Тема Смерти в поэзии

Поговори со мной, пока я жива.
Пока я здесь, возьми меня за руку.
Не слушай пульс, а просто поддержи.
Не обрекай на отчужденья муку.

Не убегай, чтоб плакать по углам.
Чтоб выть над ванной, отвернув все краны.
Ведь так не легче. Я бы плакала сама,
Но слёзы только растравляют раны.

Пока ты плачешь, я лежу одна,
В стерильной и прилизанной постели.
Не беспокойся, действует морфин,
Но знаешь, часто боль живёт не в теле.

Я вижу всё. Я чувствую твой страх:
В словах, в глазах,в улыбке напряжённой.
Но ты мне врёшь. Нам угрожает крах
Я как чужой тебе, как прокажённый.

Ты избегаешь правды, как огня.
Я так измучена сладкими речами…
Ты полагаешь,что щадишь меня,
Ты дверь захлопнув, шепчешься с врачами.

Но, разве, правда - признак нелюбви?
Ведь я не выношу ни лжи, ни лести.
Боишься - говори, кричи, реви
И я боюсь. Давай бояться вместе.

Во сне я видела смерть.
В который раз Она сказала:
«Приготовься. Скоро.» Но я твердила:
«Попозже, не сейчас
Придёшь за мною после разговора».

Пойми, мне очень страшно уходить.
Пока я эту стену не разрушу.
Прошу тебя, не разучись любить.
Пусть боль тебе дотла не выжжет душу.

Хочу, чтоб утром после похорон,
Ты как всегда, умылся, причесался.
Чтоб не отключал ты телефон.
Чтоб знал, для чего ты здесь остался.

Чтоб без меня сумел прожить потом
Нормальной жизнью, а не бывшей драмой.
Чтоб у тебя была жена, уютный дом.
Ты станешь замечательным отцом.

И не терзайся, будто предаёшь,
Всё то, что в нашем общем прошлом было.
Мечтала я счастье тебе дать.
Ну,что ж...
Мне просто этой жизни не хватило.

Когда я грань миров перешагну,
И поражусь, как тот, иной, прекрасен
Я в нём останусь. Ждать тебя .
Живи - я очень долго ждать согласна

Смельчак, мудрец, злодей, юрод —
В гроб все до одного легли.
Никто сверх срока не живет.
Взметает ветер прах с земли.

Принц, всяк червям на корм пойдет.
Как ни хитри и ни юли,
Ничто от смерти не спасет.
Взметает ветер прах с земли.

Франсуа Вийон

АНГЕЛ СМЕРТИ

Придет пора преображенья,
Конец житейского пути,
Предсмертной муки приближенье
Заслышу в ноющей груди,
И снидет ангел к изголовью,
Крестом трикраты осеня,
С неизъяснимою любовью
И грустью взглянет на меня;
Опустит очи и чуть внятно,
Тоскливо скажет:"Решено!
Под солнцем жизнь не беззакатна,
Чрез час ты - мира не звено.
Молись!" - и буду я молиться,
И горько плакать буду я,
И сам со мною прослезится
Он, состраданья не тая.
Меня учить он будет звукам
Доступных господу молитв,
И сердце, преданное мукам,
В груди их глухо повторит.
Назначит смертную минуту
Он, грустно голову склоня,
И робко спрашивать я буду:
Господь простит ли там меня?
Вдруг хлад по жилам заструится,
Он скажет шепотом: "Сейчас!"
Святое таинство свершится,
Воскликнут ближние:"Угас!"
Вдруг... он с мольбой закроет очи,
Слезой зажжет пустую грудь
И в вечный свет иль к вечной ночи
Душе укажет тайный путь...

Николай Некрасов, 1839

Гори, звезда моя, не падай.
Роняй холодные лучи.
Ведь за кладбищенской оградой
Живое сердце не стучит.

Ты светишь августом и рожью
И наполняешь тишь полей
Такой рыдалистою дрожью
Неотлетевших журавлей.

