Махабхарата. Пересказ

13. ДРАУПАДИ ЗАДАЁТ ВОПРОС

У Драупади больше не осталось слёз. Её глаза теперь были полны гнева. Голосом, дрожащим от ярости и негодования, она сказала:

«В этом великом собрании я вижу великих людей, старейшин этого древнего дома Куру, с незапамятных времён славящихся обитающей в них Дхармой.

Вы все здесь. Вы все присутствуете, и всё же беззаконие подняло голову. Возможно ли такое?

Здесь человек, опьянённый властью, приказывает своему жестокому брату тащить женщину в суд. А вы все смотрите!

Здесь мой муж, который является самим образом Дхармы. Вы слывёте знатоками всех тонкостей Дхармы.

Праведность воистину бежала из этого суда, где позволена эта жестокость. Праведность, которой славился дом Куру, перешагнула свои границы и теперь утекает отсюда.

В присутствии всех вас, мои старейшины, я спросила мужа о деталях игры. Я хотела узнать, проиграл ли он сначала меня или себя. Мне не дали ответа. И этот человек имеет наглость тащить меня в суд.

Когда такие люди, как Бхишма и Дрона, позволяют это, в этом суде нет никакой Дхармы. Я спрошу вас всех ещё раз. Мой вопрос очень прост. Считаете ли вы меня рабыней этого человека или я свободна?»

Краями глаз она посмотрела на своих мужей. Она сейчас кипела от гнева. Она метала в них взгляды, словно желая разжечь их гнев до пламени.

Юдхиштхира был бы счастлив, если бы смерть посетила его тогда. Потеря его богатства, его царства, потеря всего, что когда-то было его, не очень много значила для него. Но гневные глаза Драупади, жгущие его своим гневом, были хуже коварных стрел, пущенных врагом. Он опустил голову.

Драупади посмотрела на Бхишму.
Она сказала:

«Ты — вместилище всей мудрости и учёности. Говорят, нет никого мудрее тебя. Дед, можешь ли ты сказать мне, рабыня ли я?»

Бхишма сказал:

«Я поистине затрудняюсь дать надлежащий ответ на твой вопрос. Тонкие оттенки Дхармы очень трудно понять.

Человек не может ставить что-либо на кон, если он уже проиграл самого себя и объявил, что он выигран.

Согласно этому, у Юдхиштхиры не было права проигрывать тебя. Но есть и это соображение. Мужчина имеет право на свою жену, свободен он или нет.

Он может называть её своей собственностью даже после того, как проиграл себя. Соответственно, я не могу определённо сказать, что ты свободна.

Юдхиштхира знал, что Шакуни — великий мастер в искусстве бросания костей. Тем не менее он играл с ним достаточно охотно. Тот, кто побеждён, должен быть мудрым. Юдхиштхира продолжал играть и использовал тебя как заклад. Я не в силах ответить на твой вопрос».

Драупади пришла в ярость. Она сказала:

«Ты, кажется, создаёшь впечатление, что мой муж играл охотно. Твой дорогой внук Дурьодхана и его дядя бросили ему вызов.

Юдхиштхира не хотел играть. Он сказал об этом дяде Видуре в Индрапрастхе. Его заставили играть, вынудили играть в эту обманную игру.

Зная, что он не искусный игрок, Шакуни заставил его играть с ним, Шакуни, который является настоящим волшебником в искусстве бросания костей.

У моего мужа не было абсолютно никаких шансов на победу, и вы все знали это. И всё же вы все смотрели.

Разве вы не видели этой несправедливости? Разве вы не знали, что это была нечестная игра? Вы должны были остановить её.

Ты — дядя царя. Никто из вас ничего не сделал, чтобы остановить её, и вы не упрекнули этого грешного Дурьодхану за то, что он делал. Теперь ты говоришь мне, что мой муж играл охотно, что он охотно использовал меня как заклад!

Когда он проиграл себя, а затем объявил меня следующим закладом, разве вы не могли вмешаться и сказать, что это неправильно?

Пожалуйста, внемлите моим словам. Я задаю вопрос этой сабхе. Это не сабха, где нет старейшин; они не старейшины, если не говорят того, что праведно; где нет истины, там нет праведности; и это не истина, когда она соединена с упрямством».




Глядя на Драупади, чьи слова были подобны огню, чьи глаза источали слёзы, Душшасана громко рассмеялся и обозвал её. Он сказал:

«Ты рабыня Дурьодханы. Зачем тебе беспокоиться о тонкостях Дхармы? Ты рабыня. Твоя Дхарма — угождать своему господину, твоему новому господину, великому монарху Кауравов Дурьодхане».

Она посмотрела на него так, словно хотела сжечь его своими глазами. Но не сказала ни слова.

Бхима, чьё тело дрожало, как лист, произнёс горячие гневные слова своему брату Юдхиштхире. Он сказал:

«Посмотри на результат твоего безумия. Всё богатство, которое было нашим, ушло. Ты проиграл всё, что у нас было, всё. Я не сказал ни слова. Я даже не возражал. Ты проиграл всех нас. Даже это я вынес с терпением, потому что ты мой гуру, мой старший, и мы все навечно твои.

Но, мой господин, посмотри на эту Драупади, которую этот зверь втащил в зал греха! Неужели ты думаешь, что я могу вынести это? Я больше не могу этого выносить. Сахадева, принеси мне огня. Я должен сжечь эти руки моего брата».

Арджуна сожалел о гневе Бхимы. Он сожалел о своём дорогом старшем брате Юдхиштхире, который стоял с опущенной головой. Ещё вчера он был царём, а сегодня он был рабом этих Кауравов.

Арджуна сказал:

«Бхима, что это ты делаешь? Что на тебя нашло? Ты никогда раньше не был так груб с нашим братом! Ты всегда относился к нему с почтением, подобающим отцу».

Бхима сказал:

«Правда. Я действительно когда-то уважал его. Тогда он был другим. Но теперь его рука заслуживает быть сожжённой. Я выброшу его и его сожжённые руки отсюда.

Посмотри на эту сцену. Разве у тебя не закипает кровь? Разве ты можешь это вынести?»

Арджуна успокоил его, сказав:

«Конечно, я тоже зол. Но разве ты не видишь, что наш брат так же зол? Он сжигаем гневом на самого себя: он сам бы сжёг свои руки, если бы мог. Он уже сломлен. Не усугубляй его несчастья, показывая ему свой гнев.

Кауравы всегда хотели видеть нашу ссору. До сих пор мы всегда были едины, как пять жизней в одном теле.

Если ты восстанешь против нашего дорогого брата, их желание исполнится. Они и так достаточно счастливы сейчас. Давайте не будем добавлять к этому ссорой с нашим братом».

Гнев Бхимы нельзя было утихомирить. Но Арджуна заставил его сдерживаться. Ужасно было видеть Бхиму, пытающегося не бросить свою палицу в голову Дурьодхане и Душшасане. Он тяжело дышал от подавленной ярости. Но он должен был молчать.

Содержание

14. ОСКОРБЛЕНИЕ ЗА ОСКОРБЛЕНИЕМ

Видя бедственное положение Пандавов и Драупади, сердце одного из сыновей Дхритараштры было тронуто. Это был Викарна.

Он встал и обратился к Драупади:

«Ты права. В этом зале нет праведности. Мы все заслуживаем быть отправленными в ад за это тяжкое преступление.

Все эти праведные люди здесь — Бхишма, Дрона, Дхритараштра и другие старейшины — не оспорили поступка Юдхиштхиры, когда он предложил тебя в качестве заклада.

Даже сейчас, почему вы все молчите? Неужели нет среди вас никого, кто имел бы смелость бросить вызов Дурьодхане и сказать правду?»

Никто не заговорил. Только тишина встретила его храбрые слова. Он ломал руки и сказал:

«Хорошо, тогда я скажу, что думаю. Драупади не была проиграна. У царевича Куру нет права называть её своей рабыней, поскольку у Юдхиштхиры не было права использовать её как свой заклад.

Мудрые говорят, что есть четыре опасности, которые подстерегают царей на пути: первая — охота, вторая — пристрастие к вину, третья — любовь к азартным играм и четвёртая — чрезмерная любовь к женскому обществу.

Эти четыре угрожают лишить человека способности здраво мыслить. Так было и с Юдхиштхирой.

Когда на него нашла лихорадка азарта, он не отвечал за свои поступки. Он делал глупые вещи. Когда ему бросили вызов, он подумал о Драупади как о следующем закладе.

Даже это было предложено Шакуни, и Юдхиштхира просто согласился на это. Но у него не было права использовать её как заклад, поскольку она — жена всех братьев, а не только его жена.

Доводы нашего деда несостоятельны в этом случае. Без согласия своих братьев Юдхиштхира играл с Драупади как с закладом. Следовательно, она не рабыня. Она не была проиграна монарху Кауравов. Она свободна».

Слова Викарны вызвали сенсацию. Люди были удивлены его ясному и чёткому мышлению. Теперь все они были убеждены, что Драупади не рабыня.

Радхея (Карна) пришёл в ярость на Викарну. Он встал и сказал:

«Викарна, ты берёшь на себя слишком много мудрости. Все мудрецы здесь, начиная с Бхишмы, Дроны и Дхритараштры, убеждены, что Драупади — рабыня.

Ты в своём юношеском энтузиазме и своём ошибочном чувстве рыцарства думаешь, что все они неправы и что ты мудрее их всех.

Если она не рабыня, и если мужья считают, что она не рабыня, думаешь ли ты, что они позволили бы привести её в суд?

Когда она послала весть через слугу, именно Юдхиштхира сам попросил её прийти в суд. Ты говоришь, что неправильно называть её рабыней. Но нет необходимости рассматривать Дхарму в случае Пандавов. Они не праведны.

Где ты видел, чтобы одна женщина делилась между пятью мужчинами? Раз такая неправедность была совершена этими людьми, я не думаю, что мы неправы, вызывая Драупади в суд царя.

Драупади — не та скромная женщина, которая никогда не видела мира за пределами своих покоев. Она — женщина лёгкого поведения. Ей не будет неловко появиться перед таким количеством мужчин в суде такого рода. Тебе не нужно беспокоиться об этом.

Она бесстыжая женщина. Тебе не нужно бояться, что её скромность оскорблена её появлением здесь. Она рабыня, как и её господа. Более того, они не имеют права носить ту одежду, которая на них.

Душшасана, сними одежды с этих пятерых мужчин, а также с Драупади, и передай их их законному владельцу, царевичу».

Услышав эти жестокие слова Радхеи, Пандавы сняли свою верхнюю одежду и сложили её в кучу. Они вернулись на свои места.

Душшасана схватил верхнюю одежду оскорблённой царицы и начал силой снимать её. Драупади была в исступлении от ужаса.

Она посмотрела на своих мужей одного за другим. Она знала, что бесполезно взывать к ним. Они ничего не сделают, чтобы спасти её от бесчестья. Она смотрела то туда, то сюда, надеясь на поддержку от кого-нибудь. Никто не двинулся.

Она сказала:

«Я слышала, что когда великая опасность угрожает нам, ничто не может помочь нам, ничто, кроме полной покорности Господу».

И она воззвала к Кришне, хранителю Дхармы, защитнику угнетённых.

Драупади вскричала:

«О Кришна, о Господь Двараки, спаси меня! Ты — моя единственная надежда. Ты — владыка вселенной. Ты видишь это беззаконие. Помоги мне, о Джанардана!»

Кришна, находясь в Двараке, услышал её мольбу. Он послал ей бесконечное количество одежды, чтобы спасти её от позора.

И тогда чудесным образом, сколько бы Душшасана ни тянул за её одежду, она не кончалась. Он тянул и тянул, но ткань всё продолжала и продолжала появляться. Его руки были полны ею, но он не мог обнажить её. Ибо на ней была милость Кришны, и эту милость нельзя было одолеть.

Ткань продолжала наполнять его руки. Он не мог полностью стащить её. Ткань росла. Росла, подобно бесконечной милости Бога, подобно слезам раскаявшегося человека, подобно дарам щедрого человека.

Рядом с Душшасаной, чей гнев всё возрастал, можно было увидеть груду ткани, которая увеличивалась в размерах с каждым мгновением. Все цвета радуги сверкали в этой груде ткани. Душшасана устал. Он больше не мог продолжать раздевание этой женщины.




Она казалась колдуньей. Иначе как это могло случиться? Наконец, истощённый, он оставил попытку и сел, с досадой, написанной на его лице.

Голос Бхимы нарушил оцепенение, которое охватило аудиторию. Он ломал свои руки, свои сильные руки, и сказал:

«Слушайте меня, все вы, кшатрии. Если я не убью этого грешника Душшану и не выпью его кровь, пусть я никогда не увижу небес, где находятся мои предки.

Пусть я отправлюсь в ад, предназначенный для величайших грешников. Я вырву его сердце и выпью его кровь. Я клянусь в этом».

Душшасана рассмеялся над ним.
Они все смеялись над ним.
Радхея сказал:

«Почему ты молчишь, Душшасана? Отведи её в комнаты слуг. Пусть она познакомится со своими новыми обязанностями».

Бедная Драупади рыдала:
«Я не рабыня!»

Она взывала к каждому из старейшин.
Но не было никого, кто бы помог ей. Все молчали. Все боялись Дурьодханы.

Все, кроме Видуры. Снова и снова он говорил, что слова Викарны правильны и что она никоим образом не является рабыней Дурьодханы. Но никто не обращал внимания на его слова.

Дурьодхана улыбнулся Драупади и сказал:

«Перестань повторять свой вопрос. Перестань повторять, что ты не рабыня. Мы слышали это достаточно часто. Оставим это пока в стороне.

Твои пятеро мужей — Накула, Сахадева, Арджуна, Бхима и Юдхиштхира, образ Дхармы — все здесь. Они до сих пор не сделали ни одной попытки ответить на твой вопрос. Они не пытались освободить тебя от рабства.

Они стояли молча даже тогда, когда твоя честь была поставлена на карту. Я жду, когда Юдхиштхира заговорит. Пусть он скажет, принадлежишь ли ты ему или мне. После этого мы решим твою судьбу».

Он ждал с насмешливой улыбкой на губах. Опущенная голова Юдхиштхиры всё ещё была опущена. Он не сказал ни слова.

Дурьодхана рассмеялся и сказал:

«Драупади, смотри! Твои господа все молчат. Я отвечу на твой вопрос. Ты свободна. Эти пятеро мужчин больше не твои мужья. Ты свободна: свободна выбрать мужчину из нас.

Ты не рождена быть рабыней. Тебе суждено быть женой правящего монарха. Откажись от этих людей, которые больше не являются любимцами удачи. Выбери одного из нас своим господином. Пусть твой муж Юдхиштхира объявит суду, что у него больше нет на тебя прав. Затем ты сможешь выбрать себе мужа».

Слова Дурьодханы были подобны ужасным дротикам. Бхима не мог вынести их.

Он сказал:

«Я убил бы вас всех давно, если бы не уважение к моему брату. Когда он объявил, что мы рабы этого человека, мы приняли его слова. Для нас Юдхиштхира выше, чем бог. Мы принадлежим ему сердцем и душой, и мы принимаем его слова как истину.

Если бы не Юдхиштхира, мы бы никогда не допустили этого безобразия. Когда наш брат считает себя выигранным тобой, мы считаем, что и мы выиграны в этой игре в кости.

Если бы не это, думаешь ли ты, что этот грешник мог бы остаться в живых — этот Душшасана, этот человек, который имел наглость прикоснуться к волосам нашей царицы и тащить её в твой суд? Думаешь ли ты, что он остался бы в живых после этого?

Посмотри на эти мои руки. Посмотри на их силу. Посмотри на их длину. Никто, даже Индра, не выдержит объятий этих рук. Мои руки связаны путами Дхармы, моим уважением к брату, сдержанностью, которую наложил на меня Арджуна. Если бы не Юдхиштхира, я бы раздавил жизнь из ваших тел».

Бедный Бхима задыхался от усилий, которыми он пытался сдержать себя. Его грудь вздымалась. Пот ручьями стекал по его лицу. Его дыхание вырывалось горячими толчками. Было жалко видеть этого великого героя, вынужденного сдерживать свои руки от того, чтобы раздавить жизнь из Кауравов.

Радхея сказал:

«Послушай меня, Драупади. Дело в том, что ты рабыня. У рабыни нет имущества, и поскольку твои мужья — рабы, у них нет на тебя прав.

Сыновья Дхритараштры теперь твои господа. Ступай в гарем царя. Выбери среди них мужа, который не будет использовать тебя в качестве заклада в игре в кости.

Женщина, которая является рабыней, имеет полное право выбрать нового господина».

Эти слова Радхеи упали, как стрелы, в уши Бхимы. Он посмотрел на Юдхиштхиру и сказал:

«Я не виню Радхею за то, что он говорит. Он просто излагает права рабыни. Я виню тебя. Если бы ты не был таким глупым, думаешь ли ты, что у этих врагов был бы шанс говорить так?»

Вздыхая, как шипит змея, Бхиме пришлось держать свой темперамент под контролем.

Дурьодхана был доволен словами Радхеи. Он спросил Юдхиштхиру:

«Бхима, Накула, Сахадева и Арджуна молчат, потому что не хотят говорить в твоём присутствии. Я спрашиваю тебя. Пусть Драупади получит ответ на свой вопрос. Считаешь ли ты её свободной женщиной или рабыней?»

Юдхиштхира не ответил. Тогда грешный Дурьодхана, опьянённый этой новой властью — властью причинять боль другим, и подталкиваемый судьбой, посмотрел на своего любимого Радхею улыбающимися глазами.

