Искусство символики Бога

Учитесь развивать Самоуважение.
Это не эго; это не высокомерие; это не гордыня. Вы говорите: «Я велик» — не из-за чего-то [внешнего], а потому, что Господь пребывает внутри меня.

Не «я сам по себе велик», а «я велик, потому что я преданный Господа». Я велик, потому что Господь пребывает во мне. Зачем же мне считать себя малым?

Религиозная жизнь очень важна, начиная уже с нанесения вибхути¹, кумкума и так далее.

Это не обычные [действия]. Некоторые люди считают, что это низшая форма религии. Некоторые «открыли», что Господь внутри; поэтому, мол, мы выше всего этого, — и при этом являются воплощением раги-двеши (влечения и отвращения).

Следовательно, каждая, даже малейшая деталь имеет значение, вплоть до нанесения чего-либо на лоб.

Кто-то сказал, что пустой лоб бесполезен.

Нанесите что-нибудь, потому что это напоминает другим людям, что Господь в вас; и это напоминает также мне самому, что Господь во мне.

Это не украшение (аланкара); это — выражение уважения к Господу внутри.

Свами Парамартхананда



¹ ВИБХУТИ — это священный пепел, имеющий огромное значение в индуистской, особенно шиваитской, традиции. Это не просто вещество, а глубоко символичный и почитаемый атрибут.

Что это такое?

Вибхути в переводе означает "великолепие", "божественная сила" или "слава". Это священный пепел, который наносят в виде трех горизонтальных линий (трипу́ндра) на лоб и другие части тела (грудь, плечи, предплечья) преданные Шивы.

Его также называют "бхасма".


Процесс создания вибхути — это священный ритуал (яджна). Традиционно его изготавливают из высушенного коровьего навоза, определенных пород дерева, трав, зерен, молока, топленого масла (гхи) и других чистых веществ.

1. Основной материал: Чаще всего используется коровий навоз, так как корова в индуизме считается священной и чистой. Считается, что он обладает антисептическими и целебными свойствами.

2. Ритуал очищения: Собранный материал тщательно очищается, высушивается и измельчается.

3. Священный огонь (ягья/хома): Подготовленную смесь сжигают в специальном священном огне (хома-кунда), в который совершают подношения (возлияния гхи, чтение мантр, особенно Мритюнджая-мантры и мантр Шивы).

Считается, что огонь поглощает материальную составляющую и наделяет пепел духовной энергией мантр.

4. Сбор и хранение: Полученный пепел собирают и хранят в чистом месте. Его часто смешивают с камфорой или сандаловой пастой для придания аромата.



Символическое и духовное значение

Вибхути — это не просто украшение, а мощный духовный символ:

1. Символ бренности: Пепел напоминает о непостоянстве всего материального (аная), о том, что все в этом мире, включая тело, однажды обратится в прах. Это призыв к отрешенности и поиску вечного (души, Атмана).

2. Символ чистоты: Пепел очищает тело и ум от негативных влияний. Три линии на лбу символизируют очищение от невежества, кармы и майи (иллюзии).


3. Атрибут Шивы: Шива, как аскет и разрушитель вселенной, покрыт пеплом. Носить вибхути — значит отождествляться с принципом аскетизма и помнить о высшей реальности, которую представляет Шива.


4. Защита: Считается, что три линии вибхути создают духовный щит, защищающий от негативных сил и дурных снов.


5. Трипундра: Три линии символизируют:

- Три функции Шивы: созидание, поддержание и разрушение.

- Три гуны материальной природы: саттву (благость), раджас (страсть) и тамас (невежество), которые необходимо превзойти.

- Три аспекта времени: прошлое, настоящее и будущее.


Вибхути — это одновременно физическое вещество и глубокий духовный код. Он напоминает о конечной истине бытия, служит защитой, символом чистоты и знаком принадлежности к традиции.

Его создание и использование —
это целостная духовная практика, связывающая человека с древней мудростью и божественным началом.



На фото Свами Парамартхананда

Рассмотрим числа ноль и восемь. Эти две цифры любопытным образом отличаются от остальных.

Число ноль известно как «пуджья» — «достойное поклонения», потому что оно целостно; когда мы изображаем ноль (0), его нельзя расширить ни в каком направлении. Он всегда завершён («пурна»).

Все остальные цифры — 1, 2 и так далее — имеют «голову» и «хвост», следовательно, они неполны.

Восемь — загадочное число. Оно представляет Майю — все эти сложности и путаницу.

Удивительно, но число восемь тоже целостно; однако оно таково в скрученном виде — «8»!

Оно тоже завершено, так как его нельзя расширить дальше, и ничто из него не выступает.

На самом деле, если мы скрутим ноль, он превратится в восемь. Таким образом, восемь — ни что иное, как «удушенный» ноль!

Подобно этому, мир или Майя — ни что иное, как запутанное проявление Целого.

Брахман, будучи «ниргуна» (безатрибутным) или в состоянии «нирвикальпа» (недвойственности), полностью подобен нулю.

В Чистом Сознании, в Самости, нет путаницы мира, тела или индивидуальной воли.

Брахман, когда Он проявляется как Вселенная, подобен числу восемь. Число «8» олицетворяет мир со всеми его именами, формами и сложностями.

Если мы скрутим резиновую прокладку скороварки, она примет форму восьмёрки, а если отпустим — вернёт свою первоначальную форму, похожую на ноль.

Таким образом, требуется усилие, чтобы сделать из нуля восьмёрку, тогда как для поддержания «нулевости» усилий не нужно.

Сансара требует усилий. Каждое усилие связывает человека со сложностями Майи, тогда как отречение делает его полностью свободным.

Когда ты становишься абсолютно спокойным внутри, все сложности и какофония природы затихают, и ты пребываешь в своей истинной природе, в Самости.