И, голову вздымая выше,
Не то за рощей — за холмом
Я снова чью-то песню слышу
Про отчий край и отчий дом.

И золотеющая осень,
В березах убавляя сок,
За всех, кого любил и бросил,
Листвою плачет на песок.

Я знаю, знаю. Скоро, скоро
Ни по моей, ни чьей вине
Под низким траурным забором
Лежать придется так же мне.

Погаснет ласковое пламя,
И сердце превратится в прах.
Друзья поставят серый камень
С веселой надписью в стихах.

Но, погребальной грусти внемля,
Я для себя сложил бы так:
Любил он родину и землю,
Как любит пьяница кабак.

Сергей Есенин
17 августа 1925

Пляска Смерти

На тихом погосте, на древней могиле,
Где шепчутся кости под тяжестью пыли,
Сжимая в ладонях упругую плеть,
Изящно танцует безумная Смерть.

Обличия боли, страданий и страха
В одной только воле свистящего взмаха,
В одном только взмахе кровавая власть!
Проклятого ритма проклятая страсть!

Изящные жесты - текучая влага
Отточенных лезвий, без лишнего шага.
На каждом поставит пылающий знак
Безумная пляска, таящая мрак.

Смерть будет упрямо и вечно стараться,
Кружиться в движениях мрачного танца,
Отплясывать ночи и дни напролет
И в каждом движении жизнь заберет.

Рельсы ржавеют. Рушатся стены.
Серое небо - над головой.
Люди стареют. Холодом в вены -
Ветров ужасающий вой.
Безвременья миг. Ужас в глазах.
Смерть за левым плечом.
Вглядись в Её лик. Где же страх?
Эта жизнь была только сном.

Саид Ши

"над могилой моей не стой, не рыдай
я не там, я не сплю, просто верь, просто знай
я с тобою в дыханье беспечных ветров,
я с тобой в ослепительном блеске снегов
я согрею тебя теплым солнца лучем,
я коснусь тебя мягким осенним дождем.

над могилой моей не стой не рыдай
я не там… я с тобой просто верь, просто знай…

в разбудившей тебя поутру тишине,
я приду к тебе гомоном птичьим в окне,
буду ночью по-прежнему рядом с тобой,
охраняя твой сон с неба яркой звездой.
над могилой моею не стой, не рыдай,
я не там, я с тобой! только верь! просто знай."

Вчера я умер, и меня
Старухи чинно обмывали,
Потом – толпа, и в душном зале
Блистали капельки огня.

И было очень тошно мне
Взирать на смертный мой декорум,
Внимать безмерно глупым спорам
О некой божеской стране.

И становился страшным зал
От пенья, ладана и плача…
И если б мог, я б вам сказал,
Что смерть свершается иначе…

Но мчалось солнце, шла весна,
Звенели деньги, пели люди,
И отходили от окна,
Случайно вспомнив о простуде.

Сквозь запотевшее стекло
Вбегал апрель крылатой ланью,
А в это время утекло
Мое посмертное сознанье.

И друг мой надевал пальто,
И день был светел, светел, светел…
И как я перешел в ничто –
Никто, конечно, не заметил.

Владимир Щировский, 1929 г.

Мне скоро

B бecпaмятcтвe oбopвaнныx минyт
Ни тeплыx cлoв, ни шeпoтa пpoклятий.
Я взял пpивычкy cкypивaть винy
В тoм, чтo poждeн и жив coвceм нeкcтaти.
Mнe кaжeтcя, чтo гoды yтeкли
Водою талой, покидая горы.
И зaпax cвeжeвыpытoй зeмли,
Cшибaeт c нoг. Mнe cкopo, cкopo, cкopo.
Haщyпывaя кoнтypы нeбec
C oтливaми свободы и покоя,
Как чyждa cвятocть шaнca выжить здecь,
Так людям чуждо выживать со мною.
И самому себя не сокрушить,
Когда уже разбит, повержен, вспорот.
В paзoрванных мexax мoeй дyши
Давно сквозит. Мне скоро, скоро, скоро.