Со злой улыбкой, озаряющей его лицо, он посмотрел на Бхиму насмешливыми глазами. Убедившись, что привлёк его внимание, Дурьодхана показал своё левое бедро Драупади.

Содержание

15. УЖАСНЫЕ КЛЯТВЫ

Бхима бросился на Дурьодхану, как кобра, на которую наступили. Его глаза, красные, как раскалённый металл, уставились на Дурьодхану.

Он сказал:

«Если я не сломаю это бедро, я никогда не достигну небес, где находятся мои предки. Я сломаю это бедро Дурьодханы своей палицей. Или же я буду обречён вечно жить в аду».

Радхея насмешливо посмотрел на Бхиму. Он взглянул на Душшасану и сказал:

«Душшасана, чего ты медлишь?
Отведи эту женщину в женские покои. Дурьодхана, ты можешь взять её себе».

Душшасана попытался снова потащить её. Она снова взывала к старейшинам — к Бхишме, к Дроне, к Дхритараштре. Но никто не заговорил.

Видура тщетно пытался утешить её. Он снова попытался взывать к скрытому благородству царя. Но это не помогло.

Бхима заговорил снова. Он сказал:

«Я убью Дурьодхану. Мой брат Арджуна убьёт Радхею. Этого Шакуни, который искусен в игре в кости, убьёт мой брат Сахадева. Я говорю вам ещё раз.

Пожалуйста, слушайте внимательно, все вы. Когда начнётся война, эти вещи произойдут. Я убью Дурьодхану своей палицей и поставлю ногу на его голову. Я непременно выпью кровь из сердца Душшасаны».

Арджуна сказал:

«Бхима, те, кто живут в безопасности в своих домах, никогда не смогут понять опасность, которая ждёт их снаружи. Твои слова сбудутся. Мне ещё предстоит увидеть кого-то, кто избежал бы гнева Бхимы.

Земля выпьет кровь этих четверых: Дурьодханы, Душшасаны, Шакуни и Радхеи. В этом нет сомнений».

Затем Арджуна дал ужасную клятву.
Он сказал:

«Я торжественно заявляю, что буду повиноваться приказам моего брата.
Я убью этого Радхею и всех его последователей на войне.

Я убью каждого, кто достаточно глуп, чтобы поддержать его. Я отведу их всех в обитель владыки смерти.

Гора Химаван может сдвинуться с места. Солнце может отклониться от своей назначенной орбиты. Луна может утратить присущую ей прохладу. Но я не отступлю от этой ужасной клятвы, которую дал».

Сахадева обратился к собранию.
Он сказал:

«Шакуни, ты — пятно на имени гандархов. Твои драгоценные кости — это не кости; это быстрые острые стрелы, предвещающие твою смерть.

Я клянусь, что убью тебя и всех твоих родичей. Я надеюсь, у тебя хватит мужества встретиться со мной в бою как мужчине.

Я не знаю, хватит ли у тебя мужества сражаться. Если хватит, я клянусь, что убью тебя. Это решено».

Накула сказал:

«Мои братья поклялись убить Дурьодхану, Душшасану, Радхею и Шакуни. Я обещаю тебе, что убью сына Шакуни. Я убью Улуку. Они все умрут, каждый из них, от рук Пандавов на войне, которая непременно начнётся в ближайшем будущем. Я уверен в этом».

Когда Пандавы давали клятвы, с небес пролился дождь цветов.

Арджуна сказал:

«Мне не нравится откладывать убийство этих грешников. Я не хочу ждать войны. Если бы не Юдхиштхира, мы могли бы убить их всех сейчас».

С глазами, красными от гнева, с Гандивой в руке, с дыханием, прерывающимся от ярости, Арджуна выглядел как сама смерть, готовящаяся уничтожить мир грешников.

Земля содрогнулась от страха перед гневом Арджуны. Он был даже страшнее, чем Бхима.



Юдхиштхира взял руку Арджуны с любовью и благодарностью. Он сказал:

«Арджуна, не забывай себя в гневе. Не упускай из виду Дхарму в своей ярости. Когда я услышал слова Радхеи, я тоже захотел сжечь его. Но почему-то я не мог гневаться на него.

Глядя на его стопы, я чувствую, как весь мой гнев уходит. Стопы Радхеи напоминают мне о благословенных стопах нашей матери».

Арджуна взял себя в руки.
В великом зале воцарилась тишина.

Слишком поздно Дхритараштра осознал серьёзность ситуации. Услышав клятвы Пандавов, его сердце затрепетало от страха. Он сказал:

«О сын мой, по своей глупости ты оскорбил чистую душой Драупади. Теперь твоя смерть неизбежна».

Он обратился к Драупади успокаивающим тоном.

«Я дарую тебе любое благословение, которое ты захочешь. Пожалуйста, прости поведение моего сына, который не знал, что делал».

Драупади сказала:

«Пожалуйста, даруй мне это благословение. Пожалуйста, освободи моего мужа Юдхиштхиру из этого рабства. Пожалуйста, объяви, что он не раб этого грешника».

Дхритараштра сделал это. Он попросил её попросить ещё одно благословение. На этот раз Драупади освободила Бхиму, Арджуну, Накулу и Сахадеву от их рабства.

«Попроси ещё одно благословение у меня, дочь моя», — сказал Дхритараштра, надеясь успокоить её этими дарами.

Драупади сказала:

«Я не хочу преступать правила Дхармы.
Я не буду алчной. Я не должна принимать больше двух благословений. Мои мужья теперь свободны. Я более чем удовлетворена».

Снова настала очередь Радхеи насмехаться над Пандавами. Он сказал:

«К счастью для Пандавов, Драупади стала плотом, который спас их от утопления. Они действительно удачливы, что их спасла женщина».

Бхима бы что-нибудь сделал с ним за эти слова, но его снова остановил Юдхиштхира.

Дурьодхана и Радхея, за которыми последовало большинство сыновей царя, покинули зал в раздражении. Было ясно, что им не понравилось это освобождение Пандавов из рабства.

Юдхиштхира обратился к своему дяде:

«Ты всегда приказывал нам, и мы всегда повиновались тебе. Если ты скажешь нам, что нам теперь делать, мы сделаем это».

Дхритараштра, находясь в порыве чувств, сказал:

«Я доволен тобой и твоим смирением.
Ты мудр и добр. Ты благороден. Ты не должен помнить о том, что случилось сегодня. Хороший человек будет смотреть только на хорошее в других и не замечать их недостатков.

Пожалуйста, постарайся забыть грехи, совершённые Дурьодханой. Я хочу, чтобы ты забрал всё, что проиграл сегодня в игре.

Пожалуйста, возвращайся в свою Кхандавапрастху. Возвращайся на землю, которой ты правил. Я хочу, чтобы ты забыл сегодняшний день, как дурной сон. Пожалуйста, думай о моём сыне хорошо и иди с миром в свой дом».

Юдхиштхира слушал с опущенной головой. Он попрощался со всеми старейшинами и, взойдя на колесницу со своими братьями и Драупади, направился в сторону Индрапрастхи.

Содержание

16. ИГРА ДОЛЖНА БЫТЬ СЫГРАНА СНОВА

Душшасана увидел, что Пандавы уходят. Он бросился туда, где Дурьодхана сидел с Шакуни и Радхеей. Он сказал:

«Отец вернул всё Пандавам. Они даже сейчас направляются в Индрапрастху».

Дурьодхана был, естественно, в ярости. Он пошёл к отцу и сказал:

«Что это за безумие, отец? После всего, что случилось, как ты мог так поступить? Пандавы, разъярённые, как кобры, с ядом в сердцах и ядом в глазах, теперь опаснее, чем были раньше.

Ещё до всего этого, именно потому, что они могущественнее нас, нам пришлось придумывать способы отобрать у них царство. Нам это удалось. В этой уверенности мы сочли уместным оскорбить их так, как их никогда раньше не оскорбляли.

Теперь, разжегши их гнев до предела, ты дал им возможность отомстить нам. Ты должно быть был безумен, когда сделал это, отец.

Даже сейчас Арджуна и Бхима с близнецами будут ласкать своё оружие и придумывать способы и средства выполнить свои клятвы.

Думаешь ли ты, что они успокоятся, когда достигнут Индрапрастхи? Думаешь ли ты, что Друпада останется спокойным, когда услышит об оскорблении и насилии, совершённом над его дорогой дочерью?

Думаешь ли ты, что рождённый из огня Дхриштадьюмна останется в стороне, когда услышит об этом? Это твоё безумие должно быть исправлено».

Дурьодхана задумался на мгновение. Затем сказал:

«Я скажу тебе, что тебе теперь нужно сделать. Отец, пошли за ними снова. Скажи им вот что:

"Пусть будет сыграна ещё одна игра. Тот, кто выиграет, будет править всем царством. Тот, кто проиграет, должен будет жить в лесу двенадцать лет.

Он и его братья должны будут провести тринадцатый год в изгнании под видом других людей.

Если в течение тринадцатого года, года сокрытия, их личность будет раскрыта, они должны будут провести ещё двенадцать лет в лесу".

Призови их обратно, отец. Если ты призовёшь их, они не смогут отказаться. Юдхиштхира не откажется. Раз дядя здесь, нетрудно догадаться, чем закончится игра.

Их изгнание в лес неизбежно. К тому времени, как пройдут тринадцать лет, я укреплю свои позиции. У них не будет шанса вернуть своё царство».

Никто в суде не одобрил этот подлый замысел. Царь, как обычно, был просто игрушкой в руках своего сына.

Его разум снова был охвачен мыслью, что богатство Пандавов станет его. Гандхари услышала это и сказала:

«Сын мой, я желаю, чтобы мы послушались совета Видуры и уничтожили тебя, как только ты родился. Ты — коренная причина этой ужасной несправедливости. Даже сейчас не поздно. Послушай меня. Если ты раскаешься и воздержишься от дальнейших грехов, Пандавы, возможно, даже забудут свои клятвы и пощадят тебя. Не уговаривай своего отца. Он так легко поддаётся влиянию».


Дхритараштра сказал: «Я не могу отказать своему сыну ни в чём».

Он послал гонца к Пандавам с просьбой вернуться в Хастинапуру. Гонец догнал их. Он сказал Юдхиштхире:

«Царь, твой дядя, хочет, чтобы вы вернулись в Хастинапуру. Он хочет, чтобы вы сыграли ещё одну игру в кости, которая решит всё».

Юдхиштхира был фаталистом. Он сказал:

«Творец предопределил действия каждого человека. Всё, встречается ли ему удача или неудача, — в руках Судьбы. Мы беспомощны. Мы не можем решать, что нам делать. Это уже решено.

Я знаю только одно сейчас. Мне придётся снова играть в эту ненавистную игру. Зная прекрасно, что она лишит меня всего, что у меня есть, я должен идти и играть снова».

Пандавы вернулись в Хастинапуру.


Содержание

17. ИЗГНАНИЕ ПАНДАВОВ

Это был тот же зал. Те же кости. Тот же Шакуни с той же зловещей улыбкой. Всё было тем же. Только в душе Юдхиштхиры было великое несчастье.

Простой человек выразил бы свои чувства: свой гнев против царя. Но не он; не Юдхиштхира. Он сел. Шакуни изложил условия заклада. Он сказал:

«Всё наше состояние зависит от этого одного броска костей. Победитель станет повелителем всей земли Куру. Проигравший должен будет жить в лесу двенадцать лет.

Ещё один год нужно будет провести в изгнании под видом других людей. Никто не должен быть узнан. Если же личность будет раскрыта, придётся провести ещё двенадцать лет в лесу».

Юдхиштхира опустил голову в знак молчаливого согласия. Все пытались отговорить Юдхиштхиру от игры. Но он не слушал. Его лицо было спокойно, как поверхность озера.

Шакуни взял кости в руки. Ненавистные кости покатились по полу. «Выиграл», — сказал Шакуни.

Пандавы приготовились к изгнанию. Они оделись в одежды из древесной коры и оленьей кожи, как было принято. Душшасана и другие сыновья Дхритараштры насмехались над ними, особенно над Бхимой.

Бхима был в ярости. Глядя на него, дрожащего от ярости, Душшасана назвал его «Коровой». Остальные подхватили этот крик и все издевались над ним.




Бхима теперь был по-настоящему зол. Его гнев вырвался наружу, как река, текущая к морю. Он сказал:

«Только потому, что ваш хитрый дядя выиграл для вас наше царство, вы, кажется, возомнили о себе Бог знает что. Но подождите! Ждите того дня, когда начнётся война. Я клянусь, что убью всех сто сыновей царя.

Я снова клянусь, напоминая всем вам, что я выпью кровь этого Душшасаны, и когда я вырву его сердце, я напомню ему об этом мгновении. Я сделаю это».

Бхима остановился перевести дыхание. Затем он сказал:

«Через четырнадцать лет вы все будете убиты. Корова, действительно!»

Бхима прошествовал, как лев, вместе со своими братьями.

Юдхиштхира попрощался со старейшинами один за другим. Никто ничего не сказал. Никто не мог.

Видура сказал:

«Бог защитит вас и поможет вам выполнить все ваши клятвы. Сыновья Дхритараштры не знают, что они навлекли на себя.

Что касается вашей матери, не беспокойтесь о ней. Я позабочусь о Кунти. Она будет жить у меня в доме, и никто не посмеет причинить ей вред. Я буду заботиться о ней, как о родной матери. Не тревожьтесь о ней ни на мгновение».

Юдхиштхира был доволен заботой, которую Видура проявил о Кунти. Он простёрся перед Бхишмой и приготовился отправиться в великое изгнание.

Город погрузился в уныние. Люди смотрели на них, когда они шли по широким улицам города.

Они увидели Драупади с глазами, красными от плача. Её длинные волосы закрывали лицо и плечи. Она не будет связывать свои локоны. Её Бхима сделает это за неё своими руками, красными от крови Душшасаны.




Была видна ещё одна душераздирающая сцена: прощание братьев с матерью Кунти.

Ещё вчера она видела их царями. Теперь она видела их с телами, покрытыми корой и оленьей кожей, снявшими все драгоценности, с опущенными головами. Она видела их готовыми покинуть её и уйти в лес, чтобы жить, как отшельники.

Она увидела Драупади. Это разбило её сердце. Она взяла Драупади в свои объятия и сказала:

«Пожалуйста, будь добра к моим сыновьям, которые виноваты в твоём положении. Ты воистину хорошая женщина.

Если бы это было не так, все мои сыновья, да и Кауравы тоже, могли бы сгореть от твоего гневного взгляда. Ты любишь своих мужей, и поэтому они живы. Я благословляю тебя.

Пожалуйста, жди наступления лучших дней. Я оставляю моего любимого сына Сахадеву на твоё попечение. Будь ему матерью».

«Да будет так», — сказала Драупади и попрощалась со своей свекровью, взяв пыль с её стоп. Она пошла вместе с Пандавами, а Кунти следовала за ними на расстоянии.

Вид её сыновей был невыносим для неё. Она разразилась громкими рыданиями. Её горе было безутешно.





Пандавы пошли дальше. Видура увёл Кунти обратно домой, пытаясь заставить её вынести эту боль. Пандавы быстро шли прочь от ненавистного города Хастинапуры.

Дхритараштра был один в своей комнате. Он боялся быть один. Он послал за Видурой. Когда тот пришёл, он спросил его:

«Видура, что происходит? Я боюсь. Я хочу знать, что сказали Пандавы перед уходом. Я хочу, чтобы ты рассказал мне, как они покинули город. Расскажи мне всё».

Видура сказал:

«Все жители Хастинапуры хотели сопровождать Пандавов в лес. Подобно Шри Раме, когда он покидал Айодхью, наш дорогой Юдхиштхира со слезами на глазах уговаривал их и упрашивал вернуться в свои дома.

Я видел людей. Они все вытирали глаза — кто верхней одеждой, кто предплечьем, кто ладонью. Они пытались проводить Пандавов взглядом. Но даже этого они не могли сделать из-за слёз, ослепивших их.

Я видел, как Юдхиштхира шёл, закрыв лицо верхней одеждой. Я видел, как Бхима шёл, всё время глядя на свои огромные сильные руки.

Я видел, как Арджуна разбрасывал песок по всему пути, следуя за своим братом. Я видел, как Сахадева шёл с лицом, затемнённым... не желая, чтобы его кто-то видел.

Что касается Накулы, он самый красивый из пятерых. Он не хочет, чтобы женщины города видели его глазами, полными желания. Он не хочет, чтобы они думали неправильные мысли. Поэтому он обезобразил себя пылью и пеплом.

Что касается Драупади с её плачущими глазами и лицом, закрытым распущенными волосами, это просто указание на то, что через тринадцать лет женщины твоего дома будут иметь такой же вид — каждая из них, когда они будут идти по улицам Хастинапуры, чтобы совершить погребальные обряды по своим мужьям и сыновьям.

То, что Дхумьята срывает траву куша и декламирует гимны из Самы в честь Ямы и Рудры, показывает, что погребальные обряды по сыновьям царя Дхритараштры близки.

Пандавы — люди немногословные, но они люди действия. Помни, брат мой, они сделают всё, что обещали.

Злые знамения, которые видны в высоких небесах, показывают только одно: "УНИЧТОЖЕНИЕ".

Видура ушёл из покоев царя с отвращением и гневом. Как раз перед тем, как он ушёл, там появился мудрец Нарада. Он сказал:

«Через четырнадцать лет все Кауравы будут уничтожены. Дхритараштра, ты и твои сыновья пожнёте плоды своей несправедливости через четырнадцать лет от сегодняшнего дня.

До тех пор вы можете наслаждаться царством, своим неправедно нажитым богатством. Но, пожалуйста, не забывайте ни на мгновение, что ваше душевное спокойствие — это просто видимость. Твои сыновья все будут уничтожены».