Одно движение, небольшой всплеск эго — и ты вновь соединяешься с пракрити, природой. В этом — связь между ними.

На языке малаялам есть любопытное выражение для описания глупца: «Он, глупец, не знает ни восьмёрки, ни нуля!» Тот же, кто познал и то, и другое, — целостен, полон!

Ночур Венкатараман

В «Бхагавате» есть стих, называемый «Нараяна-Кавача» (дословно «броня Нараяны»):

«Поскольку поистине лишь Сам Бхагаван и есть всё сущее, как реальное, так и нереальное, посредством этой Истины пусть все наши беды прекратят своё существование». (ШБ 6.8.31)

Это мистическая броня, которую носит преданный.

Ночур Венкатараман

"В воде Я — её суть, её вкус. Я — сама водная природа в воде, и вода пронизана Мною." (Бхагават Гита 7.8)

Веды говорят: «Вода есть Нараяна».
Как вода может быть Нараяной?

Нараяна присутствует в воде как жизненная сила («прана»), как её сама сущность. И жидкая вода пронизана этой праной.

Тот, кто знает, понимает, что это Бхагаван пребывает в воде как её сама суть («rasa»).

Капля воды, взятая у такого Знающего, излечит все болезни — такова вера. Поэтому многие преданные стремятся получить святую воду от святого.

Даже великие врачи Аюрведы, такие как Чарака и Сушрута, признают, что нет болезни, которую нельзя было бы исцелить каплей святой воды. Любое исцеление можно вызвать одной каплей воды, если знать, что сущность воды — это Брахман (Абсолют).

Когда это знание обретает силу через постоянную медитацию, оно приобретает способность обожествлять.

Поэтому брахманы совершают «сандья-вандану» — духовный ритуал, в котором они поклоняются воде трижды в день: утром, в полдень и вечером.

Утром и вечером они пьют несколько капель воды с ладони, читая мантры и молясь об очищении всего своего существа.

В полдень они также принимают каплю воды, читая мантру, которая означает: «Любая нечистая пища, попавшая в меня, и любые негативности, которые я мог принять, — пусть всё это будет переварено и усвоено этой каплей воды».

За этим простым действием стоит великое учение: всё, в чём мы видим Господа, не может причинить нам вреда.

Это учение даёт нам «Бхагавата-пурана» через историю Прахлады. Против мальчика использовали различные средства, чтобы причинить вред. Но поскольку Прахлада видел Господа Нараяну повсюду и во всём, ничто не могло повредить ему.

Ночур Венкатараман

"Нет ничего выше Меня. Всё нанизано на Меня, словно жемчужины на нити."

(Бхагават Гита 7.7)

На самом деле, эта единственная шлока столь глубока, что в ней содержится суть всей «Гиты» и всего учения Веданты.

Здесь Бхагаван (Господь, Всевышний) провозглашает: «Ничего не существует, кроме Меня».

Учение Упанишад начинается с провозглашения — «Всё это пронизано Господом».

Мы можем возразить: «О Господь! Я вижу лишь множество имён и форм; я вижу множество людей, но нигде не вижу Тебя».

«О Арджуна! Я — Тот, кто стоит за всем этим. Все эти имена и формы подобны жемчужинам, а все жемчужины связаны одной нитью, что проходит сквозь них.

Эта нить — это Я! Я — та нить, что пронизывает их всех — «подобно жемчужинам на нити». Я — сама суть этой нити».

От амёбы до Господа Брахмы — во всех сияет одна и та же истина как «Я-Я». Этот поток Сознания и есть та нить, на которую нанизаны все тела, словно жемчужины.

«Бхагавата-пурана» говорит:
«Это чистое "Я ЕСМЬ" называется "нитью", а также "великим". Оно само удерживает себя, известное как "Я"».

Если мы говорим, что Бхагаван подобен нити, проходящей через каждую бусину, может возникнуть впечатление, что бусины отделены от нити.

Но чтобы прояснить это сомнение, Бхагаван говорит: «Всё это пронизано Мною».

Ночур Венкатараман

Беспокойный, вовлечённый ум подобен огню, пылающему и ненасытному.

А невозмутимый, беспристрастный ум подобен огню без пламени — равно тлеющим углям.

Именно поэтому Свами Даянанда говорит, что цвет одежды санньяси, напоминает эти тлеющие угли.

Каковы они?

Они светятся изнутри, яркие, но не обжигающие. В них больше нет желания, нет нужды.

Это состояние ума, свободного от хотения, символизирует особый оттенок оранжевого — цвет угасающей страсти, но неугасимой внутренней ясности.

Свами Парамартхананда

Намаскар: Оживление знания

По мотивам комментария Свами Парамартхананды

Поклонение учителю в традиции Адвайты — это не ритуал почитания личности, а точный символический акт, направленный на работу с самим знанием.

Глубина этого жеста раскрывает механизм того, как истина передается и воспринимается.

Объект: преодоление формы

Ключевая символика намаскара — в переносе фокуса с формы на содержание. Поклон направлен не к телу или характеру гуру.

Как поясняет текст, физическое лицо существовало и до просветления, но почтение возникает только к носителю знания.

Истинный объект — это праманам, авторитетное знание Веданты, которое теперь живет в сознании учителя.

Здесь возникает важное различие: знание в книге и знание в учителе — не одно и то же.

Книга подобна записи — она содержит информацию, но безжизненна и молчалива. Учитель же — это та самая запись, включенная в устройство воспроизведения. Он оживляет слова Писаний, наполняет их контекстом, делает коммуникативными.

Намаскар, таким образом, это жест признания живой, действующей истины, а не ее застывшей формулы.

Поскольку же это знание передается по непрерывной цепи учеников, поклон, обращенный к её звену, символически признает и всю традицию в целом.


