Помни о смерти

Некоторые современные люди считают, что мысли о смерти мешают жить. Эта идея была заложена даже в социологический опрос, где благополучие пожилых людей оценивалось по тому, думают ли они о смерти или нет.

Авторы этого исследования считали, что благополучные старики должны жить исключительно земными интересами и не думать о приближающейся смерти.

Но с этим вряд ли можно согласиться. На самом деле все обстоит как раз наоборот. Весь вопрос в том, как именно думать о смерти.

Если считать ее ужасом, концом всего, то, возможно, действительно думать о ней не имеет смысла. Именно так и воспринимают смерть те, кто призывает не думать о ней, в том числе авторы научного исследования.

В таком случае мы загоняем эту мысль в подсознание, и она оттуда руководит нашими бессознательными страхами, которые иногда внешне могут проявляться в чем-то другом.

Например, человек боится определенных вещей: самолетов, лифтов, крови – все это бессознательно ассоциируется у него с уничтожением, хотя он себе в этом не признается.

Страх уничтожения может выражаться в отступлении перед силой, наглостью или, наоборот, заставлять человека становиться слишком воинственным в прямом и переносном смысле этого слова.

Страх смерти может приводить к безудержной погоне за наслаждениями, чтобы взять от жизни «все», что она якобы может дать, и тем самым заглушить «ненужные» мысли.

За многими нашими непонятными страхами скрывается более глобальный страх – страх смерти.

Л. Б. Волынская

Все друзья тяжко хворают. Образуется какая-то страшная пустота. От моего поколения вообще никого не осталось. Сейчас мне пришло в голову, что смерть — не только разлука с людьми, но и с самим собой, чего уже совершенно нельзя себе вообразить. Утешает только ее всеобщность.

Анна Ахматова
13 марта, 1965 г.

Мы прекрасно осведомлены о различных аспектах жизни и знаем, что неизбежно умрём. Это та реальность, с которой приходится столкнуться каждому. Но, когда мы действительно вспоминаем об этом, первым нашим импульсом обычно становится желание отмахнуться от этой реальности. И, несмотря на то что нам очень не хочется иметь дело со смертью и страхом, который она у нас вызывает, бегство от этой тревожащей реальности нам никак не помогает.

Ведь, как от неё ни отворачивайся, эта реальность нас всё равно так или иначе настигнет. Если мы на протяжении всей жизни старались не вспоминать о смерти, то её приход становится для нас настоящей неожиданностью.

На смертном ложе у нас уже не будет времени учиться тому, как справиться с этой ситуацией, мы не успеем развить мудрость и сострадание, которые стали бы нашими искусными проводниками по мрачной территории смерти. И тогда, с чем бы мы там ни столкнулись, нам придётся придумывать лучший вариант действий на ходу, а это весьма рискованная авантюра.

Зачем же нам так рисковать? Ведь у нас есть выбор – мы можем продолжать игнорировать этот в высшей степени дискомфортный момент своего существования, а можем как следует к нему подготовиться. Если мы решим встретить смерть лицом к лицу, то можем быть уверены, что сумеем трансформировать эту встречу в глубокий опыт переживания, что существенно поможет нам на духовном пути.

Если же мы выберем дальнейшее отрицание, то в момент встречи с Владыкой смерти мы будем ощущать себя как неопытный подросток, который пришёл посреди ночи в сомнительный игорный притон с карманами, полными денег. Какие у него шансы стать утром богаче и счастливее?

Вне зависимости от того, успели мы к этому подготовиться или нет, всем нам придётся встретиться с Владыкой смерти. Кто же это такой и как так получилось, что он обладает над нами такой властью?

Эта легендарная личность, которая вызывает у всех такой ужас, на самом деле есть не что иное, как персонификация непостоянства, а также кармы – закона причины и следствия.

В буддийской литературе этот «владыка» считается непобедимым. Никто не может одержать над ним верх в игре, которую он предлагает, кроме тех, кто обладает истинной мудростью. Только мудрости под силу истребить самого истребителя, забрать со стола выигрыш и отправиться восвояси.

Дзогчен Понлоп

С незапамятных времён и по сей день в рамках многих культур возникали учения – как в виде текстов, так и устные, в которых подробно исследуются вопросы смерти и процесса умирания.

В этих мировых традициях мудрости считается, что опыт «умирания» можно трансформировать в осмысленный значимый момент, который станет для нас средством связи со своей глубокой природой, природой высшего порядка.