23.02.2013

А. Канзепаров

Не надо тебя!
Не хочу!
Всё равно
я знаю,
я скоро сдохну...

В. Маяковский
1915

Самоубийца

Измучился без места... За год
Нужда измаяла, затерла.
Но нынче, спать лишь в доме лягут,
В петлю я смело всуну горло.

Повисну я с коротким хрипом,
Тихонько стукнув половицей...
Над чердаком - к зеленым липам
Приникнет месяц бледнолицый.

Луна... Когда-то гимназистом
Я тоже бегал на свиданье
И подзывал условным свистом
В кусты "небесное созданье".

Потом работа - голод - пьянство -
В итоге - целый год без дела,
Петля - последнее убранство...
Довольно думать! Надоело!

Приделать галстук надо ловко,
Чтоб избежать ненужной муки...
Какая твердая веревка...
И как дрожат больные руки!

Александр Иванович Тиняков (Одинокий) 14 июня 1907

Андрей Белый

Смерть

Кругом крутые кручи.
Смеется ветром смерть.
Разорванные тучи!
Разорванная твердь!

Лег ризой снег. Зари
Краснеет красный край.
В волнах зари умри!
Умри — гори: сгорай!

Гремя, в скрипящий щебень
Железный жезл впился.
Гряду на острый гребень
Грядущих мигов я.

Броня из крепких льдин.
Их хрупкий, хрупкий хруст.
Гряду, гряду — один.
И крут мой путь, и пуст.

У ног поток мгновений.
Доколь еще — доколь?
Минуют песни, пени,
Восторг, и боль. и боль —

И боль… Но вольно — ах,
Клонюсь над склоном дня,
Клоню свой лик в лучах…
И вот меня, меня

В край ночи зарубежный,
В разорванную твердь,
Как некий иней снежный,
Сметает смехом смерть.

Ты — вот, ты — юн, ты — молод,
Ты — муж… Тебя уж нет:
Ты — был: и канул в холод,
В немую бездну лет.

Взлетая в сумрак шаткий,
Людская жизнь течет,
Как нежный, снежный, краткий
Сквозной водоворот.

Бездомные псы

бездомные псы умирают спокойно,
без шума, без крика, приняв все, как есть,
как будто им вовсе не страшно, не больно,
на солнце блестит их потертая шерсть...

бездомные псы умирают так тихо,
так грустно, как будто апрельский снежок,
и в рай попадают, где служит им гидом
какой-то нелепый собачий божок...

бездомные псы видят сны о хорошем,
о светлом, волшебном и солнечном дне,
где дети, усадьба, хозяева, кошки,
и голос командует: "Шарик, ко мне!"

им снятся болонок упругие ляжки,
забота, тепло, в тихом доме уют,
как треплет их кто-то по милым мордашкам,
как чешут им спину и кушать дают...

бездомные псы погибают от злобы,
садистских наклонностей глупых детей,
их лупят ногами козлы и уроды,
кидают камнями, на спор, кто сильней...

от острых ранений, еды ядовитой,
от пуль и в приютах, попав под авто,
бездомные псы умирают в обиде,
не поняв, не зная ответа: за что?

когда небеса вдруг полны облаками,
на землю роняя прохладу дождей,
их души собачьи летают над нами,
вселяясь в хороших и добрых людей...

© Паша Броский

ну что же ты, Брут?
не прячь своих глаз.
за всеми придут,
за каждым из нас.
и в мире паскуд
настанет тот час,
когда будет крут,
кто предал и спас.

мы верим в редут —
молитву, намаз.
на небе не ждут
отчаянных фраз.
за всеми придут:
за теми, кто пас,
за теми, кто шут,
и теми, кто ас.

куда нас ведут
миры из пластмасс?
кто выбрал маршрут
и путь метастаз?
уверенней, Брут,
до смерти лишь час.
за всеми придут,
за каждым из нас.