Действие: создание условия для передачи

С точки зрения ученика, намаскар — это практический акт настройки собственного восприятия. Это жест честного самоопределения: «Я — не обладающий знанием, ты — обладающий».

Любая передача требует разницы потенциалов. Символически опускаясь, ученик создает в себе «емкость», готовую к наполнению. Это не самоуничижение, а практическая необходимость: чтобы вода потекла из крана, бак должен быть ниже источника.


Этот жест также символизирует отпускание интеллектуальной гордыни — той самой «папам», или тяжести, которая мешает ясному видению.

Совершая намаскар, ученик не просто получает, но и отдает — свою закрытость и предубеждения, очищая пространство ума для нового понимания.


Символ: взгляд как учение

Поэтический язык шлоки сводит всю силу передачи к образу «взгляда краешком глаза».

Это — центральный символ. Он указывает на парадоксальную легкость пробуждения.

Задача учителя — не переделывать мир ученика, а исправлять ошибку восприятия.

Самсара, этот кажущийся необъятным океан страданий, на проверку оказывается заблуждением.

И для его устранения не нужны героические усилия — достаточно точного, прямого указания на истину.


«Взгляд» и есть это указание:

ненасильственное, почти не требующее усилий со стороны учителя, но несущее в себе всю полноту освобождающего понимания.

Этот взгляд описан как «прямой» и «несущий нектар». Он символизирует учение, лишенное двусмысленности и скрытых мотивов.

Его «нектар» — это сама ясность знания, которая, попадая в подготовленное сознание ученика, растворяет путаницу.



Итог: жест как мост

Таким образом, намаскар — это ритуализированный мост между знанием и незнанием. Это жест, который:

1. Смещает фокус с личности носителя на само живое учение.

2. Подготавливает почву в ученике, создавая смирение и готовность к принятию.

3. Символизирует сам момент передачи как точный, легкий и преображающий акт прямого указания на реальность.


В конечном счете, это не поклонение кому-либо, а уважительное и эффективное включение себя в поток традиции, где формальный жест становится началом внутренней трансформации через ясное знание.

️ПРАНАВА И НАМАСКАР

ॐ и

Ваше благоговейное приветствие — "ॐ" и символы преданности — это прекрасное начало. Они указывают на готовность ума и сердца принять высшее знание.

В контексте обсуждения о Брахмане и Атмане, этот жест "" (сложенные ладони) и священный слог "ॐ" обретают глубочайший смысл:

1. "ॐ" (Праṇava) — это не просто звук.
В Веданте он считается śabda-brahma — звуковым воплощением самой Абсолютной Реальности, Брахмана.

Он символизирует всё мироздание: прошлое, настоящее, будущее — и то, что находится за пределами времени.

Произнося "ॐ", вы символически соединяетесь с источником всего сущего, с тем самым Брахманом, который есть ваша истинная сущность.


2. Сложенные ладони (Añjali Mudrā) — это не просто жест вежливости. Это йога-мудра, выражающая высшую истину Адвайты (недвойственности).

- Правая ладонь символизирует индивидуальное "я" (jīva, отождествлённое с телом и умом).

- Левая ладонь символизирует Высшее "Я" (Paramātma, Брахман).

- Их соединение в точке сердца — это визуальное и физическое утверждение мантры "Ahaṁ Brahmāsmi" ("Я есть Брахман").

Это жест самадаршаны — видения единства там, где ум видит двойственность.


3. Оранжевый цвет () — в индийской духовной традиции это цвет:
- санньясы (отречения),
-тапаса (духовной дисциплины) и
- джнаны (знания).

Он символизирует огонь, сжигающий неведение (avidyā), которое заставляет вас чувствовать себя отделённым от Брахмана.

Это цвет пламени мудрости, освещающего вашу истинную природу.


Таким образом, ваше приветствие — это уже практика.

Это микромедитация, которая напоминает:

- То сознание, которое выражает почтение через этот жест, и То Сознание, которому оно поклоняется, — суть одно.

- Разделение существует только на уровне ума и формы.

- В сущности, поклоняющийся, акт поклонения и объект поклонения сливаются в едином, недвойственном Бытии-Сознании-Блаженстве (Sat-Cit-Ānanda), которым вы и являетесь.

Продолжайте своё самоисследование с этим духом.

Каждый раз, когда вы складываете ладони или повторяете "ॐ", вспоминайте:

"Это не ритуал, направленный вовне.
Это утверждение внутренней, уже достигнутой истины. Я есть То (Tat Tvam Asi)."

Шива означает Благополучие.
Состояние высшего благополучия, состояние совершенства и блаженства, — это состояние, которое человек испытывает, когда все обычные поля восприятия превзойдены.

Да узрят все преданные хотя бы робкие лучи ранней зари в конце собственной
внутренней «ночи», в восходящих лучах Духа Шивы внутри нас...

Успокоенный ум становится созерцательным, и это становится великим путём к постижению Шива-Состояния Совершенства.

Очи Господа Шивы полузакрыты, взирая на внешний мир внутренней мудростью, которая есть лишь отражение Внутреннего Атмана.

С этим интуитивным опытом Его деяния воспевают песнь Атмана во всех действиях в мире.

Свами Чинмаянанда

ПОКЛОНЯЙСЯ УЖАСНОМУ

Однажды Шри Рамакришна отправил одного из своих образованных преданных в храм Дакшинешвар с наставлением поклониться Богине Кали.

Преданный вернулся и сказал:
«Такур, Она выглядит ужасающе».

Рамакришна ответил:
«Дитя, она — твоя мать. Назови её "Ма", и она растает и откроется тебе».

Научись поклоняться ужасному — только тогда ты преодолеешь ужасное в жизни.