В последние годы тема смерти и умирания набирает всё большую популярность, и даже само слово «смерть» стало довольно модным. Однако, несмотря на то что некоторые люди охотно пускаются в обсуждение темы смерти, мало кто из них в действительности готов встретиться с ней лицом к лицу или хотя бы присутствовать там, где смерть – это обычное дело.

Вуди Аллен как-то сказал: «Я не боюсь смерти, я просто не хочу при ней присутствовать». Подобное высказывание отражает взгляд на смерть, присущий большинству людей, живущих в мире двадцать первого века.

В действительности мы всеми силами пытаемся избежать смерти. Мы стараемся избегать разговоров о смерти, боимся наблюдать чужую смерть своими глазами. Что уж тут говорить о личном опыте умирания.

Подобное происходит из-за того, что в рамках западной культуры мы сами создали этому процессу пугающий и отталкивающий имидж. Мы уверены, что смерть – это прекращение всего, чем мы привыкли себя считать, утрата всего, что для нас дорого.

Наш страх мешает нам выслушать свою собственную историю, в которой речь идёт о рождении чего-то нового и освобождении.

Согласно буддийским учениям, смерть и рождение являются непрерывным последовательным процессом.

Подобный взгляд на эти феномены можно обнаружить также в христианской доктрине, в словах святого Павла: «Я умираю каждый день».

Смысл тут в том, что смерть является частью жизненного процесса; она присутствует в каждый момент времени, а не только в самом конце жизни. Так как же нам научиться распознавать этот фактор смерти, присутствующий в каждом моменте нашей жизни?

Для того чтобы выйти за пределы наших абстрактных представлений о смерти, нам потребуется попристальнее вглядеться в свои ум и сердце. Для подобного исследования необходимо поразмышлять о том, как мы воспринимаем смерть на личном уровне, то есть не с точки зрения медицины или технических особенностей процесса, таких как прекращение дыхания или сердцебиения, и не в рамках наших религиозных взглядов и культурных традиций.

Нам следует спросить самих себя: «Что смерть означает для меня лично? Что это такое в рамках моего индивидуального существования? Как я воспринимаю смерть на самом внутреннем уровне, на уровне интуиции?».

Это очень важные вопросы, поскольку то, как мы определяем для себя смерть в целом, во многом будет оказывать влияние на наш личный опыт умирания. Это станет нашим проводником в процессе умирания.

Дзогчен Понлоп

Согласно духовному видению буддийской традиции, для того чтобы процесс умирания прошёл «правильно», нам необходимо «правильно» жить.

Правильное умирание становится возможным лишь в том случае, если мы понимаем, что такое правильная жизнь.

Может ли наше непонимание того, как жить правильно, как жить полной жизнью, быть причиной нашего страха смерти?

Для того чтобы трансформировать наш страх смерти и преодолеть его, нам необходимо перестать отрицать смерть и вступить с ней во взаимодействие.

Такое взаимодействие становится возможным благодаря глубоким размышлениям.

Нам необходимо созерцать умирание, сохраняя ясный и спокойный ум, и перестать воспринимать его через призму того образа, который был создан нашим воображением на основе предрассудков и слухов.

Нам нужно увидеть и прочувствовать состояние во время смерти как оно есть – ничем не заслонённое.

Чтобы полностью привыкнуть к смерти, необходимо умирать каждый день, каждый момент, во всём, что с нами происходит, – в своих мыслях, эмоциональных состояниях, депрессии, любовных отношениях и даже в радости. Нам никак не привыкнуть к смерти, если мы не научимся умирать каждый день!

Дзогчен Понлоп

С точки зрения учений Будды смерть – это не конец. В ней также заложено новое начало.

Смерть – это процесс изменений. Само по себе прекращение чего бы то ни было не является ни позитивным событием, ни негативным – это просто реальность.

Смерть была частью контракта, когда мы согласились с идеей о рождении. Наше пришествие в этот мир сопровождалось соглашением, согласно которому нам придётся в какой-то момент его покинуть.

Таким образом, выдыхаем ли мы облегчённо в момент завершения мучительного испытания или всем сердцем жаждем, чтобы без конца тянулся момент счастливого переживания, какие случаются в голливудских фильмах, – каждый из этих моментов так или иначе заканчивается.