Нарада ушёл, оставив царя в совершенном ужасе от мыслей о будущем.

В течение нескольких часов после этого царь был погружён в уныние. Санджая, его возничий и наперсник, пришёл к нему и сказал:

«Тебе удалось заполучить весь мир для себя. Теперь тебе принадлежит всё, что было у сыновей Панду. Почему же ты выглядишь таким подавленным?»

Царь рассказал ему о поступках Пандавов и об истолковании их Видурой. Он рассказал ему о пророчестве Нарады и о своих страхах перед будущим.

Санджая сказал:

«Мне нисколько тебя не жаль. Твоё поведение в зале было непростительным. Ты был хуже даже своего сына. Я наблюдал за тобой.

Ты не стал слушать слова Видуры. Теперь ты пожинаешь плоды своих греховных поступков. Ты будешь жить ужасной жизнью впредь, страшась того дня, когда Пандавы вернутся и уничтожат твоих сыновей».

С того дня царь не знал покоя. Он проводил дни и ночи с этой заботой, постоянно грызущей его. Когда он в тот памятный день отвернулся от Дхармы, Покой покинул сердце Дхритараштры.

Содержание

ВАНА ПАРВА
(Книга леса)

1. ЛЕС КАМЬЯКА

Пандавы путешествовали быстро. Казалось, единственной мыслью в уме Юдхиштхиры было убраться из Хастинапуры как можно быстрее.

Они достигли берегов реки Ганги. Там была небольшая роща под названием Праманавата. Остаток дня и всю ночь они провели в этой роще. У них не было еды. Они пили чистую сладкую воду реки Ганги — только её и ничего больше.

С умами и телами, утомлёнными до предела, эти царевичи и Драупади провели мучительную ночь под сенью деревьев. Так прошла первая ночь их изгнания.

Несколько брахманов последовали за ними, несмотря на уговоры Юдхиштхиры. Они тоже провели ночь с ними в Праманавате.

Ночь прошла. Утром Юдхиштхира обратился к брахманам:

«Нас отправили в лес, чтобы провести здесь двенадцать лет. Мы должны добывать себе еду охотой; мы должны жить на фруктах, кореньях и других вещах. Я не смогу принимать вас так, как привык в Индрапрастхе. Вам будет нелегко жить в лесу. Пожалуйста, возвращайтесь в город и оставьте нас на волю судьбы».

Но брахманы были непреклонны.
Они отказались возвращаться в город. Они не хотели покидать их и уходить.
Они были готовы разделить все трудности с Пандавами.

Юдхиштхира был очень огорчён, потому что у него не было способа прокормить брахманов, которые последовали за ним. Он рассказал об этом своим братьям и своему гуру Дхаумье.

Дхаумья посоветовал ему молиться Солнцу о помощи. Он сказал:

«Солнце — владыка всей пищи и всех богатств этой земли. Если ты будешь поклоняться ему и молить его о помощи, оно непременно облагодетельствует тебя».

Юдхиштхира поклонялся Солнцу с огромной сосредоточенностью. Он не принимал пищи и не спал. Солнце было довольно его молитвами и явилось ему лично. Оно сказало:

«Я довольно тобой и твоим желанием угодить другим, которое побудило тебя совершить эту аскезу. Я дам тебе пищу на эти двенадцать лет. Я даю тебе этот медный сосуд. Возьми его с собой. Он всегда будет полным. Как только Драупади начнёт подавать из этого сосуда, она получит всю еду, которую пожелает. Его щедрость будет бесконечна».

Юдхиштхира с благодарностью принял сосуд.




Он пошёл к Дхаумье и своим братьям и сказал:

«Я больше не буду несчастен. Я могу принимать брахманов, которые зависят от меня».

Все они отправились в лес, называемый Камьяка.

Тем временем в Хастинапуре Дхритараштра проводил дни в страданиях. Теперь он знал, насколько несправедливо обошёлся с Пандавами.

Он не осмеливался встретить лицом к лицу последствия своих собственных поступков. Он послал за Видурой. Он рассказал ему о своих сомнениях:

«Все смотрят на меня с презрением и отвращением. Граждане не любят нас, как и другие члены царской семьи. Я очень несчастен. Пожалуйста, утешь меня».

Видура сказал:

«Я могу предложить только одно, и я уверен, что моё предложение тебе не понравится. Тем не менее, я скажу его, раз ты просишь меня об этом.

Если ты действительно раскаиваешься в своих грехах, то ты должен послать за Пандавами и попытаться помириться с ними. Ты должен вернуть им их царство.

Человек, в конце концов, полон греховных мыслей и греховных поступков. Он не может заглядывать в будущее и соответственно решать свои нынешние действия.

Но теперь ты знаешь, что должно случиться. И ты говоришь, что сожалеешь о том, что сделал со своими племянниками.

Ты должен раскаяться. В огне раскаяния даже величайшие из грехов будут сожжены. Теперь в твоих руках — отменить то, что Шакуни уговорил тебя сделать.

Если ты пошлёшь за Пандавами и вернёшь им их царство, это принесёт тебе вечную славу.

Если ты не сделаешь этого, то приготовься встретить смерть всех своих сыновей.

Не думай ни на мгновение, что слова Пандавов — просто слова. Пандавы — люди действия. Они сделают то, что поклялись сделать.

Ты всё ещё можешь отвратить трагедию, которая угрожает поглотить тебя.

Юдхиштхира — человек, который никогда не вынашивает обид. Как только он узнает, что ты раскаялся, он заставит и своих братьев отказаться от ненависти.

Ты можешь отвратить ужасное будущее так, и только так. Ты должен отказаться от своей любви к своему сыну. Эта любовь не здорова и не хороша».

Дхритараштра был огорчён словами Видуры. Он сказал:

«Как я могу это сделать? Как я могу отказаться от своей любви к моему первенцу ради сыновей моего брата? Твои слова не радуют меня.

Я попросил тебя сказать слова утешения. Но ты намерен причинить мне боль и просить меня сделать невозможное.

Ты мне не нужен здесь. Можешь оставаться, а можешь покинуть меня. Поступай как знаешь».

С этими резкими словами царь покинул покои, оставив Видуру одного. Впервые Видура не попытался успокоить царя. Он решил покинуть Хастинапуру и присоединиться к Пандавам в лесу.

Содержание

2. ПРОКЛЯТИЕ МАЙТРЕЙИ

Путешествие Видуры в лес Камьяка и его возвращение с тревогой наблюдали Дурьодхана и его приближённые. Они собрались вместе, чтобы обсудить это. Дурьодхана сказал:

«Отцом легче управлять Видуре, чем даже мной. Возможно, Видура теперь убедил его в том, что Пандавов следует вернуть, а царство возвратить им. Что нам теперь делать?»

Шакуни был удивлён. Он сказал:

«Пандавы — праведные люди. Раз они приняли условие, что должны провести двенадцать лет в лесу и один в изгнании, они не нарушат своего обещания.

Их нельзя уговорить вернуться. Кроме того, их гнев слишком велик, чтобы его можно было теперь утихомирить простыми дарами.

Разве ты не видишь, что мы убили всю ту привязанность, которую они могли бы иметь к нам? Твои страхи ребячливы».

Радхея (Карна) сказал:

«Как-то мне не нравятся эти тёмные планы нашего дяди. Почему бы нам не сразиться? Давайте соберём армию и нападём на них в лесу. Мы можем легко уничтожить их. Тогда мы сможем отдыхать с миром».

Дурьодхана приветствовал его предложение. Они решили выступить на Пандавов в лесу.

Вьяса прибыл как раз вовремя, чтобы остановить их. Он сказал Дхритараштре:

«Ты причинил достаточно вреда и себе, и своим сыновьям. Пожалуйста, не позволяй этой безумной попытке твоего своевольного сына. В любом случае, твои сыновья обречены.

Изгнанные царевичи будут питать свой гнев тринадцать лет, а затем, когда они вернутся из изгнания, весь мир будет уничтожен, если их царство не будет им возвращено. Ты — причина всей этой несправедливости.

Попытайся уговорить своего сына помириться с ними. Если он не захочет, пусть по крайней мере остаётся спокойным тринадцать лет.

Что может случиться после этого, нетрудно догадаться. Но сейчас ничего не следует предпринимать».

Великий мудрец Майтрейя пришёл ко двору Куру после ухода Вьясы. Услышав, что он пришёл из леса, Дхритараштра спросил его о благополучии Пандавов.

Майтрейя сказал:

«Да, я видел их. Более того, это и есть причина моего прихода к тебе. Я удивлён и потрясён, услышав об обращении с сыновьями твоего брата. Я слышал обо всём, что здесь случилось. Как это могло произойти?

В присутствии Бхишмы и тебя, как это могло быть позволено? Вы, кажется, вели себя как разбойники. Твоя репутация потеряна».

Майтрейя призвал Дурьодхану к себе и заговорил с ним мягкими словами. Он попытался убедить его, что его отношение неправильно; что он должен проявить к Пандавам всю привязанность, на которую способен. Он добавил:

«И запомни также, юноша. Они сильны. Подумай о Бхиме и Арджуне. Не то чтобы ты не знал о смерти Хидимбы, Баки и Джарасандхи. Бхима теперь убил также и Кирмиру. Почему ты колеблешься, чтобы заключить с ними мир?»

Дурьодхана не удостоил его слова никаким вниманием. С наглой улыбкой он сидел, делая вид, что заинтересован в вычерчивании узоров на полу носком ноги. Затем он хлопнул себя по бедру, как бы желая показать мудрецу, что ему нет дела до его слов.

Майтрейя пришёл в ярость из-за его оскорбительного отношения. Он сказал:

«Клятва Бхимы сбудется. Я прокляну тебя. Ты лишишься жизни, когда это бедро будет сломано Бхимой».

Дхритараштра попытался успокоить его. Майтрейя сказал:

«Я проклял его. Если, однако, он заключит мир с Пандавами, проклятие можно будет считать снятым».

Он хотел уйти. Царь хотел, чтобы он остался и рассказал ему об убийстве Кирмиры. Мудрец отказался. Он сказал:

«Вы все сгораете от зависти к этим несчастным детям. Вы не можете вынести хвалы Бхиме. Здесь есть Видура. Он слышал об этом. Спросите его. Он расскажет вам».

С этими гневными словами Майтрейя ушёл.

Дхритараштра захотел услышать об убийстве Кирмиры.

Видура рассказал ему, что через три ночи после их отъезда из Хастинапуры, когда они направлялись в Камьяку, Пандавам посреди ночи встретился могучий ракшас. Он выглядел ужасно.

Юдхиштхира спросил его, кто он. Тот сказал, что он Кирмира и что он брат Баки. Он сказал:

«Я живу здесь, убивая всех животных и людей, которые достаточно глупы, чтобы войти в лес. Кто вы?»

Юдхиштхира назвал себя. Как только Кирмира услышал, что там был Бхима, он сказал:

«Настало время, когда я могу удовлетворить своё желание. Я хотел отомстить за смерть Хидимбы и Баки. Бака был моим братом, а Хидимба был моим хорошим другом.

Бхима стал причиной смерти этих дорогих людей. Я могу отомстить. Я убью Бхиму».

Он призвал Бхиму сразиться с ним. Арджуна приготовился помочь своему брату, приготовив свой Гандиву. Бхима улыбнулся и сказал:

«Арджуна, нет нужды в Гандиве. Не нужно двоих, чтобы раздавить этого червя».

Как обычно, Бхима вырвал с корнем дерево, росшее рядом, и начал атаку. Битва была ужасной. Но в конце концов Бхима положил Кирмиру себе на колени и убил его, сломав ему спину.




Видура сказал:

«Я слышал обо всём этом по дороге в лес Камьяка, где они сейчас находятся».

Рассказ Видуры закончился.
Как и сказал Майтрейя, эта история, указывающая на силу Бхимы, заставила царя задуматься и испугаться.

Содержание

3. КЛЯТВА КРИШНЫ

Кришна отправился в лес Камьяка, чтобы повидать Пандавов. С ним пошли Дхриштадьюмна, Дхриштакету, царь чеди, и братья Кекая, прославленные в мире своей храбростью. С Кришной пошли все герои дома Вришни.

Они были потрясены, увидев состояние Пандавов и их царицы. Они сели вокруг Юдхиштхиры.

Кришна сказал:

«Земля жаждет крови. Она выпьет кровь этих грешников: Дурьодханы, Радхеи, Шакуни и Душшасаны. Мы все здесь. Все цари мира потрясены случившимся.

Юдхиштхира, почему ты должен жить в лесу только потому, что они тебя попросили?

Это была нечестная игра, и с их стороны было неправильно налагать на тебя это условие. Давайте все вместе выступим против города Хастинапуры.

Я привёл с собой свою армию. Как и эти герои, вся Бхаратаварша на твоей стороне. Мы легко сможем победить Кауравов».

Юдхиштхира сказал:

«Нет, Кришна. Я совершил неправильный поступок, и это изгнание — расплата за него. Я должен пройти через это, а вместе со мной — мои братья и моя любимая царица.

Они должны страдать из-за того, что сделал я. Я отдал бы всё, чтобы вернуть прошлое. Но не могу. Судьба неумолима. Я должен страдать.

Великий Вьяса предсказал мне эту полосу неудач, когда я был в Индрапрастхе. Я должен отказаться от твоего предложения, Кришна. Пожалуйста, прости меня».

Юдхиштхира замолчал.

Кришна был ужасно зол на Кауравов. Гнев Кришны был так же ужасен, как гнев Рудры во время уничтожения асуров.

Арджуна попытался успокоить своего дорогого друга. Арджуна попытался убрать сердитое выражение с очаровательного лица Кришны.

Кришна сказал:

«Юдхиштхира, твоя жизнь и моя связаны друг с другом. Ты — мой, и я — твой. Мы принадлежим друг другу. Никто не может отделить тебя от меня.

Те, кто любят тебя, — это те, кто любят меня. Твои враги — мои враги. Я не успокоюсь, пока не уничтожу своих врагов.

Они погибнут, если не сейчас, то позже, раз ты полон решимости соблюсти условия до буквы. Но это лишь вопрос времени.

Я омою эту землю кровью этих похотливых кшатриев. Затем я совершу коронацию лучшего из людей. Это я клянусь сделать. Да, я клянусь, что сделаю это».

Когда она увидела своего дорогого Кришну и своего любимого брата Дхриштадьюмну, горе Драупади стало невыносимым.

Все страдания, которые она перенесла в тот памятный день, все оскорбления, которые Радхея, Дурьодхана и Душшасана обрушили на неё, стали снова свежими. Она рыдала так, словно её сердце готово было разорваться.

Гнев Кришны против Кауравов был таким контрастом терпению Юдхиштхиры, что это принесло ей огромное облегчение.

Она посмотрела на Кришну, её глаза были полны блестящих слёз.




Она сказала:

«Кришна, посмотри на меня. Я — любимая царица пятерых великих Пандавов, считающихся величайшими героями в мире.

Я — сестра Дхриштадьюмны, рождённого из огня. Я — дорогая подруга Кришны.

И всё же это случилось со мной. Они оскорбили меня, Кришна. Они потащили меня в суд, и, Кришна, они сказали, что я рабыня этих зверей.

Кришна, они говорили такие ужасные вещи. Старые выжившие из ума Бхишма и Дхритараштра были там, но они ничего не сделали, чтобы предотвратить это безобразие. Они ничего не сделали и ничего не сказали.

Я расскажу тебе об этих моих мужьях. Какой прок от того, что Бхима убил сотню ракшасов? Что с того, что Арджуна сражался с самим великим Индрой? Какой прок от завоеваний Накулы и Сахадевы?

Что мне за дело, если Юдхиштхиру называют единственным монархом этой земли, поскольку он совершил Раджасую? Когда мои волосы, очищенные священными водами во время Раджасуи, когда эти мои волосы были тронуты этим Душшасаной, как они могли стоять немыми?

Душшасана пытался раздеть меня. Эти люди молчали. Может ли быть что-то ужаснее этого? Если бы не твоя бесконечная доброта, меня бы полностью раздели, и всё равно эти мои мужья молчали бы.

Юдхиштхира гладко говорит о Дхарме.
Но разве не высшая Дхарма мужа — защищать свою жену, когда её оскорбляют? Разве они не должны спасти жену от сильного человека, который готов причинить ей такие страдания, каких не испытывала ни одна женщина прежде?

Даже если бы это была просто любая женщина, они должны были бы броситься на её спасение, как написано в книгах правил. Они называют себя кшатриями и не знают значения этого слова. Но рыцарство мертво в сердцах мужчин. Они не мужчины».

Слёзы Драупади лились безудержно. Она больше не могла говорить. Кришна взял её лицо в свои руки.

Своими пальцами он нежно вытер её слёзы, и его собственные глаза не были сухи. Он попытался утешить её.

Он сказал:

«Подожди ещё немного, Драупади. Твои слёзы не будут напрасны. Женщины дома Куру будут плакать так же, как плачешь ты сейчас.

Когда стрелы Арджуны утолят свою жажду в крови Радхеи, они будут плакать; когда руки Бхимы станут красными от крови Душшасаны, они будут плакать; когда тот грешный Дурьодхана будет лежать на поле битвы с бёдрами, сломанными Бхимой, они будут плакать.

Я обещаю тебе самым торжественным образом, что всё это случится. Ничто не может остановить меня. Ничто.

Слушай мою клятву. Небеса могут упасть со своей высоты. Заснеженные вершины Химавана могут соскользнуть и упасть. Моря могут высохнуть. Земля может рассыпаться на миллион осколков. Но слова Кришны никогда не будут напрасными пустыми словами. Ты увидишь всех Кауравов мёртвыми. Не плачь, моя дорогая сестра, не плачь».