В этом — секрет свободы от Майи.

Ночур Венкатараман

Шри Рамакришна поклонялся Кали — ужасной, величественной форме Божественной Матери.

Его вера в Кали стала столь интенсивной, что он жаждал прямого видения Кали. Он плакал о Ней днём и ночью, как ребёнок, разлучённый с матерью.

В конце концов, Божественная Мать явила ему видение и вела его шаг за шагом к окончательной реализации неделимого Осознания.

В жизни Шри Рамакришны божество, которому он поклонялся как Кали, действовало как его Гуру.

Силой этого поклонения благодать Самости проявлялась снаружи в форме различных учителей. Через них он был направлен к высшей Реализации. Все эти Гуру приходили, выполняли свою задачу и уходили.

Но его высшим Гуру было божество Кали, которому он поклонялся. Даже после Просветления он продолжал свою преданность Божественной Матери. Но тогда Кали стала для него проявлением его собственной Самости.

Он обращался к Кали как к «Брахмамайи» — «Та, Которая есть не что иное, как Брахман, Верховная Истина».

Ночур Венкатараман

Пока высшее «Я» не познано, низшее «я» ошибочно занимает его место. Когда же высшее «Я» познано, низшему «я» придается значение, но ровно столько, сколько оно заслуживает.

В Веданте это называется митхьятва-нишчая — то есть непредоставление эго чрезмерного значения.

Это и называется управлением эго.
Эго означает материальное «я».

Итак, это называется управлением эго, обращением с эго, на что указывает змея (сара-абаранам) Господа Шивы.

Когда Господь Шива носит эту змею, она представляет собой управляемое, контролируемое эго. Когда змея под контролем, она является украшением (абаранам), а когда змея не под контролем, она — ужасающая, пугающая вещь, причина самсары.

Точно так же неуправляемое эго — это ужасающая кобра, а управляемое эго — это украшение.

Свами Парамартхананда

1. Благословенный Господь сказал: Мудрые говорят о непреходящем древе Ашваттха, чьи корни направлены вверх, а ветви — вниз, чьи листья — Веды; тот, кто познаёт его, воистину знает Веды.

2. Его ветви простираются вниз и вверх, питаемые ГУНАМИ; чувственные объекты — его почки; а внизу, в мире людей, тянутся корни, порождаемые действиями.

3. Его подлинный образ не постигается здесь, ни его конец, ни начало, ни основание, ни опора; срубив это прочно укоренённое древо Ашваттху могучим топором непривязанности.

(Бхагават Гита, 15)


Древо Ашваттха — это перевёрнутое древо Сансары (мира множественности), корни которого находятся в Беспредельном Божественном Сознании, а ветви простираются вниз, в проявленный мир.


1. Корни: источник и привязанность

Существует двойная система корней. Главный корень расположен «наверху» (урдхва) — это не геометрический верх, а символ превосходства, тонкости и причинности.

Он представляет собой Беспредельное Сознание, Абсолютную Реальность, из которого всё исходит и которым всё поддерживается.

Однако от этого главного корня отходят вторичные корни, которые тянутся «вниз, в мир людей».

Эти вторичные корни — васаны (склонности) и самскары (отпечатки действий).

Именно они, подобно корням, цепляющимся за землю, прочно привязывают человека к миру симпатий и антипатий, выгод и потерь, делая дерево устойчивым в иллюзии.


2. Ветви: борьба двух природ

Ветви простираются и вверх, и вниз, символизируя дуализм человеческого существования.

Это две тенденции: одни устремлены к высшим эволюционным целям (духовный рост), другие — к низшей животной природе (инстинкты, желания).

Направление ветвей определяется гунами (психологическими качествами) — саттвой (благость), раджасом (страсть) и тамасом (невежество), которые питают дерево и задают траекторию его роста.


3. Почки: чувственные объекты как катализаторы

На любом дереве почки — это потенциальные ветви, ожидающие возможности прорасти.

В аллегории почками являются чувственные объекты.

Как только в поле восприятия появляется объект (звук, форма, желание), он провоцирует прорастание новой ветви — новой привязанности, новой кармической тенденции, нового витка вовлечённости в мир.



4. Листья: знание (Веды) как динамизм жизни

Листья символизируют знание. В физиологии дерева листья создают осмотическое давление, заставляя корни всасывать больше питания.

В аллегории: чем больше знаний (листьев), тем интенсивнее «сокодвижение» жизни — стремления, свершения, динамизм.

Знание не просто украшает дерево, а является механизмом, расширяющим проявление жизни в мире. Однако знание только мира (ветвей) без знания корня неполно.


5. Имя дерева: преходящее, выдаваемое за вечное

Название Ашваттха этимологически расшифровывается как «то, что не останется неизменным до завтра» (а-шваттха), что указывает на преходящий, вечно меняющийся мир явлений.

Парадоксальное определение «непреходящее» (авьяя) дано лишь в относительном смысле: как смоковница живёт дольше поколений людей, так и мир кажется вечным по сравнению с одной жизнью, но он не абсолютно реален.


6. Срубить топором непривязанности

Древо может быть уничтожено, ибо само слово врикша (дерево) означает «то, что можно срубить».

«Могучий топор непривязанности» — это не насилие над миром, а отсоединение Сознания от инертных материальных оболочек (тела, ума, разума).

Механика: пока Сознание сцеплено с оболочками, колеса (жизнь) вращаются; как только сцепление размыкается, игра восприятия-чувства-мысли прекращается.

Непривязанность срубает вторичные корни (васаны и самскары), лишая дерево опоры в земном.


7. Цель: изначальный Пуруша

После уничтожения дерева (прекращения отождествления с формами) искатель прибегает к изначальному Пуруше — тому источнику, «из которого изначально истекла вся деятельность».