У каждой истории есть финал, вне зависимости от того, счастливым он выходит или печальным. Таким образом, когда любой из моментов жизни или сама жизнь подходят к концу, с этим никак не поспоришь. Неуместно даже начинать по этому поводу какие-то переговоры.

Принять эту реальность – вот единственный путь, который может привести нас к возможности взаимодействия со смертью каждый день нашей жизни.

Дзогчен Понлоп

На абсолютном уровне то, что мы называем «жизнь», – это лишь иллюзия целостной последовательности – непрерывная череда отдельных моментов, поток мыслей, эмоций и воспоминаний, которые мы ощущаем как «свои». Вслед за всем этим возникаем к существованию и мы – обладатели этой целостной последовательности.

Однако при более близком рассмотрении можно обнаружить, что эта последовательность напоминает иллюзию и этим похожа на сновидение. В реальности она не обладает целостностью или субстанциональностью. Она состоит из отдельных моментов, которые возникают, прекращаются и снова возникают, – подобно волнам в океане.

Поэтому это наше собственное «я» также возникает и прекращается каждый момент времени. Оно не «продолжается» момент за моментом. Собственное «я» отдельного момента прекращается, и вот его уже нет.

Собственное «я» следующего момента возникает, и это уже новое «я». Про эти два «я» нельзя утверждать, что они нечто одно или нечто отдельное друг от друга. Однако концептуальный ум определяет их как единое целостное собственное «я»: «Ну да, это и есть я…».

В рамках этой последовательности мы можем ясно распознать процесс умирания; стихание стремительного мышления; угасание волнующих эмоций; мгновенное изменение чувственного восприятия – звуки, тактильные ощущения и т. д.: вот они есть, и вот уже их нет.

Но в тот самый момент, когда мы переживаем окончание текущего момента, мы переживаем и новое рождение – новый мир рождается как вспышка мысли, как яркое эмоциональное переживание вслед за движением нашего восприятия.

Поэтому окончание каждого момента – это в то же время возникновение чего-то нового, поскольку новое может родиться лишь через процесс смерти.

Страшась смерти, мы упускаем очевидное: то, что обладает способностью возрождаться, является вечным, а то, что остаётся неизменной целостной последовательностью, лишено творческого потенциала.

Без игры «рождение – смерть» мир был бы статичным, похожим на фильм в стиле арт-хаус, снятый как кадр обычной фотокамеры. Мир на кадре обычной фотокамеры остаётся недвижимым, застывшим на месте. Время идёт, но ничего не меняется.

Без непрерывного чередования смерти и перерождения наша жизнь была бы точно такой же обездвиженной, лишённой всяких переживаний, и это стало бы для нас настоящим мучением. В жизни не происходило бы никаких изменений. И в противоположность этому, каким удивительным качеством свежести обладает эта сменяемость моментов! Как здорово получить благословение этого непостоянства!

Если бы мы были неподвластны изменениям и смерти, то было бы бесполезно желать чего-то ещё, что находилось бы вне нас. Как бы мы это ни называли – реальность, творчество, божественная мистерия, земля обетованная, благодать господня – ничего из этого нам так и не удалось бы обнаружить.

Нам пришлось бы иметь дело лишь со всё новыми фантазиями собственного ума. Только умирая каждый день, можем мы сохранять связь с жизнью. И если мы считаем, что можем установить наполненную смыслом взаимосвязь между жизнью и смертью, цепляясь при этом за идею о собственном неизменном существовании, это означает, что мы живём в иллюзорном мире, который сами же и создали.

Когда эта иллюзия неизменного существования рассеивается, мы хоть и на краткий миг, но всё же можем увидеть краешек более глубокого уровня реальности, лежащей за пределами этой иллюзии.

Это присутствие истинной природы нашего ума, которая неотделима от ума и реализации Падмасамбхавы. Это изначальное осознавание, светоносная мудрость, из которой спонтанно возникают все феномены.

Эта мудрость неведома обычному восприятию, поскольку пребывает за пределами любых концепций, включая и концепцию времени. Эту мудрость называют «нерождённой и бессмертной». Если мы сумеем установить связь с этой мудростью, то выйдем за пределы прошлого и будущего и естественном образом пробудимся в удивительном новом мире.