Кисычев

"Памяти"

Ты мысль, ты сон. Сквозь дымную метель
Бегут кресты — раскинутые руки.
Я слушаю задумчивую ель —
Певучий звон… Всё — только мысль и звуки!
То, что лежит в могиле, разве ты?
Разлуками, печалью был отмечен
Твой трудный путь. Теперь их нет. Кресты
Хранят лишь прах. Теперь ты мысль. Ты вечен.

(с) И. А. Бунин

Иван Крылов

Похороны

В Египте встарину велось обыкновенье,
Когда кого хотят пышнее хоронить,
Наемных плакальщиц пускать за гробом выть.
Вот, некогда, на знатном погребенье,
Толпа сих плакальщиц, поднявши вой,
Покойника от жизни скоротечной
В дом провожала вечной
На упокой.
Тут странник, думая, что в горести сердечной
То рвется вся покойника родня,
«Скажите», говорит: «не рады ли б вы были,
Когда б его вам воскресили?
Я Маг; на это есть возможность у меня:
Мы заклинания с собой такие носим —
Покойник оживет сейчас».—
«Отец! Вскричали все: «обрадуй бедных нас!
Одной лишь милости притом мы просим,
Чтоб суток через пять
Он умер бы опять.
В живом в нем не было здесь проку никакова,
Да вряд ли будет и вперед;
А как умрет,
То выть по нем наймут нас, верно, снова».

Есть много богачей, которых смерть одна
К чему-нибудь годна.

Хлеб от земли, а голод от людей:
Засеяли расстрелянными — всходы
Могильными крестами проросли:
Земля иных побегов не взрастила.
Снедь прятали, скупали, отымали,
Налоги брали хлебом, отбирали
Домашний скот, посевное зерно:
Крестьяне сеять выезжали ночью.

Голодные и поползни червями
По осени вдоль улиц поползли.
Толпа на хлеб палилась по базарам.
Вора валили на землю и били
Ногами по лицу. А он краюху,
В грязь пряча голову, старался заглотнуть.
Как в воробьев, стреляли по мальчишкам,
Сбиравшим просыпь зерен на путях,
И угличские отроки валялись
С орешками в окоченелой горстке.

Землю тошнило трупами, — лежали
На улицах, смердели у мертвецких,
В разверстых ямах гнили на кладбищах.
В оврагах и по свалкам костяки
С обрезанною мякотью валялись.
Глодали псы оторванные руки
И головы. На рынке торговали
Дешевым студнем, тошной колбасой.
Баранина была в продаже — триста,
А человечина — по сорока.
Душа была давно дешевле мяса.
И матери, зарезавши детей,
Засаливали впрок. «Сама родила —
Сама и съем. Еще других рожу»…

Голодные любились и рожали
Багровые орущие куски
Бессмысленного мяса: без суставов,
Без пола и без глаз. Из смрада — язвы,
Из ужаса поветрия рождались.
Но бред больных был менее безумен,
Чем обыденщина постелей и котлов.

Когда ж сквозь зимний сумрак закурилась
Над человечьим гноищем весна
И пламя побежало язычками
Вширь по полям и ввысь по голым прутьям, —
Благоуханье показалось оскорбленьем,
Луч солнца — издевательством, цветы — кощунством.

Максимилиан Волошин

Я побежден неведомою силой,
Я приношу невидимому дань.
Проходят дни. Над скорбною могилой
Сплетает время призрачную ткань.
Мой прах истлел. Враждебные стихии
Разрушили могильную плиту.
Венки из роз, поблекшие, сухие,
Истлели, прикрепленные к кресту.
Я слышу: путник бродит меж холмами,
Минувшего отыскивая весть,
И надпись, полустертую годами,
Припав к земле, пытается прочесть.
И не найдя ответного призыва,
В могильных снах прозрев свою судьбу,
Встает с земли и думает тоскливо
Об имени уснувшего в гробу.

Вильгельм Александрович Зольгенфрей