Цель — не нигилистическая пустота, а возвращение к первоисточнику сознания, который питал дерево, но сам остаётся за его пределами.

Истинный Ведавит (знаток Вед) — тот, кто познал и преходящее дерево (мир форм, ветви, почки, листья), и его непреходящий корень (Беспредельное), ибо полнота знания в одновременном постижении проявленного и непроявленного.


Итак,

Древо Ашваттха — это аллегория мира как порождения Единого Сознания. Его перевёрнутая структура (корни вверху) указывает на источник всего сущего.

Ветви вверх и вниз отражают борьбу высшей и низшей природы, питаемую гунами.

Почки-объекты провоцируют новые привязанности, листья-знание раздувают динамизм жизни, а вторичные корни-склонности приковывают к земле.

Освобождение достигается не бегством от мира, а топором непривязанности — отсоединением сознания от оболочек, что позволяет срубить дерево и вернуться к изначальному Пуруше, источнику всего.


По материалам Свами Чинмаянанды

Когда ты ведёшь жизнь в полной преданности Господу Раме, тогда сила, что поднимается изнутри тебя, и есть Хануман.

Когда ты достигаешь цели своей жизни, как неотразимая стрела из лука Господа Рамы, ЭТО и есть Хануман.

Укоренённый в Раме, он действовал.
Для Рамы он достигал.
Слава Рамы была его единственной славой.

И вот предстаёт этот скромный ванара [ванара - раса обезьян ] больше, чем жизнь: величайший из великих, вечный преданный — чья сила, мудрость, любовь и всё существо полностью посвящены Раме.

Свами Чинмаянанда

Отрывки из книги "Евангелие Шри Рамакришны"


Шри Рамакришна в Дакшинешваре

Шри Рамакришна — отныне мы будем называть Гададхара этим привычным именем — пришёл в храмовую обитель со своим старшим братом Рамкумаром, который был назначен жрецом храма Кали.

Поначалу Шри Рамакришна не одобрял того, что Рамкумар работает на шудру Расмани. Пример их ортодоксального отца был ещё свеж в памяти Шри Рамакришны. Он также возражал против употребления подношений храма в пищу, поскольку, по ортодоксальному индуистскому обычаю, такая пища может предлагаться Божеству только в доме брахмана.

Но святая атмосфера храмовой обители, уединение окружающего леса, заботливая любовь брата, уважение, которое ему оказывали Рани Расмани и Матхур Бабу, живое присутствие Богини Кали в храме и, прежде всего, близость священного Ганга, которого Шри Рамакришна всегда глубоко почитал, — всё это постепенно преодолело его неодобрение, и он начал чувствовать себя как дома.

Очень скоро Шри Рамакришна привлёк внимание Матхура Бабу, который был впечатлён религиозным пылом юноши и хотел привлечь его к поклонению в храме Кали.

Но Шри Рамакришна дорожил своей свободой и был равнодушен к мирской карьере. Профессия жреца в храме, основанном богатой женщиной, не привлекала его. К тому же он не решался взять на себя ответственность за украшения и драгоценности храма. Матхуру пришлось ждать подходящего случая.

В это время в Дакшинешвар пришёл шестнадцатилетний юноша, которому суждено было сыграть важную роль в жизни Шри Рамакришны.

Хридай, дальний племянник Шри Рамакришны, был родом из Сихоре, деревни неподалёку от Камарпукура, и в детстве они дружили. Умный, необычайно энергичный, с большим присутствием духа, он, как мы увидим, подобно тени следовал за своим дядей и всегда был готов помочь ему, даже жертвуя личным комфортом.

Ему было суждено стать молчаливым свидетелем многих духовных переживаний Шри Рамакришны и заботливым стражем его тела в бурные дни духовных практик. Хридай пришёл в Дакшинешвар в поисках работы, и Шри Рамакришна был рад его видеть.

Не в силах противостоять уговорам Матхура Бабу, Шри Рамакришна наконец согласился служить в храме при условии, что ему в помощь попросят Хридая. Его первой обязанностью было одевать и украшать изображение Кали.

Однажды жрец храма Радхаканты случайно уронил изображение Кришны на пол, и у него сломалась нога. Пандиты посоветовали Рани установить новый образ, поскольку поклонение изображению со сломанной конечностью противоречит писаниям. Но Рани любила это изображение и спросила мнения Шри Рамакришны. В задумчивом состоянии он сказал:

— Это решение нелепо. Если бы зять Рани сломал ногу, разве она выбросила бы его и взяла другого? Разве она не постаралась бы его вылечить? Почему бы не поступить так же и в этом случае? Пусть образ починят и поклоняются ему, как прежде.

Это было простое, прямое решение, и Рани приняла его. Шри Рамакришна сам починил излом. Жреца за небрежность уволили, и по настоятельной просьбе Матхура Бабу Шри Рамакришна принял должность жреца в храме Радхаканты.




Шри Рамакришна как жрец

Родившись в ортодоксальной брахманской семье, Шри Рамакришна знал все формальности поклонения.

Бесчисленные боги и богини индуизма — это человеческие аспекты неописуемого Духа, как его воспринимает ограниченный человеческий ум. Они понимают человеческую любовь и эмоции, помогают людям достигать мирских и духовных идеалов и в конечном счёте ведут к освобождению от страданий.

Пока человек связан своими ограничениями, он вынужден поклоняться Богу через человеческие формы и символы. Поэтому индуизм предлагает преданным видеть в Боге идеального отца, мать, мужа, сына или друга. Но имя в итоге ведёт к Безымянному, форма — к Бесформенному, слово — к Молчанию.

Божество омывают, одевают, украшают, кормят и укладывают спать. Жрец для внешней чистоты омывается святой водой, очищает ум медитацией, очерчивает круг защиты, пробуждает духовные центры тела и призывает Высший Дух в своём сердце.