Если мы будем по-настоящему уверены, что всякое прекращение ведёт к возникновению чего-то нового, то сможем расслабиться. Наш ум обретёт способность спокойно принимать процесс изменения. Мы будем ощущать, что вошли во взаимодействие с реальностью и больше не боимся смерти. Мы сможем научиться вести правильную жизнь, полную смысла, связанную с пониманием того, что смерть не является чем-то от неё отдельным.

С точки зрения буддийской доктрины у нас есть выбор: стать режиссёром пьесы о наших жизни и смерти – или и дальше закрывать глаза на неизбежность непостоянства, до тех пор пока нам их не откроет сама смерть.

Дзогчен Понлоп

Юноши и девушки, собравшиеся здесь!
Не подумайте, что смерть придёт к вам неспеша.
Она быстра, как молния!

Миларепа, сто тысяч песен


Известно, что всё составленное из частей не вечно. Поэтому наше тело, являющееся результатом соединения различных причин — благой и дурной кармы, отцовского семени и материнской яйцеклетки, а также сознающего начала, — очевидно, тоже не вечно.

Все существа во Вселенной смертны. Умерли те, что жили в прошлом; скоро умрут ныне живущие; умрут в свой черёд и те, кто придёт после нас.

И сами мы год от году, день ото дня, с каждым часом, с каждой минутой приближаемся к мгновению своей смерти и, как бы сильны и храбры мы ни были, нам её не запугать. Как бы быстро мы ни бегали, от смерти не убежишь; и ни наша обширная учёность, ни искусные слова, ни красноречие ничем тут не помогут. Ни героизм целой армии, ни поддержка влиятельных людей, ни совершенное оружие, ни хитрости ловкачей — ничто и никто не сможет остановить её, точно так же, как ничто и никто не остановит Солнце, когда оно склоняется к закату и скрывается за горизонтом.

Никому неведомо, сколько ему осталось жить. Одни умирают уже в утробе, другие новорожденными, кто-то — не успев научиться ходить, некоторые — в юности, другие — в старости.

Нет уверенности и в том, что станет причиной нашей смерти — огонь, вода, ветер, удар молнии, падение в пропасть, оползень, погибнем ли мы под развалинами дома или от оружия, от яда, от неожиданного нападения, от недуга... Жизнь наша уязвима, как пламя свечи на ветру, как пузырьки на воде, как капелька росы на кончике былинки.

Когда к нам незваной приходит смерть, мы поневоле должны распрощаться со всем: землёй, домом, богатством, родителями, детьми, семьёй, супругой... Мы оставляем даже своё тело и уходим в одиночестве, подневольно и без спутников, в то страшное место, что называется бардо. Такова наша общая участь, рано или поздно.

Поэтому, когда мы видим чью-то смерть, слышим разговоры о смерти или думаем, о чьей-то смерти, то нужно держать в Уме, что и мы сами тоже с нею встретимся.

Пока все наши силы при нас, вид у нас цветущий и мы довольны жизнью, мы об этом не задумываемся. Но вот когда на нас обрушивается роковая болезнь, лицо бледнеет и делается, как у покойника, тогда мы несчастны. А затем, когда любые лекарства, врачебный уход и всякие ритуалы оказались бессильны и ничто уже не может облегчить мучений, мы понимаем, что пришла пора смерти. Мы пугаемся этого и тяжело страдаем, мы в отчаянии оттого, что придётся уйти в одиночестве, оставив всё позади.

А в тот самый миг, когда мы с усилием проговариваем свои последние слова, мы окончательно понимаем, что и мы тоже не избегли смертности нашей общей природы.

После нашей смерти даже те, кто любил нас, не согласятся, чтобы твое тело оставалось при них больше, чем на один — два дня; сам вид его внушает им отвращение и страх. Труп уносят работники похоронных служб, он в последний раз пересекает порог дома. Затем везут на кладбище, где его закопают или сожгут. И никто его больше не увидит.

Когда мы в нашей повседневности видим покойника, слышим разговоры о смерти или думаем о ней, то при любых обстоятельствах следует обратить это восприятие смерти и на самого себя, сказать себе: «Такова и моя природа».

Наша жизнь, словно песочные часы, которые никогда не останавливаются. Миг следует за мигом без передышки. Мгновение за мгновением наша жизнь идёт к концу: вот мы малые дети, теперь уже взрослые, потом — старики и покойники, и каждый миг сменяется другим без остановки. Наша жизнь, словно пузырёк пены на воде или горящая свеча; а бренность и смерть подобны ветру.

