Хармс

Тема в разделе 'Литература', создана пользователем Рцы, 3 июл 2014.

  1. Онлайн
    Эриль

    Эриль Практикующая группа

    – Чёрт с ними, – сказал Сакердон Михайлович, – мы будем есть сардельки сырыми.

    Даниил Хармс
  2. Онлайн
    Эриль

    Эриль Практикующая группа

    На углу Литейной какой то пьяный, пошатнувшись, толкнул меня. Хорошо, что у меня нет револьвера: я бы убил егo тут же на месте.

    — Даниил Хармс
  3. Онлайн
    Эриль

    Эриль Практикующая группа

    В одном большом городе на главной улице стояла интересная дама, в длинном котиковом манто с голыми руками. На голове у этой дамы была маленькая шапочка, сделанная из меха, имеющего очень короткий ворс. В зубах эта дама держала папироску, но папироска давно уже потухла и дым её давно уже разлетелся. Дама была очень красива: нос у неё был прямой, с маленькой горбинкой внизу и с изящным поворотом наверху. Глаза у дамы были голубые, но такие глубокие, что казались не то чёрными, не то не чёрными, а карими. Ноздри у дамы были большие, но так устроены, что каждый прохожий мог заглянуть в них, не замедляя шага, и, оставшись довольным содержимым носа красавицы, продолжать свой путь.

    — Даниил Хармс
  4. Онлайн
    Эриль

    Эриль Практикующая группа

    Наблюдаю в парикмахерской страшных баб!
    Рожи, нелепые, кривляются, хихикают. Ужасные бабы!

    — Даниил Хармс
  5. Онлайн
    Эриль

    Эриль Практикующая группа

    Один человек, не желая более питаться сушёным горошком, отправился в большой гастрономический магазин, чтобы высмотреть себе чего-нибудь иное, что-нибудь рыбное, колбасное или даже молочное.
    В колбасном отделе было много интересного, самое интересное была конечно ветчина. Но ветчина стоила 18 рублей, а это было слишком дорого. По цене доступна была колбаса, красного цвета, с тёмно-серыми точками. Но колбаса эта пахла почему-то сыром, и даже сам приказчик сказал, что покупать её он не советует.
    В рыбном отделе ничего не было, потому что рыбный отдел переехал временно туда, где раньше был винный, а винный отдел переехал в кондитерский, а кондитерский в молочный, а в молочном отделе стоял приказчик с таким огромным носом, что покупатели толпились под аркой и к прилавку ближе подойти боялись.
    И вот наш человек, о котором идёт речь, потолкался в магазине и вышел на улицу.
    Человек, о котором я начал эту повесть, не отличался никакими особенными качествами, достойными отдельного описания. Он был в меру худ, в меру беден и в меру ленив. Я даже не могу вспомнить, как он был одет. Я только помню, что на нём было что-то коричневое, может быть брюки, может быть пиджак, а может быть только галстук. Звали его кажется Иван Яковлевич.
    Иван Яковлевич вышел из Гастрономического магазина и пошёл домой. Вернувшись домой, Иван Яковлевич снял шапку, сел на диван, свернул себе папироску из махорки, вставил её в мундштук, зажёг её спичкой, выкурил, свернул вторую папироску, закурил её, встал, надел шапку и вышел на улицу.
    Ему надоела его мелкая, безобразная жизнь, и он направился к Эрмитажу.
    Дойдя до Фонтанки, Иван Яковлевич остановился и хотел было повернуть обратно, но вдруг ему стало стыдно перед прохожими: ещё начнут на него смотреть и оглядываться, потому что шёл-шёл человек, а потом вдруг повернулся и обратно пошёл. Прохожие всегда на таких смотрят.
    Иван Яковлевич стоял на углу, против аптеки. И вот, чтобы объяснить прохожим свою остановку, Иван Яковлевич сделал вид, что ищет номер дома.
    Он, не переставая глядеть на дом, сделал несколько шагов вдоль по Фонтанке, потом вернулся обратно и, сам не зная зачем, вошёл в аптеку.
    В аптеке было много народу. Иван Яковлевич попробовал протиснуться к прилавку, но его оттеснили. Тогда он посмотрел на стеклянный шкапчик, в котором в различных позах стояли различные флаконы различных духов и одеколонов.
    Не стоит описывать, что ещё делал Иван Яковлевич, потому что все его дела были слишком мелки и ничтожны. Важно только то, что в Эрмитаж он не попал и к шести часам вернулся домой.
    Дома он выкурил подряд четыре махорочных папиросы, потом лег на диван, повернулся к стене и попробовал заснуть.
    Но должно быть, Иван Яковлевич перекурился, потому что его сердце билось очень громко, а сон убегал.
    Иван Яковлевич сел на диване и спустил ноги на пол.
    Так просидел Иван Яковлевич до половины девятого.
    – Вот если бы мне влюбиться в молодую красивую даму,– сказал Иван Яковлевич, но сейчас же зажал себе рот рукой и вытаращил глаза.
    – В молодую брюнетку,– сказал Иван Яковлевич, отводя руку ото рта.– В ту, которую я видел сегодня на улице.
    Иван Яковлевич свернул папиросу и закурил. В коридоре раздалось три звонка.
    – Это ко мне,– сказал Иван Яковлевич, продолжая сидеть на диване и курить.

    13 января 1937 года

    Даниил Хармс
  6. Онлайн
    Эриль

    Эриль Практикующая группа

  7. Онлайн
    Эриль

    Эриль Практикующая группа

    Почему ты сегодня с маленьких лет так циничен.

    Даниил Хармс
  8. Онлайн
    Эриль

    Эриль Практикующая группа

    — Доктор, вы меня считаете за дурака. Но уверяю вас, что я не так глуп и прекрасно понимаю свое положение.
    Доктор хихикнул и пожал плечами.
    — Ваше положение таково, — сказал он, — что понять вам его невозможно.

    Даниил Хармс
  9. Онлайн
    Эриль

    Эриль Практикующая группа

  10. Онлайн
    Эриль

    Эриль Практикующая группа

    - Я плохо выспался. А вы?
    - А я раcстроена, yвы.

    Даниил Хармс. Искушение
  11. Онлайн
    Эриль

    Эриль Практикующая группа

    Талант растёт, крyша и строя.
    Блaгополучье — знак застоя!

    Даниил Хармс