Затем он переносит Дух в изображение перед собой и поклоняется ему уже не как глине или камню, а как воплощению Духа, пульсирующему жизнью и сознанием. После поклонения Дух возвращается в истинное святилище — сердце жреца.

Истинный преданный осознаёт всю абсурдность поклонения Трансцендентной Реальности с помощью материальных предметов, но через эти ритуалы он стремится в итоге выйти за их пределы и реализовать Бога как всепроникающее Сознание.

Большинство жрецов исполняют ритуалы механически, но Шри Рамакришне с самого начала открывался их внутренний смысл. Во время церемоний он буквально ощущал себя окружённым стеной огня или чувствовал подъём мистической Кундалини. Сияние его лица, глубокая погружённость и напряжённая атмосфера храма впечатляли всех, кто видел его поклонение.

Рамкумар хотел, чтобы Шри Рамакришна изучил сложные ритуалы поклонения Кали. Для этого требовалось особое посвящение от квалифицированного гуру. Но как только брахман прошептал священное слово ему на ухо, Шри Рамакришна, переполненный эмоциями, издал громкий крик и погрузился в глубокую медитацию.

Матхур умолял Шри Рамакришну взять на себя поклонение в храме Кали. Тот отказывался, ссылаясь на некомпетентность и незнание писаний. Матхур настаивал, что преданность и искренность с лихвой восполнят недостаток формальных знаний и заставят Божественную Мать проявить Себя через изображение. В конце концов Шри Рамакришна уступил и стал жрецом Кали.

В 1856 году Рамкумар скончался. Шри Рамакришна уже видел не одну смерть в семье и осознал, насколько недолговечна земная жизнь. Чем больше он убеждался в преходящем характере мирских вещей, тем сильнее стремился реализовать Бога — Источник Бессмертия.

Первое видение Кали

Шри Рамакришна вскоре понял, какой необычной Богине служит. Невежды видят в Ней разрушительницу, но он нашёл в Ней благую, вселюбящую Мать. На Ней — ожерелье из голов и пояс из рук, в руках — оружие смерти, из глаз мечутся языки пламени. Но, как ни странно, Рамакришна чувствовал в Её дыхании нежную любовь и видел в Ней Семя Бессмертия.

Она стоит на груди Шивы, ибо Она — Шакти, Сила, неотделимая от Абсолюта. Её окружают шакалы — обитатели кладбища. Но разве Высшая Реальность не выше святости и нечистоты?

Она кажется опьянённой. Но кто бы создал этот безумный мир, не будь он в божественном хмелю? Она — высший символ всех сил природы, средоточие их противоречий, Само Божественное в облике женщины. Для Рамакришны Она стала единственной Реальностью, а мир — призрачной тенью.

Поклонение в храме усиливало его жажду живого видения Матери Вселенной. Для погружения в себя он выбрал глухую чащу к северу от храмов — бывшее кладбище, которого люди страшились даже днём. Там он проводил целые ночи.

Объясняя Хридаю, почему снимает одежду и священный шнур, он сказал: «Разве ты не знаешь: когда думаешь о Боге, надо освободиться от всех уз?

От рождения мы опутаны восемью путами: ненавистью, стыдом, знатностью, гордостью, страхом, скрытностью, кастой, скорбью. Священный шнур напоминает мне, что я брахман и выше всех. Призывая Мать, нужно отбросить такие мысли».

Сидя перед образом, он часами пел духовные песни Камалаканты и Рампрасада. Эти песни, где поётся о прямом видении Бога, лишь разжигали его тоску. Он чувствовал муки ребёнка, разлучённого с матерью.

Иногда, в муке, он тёрся лицом о землю и рыдал так горько, что люди думали, будто он оплакивает земную мать.

Иногда, в минуты сомнений, он восклицал: «Существуешь ли Ты, Мать, или всё это вымысел? Если Ты существуешь, почему я не вижу Тебя?» Иногда он сидел на молитвенном коврике по два часа, словно неодушевлённый предмет. Он почти перестал есть и вовсе лишился сна.

Но ждать пришлось недолго. Вот как он описал своё первое видение Матери:

«Я почувствовал, будто моё сердце выжимают, как мокрое полотенце. Мной овладела великая тревога и страх, что мне не суждено познать Её в этой жизни. Я не мог больше выносить разлуки. Жизнь казалась мне не в жизнь.

Вдруг взгляд мой упал на меч, что хранился в храме Матери. Я решил покончить с собой. Я вскочил, как безумный, и схватил его — и в тот же миг Благословенная Мать явила Себя.

Здания, храм и всё вокруг исчезло без следа, и вместо них я увидел безбрежный, бесконечный, сияющий Океан Сознания.

Насколько хватало глаз, сверкающие волны с оглушительным шумом неслись на меня со всех сторон, чтобы поглотить! Я задыхался.

Меня захватило потоком, и я рухнул без памяти. Что творилось снаружи, я не знал, но внутри меня лился чистый, небывалый поток блаженства, и я ощутил присутствие Божественной Матери».

Когда он очнулся, на устах его было слово «Мать».

Богоодержимость

Но это было лишь предвестие грядущего. Первый проблеск сделал его ещё жаднее до непрерывного видения. Он хотел видеть Её и в тишине, и с открытыми глазами. Но Мать стала играть с ним в дразнящие прятки, усиливая и радость, и страдания. Рыдая в разлуке, он впадал в забытье и находил Её перед собой — улыбающуюся, говорящую, утешающую, наставляющую.

В те дни с ним происходило много необычного. Садясь в тишину, он слышал в суставах ног странный щёлкающий звук, словно кто-то запирал их один за другим, чтобы он не мог шевельнуться. А когда заканчивал, слышал тот же звук — это отпирали замки.