Давайте осознаем, что это случится с каждым из нас; так почему не взяться за практику дхармы уже сейчас?

Драгоценное человеческое тело, которым мы в нашей жизни обладаем, способно понимать наставления; оно наделено всеми необходимыми задатками и оно встретило дхарму.

Если мы промотаем достояние, то нам не только придётся ещё невесть как долго терпеть страдания сансары, но у нас и не окажется другой подобной возможности, такой удачи.

Вот почему нужно набраться твёрдой решимости употребить это тело на благо и ревностно упражняться в дхарме всю оставшуюся часть жизни, ибо это светлый миг, когда словно бы Солнце проглянуло сквозь тучи сансары.


Кьябдже Калу Ринпоче

Песня реализации об иллюзиях, вводящих в заблуждение.

Эта песня была спета в Тенчаг Тенгкха на похоронах ученика Ринчена Драга.


Склоняюсь в почтении пред стопами Славного Пхагмо Друпы.
Ринчен Драг, сын мой, послушай, что я сейчас скажу тебе!

Жаль, но как бы ты ни усердствовал, смерти не избежать!
Эти «повседневные дела» — иллюзия, вводящая в заблуждение,
А восемь мирских забот подобны игре радужного света.
Думаешь, стоит на такое полагаться?

Смотри, вот расходятся в разные стороны те, что всегда были вместе!
Родственные и дружеские узы — иллюзия, вводящая в заблуждение,
А разговоры о любви и преданности подобны гулкому эхо.
Думаешь, стоит на такое полагаться?

Смотри, это тело из четырёх элементов — вот оно растёт и крепнет, а вот уже дряхлеет!
Показные сила и удаль — иллюзия, вводящая в заблуждение,
А юность подобна цветку, распустившемуся, когда уже близка осень.
Думаешь, стоит на такое полагаться?

Смотри, скопленное добро полностью растрачено!
Расчётливость и стремление разбогатеть — иллюзия, вводящая в заблуждение,
А провизия и имущество подобны [высыхающим] каплям росы на траве в зелёных лугах.
Думаешь, стоит на такое полагаться?

Смотри, какие страдания сопутствуют рождению и смерти!
Счастье и блаженство в царствах богов и людей — иллюзия, вводящая в заблуждение,
А вращение в колесе жизни — это лишь чередование удовольствия и боли.
Думаешь, стоит на такое полагаться?

Отец-гуру подобен древу бодхичитты,
Но его последователи, не способные на беспристрастность, — иллюзия, вводящая в заблуждение,
А компания неподобающих друзей никогда до добра не доводит.
Думаешь, стоит на такое полагаться?

Если знаешь, что все живые существа были твоими родителями,
Желание заботиться лишь о собственном благе — иллюзия, вводящая в заблуждение.
Устремление к индивидуальному освобождению — цель последователей колесницы шраваков.
Думаешь, стоит на такое полагаться?

Если обрёл уверенность в истинности закона причины и следствия,
Рассуждать о Дхарме, но не практиковать её, — иллюзия, вводящая в заблуждение.
Это подобно тому, как гром погремит, погремит, но дождь так и не прольётся.
Думаешь, стоит на такое полагаться?

Для гуру, что обрёл благословение через собственный медитативный опыт,
Мары, препятствия и потеря пути — иллюзия, вводящая в заблуждение,
А повторяя мантры [без медитативного опыта], становишься похож на попугая.
Думаешь, стоит на такое полагаться?

Если ясно осознал, что представляет собой твой собственный ум,
Три великих кальпы [что длится путь к просветлению] — иллюзия, вводящая в заблуждение,
Это не более чем отвлекающая уловка колесницы промежуточного смысла.
Думаешь, стоит на такое полагаться?


Эту длинную «Песню об иллюзиях, вводящих в заблуждение», я спел на Кладбище собранных реликвий.

Джигтен Сумгон

Когда придёт ваш смертный час, ничто не поможет его предотвратить,
А для того, чтобы не устрашиться смерти, нужна Дхарма и
Сущностные наставления учителя, раскрывающие суть метода.
Сохраните же эти наставления в своём сердце и не медля ни мгновения приступайте к практике!