Исступлённые рыдания Драупади медленно утихли после слов Кришны.

Он сказал:

«Юдхиштхира, если бы я был в Двараке во время трагедии, я бы услышал о ней и поспешил бы в Хастинапуру неприглашённым.

Я бы остановил эту игру в кости.
Я бы заставил Бхишму и Дхритараштру предпринять шаги, чтобы предотвратить это преступление. Но я ушёл в Салву.

Мне пришлось сражаться с Салвой и Саубхой. Саубха был другом Шишупалы. Чтобы отомстить за смерть своего друга, он досаждал людям в Двараке, когда меня не было в Индрапрастхе. Я пошёл сражаться с ними. Убив их, я поспешил обратно в Двараку.

Знамения указывали на какую-то беду. Там, в Двараке, я услышал о несправедливости, совершённой по отношению к вам. Я пришёл сюда, чтобы увидеть тебя и поговорить с тобой об этом.

Я думал, что уговорю тебя сражаться за своё царство. Ты провёл в лесу тринадцать дней. Согласно некоторым правилам, один день равняется также году.

Итак, Юдхиштхира, ты не нарушишь своего обещания, если будешь сражаться сейчас. Что ты скажешь?»

Юдхиштхира улыбнулся Кришне и ничего не сказал. Кришна тоже улыбнулся и сказал:

«Будет так, как ты пожелаешь. Но их конец близок. Мы очень скоро увидим тебя царём. Я возложу корону на твою голову этими своими руками. Можешь быть уверен в этом».

Кришна попрощался со всеми ними по одному. Дхриштадьюмна попрощался со своей сестрой и своими зятьями. Он обнял своего дорогого друга Бхиму.

Братья Кекая с Дхриштакету попрощались с Пандавами. Все они ушли, оставив Пандавов размышлять над их ободряющими словами и торжественной клятвой Кришны.

Содержание

4. ДВАЙТАВАНА

После ухода Кришны и других Пандавы посовещались между собой. Юдхиштхира сказал:

«Мы должны провести двенадцать лет в лесу, который не был бы легко доступен для людей из города. Это должно быть место, населённое добрыми людьми, риши. Куда нам пойти?»

Арджуна сказал:

«Ты — наш гуру. Ты знаешь об этих вещах больше, чем мы. Давай жить в месте, которое избрал ты. У меня такое чувство, что лес под названием Двайтавана прекрасно подойдёт для нашей цели. Я видел его во время своей тиртхаятры».

Юдхиштхира одобрил предложение.
Они покинули Камьяку и отправились в Двайтавану. Они были там в очень короткое время.

Это был очень красивый и живописный лес. Он больше походил на дикий неухоженный сад, чем на лес. В нём были высокие крепкие деревья, радовавшие глаз. Деревья были домом для соловьёв и павлинов.

Юдхиштхира отправился к риши в лесу. Они приветствовали Пандавов, как своих собственных детей; настолько дороги они были добрым людям в лесу.

Эта лесная жизнь успокаивала ум Юдхиштхиры. По природе он был миролюбив. Ему нравилось общество риши, которые отреклись от мира.

Для ума, подобного уму Юдхиштхиры, который был ранен и уязвлён поведением его дяди и двоюродных братьев и даже старейшин, для человека, которому были чужды те низкие качества, с которыми он столкнулся в Хастинапуре, свежий чистый воздух Двайтаваны с её благородными обитателями был подобен чистому сладкому горному воздуху.

Юдхиштхира ощутил, как мир овладевает его душой. Двайтавана была подобна бальзаму для его ушибленного сердца.

Когда они находились в ашраме, который построили для себя, к Пандавам пришёл прославленный гость. Это был великий Маркандея.

Его приняли с честью и благоговением, которые ему подобало воздать. Он сидел в ашраме, а вокруг него были Пандавы и Драупади. Внезапно лицо риши озарила улыбка странной нежности. Это было прекрасное зрелище.

Юный риши, который благодаря дару Шанкары всегда был шестнадцати лет от роду, выглядел ещё моложе с этой улыбкой на лице.



Юдхиштхира был очень заинтригован этой улыбкой. Он сказал:

«Мой господин, я заинтригован твоей улыбкой. Все, кто приходил повидать нас до сих пор, либо сожалели о нашем бедственном положении, либо гневались на случившееся. Это первый раз, когда я вижу кого-то, кто выглядит довольным чему-то. Не скажешь ли ты нам причину своей улыбки?»

Маркандея всё ещё улыбался. Он сказал:

«Я не счастлив, Юдхиштхира, видя твоё бедственное положение. Напротив, я опечален, видя вас всех в таком положении. Но, глядя на тебя с твоей женой и братьями, я подумал об одном очень великом и благородном существе, которое было подобно тебе.

Я вспомнил о Шри Раме, сыне Дашаратхи. Рама был человеком чистой души. Как и ты, он ходил по лесам Дандаки со своей женой Ситой и своим братом Лакшманой.

Он тоже, по приказу своего отца, должен был провести четырнадцать лет в лесу. Я видел его с его прославленным луком Кодандой, идущим по склонам Ришьямуки.

Он тоже был подобен Индре, спустившемуся на землю. Он не имел себе равных в доблести. Его гнев был страшнее самой смерти.

Но он ходил по лесам, одетый в древесную кору и оленью кожу, потому что не желал уклоняться от Дхармы. Он никогда не мыслил категориями адхармы.

Все великие цари прошлого живут в памяти людей благодаря одной этой вещи: их хождению по пути ИСТИНЫ.

Подумай о Бхагиратхе, о Харишчандре.
Солнце движется по своей орбите, и море остаётся в своих границах благодаря этим великим людям.

Юдхиштхира, ты заставил меня вспомнить Шри Раму. Он правил миром после того, как его испытания закончились. Так же будет и с тобой.

Ты будешь править всем миром. Я знаю это. Более того, ты будешь жить в памяти людей во веки веков».

Маркандея провёл с ними несколько дней и, благословив их, попрощался. Он обещал прийти снова через несколько дней.

Лес выглядел как обитель Брахмы. Там всегда можно было услышать музыку, создаваемую декламацией Вед. Покой можно было обрести в Двайтаване.

По-своему Юдхиштхира был очень счастлив. Он был счастлив в обществе риши. Даже в Индрапрастхе он был счастливее всего, когда слушал беседы о Веданте многих мудрых и учёных людей при своём дворе.

Он нашёл жизнь в Двайтаване безмятежной после бури, которая разразилась всего несколько дней назад в Хастинапуре.

Его ум обретал покой в беседах риши — беседах, которые заставляли его осознать преходящую природу мирских богатств.

Юдхиштхира начал осознавать истинную ценность вещей. Он мог действительно и искренне чувствовать, что потеря его царства была не такой уж ужасной. Нельзя не думать, как и Маркандея, о Раме, который был так же счастлив в лесу.

Для по-настоящему бескорыстного человека физические потребности так малы. Когда душа начинает расти, телесные желания уменьшаются в прямой пропорции. Юдхиштхира со своей святостью наслаждался этой жизнью.

Но не Драупади и не Бхима. Эти двое были очень несчастны в Двайтаване. Сердце Бхимы готово было разорваться от скорби и тоски.

Каждый раз, когда он смотрел на Драупади и на то состояние, в которое она попала из-за жестокости судьбы и глупости его брата, Бхима в бессильной ярости ломал руки.

Он ни с кем не разговаривал. Его всегда можно было найти одного. Он не спал и не ел как следует. Дни и ночи он проводил в страданиях, заново переживая тот ужасный день в Хастинапуре. Его глаза всегда были красными от гнева и бессонных ночей.

Мысли о мести постоянно были в его уме, и он внезапно скрежетал зубами, подбрасывал в воздух свою палицу и говорил:

«Пусть подождут. Пусть только подождут. Я убью их, всех до одного».

Никто не мог успокоить Бхиму.
Арджуна ничего не мог поделать с этим несчастьем Бхимы. Оба его брата были дороги ему. Он уважал их обоих, и они оба были такими разными.

Арджуна провёл много несчастных дней, пытаясь утешить своего брата Бхиму и объяснить ему причину бездействия Юдхиштхиры.

Если бы Драупади сотрудничала, было бы легче. Но она была такой же трудной, как и Бхима. Юдхиштхира был счастлив в лесу. Но остальные пятеро были далеки от счастья.

Содержание

5. БХИМА, ДРАУПАДИ И ЮДХИШТХИРА

Однажды вечером они все сидели на передней веранде своего ашрама. Глядя на них, Драупади дала волю своему горю. Она сказала Юдхиштхире:

«Мой господин, у меня сердце разрывается, когда я смотрю на тебя в этом окружении. Когда я думаю о дворце, где ты жил, и теперь об этом месте, где ты живёшь, когда я думаю о мягких постелях, к которым ты привык, и теперь об этой соломенной подстилке, как я могу не плакать?



Там, во дворце, тебя окружали цари,
и ты выглядел как Индра, окружённый низшими богами. Здесь я вижу тебя, окружённого риши, ты сам выглядишь как саньясин.

Когда я думаю о твоих руках, которые благоухали сандаловой пастой, нанесённой моими руками, и смотрю на них, теперь покрытых пылью и пеплом, слёзы застилают мне глаза.

Подумай о мягких белых шёлках, которые ты привык носить, и посмотри на эту грубую древесную кору, которую ты носишь сейчас.

Когда я смотрю на твоих братьев, моё горе становится ещё более ужасным. Мой господин, посмотри на Бхиму. Он сидит под тем деревом, уставившись в пустоту. Его тело уже похудело, потому что он не может есть эти лесные коренья и фрукты. Он не привык к ним. Он выглядит потерянным.

Как он может быть здесь счастлив?
Как я могу выносить вид его, когда он возвращается с близлежащих полей, где собирает дикорастущее зерно? Он готов двинуться в этот ненавистный город Хастинапуру и убить их всех. Он ждёт твоего разрешения.

Посмотри на этого Арджуну, мой господин! Храбрый Пандава, которому нет равных во всём мире, теперь сидит совсем один, кидая камешки в озеро. Он сидит так часами, глядя на воду и рябь на её поверхности. Может ли что-то быть более жалким, чем это?

Посмотри туда, мой господин! Посмотри на темнокожих красивых сыновей Мадри и на корзину с фруктами, которую они несут. Разве это задача, подобающая искусным мечникам? Разве это будущее, о котором мечтала их мать, когда так счастливо ушла на погребальный костёр?

Воистину счастливы твой отец и мать Мадри, которые не дожили до того, чтобы увидеть это бедствие, обрушившееся на великих героев Пандавов.

Героев, как же! Моё сердце горит при виде этого. Но ты, несмотря на это, можешь улыбаться. Ты — самый необычный кшатрий, которого я когда-либо видела.

Я наблюдала за тобой с тех пор, как мы пришли сюда. Ты, кажется, совсем не беспокоишься о беде, которая нас постигла. Моё тело горит день и ночь от гнева и унижения. Но ты, кажется, совсем не затронут.

Кшатрий, который не проявляет своего гнева, вовсе не кшатрий. Ты — великий верующий в добродетель, называемую терпением. Но, мой господин, неуместное терпение неправильно. Ты не должен проявлять терпение сейчас. Сейчас не время для него.

Ты не должен быть терпеливым и снисходительным по отношению к своим врагам. Гнев — единственное подобающее украшение кшатрия. У всего есть своё место и время. Правилом поведения сейчас должны быть гнев, ненависть и беспощадность.

Обе добродетели необходимы, я знаю, и гнев, и терпение. Но ты не должен делать фетиш из этой политики терпения.

Постоянный гнев не полезен для души.
Я признаю это. Но постоянное терпение тоже нехорошо. Должно быть счастливое сочетание того и другого в психическом складе каждого человека и особенно в складе кшатрия.

Даже слуги потеряют уважение к человеку, который всегда терпелив. Внемли моим словам, мой господин. Прояви немного духа.

Очевидно, что ты счастлив с этими брахманами и риши вокруг тебя. Тебя легко можно принять за брахмана, который достиг стадии, когда привязанность ничего не значит, абсолютно ничего. Я призываю тебя быть более духом, ради твоих несчастных братьев, если не ради меня».

Юдхиштхира выслушал слова Драупади. Он очень любил свою царицу. Ему было жаль видеть её постоянно плачущей.

Он ненавидел себя за то однодневное безумие, которое причинило столько боли всем им. Для себя он не очень беспокоился об этой несправедливости. Он никогда не был слишком привязан к земным вещам. Но его братья и жена были другими.

Как они могли достичь той стадии, которой достиг он, той стадии, где удовольствие и боль, радость и горе выглядят одинаково? Он был действительно саньясином, как сказала Драупади. Но он не имел права ожидать того же от других. Им не нравилось его бездействие. Но что они могли сделать?

Они были связаны путами Дхармы. Что бы ни случилось, чтобы соблазнить их, они не должны уклоняться с пути Дхармы.

Эти мысли заставили Юдхиштхиру очень жалеть Драупади. Он был сыном Дхармы, а она была дочерью огня. Как могли эти две натуры примириться?

Юдхиштхира усадил её рядом с собой. Он взял её дрожащие руки в свои две руки. Своей грубой верхней одеждой он вытер её мягкие глаза. Он сказал:

«Моя дорогая царица, я вижу тебя и вижу моих братьев. Пожалуйста, не думай, что вид вас пятерых не волнует меня. Неужели ты думаешь, что я настолько бессердечен? Я тоже чувствую гнев, который в ваших сердцах. Но время неподходящее. Оно неблагоприятно.

Сейчас не время поддаваться гневу. Ты ошибаешься. Сейчас время для терпения. Гнев — ужасная вещь. Он ослепляет внутреннее око, око мудрости. Он убивает душу. Он ведёт человека к совершению неправильных поступков. Это не украшение, как тебе кажется. Мы должны практиковать терпение.

Чем оно труднее, тем сильнее должно быть наше желание достичь его. Мы должны пройти через эти тринадцать лет. Я обещал.

Я не могу взять назад свои слова, потому что мне легче поддаться гневу. Это слабость. Мы должны пытаться контролировать её.

Боюсь, мои слова не радуют тебя. Но мы должны смотреть правде в глаза. Сейчас не время проявлять мой гнев. Ты не должна слишком сердиться на меня за эти слова».

Драупади нельзя было успокоить этими словами. Она была олицетворением ярости. Она не хотела, чтобы её успокаивали. Она была зла. Она сказала:

«Я нахожу, что судьба могущественнее всего на свете. Вот я пытаюсь заставить тебя увидеть бедственное положение твоих братьев и твоей жены, а ты говоришь мне о величии Дхармы.

Твоя Дхарма, как я нахожу, заключается просто в том, чтобы сидеть с риши и слушать их беседы о потустороннем мире. Ты счастливее с ними, чем с собственными людьми. Ты готов отдать всё ради этой твоей Дхармы.

По сравнению с ней, с этой Дхармой, мы все кажемся такими лёгкими. Ты откажешься даже от Бхимы, Арджуны, Сахадевы и Накулы и, конечно, от меня, если речь пойдёт о Дхарме.

Твоё безумие по Дхарме даже сильнее, чем твоя любовь к нам. Что это за терпение, о котором ты говоришь? Я никогда его не знала. Оно чуждо мне».

Юдхиштхира улыбнулся ей и сказал:

«Терпение — своенравная женщина. Она выбирает некоторых людей для своего жилища. Ты не пользуешься её благосклонностью. Я вижу это.

Она, кажется, думает, что единственный человек, достаточно достойный её благосклонности, — это Юдхиштхира. Она не выбрала Дурьодхану. Она не выбрала никого из вас. Она выбрала меня. Я польщён и не могу разочаровать её, доказав, что недостоин её выбора».

Они помолчали некоторое время. Бхима, который слушал их разговор, теперь подошёл ближе. Он был так же зол, как и Драупади. Он сказал:

«Брат, какой смысл говорить о Дхарме? Посмотри, куда она нас привела. Мы ни разу не уклонились с пути истины. Что мы получаем? Нас заставили провести тринадцать лет, как животных.

А что насчёт Кауравов? Разве они завоевали наше царство в открытом бою? Разве они бросили нам вызов и отобрали наше царство после того, как победили нас? Нет. Они устроили игру в кости.

Они воспользовались этим одним твоим недостатком и использовали его для своих целей.

Мы были связаны, как змея заклинанием: твои слова связали нас. Нас заставили молчать.

Арджуна со своим Гандивой в пределах досягаемости и я со своими двумя могучими руками — мы, говорю я, должны были молчать, потому что ты не позволял нам убить этих людей.

У нас на глазах у тебя отбирали царство. Мы не могли сказать ни слова, боясь причинить тебе боль. Мы ничего не могли сделать, когда Драупади оскорбляли эти звери! Почему? Из-за тебя. Ты молчал, и мы должны были молчать.

А теперь посмотри, что твоя преданность Дхарме сделала с нами! Теперь мы бродим по этому лесу, как затравленные звери. Затем тринадцатый год мы должны провести как разыскиваемые преступники. Вот что твоя Дхарма сделала с нами.

А что насчёт этой Адхармы? Она принесла им царство, на которое они не имеют права. Она принесла им богатство, которое они не заработали, и покой и комфорт, которых они не заслуживают.

Если бы они выиграли царство честным путём, тогда твои разговоры о терпении были бы правильны. Но, брат, они отняли его у тебя нечестным путём! Они обманули тебя.

Шип должен быть удалён другим шипом. С их неправедностью можно бороться только нашей неправедностью.

Разве эта Драупади, эта панчалийская царевна, не вызывает у тебя слёз на глазах, когда ты видишь её, одетую в эту древесную кору? Разве у тебя не закипает кровь, когда ты думаешь о том, кем она была и кем она стала сейчас?