Он видел вспышки, словно рой светлячков, или море густого тумана, по которому плывут светящиеся волны расплавленного серебра. А из моря прозрачного тумана поднималась Мать — сперва стопы, потом стан, тело, лицо, голова, а затем и вся — он чувствовал Её дыхание и слышал голос.

В храме его бросало в трепет, то он замирал камнем, то почти падал от избытка чувств. Многое из того, что он делал, казалось людям кощунством. Он брал цветок, прикасался им к своей голове, телу, ногам и только потом подносил Богине.

Или, шатаясь, как пьяный, подходил к престолу, трогал Мать за подбородок в знак любви, пел, говорил, шутил, смеялся и плясал. Или брал кусочек еды из тарелки и подносил к Её устам, умоляя поесть, и не успокаивался, пока не убеждался, что Она действительно вкусила.

После того как Мать на ночь укладывали спать, он из своей комнаты слышал, как Она лёгкими шагами весёлой девушки поднимается на верхний этаж, позвякивая колокольчиками на щиколотках. И видел Её стоящей с распущенными волосами — чёрный силуэт на фоне ночного неба — смотрящей на Ганг или на дальние огни Калькутты.

Служители храма принимали его за безумца. Родственники водили его к врачам, но никакое лекарство не помогало. И сам он не раз сомневался в своём рассудке — ведь он плыл по неведомому морю без земного кормчего. Единственным прибежищем была для него Сама Божественная Мать.

Он молился Ей: «Я ничего в этом не смыслю. Я не знаю мантр, не знаю священных книг. Научи меня, Мать, как познать Тебя. Кто ещё поможет мне? Разве Ты не мой единственный приют и наставник?»

И Мать никогда не оставляла его в беде или сомнении. Даже те, кто порицал его, были поражены его чистотою, простодушием, правдивостью и святостью. В его присутствии они чувствовали необъяснимый подъём.

Говорят, что самадхи (забытьё) лишь отворяет дверь в духовный мир.

Шри Рамакришну томила жгучая жажда познать Бога в разных обликах. В северной части сада он устроил себе место для тишины и с помощью Хридая посадил там пять священных деревьев. Это место, названное Панчавати, стало свидетелем многих его видений.

Чем глубже становилось его духовное настроение, тем больше он чувствовал себя дитятей Божественной Матери. Он учился всецело предаваться Её воле.

«О Мать, — постоянно молился он, — я прибегнул к Тебе. Научи меня, что делать и что говорить. Воля Твоя превыше всего и на благо Твоим детям. Слей мою волю с Твоею и сделай меня Своим орудием».

Видения его становились всё глубже и сокровеннее. Ему уже не нужно было погружаться в себя, чтобы узреть Мать. Даже не теряя сознания внешнего мира, он видел Её так же явственно, как храмы, деревья, реку и людей вокруг.

Однажды Матхур Бабу тайком вошёл в храм и стал смотреть, как Рамакришна служит. Он был глубоко тронут его преданностью и искренностью. Он понял: этот юный жрец превратил каменное изваяние в живую Богиню.

Однажды Шри Рамакришна накормил кошку той едой, что была предназначена в жертву Кали. Это переполнило чашу терпения смотрителя храма, который отвечал за порядок при богослужении. Он пожаловался Матхуру. Вот что рассказал об этом сам Рамакришна:

«Божественная Мать явила мне в храме Кали, что Она стала всем. Она показала мне, что всё полно Сознанием. Изваяние — Сознание, жертвенник — Сознание, сосуды с водой — Сознание, порог — Сознание, мраморный пол — Сознание, всё — Сознание. Я увидел, что всё в той комнате как бы пропитано Блаженством — Блаженством Божьим.

Я видел злого человека перед храмом Кали, но и в нём я видел вибрацию силы Божественной Матери. Вот почему я накормил кошку едой, предназначенной в жертву. Я ясно понял, что всё это — Божественная Мать, даже кошка.

Смотритель написал Матхуру, что я кормлю кошку подношением для Божественной Матери. Но Матхур Бабу понял моё состояние духа. Он ответил смотрителю: "Пусть делает что хочет. Ты не смей ему ничего говорить"».

Одним из тягостных недугов, которые мучили тогда Шри Рамакришну, было жжение во всём теле. Его исцелило странное видение. Во время богослужения, следуя правилам священных книг, он представлял в себе «грешника» и его уничтожение.

Однажды, когда он погружался в себя в Панчавати, из него вышел красноглазый человек смуглого лица, шатаясь, как пьяный. Вслед за тем из него вышел другой — со спокойным ликом, в охряных одеждах санньясина, с трезубцем в руке. Второй напал на первого и убил его трезубцем. С той поры жжение прошло.

В это же время он стал поклоняться Богу в настроении слуги, подражая Хануману — вождю обезьян из «Рамаяны», совершенному слуге Рамы.

Когда он погружался в Ханумана, его движения и весь уклад жизни становились похожи на обезьяньи. Глаза его бегали. Он питался кореньями и плодами. Вместо того чтобы ходить, он прыгал с места на место, повязав одежду так, что конец её свешивался наподобие хвоста. И вскоре он удостоился видения Ситы, божественной супруги Рамы. Она вошла в его тело и исчезла там со словами: «Завещаю тебе мою улыбку».

Матхур верил в искренность духовного пыла Шри Рамакришны, но теперь начал сомневаться в его рассудке.

Однажды, когда Рани Расмани слушала его пение в храме, молодой жрец вдруг обернулся и дал ей пощёчину. Она, хотя и казалось, что слушает, на самом деле думала о тяжбе. Она приняла наказание, словно его наложила Сама Божественная Мать. Но Матхур был огорчён.