Лонгченпа

«Люди вышли из того возраста, когда прав был сильный. Для этого на свете слишком много слабых. Единственная правота — доброта. От зла, от гнева, от ненависти — пусть именуемых праведными — никто не выигрывает. Мы все приговорены к одному и тому же: смерти. Умру я, пишущий эти строки, умрете Вы, их читающий. Останутся наши дела, но и они подвергнутся разрушению. Поэтому никто не должен мешать друг другу делать его дело. Условия существования слишком тяжелы, чтобы их усложнять».

Иосиф Бродский, из письма Леониду Брежневу, 1972 год.

Индийский йогин-буддист пирует на кладбище.

В древности, причём даже не в глубокой, а почти в недавней, до 14 века примерно, в Индии сжигали далеко не всех, а только представителей высших каст (примерно 2% населения), остальные складывали трупы в какой-нибудь роще, где они разлагались, и дикие звери (шакалы, гиены, леопарды) их подъедали.

Именно такие места примерно с 3-4 века вобрались тантрические йогины для усиления практики медитации, чтобы смрад гниющих трупов и дикие звери не могли нарушить сахаджа-самадхи тантрического адепта.

Существовали списки 108 святых кладбищ, необходимых к посещению

Знаете, как бы я нарисовал картину «Жизнь»? По необъятному полю, изрытому могилами, тяжело движется громадная стеклянная стена… Люди с безумно выкатившимися глазами, напряжёнными мускулами рук и спины хотят остановить её наступательное движение, бьются у нижнего края её, но остановить её невозможно. Она движется и сваливает людей в подвернувшиеся ямы — одного за другим…

— Аркадий Аверченко

Даже если вы должны умереть завтра, сегодня вечером вы должны
к этому готовиться.

— Сакьонг Мипам Ринпоче



К тому, кто подготовился и занимался духовной практикой, смерть
приходит не как поражение, а как триумф и самый славный момент жизни —
как её венец.

— Согьял Ринпоче

Индийский мастер Атиша сказал:

«Если вы не размышляли о смерти утром, вы потратили утро впустую. Если днём вы не размышляли о смерти, вы потратили день впустую. Если вы не размышляли о смерти вечером, вы потратили вечер впустую».

Четыре напоминания от Трунгпа Ринпоче

1. Размышляйте о драгоценности дарованных вам свободы и благополучия. Их сложно обрести и легко потерять, поэтому сейчас, обладая ими, я должен заниматься тем, что имеет смысл.

2. Этот мир не вечен, а его обитатели смертны. Жизнь существ подобна пузырькам на воде. Смерть придёт без предупреждения, и тогда это тело станет трупом. В этот момент мне поможет лишь Дхарма. Я должен усердно практиковать её.

3. Когда придёт смерть, я буду беспомощен. Поскольку я создаю карму, я должен отринуть все злодеяния и постоянно посвящать себя благим делам. Думая таким образом, я буду проверять себя каждый день.

4. Дом, друзья, богатство и комфорт сансары есть непрерывная пытка трёх страданий. Они подобны пиру перед тем, как палач отведёт вас на казнь, так что я должен отсечь желание и привязанность и достичь просветления усердным трудом.


Как долго следует размышлять над этими напоминаниями? До тех пор, пока наш ум не развернётся и мы не перестанем надеяться на сансару, осознав, как глупо искать счастье во внешнем мире.

(Согьял Ринпоче пишет: «Задайте себе два вопроса. Помню ли я в каждый момент о том, что умираю — как умирают все и вся, и всегда ли в связи с этим отношусь ко всем существам с состраданием? Стало ли моё понимание смерти и непостоянства таким острым и неотложным, что каждую секунду я посвящаю движению к просветлению?

Если вы можете ответить „да“ на оба эти вопроса, вы действительно поняли, что такое непостоянство»)

Согьял Ринпоче говорит:

Некоторые воспринимают смерть с наивной, беспечной весёлостью, думая, что по какой-то неизвестной причине их смерть пройдёт гладко и о ней не стоит беспокоиться.

Когда я думаю о таких людях, то вспоминаю высказывание одного старого тибетского мастера:

«Люди часто совершают ошибку, относясь к смерти легкомысленно и считая: „Ну что ж, смерть приходит ко всем. Ничего особенного, это естественный процесс. Со мной будет всё в порядке“».

Эта теория очень хороша, но только пока дело не доходит собственно до умирания.

46. Глава о смерти

46.1. О, человек, ответь, зачем тоскуешь ты о лучшей доле,
Ведь мы, как семечки, для смерти — один во рту, другой в подоле...