Пожалуйста, брат, пожалуйста, отпусти этих брахманов. Пожалуйста, возьми свои лук и стрелы. Пожалуйста, позволь нам двинуться в город Хастинапуру. Мы можем уничтожить их. Мы теперь установим Дхарму в доме Куру. Её там не было последние несколько лет.

Мы — пять пожаров, и мы можем сжечь весь этот дом в мгновение ока. Ты не должен вести себя как человек, потерявший всякий интерес к мирским вещам. Пожалуйста, веди себя как кшатрий».

Юдхиштхира сидел молча несколько мгновений после того, как Бхима заговорил. Он сказал:

«Бхима, я не виню тебя за то, что ты сказал. Я не виню тебя за этот поток слов, которые, как стрелы, проникают прямо внутрь и ранят. Да, Бхима, они ранят отвратительно.

Но ты прав. Я заслуживаю всей твоей критики и виню себя за неё, так как это я привёл вас всех в это бедственное положение. Я знал, что потеряю способность здраво мыслить, когда начал играть в кости.

Шакуни был умён. Он знал, как управлять всем этим делом так, чтобы в конце концов я обнаружил, что проиграл всё. Что должно было случиться, то случилось. Я отдал им всё, что было моим.

Затем я сделал рабами вас, моих любимых братьев — вас, которые были мне дороже самой жизни. Что касается того, что я проиграл Драупади, об этом даже думать слишком ужасно.

Когда вы двое раните меня своими горячими словами и своими упрёками, я молчу, потому что знаю, что вы оба правы. Я заслуживаю всего, что вы говорите.

Но если вы думаете, что ваши слова заставят меня изменить мои представления о правильном и неправильном, то вы глубоко ошибаетесь.

Я обещал оставаться в лесу — деревья и всё такое — потому что я обещал. Я обещал.

Бхима, ты можешь плясать среди трупов Куру. Арджуна может излить свою злобу на Радхею и его родичей. Сахадева может убить Шакуни, а Накула — его сына. Вы все можете быть счастливы.

Драупади, ты можешь насытить свои глаза, глядя на мёртвые тела всех своих врагов. Что касается меня, я тоже буду сражаться с ними против них. Я тоже буду гневаться. Я дам выход гневу и ярости, которые буду сдерживать тринадцать лет.

Никто не сможет поверить, что это тот самый Юдхиштхира, который стоял молча в суде Кауравов под величайшей провокацией.

Но, мой дорогой Бхима, всё это будет ЧЕРЕЗ ТРИНАДЦАТЬ ЛЕТ. Не сейчас.

Что касается Кауравов, думаешь ли ты, что Дхритараштра, наш дорогой дядя, будет жить в мире? Нет. Он и его сын выиграли это царство нечестным путём. Этот его грех лишит его душевного покоя.

Подлый Дхритараштра даже сейчас проводит свои дни и ночи в страхе перед концом этих тринадцати лет.

Человек, совершивший такой грех, будет страдать от мук, худших, чем смерть.

В тот памятный день, почему я пытался остановить тебя от того, чтобы ты дал выход своим возмущённым чувствам? Это было из-за следующего: не следует совершать неправильный поступок под влиянием момента.

Бхима, мы получим свой шанс. Тогда, в рамках Дхармы, ты сможешь делать всё, что захочешь. Но не сейчас. Ты должен слушать мои слова, хотя они тебе не нравятся. НИКТО НЕ МОЖЕТ ЗАСТАВИТЬ МЕНЯ УКЛОНИТЬСЯ ОТ ДХАРМЫ».

Содержание

6. ПУТЕШЕСТВИЕ АРДЖУНЫ К ИНДРАКИЛЕ

Бхима и Драупади не могли произнести ни слова после страстной речи Юдхиштхиры. Они сидели молча.

Когда они так сидели, к ним пришёл мудрец Вьяса. Должно быть, для Юдхиштхиры было большим облегчением, что их разговору придётся завершиться.

Бхима и Драупади вместе с остальными с большим почтением пали к ногам Вьясы и ждали, когда он заговорит. Он сказал:

«Я знаю, что происходит в умах всех вас. Бхима, твой брат говорит правду, когда говорит, что время неподходящее. Ты как ребёнок. Ты нетерпелив в действиях.

Но, дитя моё, ты не знаешь силы твоих противников. Все великие герои сейчас на их стороне. Бхуришравас и его брат Шала — на стороне Дурьодханы.

Я точно знаю, что твой дед Бхишма и твой любимый гуру Дрона пообещали сражаться за Дурьодхану и готовы отдать за него свои жизни.

Ашваттхама — хороший друг Дурьодханы. Ты знаешь, что Радхея — душа этого царя. У Дурьодханы есть верный друг в лице Радхеи. Все эти люди будут на стороне Кауравов. Старейшины, хотя они и любят вас, полны решимости сражаться за него. Я знаю это.

«Радхея, Дрона и Бхишма — все трое являются учениками Бхагавана Бхаргавы (Парашурамы). Они знают все божественные астры.

Что касается вас, вы, несомненно, могущественны. Но если вы нападёте сейчас, без Дхармы, защищающей вас, то вы все будете убиты ими. Их цель будет достигнута. Внемлите моему совету.

Когда Арджуна решил позволить Агни поглотить лес Кхандаву, ему пришлось сражаться с Индрой, как вы все знаете. Индра был побеждён.

Довольный доблестью своего сына, он сказал: "Я отдам тебе все астры, которыми владею, когда придёт время. Я отдам их тебе, когда Господь Шанкара даст тебе своё Пашупату".

Таковы были слова Индры. Время пришло. Юдхиштхира, ты должен послать Арджуну на север. Он должен умилостивить Шиву своей аскезой.

Шанкара даст ему своё Пашупату, а Индра отдаст ему все астры, которыми владеет.

Индра возьмёт Арджуну в свою обитель. Когда Арджуна вернётся из своей аскезы, ты можешь быть уверен, что в войне, которая будет сражена через несколько лет, тебя ничто не сможет ранить.

Бхима, ты можешь быть уверен, что война будет. Я знаю это. Попроси Арджуна готовиться к войне уже сейчас».

Слова Вьясы заставили глаза Бхимы загореться. Уверенность в том, что война будет в будущем, заставила его чувствовать, что эти годы изгнания будут выносимы.

Вьяса сказал:

«Вы достаточно долго пробыли в Двайтаване. Возвращайтесь в Камьяку. Это место начало вам надоедать. Вам нужна перемена».

С этими словами Вьяса ушёл.

Пандавы отправились в лес Камьяку на берегу реки Сарасвати. Счастливо проведя там несколько дней, Юдхиштхира напомнил Арджуне о совете Вьясы. Он сказал:

«Арджуна, мы должны готовиться к войне — войне, которая неминуема. Вьяса думает, как и я, что война будет.

Ты — моя единственная надежда, Арджуна. Я полагаюсь на тебя в победе в этой войне. Ты должен победить Бхишму, Дрону и Радхею — трёх учеников великого Бхаргавы. Иди теперь на север и умилостиви Шанкару своей аскезой».

Арджуна был только рад готовиться к войне.

Это был шестой год их изгнания. Арджуна был готов к своему путешествию на север. Он попрощался со своими братьями и Драупади.

Прощание было очень нежным. Им предстояло расстаться на некоторое время. Жить без Арджуны им будет нелегко. Когда он уходил в тиртхаятру, обстоятельства были иными.

Даже тогда Юдхиштхира не хотел отпускать его. Это расставание с братом было для Юдхиштхиры ещё труднее.



Содержание

7. ПАШУПАТА

Попрощавшись со своими братьями, с Драупади, с Дхаумьей и риши Камьяки, Арджуна медленно отправился на север. Со временем его скорость увеличилась. Он пересёк гору под названием Гандхамадана. Он видел её во время своего победного турне во время Раджасуи. Арджуна надеялся снова увидеть эту гору. Он был очень счастлив видеть её. Казалось, что старый друг приветствует его.

Арджуна пересёк Химаван и достиг горной вершины, которая носит имя Индракила. Он решил остаться там и совершить свою аскезу.

Он увидел аскета, сидящего там. Этот аскет спросил его, кто он и почему пришёл в это уединённое и ужасное место.

Он сказал:

«Это место недоступно для людей. Оно предназначено только для тех нежных душ, которые отреклись от мира. Ты же, кажется, воин. На тебе доспехи, и у тебя есть лук и стрелы. Это не место для твоих доспехов и твоего оружия. Это место, где люди обуздывают себя, а не других. Мы ищем здесь покоя, а не войны. Пожалуйста, отбрось эти вещи и отдыхай в мире».

Арджуна не собирался отказываться от своего оружия. Аскет попытался пригрозить ему. Но Арджуна был непреклонен. Аскет открылся. Это был Индра. Он спросил Арджуну, чего тот хочет.

Арджуна пал к его ногам и рассказал ему о визите Вьясы и его совете. Он сказал:

«Мой господин, я не хочу идти в Индралоку, твою обитель. Я не хочу удовольствий, которые обещаны тем, кто хоть раз увидел тебя. Я покинул моих братьев и Драупади в лесу и пришёл в поисках только одного — мастерства в божественных астрах.

Я могу думать только об одном — о войне, которая начнётся очень скоро. Мы должны готовиться к ней.

Мой господин, ты однажды сказал мне, что отдашь мне астры, которыми владеешь, когда настанет подходящее время. Неужели ты думаешь, что время ещё не пришло? Мы должны отомстить грешному Дурьодхане. Пожалуйста, помоги нам».

Индра взял руку своего сына в свою и сказал:

«Не горюй, сын мой. Я дам тебе все астры. Но прежде ты должен увидеть моего Господа Шанкару лично. Ты должен совершить здесь свою аскезу. Ты умилостивишь его. Он явится тебе и даст тебе Своё Пашупату. После этого я приду к тебе».

С этими словами Индра исчез.

Арджуна был сосредоточен только на одном: явлении Шивы. Он был потерян для мира в своей концентрации. Он оставался так, сам не зная как долго. Он отказывал себе даже в самом необходимом и был поглощён своей аскезой.

Шанкара знал сокровенное желание его сердца. Он увидел, что пришло время, когда преданность Арджуны должна быть вознаграждена.

Шанкара принял облик охотника. В руке у него были лук и стрелы. Его супруга Парвати была с ним, одетая как охотница.

Они пришли на гору Индракилу. Лес затих, когда они появились. Как раз в этот момент ракшас по имени Мука, приняв облик дикого вепря, решил напасть на Арджуну. Он бросился на Арджуну.

Арджуна взял в руки свой Гандиву и сказал:

«Ты мешаешь мне и моей аскезе. Ты, кажется, хочешь отправить меня в обитель Ямы. Вместо этого я отправлю тебя туда».

Он приладил стрелу к луку и приготовился стрелять в вепря.

Как раз в этот момент Шанкара в облике охотника появился и сказал:

«Стой. Этот вепрь — мой. Я пришёл убить его. У тебя нет права убивать его. Стой».

Арджуна не обратил никакого внимания на слова охотника. Он выпустил свою стрелу, которая тотчас вонзилась в тело вепря.

В то же время охотник тоже выпустил свою стрелу, которая также попала прямо в тело вепря. Когда две стрелы вместе пронзили тело вепря, это выглядело так, будто две молнии спустились на одну и ту же горную вершину. Вепрь упал замертво.

Он принял форму ракшаса, и жизнь медленно угасала в раненом теле.

Арджуна обратил свой взор на охотника, которого сопровождала его женщина. Присутствие этих двоих заставило всю гору светиться странным светом.

Арджуна заговорил с ним.

«Кто ты? Ты, кажется, не боишься диких зверей на горных склонах. Ты привёл с собой и свою женщину. Разве ты не знаешь, что это место опасно для женщин и даже для мужчин? Ты выглядишь как охотник.

Однако ты, кажется, не знаешь правил охоты. Этот вепрь пытался напасть на меня, и я нацелил в него свою стрелу с намерением убить его. Ты тоже послал стрелу в этого вепря. У тебя нет права так поступать.

Этот ракшас теперь разрезан ровно на две половины, как наследство умершего отца, разделённое между двумя его сыновьями. Ты нарушил правила охоты. Я зол на тебя. Я убью тебя».

Арджуна взял свой лук и был готов сразиться с охотником.

Охотник улыбнулся улыбкой бесконечного очарования. Он заговорил мягким голосом:

«Я уже целился в вепря. Он уже был моим. Он бросился на тебя. Но он умер от моей стрелы. Ты дерзкий юноша. Ты очень самонадеян. Ты, кажется, слишком тщеславен в отношении своей доблести.

Ты не можешь убить меня, как говоришь. Более того, твоя жизнь в большой опасности. Этот вепрь — мой. Стрела, которую ты в него выпустил, тоже моя.

Если ты достаточно мужчина, если у тебя достаточно смелости, то вызволи эту свою стрелу».

Он всё ещё стоял и улыбался.

Арджуна пришёл в ярость от этого дикого охотника, который посмел бросить ему вызов. Он был раздражён тем, что его аскезе мешают. Но он был уязвлён словами охотника. Он был готов к поединку, на который охотник вызвал его.

Каждый осыпал своего противника стрелами, подобными ядовитым змеям. Арджуна окутал охотника плащом из стрел.

С улыбающимся лицом охотник снял с себя это покрывало, как тонкую плёнку тонкого шёлка. Его снова и снова поражали острые стрелы Арджуны.

Но он выглядел таким невозмутимым: только его улыбка становилась всё более и более заметной и очаровательной. Арджуна был поставлен в тупик. Этого человека не могли ранить его стрелы.

Он сказал себе:

«Этот охотник очень красив. Он выглядит как молодая вершина горы Химаван. Он кажется отличным от обычных охотников. Возможно, он бог с небес, который играет, переодевшись. Но кем бы он ни был, он, кажется, крепкий боец. Приятно сражаться с этим человеком».

Арджуна теперь решил послать астру вместо обычных стрел. Все стрелы, которые он выпустил до сих пор, просто прилипали к телу охотника, нисколько не раня его. Подобно горе, противостоящей граду, он стоял непоколебимо перед натиском.



Арджуна обнаружил, что его колчаны внезапно опустели. Он удивился этому. Этого не должно было случиться.

Арджуна схватил свой Гандиву и ударил охотника по лбу. Он всё ещё стоял непоколебимо. Арджуна был в исступлении. Он схватил свой меч и двинулся к охотнику, который всё ещё стоял и улыбался.

С намерением раскроить ему голову мечом, Арджуна метнул его в голову охотника. Меч был так же неэффективен, как и другое его оружие. Арджуна взял ветки с ближайших деревьев. Он взял камни. Короче говоря, он брал всё, что попадалось ему под руку. Но охотник всё ещё стоял непоколебимо с этой сводящей с ума улыбкой.

Арджуна вызвал его на поединок — поединок на кулаках. Они оба наносили друг другу удары кулаками, как кусками железа. Охотник ударил Арджуну, и тот ответил ударом. Битва была ужасной. Охотник был непоколебим.

Арджуна обнаружил, что он слишком силён. Он был слаб от усталости. Он был в ярости от этого человека. Он был расстроен мыслью, что обычный охотник одерживает над ним верх. Он продолжал сражаться.

Но в конце концов Арджуна потерял сознание от слабости. Он встал и попытался сражаться снова. Но не смог. Его тело было красным от крови, свободно текущей из многих ран.

Арджуна был очень несчастен. Он молился в своём уме Господу Шанкаре. Он сделал гирлянду из диких цветов, растущих там. Он сделал из грязи изображение Господа — лингам. Он возложил гирлянду на лингам и, закрыв глаза, молился Шанкаре.

Он молил о милости Господа. Он открыл глаза и обнаружил, что гирлянды на лингаме нет. Он был потрясён. Он повернул взгляд на охотника. Он увидел гирлянду цветов на голове охотника.

Он пал к его ногам, и слёзы из глаз Арджуны омыли стопы Господа Шанкары. Господь улыбнулся сладкой улыбкой и сказал:

«Арджуна, Я очень доволен тобой. Твоя доблесть велика. Твоё мастерство — нечто особенное. Ты не имеешь себе равных в этом мире. Я не видел такого кшатрия, как ты. Ты будешь непобедим. Ты равен Мне в своей храбрости. Я счастлив даровать тебе любое благословение. Ты победишь всех своих врагов на войне».

Арджуна снова пал к его ногам и попросил прощения. Шанкара взял его за руку и поднял. Он спросил его, чего тот хочет.

Арджуна сказал:

«Мой господин, я хочу, чтобы Ты дал мне Твоё личное оружие — Пашупату. И, мой господин, я хочу, чтобы мне была дарована привилегия видеть Твой истинный облик».

Шанкара сказал:

«Непременно, Я дам тебе Моё Пашупату.
Я пришёл в облике охотника, потому что хотел узнать, достаточно ли ты достоин его. Я удовлетворён. Ты достоин. Ты не только достаточно достоин, но и хорош для него.

В руках дурного человека оно станет опасным оружием. Оно уничтожит весь мир. Но Я полностью уверен в тебе. Ты не будешь использовать его без крайней необходимости».

Шанкара с Парвати, стоящей рядом, явил Арджуне Свой истинный облик. Затем Он дал ему Пашупату. Он научил его заклинаниям для его посылания и для его возвращения.

Арджуна принял его с великой радостью и ещё большим смирением. Небеса и земля возрадовались.

Шанкара сказал:

«Твой отец, Индра, ждёт тебя. У него есть для тебя работа на небесах».

Гора Индракила сияла от присутствия Господа. Внезапно сияние померкло. Господь исчез.