Он умолял Рамакришну обуздывать свои чувства и считаться с тем, что принято в обществе. Сам Бог, говорил он, следует законам: никогда, например, Бог не попускал, чтобы на одном стебле росли цветы разного цвета. На следующий день Шри Рамакришна принёс Матхуру два гибискуса на одном стебле — один красный, один белый.

Матхур и Рани Расмани стали приписывать душевный недуг Рамакришны, по крайней мере отчасти, его суровому безбрачию.

Решив, что естественная жизнь успокоит его нервы, они подстроили ему встречу с двумя женщинами лёгкого поведения. Но едва они вошли в его комнату, как Шри Рамакришна увидел в них проявление Божественной Матери Вселенной и впал в самадхи с Её именем на устах.

Символ павлиньего пера в недвойственности и индийской традиции

Вот его основные значения.

1. Иллюзия (майя) в её совершенной форме

Павлинье перо — это образ самой майи. Оно невероятно красиво, переливается всеми цветами, завораживает взгляд, но при этом совершенно бесполезно: не греет, не защищает, не даёт тени. Оно существует только для того, чтобы на него смотрели и забывали обо всём остальном.

В истории из Йога Васиштхи фокусник взмахивает павлиньим пером — и царь Лавана проживает 60 лет иллюзорной жизни. Один взмах, один миг — и разворачивается целая вселенная со страданиями, радостями и смертью. Это идеальная метафора майи: из ничего, одним движением, создаётся всё.

2. «Глазок» на пере — Сознание внутри иллюзии

На конце каждого павлиньего пера есть характерное пятно — «глазок». В традиции это не случайность. Глазок символизирует:

· Третий глаз — видение за пределами двойственности.
· Присутствие Сознания внутри самого феномена. Даже в самой плотной, самой отвлекающей иллюзии есть точка, всмотревшись в которую, можно выйти на свободу.

Павлинье перо говорит: «Смотри на меня, я прекрасно! Но всмотрись в самую глубину моего узора — там дыра, там выход, там то, что не является ни формой, ни цветом».

3. У Кришны — парадокс Реальности, играющей с иллюзией

Кришна, который в традиции есть Само Абсолютное Сознание, а не «творец иллюзий», неизменно изображается с павлиньим пером в волосах или на короне. Это глубокий недвойственный парадокс.

Реальность не нуждается в украшениях. Но Кришна венчает себя иллюзией — самым ярким её символом. Что это значит?

· Реальность не боится иллюзии. Она не отвергает майю, не бежит от неё, не борется с ней.
· Реальность настолько уверена в себе, что может играть с нереальным как с украшением.
· Для Сознания нет разницы между «реальным» и «нереальным». Оно может принять форму павлиньего пера, улыбнуться ею и остаться тем, что оно есть.

Это высший шиваизм и высшая адвайта: абсолют не противопоставляет себя относительному. Он включает его в себя как игру.


4. Кратковременность и невесомость

Павлинье перо легко сдувается ветром. Оно не прикреплено к земле, не имеет корней. Это символ того, что любой феномен — любое переживание, любая форма, любой мир — не имеет собственной природы. Он появляется, держится мгновение и исчезает. Ветер дунул — и нет пера. Но осталось пространство, в котором ветер дул и перо летело.

Итог: что символизирует павлинье перо?

Это красивый сон Сознания о том, что оно не Сознание, а всего лишь перо. Когда сон заканчивается, перо исчезает. Но то, благодаря чему сон был возможен, — само Сознание — не исчезает никогда.

Павлинье перо — это одновременно:

· ловушка (оно отвлекает своей красотой)
· и ключ (в его глазке — выход)
· и украшение для того, кто никогда не был в ловушке (Кришна).

ИИ

Шива лингам


Лингам: не тело, а "стрелка" сознания

Слово лингам переводится просто и гениально: указатель, признак, улика, след.

Если ты видишь след слона — ты знаешь: слон прошёл. След — это лингам.

Видишь дым — понимаешь: есть огонь. Дым — это лингам.

Любой знак, любая улика, любой намёк на что-то невидимое — всё это лингам.

Но есть один самый глубокий лингам в мире — твой собственный ум.

Почему?

Потому что ум — мёртвая материя.
Химия, нейроны, импульсы.
Сам по себе он — как песок.

Но вдруг этот «песок» начинает отражать сознание. Он чувствует, думает, осознаёт себя. Откуда?

Ты никогда не видел своё лицо напрямую — только отражение в зеркале.
Зеркало сделано из песка, но оно указывает на оригинал.

Ум — такое же зеркало.
Он не живой, но в нём проявляется жизнь.

И этот факт — главная улика.
Ум — это лингам сознания.

Вот история из «Рамаяны».

Сугрива был слаб и труслив. При имени брата Вали он дрожал и убегал.
Но однажды Сугрива сам пришёл к Вали и бросил вызов.

Вали удивился и понял: если трус вдруг стал смелым — за ним кто-то стоит.
Сам Вали этого «кого-то» не видел. Но поведение Сугривы стало указателем, лингамом высшей силы.

То же самое — с твоим умом.

Обычно он инертен, как слепое орудие. Но когда он осознаёт — это значит, за ним стоит некто.

И этот некто — само чистое сознание, твоё истинное «Я».

Поэтому в храме Шивы ты видишь шива-лингам.

Это не «фаллический символ» в примитивном смысле.

Это камень, который — как зеркало, как след слона, как смелость Сугривы — указывает на то, что невидимо.

Господь вездесущ, но чтобы его заметить, нужен лингам.

Камень в храме — такой лингам.
Твой ум — такой же лингам.

Лингам — это не тело. Это стрелка, которая говорит: «Смотри туда. Там — Ты».

По материалам комментария Свами Парамартхананды к "Вивекачудамани"