Тема Смерти в поэзии

БУЛАТ ОКУДЖАВА

«УМЕРЕТЬ — ТОЖЕ НАДО УМЕТЬ...»

Умереть —
тоже надо уметь,
на свидание к небесам
паруса выбирая тугие.
Хорошо, если сам,
хуже, если помогут другие.

Смерть приходит тиха,
бестелесна
и себе на уме.
Грустных слов чепуха
неуместна,
как холодное платье — к зиме.

И о чём толковать?
Вечный спор
не решил ни Христос, ни Иуда...
Если там — благодать,
что ж никто до сих пор
не вернулся с известьем оттуда?

Умереть —
тоже надо уметь,
как прожить
от признанья до сплетни,
и успеть
предпоследний мазок положить,
сколотить
табурет предпоследний,
чтобы к самому сроку,
как в пол — предпоследнюю чашу,
предпоследние слёзы — со щёк...

А последнее — богу,
последнее — это не наше,
последнее — это не в счёт.

Умереть —
тоже надо уметь,
как бы жизнь ни ломала
упрямо и часто...

Отпущенье грехов заиметь —
ах, как этого мало
для вечного счастья!

Сбитый с ног
наповал
отпущением, чтó он добудет?
Если б бог
отпущенье давал!
А дают-то ведь люди...

Что — грехи?.. Остаются стихи,
продолжают бесчинства по свету,
не прося снисхожденья...
Да когда бы взаправду — грехи,
а грехов-то ведь нету —
есть просто движенье.

АЛЕКСАНДР КУШНЕР

«Я К НОЧНЫМ ОБЛАКАМ ЗА ОКНОМ ПРИСМОТРЮСЬ...»

Я к ночным облакам за окном присмотрюсь,
Отодвинув суровую штору.
Был я счастлив — и смерти боялся. Боюсь
И сейчас, но не так, как в ту пору.

Умереть — это значит шуметь на ветру
Вместе с клёном, глядящим понуро.
Умереть — это значит попасть ко двору
То ли Ричарда, то ли Артура.

Умереть — расколоть самый твёрдый орех,
Все причины узнать и мотивы.
Умереть — это стать современником всех,
Кроме тех, кто пока ещё живы.

ПОЛЬ ВЕРЛЕН

«СМЕРТЬ!»

Клинки не верят нам и ждут надёжных рук,
Злодейских, может быть, но воинской закваски,
А мы, мечтатели, замкнув порочный круг,
Уходим горестно в несбыточные сказки.

Клинки не верят нам, а руки наши ждут
И опускаются, отвергнуты с позором,
Мы слишком медлили — и нам ли брать редут,
Затерянным в толпе лгунам и фантазёрам!

Клинки, заискритесь! Нет рыцарской руки —
Пускай плебейские вас стиснут перед боем!
Отсалютуйте нам, засосанным в пески
Напрасных вымыслов, отринутым изгоям!

Избавьте от химер хоть наш последний час!
Бесславно жили мы и до смерти устали.
Клинки, откликнитесь! Быть может, и для нас
Жизнь ярче молнии блеснёт на кромке стали.

Смерть, я любил тебя, я долго тебя звал
И всё искал тебя по тягостным дорогам.
В награду тяготам, на краткий мой привал,
Победоносная, приди и стань залогом!

РОБЕРТ РОЖДЕСТВЕНСКИЙ

«ЖИЗНЬ И СМЕРТЬ»

(из поэмы «Посвящение»)

Значит,
всё-таки есть она —
глупая смерть.
Та,
которая вдруг.
Без глубинных корней.
За которой оркестрам
стонать и греметь.
Глупо.
Глупая смерть...
А какая умней?
А в постели умней?
А от пыток умней?
А в больнице?
В убожестве
краденных дней?
А в объятьях мороза
под скрипы саней?
Где
умней?
Да и как это можно:
умней?
В полыханье пожара?
В разгуле воды?
В пьяной драке,
где пастбище делит межа?
От угара?
От молнии?
От клеветы?
От раскрашенной лжи?
От слепого ножа?..
Смерть
ничем не задобришь,
привыкла к дарам...
Вот Гастелло
лежит с перекошенным ртом.
Он
при жизни
пошёл на последний таран!
Всё при жизни!!!
А смерть наступила
потом...
Горизонт покосившийся.
Кровь на песке.
И Матросов
на дзот навалился плечом.
Он
при жизни
подумал об этом
броске!
Всё при жизни!!!
И смерть
тут совсем ни при чём...
Голос радио.
Падает блюдце из рук.
Прибавляется жителей
в царстве теней...
Значит,
глупая смерть —
та,
которая
вдруг?
Ну, а если не вдруг?
Постепенно?
Умней?!
Всё равно ты её подневольник
и смерд!
Всё равно не поможет твоё:
«Отвяжись!..»

Впрочем,
если и есть она —
глупая смерть, —
это всё-таки лучше,
чем глупая
жизнь.