Содержание

8. ДРУГИЕ АСТРЫ

Разум Арджуны находился в состоянии странного возбуждения. Он видел Господа Шанкару. Он не мог прийти в себя. Он всё ещё был под впечатлением.

Внезапно он увидел жемчужно-белое сияние вокруг себя.

Оно выглядело как тысяча опалов, кораллов и жемчужин, мягко мерцающих вместе. Он увидел странное зрелище. Все боги небес спускались на вершину Индракилы.

Он увидел Варуну, владыку океанов, Куберу, владыку богатств, Яму, владыку смерти, и Индру, владыку небес.

Варуна, Кубера, Индра и Яма были владыками четырёх сторон света — Запада, Севера, Востока и Юга. Они приблизились к нему и благословили его.

Яма сказал:

«Арджуна, ты видел облик Шанкары.
Мы все рады явиться тебе сейчас. Ты сможешь победить всех своих врагов на войне. Твоя слава будет жить вечно. Я — Яма, и я рад дать тебе мою Астру. С Кришной, помогающим тебе, ты и твои братья станете повелителями земли».

Варуна сказал:

«Я — Варуна, владыка Запада. Я — владыка океанов. Я пришёл увидеть тебя, довольный твоей доблестью. Прими мою астру, могущественную Вайрамастру, которая окажет тебе неоценимую помощь в грядущей войне. Используй её с умом. Она так же могущественна, как астра Ямы».

Кубера сказал: «Я прихожу с Севера, который является моей обителью. Я — Кубера, владыка богатств земли и небес. Я говорю, что ты получишь все богатства земли после уничтожения своих врагов. Я дам тебе мою астру. Ты достаточно достоин, чтобы использовать её».

Индра обнял своего сына и сказал:
«Я чувствую себя очень счастливым. Я так горжусь тобой. Ты достиг того, что до сих пор не удавалось ни одному смертному. В моём царстве для тебя есть работа. Приготовься отправиться в моё царство. Я пришлю за тобой мою колесницу. Я дам тебе все мои астры».




Глядя на всех богов небес, собравшихся на вершине горы Индракилы, Арджуну охватило чувство великого смирения.

Он не мог говорить из-за слёз, душивших его. Он пал к их ногам и почтил их, как им подобало.

Он сказал:

«Я — смиренный смертный, а вы — боги.
В своей безграничной любви к Пандавам вы облагодетельствовали меня. Мне была дарована удача увидеть вас этими моими земными глазами. Я не знаю, как отблагодарить вас за эту доброту».

Боги были довольны им и его смирением. Они благословили его и исчезли.

Арджуна всё ещё думал о чудесных событиях этого дня. Он чувствовал, что никогда не сможет встать. Он пережил такой эмоциональный подъём. Он чувствовал восхитительную слабость.

Внезапно он увидел колесницу Индры. Она покоилась на вершине. Возничий Индры по имени Матали подошёл к Арджуне с улыбающимся лицом. Он сказал:

«Ты должен теперь отправиться на небеса. Твой отец нуждается в тебе там. Ты должен прийти немедленно».




Арджуна сказал:

«Да, я должен спешить. Это моя великая удача — увидеть этими земными глазами небеса, которых достигают только после совершения таких яг, как Раджасуя и Ашвамедха.

Это цель и назначение всех кшатриев — достичь обители Индры после этой жизни на земле. Ради этой цели мы живём в Дхарме, когда ходим по земле. Я приду».

Содержание

9. ГНЕВ УРВАШИ

Арджуна очистился в водах Ганги, источник которой находился там. Он воззвал к духу горы и сказал:

«О великая Мандара, я приветствую тебя. Ты — дом риши, которые вышли за пределы досягаемости чувств. Ты — место приземления для тех, кто стремится к небесам. Именно благодаря твоей милости люди могут достичь своих целей в духовном мире.

О царь гор, я сейчас покидаю тебя. Я провёл очень счастливые дни под твоей защитой. Я насыщал свои глаза, глядя на твои реки, твои склоны и твои густые чёрные леса. Ты кормил меня плодами твоих деревьев. Ты успокаивал меня ветерком, благоухающим цветами твоих лесов.

В ручейках, бьющих из твоего сердца, я обрёл покой. Как дитя, мирно спящее на коленях матери, я обрёл покой в любящей защите твоих склонов.

Я буду вспоминать эти счастливые дни на твоих склонах с большой любовью и благодарностью. Я сейчас простираюсь перед тобой и прощаюсь с тобой. Пожалуйста, благослови меня».

Вздох прошелестел по ветвям деревьев. Казалось, гора услышала его слова. Со слезами на глазах Арджуна попрощался с великой Индракилой, которая явила ему Шанкару. Он взошёл на колесницу, которую прислал за ним отец.

Они достигли Амаравати, города Индры. Он увидел все небесные деревья, о которых слышал. Они миновали широкие красивые дороги и достигли жилища Индры.

Арджуна спустился с колесницы с помощью Матали, и тот провёл его в суд Индры. Индра спустился со своего трона и, взяв Арджуну за руку, подвёл его к трону и усадил его рядом с собой.

Казалось, что вместо одного Индры стало два. Индра часто касался Арджуны руками, он с любовью гладил его по голове. Он снова и снова улыбался ему. Двое на троне вместе выглядели как солнце и луна. Они оба были счастливы. Они были вместе, отец и сын.




Звучала музыка и были танцы. Арджуна увидел всех апсар своего отца: Менаку, Рамбху, Урваши и Тилоттаму. Он видел их танцы. Он смотрел на них пристально. Он слышал их пение. Он был так потрясён, осознав, что он действительно находится в суде Индры.

Когда Арджуна смотрел на их танцы и слушал их пение, любимая апсара Индры, Урваши, была поражена любовью к темнокожему красивому Арджуне.

Этот сын Индры выглядел как другой Манаматха (бог любви). Урваши потеряла из-за него голову. Она провела ночь в беспокойстве. Её разум был устремлён на Арджуну. Она думала о нём как о своём возлюбленном. Она думала о нём рядом с собой, улыбающимся ей глазами, полными любви. Он не давал ей спать. Урваши чувствовала, что он должен быть её.

Луна ярко сияла. Было светло, как днём. Её любовь была невыносима. Внезапно она встала с постели. Она накинула ленту, которая обвивалась вокруг её плеч, как игривые облака, кокетничающие с луной.

На руках и на шее у неё были цветы. Её фигура была совершенна. Она была создана для любви. Её прекрасная кожа, сияющая, как расплавленное золото, была влажной от пота. Её груди были идеальной формы. Она направилась к дому Арджуны, грациозно покачивая широкими красивыми бёдрами. В очень тонком плаще цвета облаков, она «искушала даже риши красотой своей формы».

Урваши достигла пункта назначения. Она подошла к дверям дворца. Она вошла. Она объявила о себе Арджуне, который был в своей постели.

Он вскочил в спешке и принял её с уважением. Она стояла и смотрела на него глазами, полными желания.



Арджуне было неловко. Он опустил глаза в пол. Он не мог встретить её горячий взгляд. Он пал к её ногам и сказал:

«Добро пожаловать. Я не знаю, что могу сделать, чтобы доставить тебе удовольствие. Ты, кажется, очень спешишь. Не скажешь ли ты мне причину твоего визита?»

Урваши улыбнулась ему и сказала:

«Сегодня в суде Индры я видела, как ты смотрел на меня. Я никогда раньше не видела никого подобного тебе. Я хочу тебя. Я не могла спать, потому что мысли о тебе изгнали сон из моих глаз. Ты должен взять меня и положить конец моим страданиям. Я горю от любви к тебе».

Арджуне было стыдно и неловко. Он был потрясён её открытым признанием в любви. Он закрыл ладонями уши. Он сказал:

«Не дай мне услышать таких слов. Ты права. Я смотрел на тебя сегодня в суде моего отца. Но потому, что я знал, что ты была возлюбленной великого Пурураваса, нашего предка.

Я слышал о великом романе в его жизни, о том, как он был поражён любовью к тебе и как ты ответила на эту любовь.

Поэтому я смотрел на тебя, как смотрел бы на мать, которую никогда раньше не видел. Ты была красивее, чем я себе представлял. Вот почему я смотрел на тебя так долго и так пристально.

Ты не должна думать обо мне плохо.
Ты для меня мать. Ты не должна так говорить. Более того, я думаю, это твоя материнская любовь заставляет тебя так сильно любить меня. Пожалуйста, не проси меня думать о тебе по-другому».

Урваши снова улыбнулась ему.
Она сказала:

«Ты, кажется, не понимаешь. У нас, апсар, нет возраста. Мы всегда молоды. Правила, которые связывают обычных людей, не связывают нас и не влияют на нас.

Мы — танцовщицы в суде твоего отца. Мы принадлежим всем. Тебе не нужно думать, что ты нарушаешь какой-либо моральный кодекс, взяв меня. Я всего лишь танцовщица. Ты не совершишь никакого греха, приняв мою любовь.

Я люблю тебя. Ты не должен разочаровывать меня. Ты, кажется, так много знаешь о Дхарме. Разве ты не знаешь, что Дхарма мужчины — удовлетворять женщину, которая приходит к нему и просит утолить её желание? Ты должен принять меня».

Арджуна был крайне огорчён этим затруднительным положением. Ему это совсем не нравилось. Его душа сжималась от стыда даже при мысли об этом. Он сказал:

«Пожалуйста, послушай меня. Ты красива; очень красива. И ты очень несчастна из-за меня. Я всё это понимаю. Но для меня ты такая же мать, как Кунти. Ты так же священна для меня, как Кунти, Мадри или Сачидеви, царица Индры.

Ты — мать нашего рода: мы гордимся тем, что мы Пауравы. Я падаю к твоим ногам — ты моя мать. Пожалуйста, не тревожь меня этой просьбой. Я не могу думать о тебе иначе. Мне жаль, я не могу. Пожалуйста, прости меня».

Урваши была безумна от гнева и разочарования. С ней никогда раньше такого не случалось. Она пришла в ярость на Арджуну. Её губы дрожали от гнева.




Она посмотрела на Арджуну глазами, красными от ярости. Она сказала:

«Я думала, что ты мужчина. Я думала, что у тебя хватит рыцарства, чтобы понять состояние моего ума. Но я вижу, что это не так. Ты оскорбил меня. Прими моё проклятие, если не мою любовь.

Раз ты так тщеславен в отношении своей мужественности, я говорю, что ты потеряешь свою мужественность. Ты станешь евнухом. Ты проведёшь свои дни среди женщин, танцуя для их удовольствия».

Всё ещё сотрясаясь от гнева, с глазами, источающими одновременно слёзы и огонь, Урваши покинула его. Арджуна остался один с ужасным проклятием.

Он был потрясён бедствием, которое его постигло. Он провёл ужасную ночь.

Утром он пошёл к своему другу Читрасене и рассказал ему обо всём, что случилось во время визита Урваши.

Читрасена пошёл к Индре и рассказал ему о проклятии Урваши. Индра послал за Арджуной и утешил его. Он сказал:

«Ты сегодня достиг того, что до сих пор не удавалось даже риши. Никто, даже я, не мог устоять перед прекрасной Урваши.

Что касается её проклятия, я попрошу её сократить его до одного года. Один год ты должен страдать от её проклятия. Но это послужит тебе.

В течение тринадцатого года вашего изгнания, когда вам всем придётся жить скрываясь под видом других, это проклятие Урваши пригодится».

Арджуна теперь был счастлив из-за проклятия. Оно решит одну из его больших проблем.

Он провёл очень счастливое время в Амаравати со своим отцом и своим другом Читрасеной. Индра дал ему все божественные астры, которые у него были.

Арджуна научился пению и танцам у гандхарвы Читрасены. Он стал великим мастером во всех изящных искусствах. Он мог играть на всех музыкальных инструментах. Он был искусен в этом.

Однажды мудрец Ломаса пришёл повидать Индру. Он увидел Арджуну, сидящего на том же троне, что и Индра. Он подумал про себя:

«Это кшатрий с земли. Какую особую йогу он совершил? Что он сделал, чтобы заслужить эту честь?»

Угадав его мысли, Индра сказал:

«Мой господин, я могу угадать мысли, которые сейчас в твоём сердце. Это не какой-то там кшатрий. Это Арджуна.

Он мой сын, рождённый Кунти. Он пришёл ко мне, чтобы научиться у меня божественным астрам. Ты узнаешь его, если я освежу твою память.

Ты знаешь великих риши Нару и Нараяну. Они оба родились на земле, чтобы выполнить божественное предназначение.

Земля пожаловалась Господу Вишну,
что бремя греха, которое она несла, превзошло даже её терпение. Господь сказал, что Он сойдёт на землю Сам и облегчит её бремя.

Нараяна рождён как Кришна из дома Вишну; а Нара — мой сын Арджуна.

Очень скоро на земле произойдёт кровопускание, которое исцелит её от яда, накопившегося в ней.

Что касается прихода Арджуны ко мне, я оставил его здесь, потому что хочу, чтобы он убил моих врагов.

Это — Ниватакавачи. Мой сын сделает это для меня, а затем отправится на землю. Я хочу попросить тебя об одолжении. Пожалуйста, ступай на землю. В лесу Камьяка живут Юдхиштхира и Драупади вместе с другими тремя Пандавами.

Передай Юдхиштхире, чтобы он не беспокоился об Арджуне. Он в безопасности здесь, на небесах.

Пусть Юдхиштхира отправится в паломничество по святым местам — это укрепит его дух и поможет скоротать годы изгнания. Я, Индра, позабочусь о его брате».

Ломаса поклонился Индре, а затем попрощался с Арджуной, который всё ещё находился в обители отца.

Арджуна сказал: «Передай моему брату, что я скоро вернусь к нему, как только выполню работу, которую поручил мне отец».

Ломаса спустился с небес на землю и направился в лес Камьяка, к Юдхиштхире.

Содержание

10. ПАЛОМНИЧЕСТВО ЮДХИШТХИРЫ

Пандавы проводили время с большим трудом. Арджуна был любимцем всех них. Им не хватало его очаровательного присутствия и его сверкающей улыбки. Юдхиштхира был очень несчастен.

В добавление к этой разлуке были непрекращающиеся разговоры Драупади и Бхимы, пытающихся убедить его, что он неправ, что глупо проводить дни в изгнании, что они могли бы убить Кауравов, если бы им только дали шанс.

Терпение Юдхиштхиры было сильно испытано. Но он проводил время, пытаясь утешить плачущую Драупади и пытаясь убедить Бхиму в добродетелях терпения.

Для Юдхиштхиры это было действительно трудное время. У него не было Арджуны рядом. Арджуна поддержал бы его против натиска красноречия Бхимы.

Бхима теперь пытался убедить своего брата, что тот не должен был посылать Арджуну в Гималаи молиться Шанкаре. Он сказал:

«Это ещё одна неправильная вещь, которую ты сделал. Из-за твоей глупости мы попали в лес. Ты не хочешь, чтобы мы были кшатриями. Ты хочешь, чтобы мы жили жизнью саньясинов. Тебе это нравится, и ты пытаешься заставить нас полюбить это.

Эта жизнь подходит брахманам, но не нам. Мы кшатрии, и мы рождены, чтобы сражаться. Теперь, как будто этого всего мало, ты послал — нет — сослал Арджуну, нашего дорогого брата, совершать ТАПАС.

Тапас, как же! Никогда не слышал, чтобы кшатрий совершал тапас, пока не отрекался от мира. Зачем Арджуне приобретать божественные астры? Это просто показывает, что ты не уверен ни в его силе, ни в моей.

Чтобы убить горстку грешников, не нужен никакой тапас. Мы могли бы сделать это за час. Но нет! Ты бы не позволил. Ты хочешь делать всё этим ненавистно мягким и терпеливым способом.

Уже почти год прошёл с тех пор, как Арджуна ушёл. Нам надоела эта лесная жизнь. Пожалуйста, верни Арджуну из его аскезы. Мы все пойдём в эту Хастинапуру и убьём всех их. Ты должен сделать это для нас».

Бедному Юдхиштхире было так трудно слушать эти дикие речи его любимого брата. Из всех своих братьев Юдхиштхира любил Бхиму больше всего. Его сердце было отдано Бхиме больше всего. Он любил его слишком сильно, чтобы обижаться на его жестокие слова. Он пытался говорить мягко с Бхимой.

Как раз в этот момент к нему пришёл великий мудрец Брихадашва.

Юдхиштхира был благодарен ему за то, что он пришёл к нему именно тогда. Он дал волю своему сильному горю и самоупрекам. Он рассказал риши обо всех событиях последних шести лет. Он был безутешен. Он сказал:

«Мой господин, видел ли ты или слышал ли ты о ком-либо более несчастном, чем я?»

Мудрец Брихадашва утешил Юдхиштхиру. Он сказал ему, что его тёмные дни скоро закончатся. Он рассказал ему историю Налы, царя Нишадхи: о том, как он тоже потерял своё царство в игре в кости.

Он рассказал ему о многих страданиях Налы и о том, как он вернул своё царство. «Это была опять игра в кости, — сказал мудрец, — которая вернула ему его царство». Это было удивительно слышать. Юдхиштхира был удивлён этим.

Брихадашва рассказал ему, как Нала смог вернуть своё царство с помощью игры в кости. Нала научился искусству игры. Это искусство называлось Акшахридая.

Риши сказал: «Я научу тебя Акшахридае. Никто не сможет победить тебя в игре в кости».

Юдхиштхира был взволнован мыслью о приобретении этого искусства. Он выучил его. Когда их уныние рассеялось, Брихадашва покинул их и ушёл.

Нарада пришёл к Юдхиштхире и сказал ему, что теперь он должен отправиться в тиртхаятру (паломничество по святым местам).