46.2. Сегодня ночью или завтра застигнет смерть тебя в дороге,
Так сокол воробья сбивает, и поздно вспоминать о Боге.

46.3. Застыла смерть у изголовья. Ты спишь, но скоро рухнешь в пламя.
Очнись, мой друг! Взывай с любовью к владыке истинному — Раме.

46.4. Все спят, и лишь один подвижник не спит и Господа зовет,
Он знает: смерть нас поджидает невестой у своих ворот.

46.5. Твердит неумный человек: мол, завтра вспомню я о Боге,
Проспал он свой короткий век, и нынче же протянет ноги.

46.6. Вчера он спал, сегодня спит и завтра спать намерен сладко,
Внезапно смерть его сразит, как будто сокол куропатку.

46.7. Клевал он зерна, словно птица: так день прошел и пал туман,
Душа еще полна желаний, но Яма бьет в свой барабан.

46.8. Борюсь я против двух врагов, мне доля грустная досталась,
Ведь если даже смерть отступит, меня за горло схватит старость.

46.9. Ушли любимые друзья туда, где гаснут все тревоги,
Все ближе очередь моя, смерть притаилась на пороге.

46.10. Взмолилось дерево лесное — о, дай сгореть мне до конца,
Чтоб вновь не очутиться в кузне безжалостного кузнеца.

46.11. Едва восходит — и заходит, лишь расцветает — умирает,
Все что, приходит — то уходит, и все, что светит — то сгорает.

46.12. Одежда на тебе порвется, и даже имя канет в бездну,
Гляди, гляди — изрек Учитель — я здесь, но завтра я исчезну.

46.13. Душа вопит: почто, безумец, ты забываешь Хариджана,
Ведь будто бы морская пена, земная жизнь непостоянна.

46.14. Вся наша жизнь — морская пена, на скалы волны гонит ветер,
Однажды мы легко исчезнем, как будто звезды на рассвете.

46.15. Кабир, вся эта жизнь — пустое, сладки ль, горьки ль плоды желаний,
Тот, кто царем был и героем, горит сегодня на масане.

46.16. От постороннего скрывала она лицо своё и тело,
Еще вчера была прекрасна, но на глазах у всех сгорела.

46.17. Она блистала как светильник, была прекрасна лишь вчера,
Но нынче лебедь улетает, и мусор вынести пора.

46.18. Пусть храм высок, прекрасны башни, но если здесь не помнят Раму -
Напрасны и мольбы и стоны — всех уничтожит мрачный Яма.

46.19. Кабир, зачем и чем гордиться, ведь как бы ты ни жил доныне,
Но схватит смерть тебя за горло — в отцовском ль доме, на чужбине?..

46.20. Сломали гриф, порвали струны, и музыка лежит в пыли,
Ситар уже не заиграет, раз музыканта увели.

46.21. Кузнечный горн еще пылает, но навсегда ушел кузнец,
Хоть целы молот с наковальней, но кузнице настал конец.

46.22. Брёл странник по дороге пыльной, в мешке заплечном нес товар,
Но смерть его подстерегала, он пылью стал — и весь базар.

46.23. Явился странник издалёка и скоро в путь ему опять,
Остановился насладиться — настигла смерть его, как тать.

46.24. Бедняга, как теперь спасешься, когда не думал ты о Боге,
Уже и храм твой на запоре, уже и старость на пороге.

46.25. Ты похудел, иссякли силы, и хватит времени едва ли
На то, чтобы дойти до цели... Так есть ли прок в твоей печали?

46.26. Ты много зла скопил, безумец, ведь шел, не разобрав дороги,
Взывать бессмысленно к Владыке, уже и Яма на пороге.

46.27. Мой друг, все время помни Раму, отвергни помыслы дурные,
Как у привязанной скотинки — все туже петелька на вые.

46.28. Кабиру угрожая ядом, кишмя кишат у дома змеи,
Ночами страх меня терзает, взываю к Богу, как умею...

46.29. Кабир, все счастье — только в Раме, о люди, лишь Владыке верьте,
Асуры, мудрецы и боги легко попали в лапы смерти.

46.30. Непрочны и душа и тело, но человек понять не хочет,
Что, чем живет он беззаботней, тем смерть сильней над ним хохочет.

46.31. Где разводившие огонь и где рыдавшие смиренно -
Ушли, ушли, ушли, ушли... И вправду, эта жизнь — мгновенна.

46.32. Родители навек ушли и нам пора уже в дорогу,
И скоро нашим сыновьям в путь собираться понемногу.


Кабир

Посмотрите, как плоть сотворили мою;
Я из глины и грязной воды состою.
Я - ничто, у меня за душой - ничего,
Достояние Рамы - моё существо.
Рама душу вдохнул в этот глиняный прах,
Мир придумал, где ложь, и нажива, и страх.
У иных - много денег, услад и отрад,
Но когда на костре погребальном сгорят,
Череп их разобьют, как из глины горшок,
И Кабир говорит: “Этот час недалёк.
Видишь яму, в которой конец обретёшь?
Там и кости твои, и нажива, и ложь!”

Кабир

Я услышал о смерти и непостоянстве задолго до того, как попал в монастырь в возрасте одиннадцати лет. Традиционная тибетская культура так тесно сплетена с буддийскими ценностями, что детей начинают рано знакомить с реальностью, особенно если ребенок растет, как это было в моем случае, в семье практикующих.

Скажем, вы плачете, потому что брат вас ударил или друг отобрал игрушку. Вам могут сказать:

«Чива митакпа! Непостоянство и смерть! Не будь таким идиотом. Если не будешь размышлять о непостоянстве и смерти, твоя жизнь всегда будет бессмысленной!»

Наверное, это можно сравнить с тем, как родители на Западе говорят ребенку: «Слезами горю не поможешь». Однако в Тибете непостоянство и смерть использовались как мерило того, что действительно важно.

Однажды на рынке в Катманду я увидел красный велосипед. Я не мог оторвать от него глаз, и он припарковался в моей голове.

«Чива митакпа, – сказал мне отец. – Эта игрушка распадется на части, она умрет. Так крепко хвататься за объект, который непрочен, подобно попыткам удержать воздух в руках. Это не принесет тебе настоящего счастья».

Я понимал, что игрушка не вечна, но ко мне это не имело никакого отношения. Мне хотелось вырасти большим и сильным, как старшие братья, но «вырасти» вовсе не значило «состариться». Я был уверен: не только мое тело никогда не умрет, но и мое представление о себе не изменится. Я просто стану взрослым Мингьюром Ринпоче.

Я считал, что формирование отдельной личности – это процесс затвердевания; как мокрая глина, мой размер и форма изменятся, но это не повлияет на мое сущностное, реальное «я», пусть я и не имел ни малейшего понятия, что это такое.

Даже несмотря на то что наши машины разбиваются, компьютеры ломаются, домашние питомцы и члены семьи умирают, мы не способны применить факт непостоянства к самим себе.

«Отпусти эту игрушку. Не цепляйся за нее, – сказал мне отец. – Когда мы цепляемся за вещи, которые не вечны, – будь то игрушки, любимая еда, особенно дорогие нам друзья или места, – мы тратим свою жизнь впустую».

«Я не трачу свою жизнь впустую, – отвечал я отцу в своем воображении. – Я не цепляюсь за роль монаха, тулку, учителя или настоятеля – хотя кажется, что эти роли наделены своей собственной жизненной силой, отдельной от моих устремлений. Я уже знаю их сущностную пустотность. Я знаю, что они не вечные, не основательные и что они не существуют независимо от всего остального. Но про велосипед я такого не знал».

Пустотность означает тот факт, что вещи не такие основательные и реальные, какими кажутся. Что-то, что мы держим в руках, может казаться прочным и неизменным, но это иллюзия. Что бы это ни было, оно постоянно меняется, и когда мы исследуем этот объект, то обнаруживаем изменения и подвижность там, где предполагали постоянство и основательность.

Это не превращает мир явлений в ничто; в то же самое время, его сущностная природа не такая, как мы обычно о ней думаем.

Устойчивое распознавание пустотности – знающей, сияющей ясности – называется пробужденным, или просветленным, состоянием.

Такое состояние ума превосходит все слова и представления, и поскольку его невозможно описать и вообразить концептуальным умом, возможны разные его названия и описания.

Парадокс в том, что в то время, как наша подлинная суть пустотна, то есть свободна от концептуального мышления, нам нужны концепции, чтобы выразить эту пустотность. Ум каждого из нас – сияющий, всеобъемлющий и пустотный


Йонге Мингьюр Ринпоче