Юдхиштхира посоветовался со своим гуру Дхаумьей. Тот тоже поддержал эту идею. Он рассказал им о различных тиртхах в четырёх сторонах света и сказал, что им следует отправиться как можно скорее.

Пока они обсуждали это, в Камьяку пришёл Ломаса. Он пришёл к Юдхиштхире и рассказал ему о своём посещении обители Индры.

Он пересказал им свою беседу с Индрой. Он передал послание Индры:

«Юдхиштхира, твой брат Арджуна сейчас со мной. С твоего разрешения, я оставлю его у себя. Мне нужна его помощь. После того как он сделает для меня свою работу, я отправлю его обратно к тебе».

Ломаса также сказал Юдхиштхире, что ему следует отправиться в тиртхаятру. Он сказал:

«Я буду сопровождать тебя ко всем святым местам. Я знаком со всеми ними».

Юдхиштхира был очень счастлив услышать об Арджуне и его достижениях.

Они провели ещё три ночи в Камьяке. На четвёртый день они отправились в паломничество ко всем святым местам Бхаратаварши.

Сначала они отправились в священный лес под названием Наимиша. Там протекает река Гомати. Они искупались в священных водах реки.

Их следующей остановкой был Праяга — святое место, где золотисто-жёлтые воды Ганги сливаются с полуночно-синими водами Ямуны. Здесь река Сарасвати теряется в двух реках — Ганге и Ямуне. Это место называется Тривени Сангама (Слияние трёх рек). Это было чудесное зрелище.

Затем они посетили великую Маханади. Она считалась очень священной. Они встретили мудреца Агастью. Там они провели четыре месяца сезона дождей.

Ломаса пересказал им величие Агастьи. Пандавы провели там счастливое время. Оттуда они отправились на берега рек Нанды и Парамананды, а затем к горе Хемакута. Каждое место в путешествии имело свою историю, и Ломаса был хорошим рассказчиком. Время для всех них проходило приятно.

Затем они повернули на запад. Они увидели Годавари и южные реки, Агастьятиртху и Индийский океан. Они увидели реки вдоль западного побережья Бхаратаварши.

Наконец они пришли в Прабхасу. Баларама и Кришна приняли их с большим волнением.

Пандавы провели несколько дней вместе с Вришни, беседуя о многих событиях, произошедших с момента их последней встречи. Баларама и Кришна были рады услышать об Арджуне и его счастливом пребывании у Индры.

Кришне было очень трудно быть без Арджуны. Он скучал по нему. Все Вришни сидели вокруг Пандавов и говорили о прискорбных событиях последних нескольких лет.

Баларама говорил страстно. Он сказал:

«Кришна, мне это совсем не нравится. Вот Юдхиштхира, царевич дома Куру. И мы видим его со спутанными волосами и его тело, одетое в древесную кору и оленью кожу.

Вот Драупади, не имеющая себе равных в красоте, и её тело тоже теперь покрыто этой ужасной древесной корой.

Неужели ты можешь выносить это? Как получилось, что ты ничего не делаешь по этому поводу? Как это могло случиться в присутствии всех старейшин дома Куру? Как Бхишма и Дрона могли позволить это? Это вечное пятно на семье Дхритараштры.

Изгнать этих братьев в лес — это ужасно. Изгнать их в лес на столько лет и наслаждаться их царством — я не ожидал, что Дурьодхана сделает это.

Кришна, я думаю, будет правильно, если мы выступим против них и проучим их.

Глядя на этих близнецов Сахадеву и Накулу, моя кровь закипает от гнева. Посмотри на Бхиму! Подумай о его силе и посмотри на его одежду, годную только для паломников и попрошаек. Это позор.

Я видел Юдхиштхиру, окружённого всеми царями земли, когда я видел его в прошлый раз. Теперь он окружён саньясинами. Я очень несчастлив, видя бедственное положение Пандавов.

Как это земля не раскалывается надвое, когда на её лице присутствует столько несправедливости? Кришна, Сатьяки, идите. Давайте пойдём и сразимся с Кауравами и вернём Пандавам их царство».

Сатьяки сказал:

«Мой господин, время ещё не созрело. Сам Юдхиштхира очень настаивает на том, что до начала войны должны пройти тринадцать лет.

Мы все слишком хорошо знаем Дурьодхану, чтобы воображать, что он вернёт Пандавам их царство. Война будет. Это будет ужасная война. Мы все будем сражаться. Кто может устоять перед объединением Вришни и Пандавов? Давайте подождём, пока Юдхиштхира даст нам разрешение».

Кришна сказал:

«Брат, Сатьяки прав. Юдхиштхира советует терпение не потому, что он недостаточно силён, чтобы сражаться, а потому, что хочет сдержать своё слово.

ИСТИНА для него дороже всех богатств в этом мире. Давайте уважать его желания. Недолго осталось ждать того времени, когда мы все насладимся войной в своё удовольствие».

Юдхиштхира был очень счастлив видеть, что есть те, кто понимает его чувства и настроения.

Он слушал Бхиму и Драупади с тех самых пор, как они пришли в лес, уже очень давно. Он был так ранен ими и так часто, что эта сочувственная речь Сатьяки, поддержанная Кришной, вызвала слёзы на его глазах.

Он сказал:

«Гнев моего господина Баларамы уже начал уничтожать Кауравов. Ему нужны лишь прикосновение Кришны и Сатьяки, чтобы завершить пожар.

У меня нет страхов за будущее. Я знаю, что Бхима и Драупади будут счастливы увидеть уничтоженными Кауравов. Я счастлив и благодарен вам всем за ту любовь, которую вы испытываете к нам».

После посещения Прабхасы Пандавы продолжили своё путешествие. Они отправились на север и достигли берегов реки Сарасвати.

Это место было священным для царя Шиби, потому что здесь произошёл случай с ястребом и голубем.

Затем они увидели реку Гангу. Они достигли горы Майнаки. Это была одна из самых священных гор.

Их следующей остановкой была Кайласа. Они увидели Биндусарас, исток реки Ганги. Они увидели семь потоков, три из которых текут на запад, три на восток и седьмой, который следует за Бхагиратхой.

Затем Пандавы увидели гору Мандара. Эта гора Мандара была жилищем Куберы. Юдхиштхира воззвал к духу горы и вознёс свои молитвы. Он молился рекам Ганге и Ямуне.

Пандавы нашли это место очень спокойным и умиротворяющим. Даже Бхима забыл о своих страданиях и был счастлив на склонах горы Мандара.



Содержание

11. К ГИМАЛАЯМ

Пандавы решили взойти на гору Мандара. Они нашли эту задачу очень трудной. Юдхиштхира беспокоился о нежной Драупади. Бхима сказал, что понесёт её. Он знал, что она хотела бы встретиться с Арджуной, который должен был прийти на эту гору, когда вернётся из обители Индры.

Бхима сказал:

«Я понесу её. Я понесу всех вас, когда вы почувствуете, что не можете больше идти».

Было раннее утро. Солнце только что появилось, окрашивая вершину горы в розовый и золотой цвета. Зрелище было чудесным. Воздух был бодрящим. Они не устали, по крайней мере в начале подъёма.

Но усталость нарастала по мере того, как солнце поднималось выше в небесах. Они шли бесстрашно и направились к пику, называемому Гандхамадана — пику, где воздух был наполнен всевозможными ароматами.

Все они были взволнованы мыслью о встрече с Арджуной. Прошло уже пять лет с тех пор, как он покинул их и ушёл. Это было жалкое зрелище.

Юдхиштхира, непривычный к суровой жизни, с большим трудом пытался взобраться на гору. Его сердце было полно лишь одной мыслью — мыслью об Арджуне и о встрече с ним.

Он хотел увидеть Арджуну, который ушёл, чтобы выучить все астры, чтобы они могли выиграть войну. Они не говорили ни о чём другом.

Они достигли ашрама под названием Бадари, где, как говорили, риши Нара и Нараяна совершали свою аскезу. Юдхиштхира сказал:

«Я не могу идти дальше. Моё тело горит, как в лихорадке. Моё дыхание прерывается. Я чувствую слабость».

Даже когда он говорил это, внезапно наступила темнота.

Небо затянули густые чёрные дождевые тучи. Свирепый ураган дул во всех направлениях. Это было ужасно впечатляющее зрелище.

Земля, гора и небо были окутаны пеленой пыли. Они не могли говорить друг с другом. Шум урагана был оглушительным. Они не могли видеть друг друга. Небо стало таким пасмурным.

Деревья были повалены ураганом. Деревья со стволами, толщиной с небольшие горы, падали, вырванные из почвы. Казалось, что небо опускается на гору. Граница, где заканчивались горные вершины и начинались дождевые тучи, была невидима.

Им приходилось прокладывать путь среди только что поваленных деревьев и небольших холмиков, разбросанных повсюду.



Бхима был достаточно силён, чтобы отбрасывать деревья с их пути и в то же время нести Драупади. Но даже он вынужден был признать поражение перед силами природы. Мощь стихий была слишком велика, чтобы с ней бороться. Бхима внезапно сел. То же сделали и остальные.

Ураган утих. Начался дождь. Они никогда не видели такого дождя. Капли воды были острее стрел. Буря с яростью обрушивалась на гору. Поражённый зрелищем ярости Природы и беспомощностью человека перед гневом стихий, Юдхиштхира сидел ошеломлённый. Он не мог говорить. Он мог только смотреть.

Скалы обрушились. Вода текла, как миллионы горных потоков. Это было похоже на ярость человека, который долго сдерживал свой гнев, а затем внезапно дал ему волю.

Юдхиштхира подумал, что если бы он дал волю своему гневу, это было бы примерно так.

Реки обтекали деревья и, подмывая их, текли дальше. Деревья падали одно за другим. Это было великолепное зрелище. Ничто не могло сравниться с ним в величии.

Наконец дождь прекратился. Небо внезапно прояснилось. Солнце, до этого скрытое за чёрными тучами, появилось во всей своей славе.

Мир улыбнулся при виде бога света и жизни. Казалось, всё снова стало хорошо. Это зрелище ободрило усталых паломников. Они снова начали подъём.

Они прошли недалеко, когда слабость одолела нежную царевну Драупади. Она упала в обморок от напряжения путешествия. Её колени подкосились, и она упала. Накула подбежал к ней. Он приподнял её и положил её голову себе на колени.

Юдхиштхира и другие бросились к ней. Юдхиштхира положил её голову к себе на колени и попытался привести её в чувство. Его охватила жалость к ней и гнев на самого себя, потому что он был причиной её несчастья.

Он принёс воды и побрызгал ей на лицо. Они нежно массировали её ступни, и постепенно её цвет лица стал естественным. Она приходила в сознание. Накула и Сахадева нежно гладили её ступни руками. Её ступни стали болезненными и покрылись волдырями от трудного пути.

Юдхиштхира винил себя в этом.
Он сказал:

«Прости этого грешного мужа, Драупади. Когда твой отец спросил нас, кто мы, я сказал ему, что мы Пандавы, и добавил: "Твоя дочь покинет один лотосовый пруд, чтобы войти в другой".

Я содрогаюсь, когда думаю об этом.
Твой отец отдал тебя нам со словами:
"С этими Пандавами в качестве мужей ты достигнешь великого счастья".

Драупади, посмотри на счастье, которое мы смогли тебе дать. Ты не знала ничего, кроме боли, с тех пор как стала женой Пандавов.

Я проклинаю себя так, как никто другой не сможет. Ты должна простить этого заблудшего мужа и смотреть на всех нас с любовью и состраданием».

Драупади утешила царя и сказала, что ничего нельзя поделать, когда Судьба решила заставить их страдать.

Юдхиштхира сказал Бхиме:

«Драупади не сможет пройти и шагу больше. Либо ты, либо близнецы должны нести её. Или ты должен попросить Гхатоткачу прийти и помочь нам. Он силён и предан нам. Он придёт, если ты захочешь, чтобы он был здесь. Я думаю, это будет лучше всего. Ты тоже устал. Ты не сможешь нести Драупади всю дорогу».

Бхима подумал о своём сыне. Быстрее мысли Гхатоткача предстал перед ними.

Бхима с нежностью обнял его. Юдхиштхира был в восторге от этого великолепного племянника: с самого рождения Гхатоткача был любимцем Юдхиштхиры.

Бхима сказал:

«Сын мой, посмотри на твою мать Драупади. Она не может идти. Ты должен отнести её на гору. Иди медленно, чтобы ей было удобно».

Теперь Драупади нёс Гхатоткача. Он привёл с собой своих подчинённых. Они несли остальных членов группы. Только Дхаумья и Ломаса шли сами. Теперь они двигались очень быстро. Вскоре они смогли увидеть вершину великой горы Кайласа.



Там их высадили ракшасы. Это была земля вечного солнечного света. Лучи солнца всегда парили над вершиной горы.

Риши, у которых там было жилище, приветствовали Юдхиштхиру и его братьев с Драупади, Дхаумьей и Ломасой.

В том ашраме, известном как Бадари, они провели много счастливых дней. Оттуда они могли видеть исток Ганги: Биндусарас. Они могли видеть гору Майнаку. Они были там очень счастливы.

Юдхиштхира почувствовал, как покой проникает в его душу — покой, которого он не находил больше нигде.

Содержание

12. БХИМА И ХАНУМАН

Природа была щедра на свои дары вокруг Бадарикашрама. Цветы, которые там цвели, нельзя было найти больше нигде. Это было чудесное место. Пейзаж нельзя было описать простыми словами. Ни один язык не был способен описать ашрам и его окрестности.

Однажды Драупади сидела там, глядя на красоту, раскинувшуюся перед ней. Внезапно к ней подул ветерок и принёс цветок. Он был прекрасен. У него был пьянящий аромат. Она взяла его в руки и долго смотрела на него. Как раз тогда подошёл Бхима.

Драупади подозвала его и сказала:

«Посмотри, Бхима. Посмотри на этот цветок. Понюхай его. Какой чудесный аромат! Он мне так нравится. Бхима, можешь ли ты принести мне ещё таких цветов?»

Бхима был только рад сделать что-нибудь, чтобы порадовать Драупади. Он немедленно отправился на поиски цветка. Он пошёл по запаху. Как гончая, идущая по следу своей добычи, Бхима шёл и шёл, преследуя дразнящий аромат.

Он не знал, как далеко ушёл. Его разум был занят тысячей мыслей. Ноги двигались механически. Он прошёл довольно большое расстояние. Внезапно он осознал это. Он дунул в свою раковину и пошёл дальше. Шум его раковины разбудил всех львов, спавших в своих логовах. Бхима пошёл дальше.

В том лесу обитал великий Хануман. Он спал. Шум раковины Бхимы разбудил его от глубокого сна. Он встряхнул своим хвостом и ударил им о землю. Шум разнёсся эхом по пещерам горы.

Бхима услышал это. Это прозвучало для него как вызов. Он поспешил в том направлении, откуда донёсся шум. Он обнаружил огромную обезьяну, сидящую на огромной каменной плите. Бхима был поражён этим зрелищем. Он никогда раньше не видел такой обезьяны. Эта обезьяна сидела там спокойно, преграждая ему путь.

Бхима подошёл к ней.





При звуке его приближения обезьяна приоткрыла глаза. Она сказала:

«Юноша, почему ты так шумишь? Твоя раковина разбудила меня от сна. Все люди в этих краях добры к животным. Ты, кажется, чужой в этом месте. Ты невнимателен к обитателям этого места. Откуда ты пришёл? Кто ты?

За этим местом этот лес непроходим. Из доброты я говорю тебе это, из доброты к собрату-человеку. Я уверен, что ты послушаешь меня. Вот фрукты. Съешь их. Отдохни здесь немного и возвращайся туда, откуда пришёл. Ты не можешь пройти дальше этого. Я говорю тебе правду».

Бхима ответил странной обезьяне, которая могла говорить как человек. Он сказал:

«Могу ли я узнать, кто ты? Ты не обычная обезьяна. Ты должен быть каким-нибудь полубогом, принявшим форму обезьяны. Что касается меня, я — сын Ваю. Моя мать — Кунти. Меня зовут Бхимасена; сокращённо Бхима. Я один из Пандавов, находящихся в изгнании».

Он рассказал историю Пандавов и об Арджуне, которого они должны были встретить в ближайшее время.

Обезьяна улыбнулась словам Бхимы.
Она сказала:

«Я стою у тебя на пути. Я не могу пошевелиться. Если ты последуешь моему совету, ты вернёшься обратно».

Бхима чувствовал, что его терпение скоро лопнет. Он становился очень нетерпеливым. Он сказал:

«Мне не нужен твой совет. Я хочу идти дальше. Я спешу. Уйди с моего пути. Если ты не уйдёшь, ты пожалеешь об этом».

Обезьяна сказала:

«Как я уже говорила тебе, я слишком стара, чтобы двигаться. Если ты настаиваешь на том, чтобы идти дальше, даже вопреки моему совету, ты можешь сделать это, перепрыгнув через моё тело».

Бхиме всё это надоело. Он нахмурился и сказал:

«Ты старше меня. Ты сидишь у меня на пути. Неправильно перепрыгивать через твоё тело. Это неуважение к старшему. Но, если ты настаиваешь, мне придётся перепрыгнуть через тебя, как это сделал великий Хануман, когда ему нужно было переплыть море».

Обезьяна сказала:

«Кто этот Хануман, о котором ты говоришь? Похоже, ты испытываешь к нему уважение. Я вижу это по тому, как ты произносишь его имя. Твой голос становится таким нежным и мягким, когда ты упоминаешь этого Ханумана. Скажи мне, кто этот Хануман?»

Обезьяна устремила свой взгляд на Бхиму. В нём был игривый блеск, который раздражал Бхиму. Он сказал:

«Ты обезьяна и не знаешь, кто такой Хануман!»

Он насмешливо улыбнулся обезьяне и сказал:

«Хануман — величайший из всех обезьян. Он мой брат. Он великий учёный. Он прославился своими великими деяниями на службе Шри Раме.

Когда Рама потерял свою жену Ситу, этот мой брат перепрыгнул через море и передал Сите ободряющее послание Рамы.

Я — ничто по сравнению с ним, его доблестью и его силой. Но я достаточно силён, чтобы сразиться с тобой, если понадобится. Я должен добраться до сердца этого леса.

Пожалуйста, уступи мне дорогу. Если ты не сделаешь этого, боюсь, мне придётся показать свою силу и причинить тебе боль. Мне придётся убить тебя, хотя я не хочу этого».

Хануман улыбнулся про себя, увидев нетерпение Бхимы. Он сказал:

«Пожалуйста, не сердись на меня. Я говорю тебе, я слишком стар, чтобы двигаться. Пожалуйста, пожалей мой возраст. Мой хвост мешает тебе. Если ты отодвинешь его в сторону, путь будет свободен. Тогда ты сможешь идти».

Бхима снисходительно улыбнулся и, левой рукой, попытался отодвинуть хвост в сторону. Он не смог этого сделать. Хвост отказался двигаться.

Удивлённый этим, он использовал обе руки, чтобы отодвинуть его. Он не смог. Он нахмурился из-за этой неожиданной неудачи. Он пытался снова и снова. Но хвост оставался на месте.

Обезьяна сидела неподвижно, глядя на него с лёгкой насмешливой улыбкой в глазах. Бхима вынужден был признать поражение. Он опустил голову от стыда.

Бхима подошёл к обезьяне. Он простёрся перед ней и сказал:

«Пожалуйста, прости меня за мои резкие слова. В своей гордыне я переступил границы приличия. Ты стара. Я моложе тебя. Ты должен простить недостатки того, кто подобен твоему ребёнку. Мне жаль моих грубых слов. Пожалуйста, прости меня».

Глаза Бхимы были влажными.
Он продолжал:

«Ты должна сказать мне, кто ты. Ты — царь среди обезьян. Я хочу знать тебя».

Обезьяна улыбнулась ему и сказала:

«Я тоже хочу сказать тебе, кто я.
Я — сын Ваю. Меня зовут Хануман».

Как только эти слова сорвались с его губ, они заключили друг друга в объятия.

Слёзы потекли по лицам обоих.
Снова и снова Бхима говорил: «Мой брат», и новые слёзы выступали на его глазах.

Они долго беседовали друг с другом. Бхима был взволнован до глубины души мыслью о том, что встретил своего брата. Это была редкая удача, выпавшая на его долю.

Хануман сказал:

«Я хочу даровать тебе благословение как знак признательности за твою силу и в память об этих чудесных мгновениях».

Бхима не мог ничего попросить.
Он сказал:

«Когда я знаю, что ты с нами, нет сомнений в том, что Кауравы будут убиты».

Хануман сказал:

«Когда начнётся война, я сяду на древко флага колесницы Арджуны. Своими криками ободрения я вдохну новую жизнь в твоё войско и испугаю врагов. Я всегда буду с тобой. Но теперь ты можешь продолжать свой путь. Путь труден и опасен. Ты должен быть очень осторожен».

Братья снова обняли друг друга и расстались.

С умом, полным этой встречи с братом, Бхима отправился на север, всё ещё следуя по следу аромата. Теперь он стал сильнее. Он с волнением шёл по запаху.

Внезапно Бхима вышел к реке. Поверхность реки была покрыта тысячами цветов, которые хотела Драупади. Воздух был наполнен пьянящим ароматом цветов. Это был сад Куберы.

Ракшасы охраняли его. Бхима вошёл в сад. Ракшасы увидели нарушителя. Они подошли к нему и сказали:

«Кто ты, осмелившийся войти в этот сад? Он принадлежит Кубере, и никому не разрешается входить в сад».

Бхима был нетерпелив. Он сказал:

«Я Бхима, Пандава. Моя жена Драупади нашла один из этих прекрасных цветов и захотела ещё. Поэтому я пришёл нарвать их для неё».

Ракшасы не позволили ему сделать это. Они сказали:

«Эти цветы принадлежат царю. Никому не разрешается прикасаться к ним. Если ты хочешь их, ты можешь пойти к нашему царю и попросить у него разрешения».

Бхима сказал:

«Нет. Почему я должен просить разрешения у нашего царя? Почему я должен просить? Я кшатрий. Я не могу просить милости у других.

Эти цветы — на поверхности реки. Река никому не принадлежит, и цветы, которые растут на поверхности реки, тоже никому не принадлежат. Конечно, я нарву цветов саугандхика для моей Драупади. Никто не может остановить меня».

Он направился к берегу реки.

Ракшасы напали на него. Бхима пришёл в ярость. Он убил большую их часть руками и своей палицей.




Он нарвал столько цветов, сколько смог, и никто не мог остановить его. Кубере доложили о человеке, который входил в реку, как дикий слон.

Кубера засмеялся и сказал:

«Это, должно быть, Бхима. Пусть он нарвёт цветов саугандхика. Не сражайтесь с ним. Он друг».

Они вернулись на берег реки и передали Бхиме послание царя. Он был доволен расположением Куберы.

Тем временем Юдхиштхира и Драупади начали беспокоиться из-за долгого отсутствия Бхимы. Они отправились вместе с Гхатоткачей и пошли в том направлении, которое взял Бхима.

Гхатоткача быстро передвигался, и вскоре они достигли сада Куберы. Там они увидели множество ракшасов, убитых Бхимой. Они увидели и его самого, сидящего на берегу реки с руками, полными цветов.

Юдхиштхира поспешил к нему и с нежностью обнял его. Кубера пришёл туда и принял их с великими почестями. Он попросил их провести с ним несколько дней. Они так и сделали.

Затем Юдхиштхира захотел отправиться дальше на север. Он обсуждал это с Бхимой. Голос с небес произнёс:

«Вам не следует идти дальше этого. Вы должны вернуться в Бадари. Вы скоро встретите Арджуну на земле».

Согласно повелению голоса свыше, они вернулись в Бадари. Они жили там счастливо, но с большим нетерпением. Они считали дни, которые должны были пройти до встречи с Арджуной.

Содержание

13. ВОЗВРАЩЕНИЕ АРДЖУНЫ

По мере того как проходили дни, их нетерпение росло. Казалось, они не смогут прожить ещё один день, не увидев Арджуну. Окрестности ашрама, где они жили, были очень живописны. К счастью для них, они проводили большую часть времени, гуляя по лесам. Деревья были увиты гирляндами цветов тысячи оттенков.

Впервые за время изгнания Драупади была счастлива. Она проводила часы, глядя на цветы и деревья. Её сердце танцевало от радости. Глядя на её радость, Бхима радовал её подарками из редких цветов, собранных в местах, куда она не могла добраться. Но всё это время их сердца думали об Арджуне и только об Арджуне.

Прошло уже пять лет с тех пор, как они видели его в последний раз. Их нетерпение было невыносимо. Каждый день и каждая ночь казались им годом.

Они бродили по лесу, как обычно. Они увидели странное зрелище. Вершина горы была озарена странным неземным светом. Пандавы смотрели на него. Свет, казалось, рос и приближался. Они увидели, что это была колесница. Арджуна был в колеснице.





На мгновение они остолбенели. Арджуна спрыгнул с колесницы и бросился к ним. Он пал к ногам Юдхиштхиры, Бхимы и Дхаумьи. Он приветствовал Ломасу и всех других риши в ашраме.

Все были слишком взволнованы и слишком возбуждены, чтобы говорить. Драупади стояла неподвижно, глядя на Арджуну так, будто видела его впервые. Даже её веки не смыкались. Никто не говорил, и все говорили. Это была чудесная встреча. Теперь они снова были пятью братьями.

Пустота была заполнена. Арджуна был с ними. На лице каждого из них можно было увидеть сияние глубокого удовлетворения.

Пандавы приняли Матали с подобающими почестями. Он попрощался с ними и с Арджуной и вернулся к Индре. Юдхиштхира взял Арджуну к себе на колени. Он ласкал его, как маленького ребёнка. Они не могли много говорить. Все они всё ещё были слишком взволнованы.

Арджуна отдал Драупади дары, которые Индра послал для неё. Это были чудесные драгоценности с самоцветами. Некоторое время спустя, когда биение их сердец стало нормальным, они все сели вокруг Арджуны.




Как раз тогда снаружи поднялся большой шум. Индра пришёл повидать Юдхиштхиру. Пандавы с великими почестями приветствовали его, когда он спускался со своей колесницы.

Он принял их почтение с улыбкой. Они стояли вокруг него, ожидая, когда он заговорит. Он сказал Юдхиштхире, что его беды скоро закончатся, что ему больше не нужно бояться врагов, что он будет славно править миром.

Он добавил:

«Теперь, когда твой Арджуна возвращён тебе, настало время спуститься на равнины и вернуться в ваш ашрам в лесу Камьяка. Я пришёл, чтобы лично поблагодарить тебя за то, что ты одолжил мне Арджуну.

Он чрезвычайно порадовал меня своей доблестью. Он сам расскажет тебе обо всём. Я счастлив, что увидел вас всех. Ещё несколько лет, и ваши тёмные дни закончатся. Возвращайтесь теперь в Камьяку».

После ухода Индры Пандавы направились в ашрам. Там, когда все они сели вокруг Арджуны, Юдхиштхира попросил его рассказать им о его многочисленных приключениях.

Арджуна был очень рад снова поделиться всем этим с ними. Пересказывать приключение достаточно увлекательно. Но рассказывать о нём тем, кто любит тебя, кто интересуется тобой, — это чудесно.

Он рассказал им о горе Индракиле и о своей аскезе на её склонах. Он описал свою встречу с диким вепрем и таинственным охотником. Это было захватывающее повествование.

Юдхиштхира так гордился своим братом. Бхима просто сидел и снова и снова гладил своего Арджуну. Его глаза были влажны от радости, которую принесло это нежное воссоединение с братом. Он так скучал по Арджуне.

Повествование продолжалось. Арджуна рассказал им о визите других богов и об их дарах ему. Затем последовало посещение Индры. Эпизод с Урваши, а затем его обучение танцам и музыке у Читрасены. Арджуна рассказал им о цели, ради которой он был взят на небеса.

«Я проводил там счастливое время. Однажды Индра, мой отец, сказал мне:

"Ты должен оказать мне услугу. Есть асуры по имени Ниватакавачи. Они доставляют мне огромные неприятности. Они живут в глубине океана. Что касается нас, они непобедимы. Я хочу, чтобы ты пошёл и сразился с ними и уничтожил их".

Индра возложил мне на голову корону из драгоценных камней. Он сказал:

"Отныне ты будешь известен под именем Кирити из-за этой короны".

Риши в его суде благословили меня. Матали привёз колесницу. Я отправился на битву с Ниватакавачами. Я достиг их города, пройдя множество красивых мест на небе и на земле.

Люди там подумали, что Индра снова пришёл сражаться с Ниватакавачами. Они вышли из своего города, когда услышали звуки моей раковины. Они приняли мой вызов. Началась война.

«Эти асуры, казалось, были специалистами в бою, используя магию. Их майя была слишком сильна для меня, чтобы я мог с ней бороться.

Это было вначале. Но позже я смог справиться с ней. Я использовал астру под названием Мохини, которая была слишком сильна для них. Я одолел их всех. Им пришлось отложить свои тактики майи и сражаться открыто.

Они были очень хорошими бойцами. Но у меня были божественные астры, чтобы помочь мне.




Я направил Ваджру, личное оружие Индры, на этих асуров, и она одолела их. Ваджра ударила, как молния. Их кавачи (доспехи) были разбиты вдребезги.

Ниватакавачи выглядели как упавшие горы. Я сражался так хорошо, что Матали очень хвалил меня. Он сказал, что никогда раньше не видел такого боя.

«После убийства Ниватакавачей я вошёл в их город. Он был очень красив. Нет другого слова для него, нет слов, чтобы описать богатство, великолепие и магию этого города. Я был удивлён, увидев столько красоты.

Я спросил Матали, как город стал таким богатым. Амаравати не была такой красивой. Матали сказал мне, что раньше это был город Индры.

Но его отнял у него Ниватакавачи, которые умилостивили Брахму своей аскезой. Они стали непобедимыми.

Дэвы ничего не могли сделать с ними благодаря дару Брахмы. Вот почему мой отец хотел, чтобы я пошёл и убил их. Я — смертный, а не дэва. Мы вернулись в город Индры, Амаравати.

«На обратном пути мы увидели парящий город. Это было чудесное зрелище. Видя моё изумление, Матали сказал:

"Арджуна, этот город называется Хираньяпур. Теперь он принадлежит женщине по имени Пулома. У неё есть несколько сыновей, называемых Калакеями. С ними она живёт в этом городе.

По дару, опять же, Брахмы, эти асуры также стали неуязвимы для смерти от дэвов. Ты должен сразиться с ними и уничтожить их, как сделал с другими".

Мы направились к городу.
Я бросил вызов Калакеям.

Они не привыкли к тому, чтобы им бросали вызов. Они были так уверены в себе. Но теперь они вышли. Бой начался снова.

Мне было очень трудно сражаться с ними. Но у меня была астра под названием Пашупата. Я использовал её. Она уничтожила всё воинство Калакеев.

Мы вернулись в Амаравати. Индра принял меня с великой радостью.

Матали пересказал ему оба сражения, и он хвалил меня и мою доблесть. Индра обнял меня и благословил. Я очень гордился собой. Индра сказал:

"Ты оказал мне огромную услугу, убив этих Калакеев и Ниватакавачей. Я очень доволен тобой. Твой брат Юдхиштхира воистину очень удачлив в своих братьях. С тобой рядом ему не нужно беспокоиться о будущем. Кауравы уже мертвы".

Индра дал мне доспехи, которые непробиваемы. Я провёл с ним очень счастливое время. Через некоторое время он сказал мне:

"Пришло время, когда мы должны расстаться. Твои братья и Драупади горят желанием увидеть тебя. Прошли годы с тех пор, как они одолжили тебя мне. Теперь я должен вернуть Юдхиштхире то, что он был так любезен одолжить мне".

Индра попросил Матали привезти его колесницу. Я попрощался с отцом, с Читрасеной и со всеми риши в суде Индры. Я пришёл сюда с большой скоростью, чтобы встретиться с вами.

Я теперь счастлив. Ни все удовольствия небес не могут сравниться с радостью, которую я испытываю сейчас, встретив вас после всех этих лет».

Они оставались в ашраме Бадари ещё много дней. Сами горы выглядели для них иначе теперь, когда Арджуна был с ними. Они показывали ему все свои любимые места. Они чудесно проводили там время.

Но им нужно было думать о будущем. Они решили, что пришло время вернуться в лес Камьяка. Время пролетело для них очень быстро.

Ужасное число ДВЕНАДЦАТЬ теперь уменьшилось до ДВУХ. Они провели в изгнании десять лет.

Бхима, Накула, Сахадева и Арджуна подошли к своему брату Юдхиштхире с предложением, что им следует теперь вспомнить о своём дорогом двоюродном брате Дурьодхане.

Бхима сказал:

«Да, брат. Пришло время вспомнить ужасные клятвы, которые мы дали. Пришло время подумать о том грешнике Дурьодхане.

Это одиннадцатый год ужасного изгнания, которое он наложил на нас. Нам нужно закончить ещё два года.

Один год, когда нам придётся жить в изгнании, маячит передо мной. Они, должно быть, забыли нас, как дурной сон, раз мы были вдали от их соседства пять лет.

Они живут в раю для глупцов. Они могут даже думать, что ты отрёкся от мира и принял роль риши на склонах Химавана. Будет правильно, если мы спустимся с этой прекрасной горы Гандхамадана и вернёмся в лес Камьяка, как сказал нам Индра.

Мы должны напомнить Дурьодхане, что Пандавы, ушедшие в Гималаи, вернулись после того, как получили Арджуну.

Наш дорогой дядя, должно быть, узнал от своих превосходных шпионов о достижениях Арджуны. Это напугает их, если мы вернёмся на равнины.

Пусть они не думают, что ты и твои братья отреклись от мира и решили остаться в ашраме Бадари. Наше возвращение скажет им, что четыре брата Юдхиштхиры не забыли своих клятв.

Трудно думать, что мы должны покинуть это прекрасное место. Мы провели здесь счастливейшие годы изгнания. Это было так не похоже на изгнание. Такова была его власть над нами.

Драупади была здесь очень счастлива. Это единственное место, где я видел её улыбку. Но, мой господин, мы должны идти. Ещё три года, и мы увидим тебя повелителем мира. Баларама, Сатьяки и Кришна с нетерпением ждут конца этих ужасных дней. Давайте вернёмся на равнины».

Содержание

14. НАХУША, ПАВШИЙ БОГ

Пандавы отправились в путь к равнинам. Они попрощались со всеми в ашраме и его окрестностях. Расставание с великой горой было самой тяжёлой частью. Они снова и снова оглядывались на величественную гору Гандхамадана.

Ломаса вернулся в Амаравати, пожелав им удачи. Юдхиштхире было очень жаль отпускать его. Он был очень счастлив в его обществе. Он так многому научился у него.

Пандавы пересекли знаменитую гору Прасравана. Они пришли к Кайласе. Им казалось, что они встретили старого друга. Они достигли ашрама Вришаправы. Они провели там некоторое время. Было очень приятно оставаться там.

Однажды Бхима отправился на охоту. Он бродил там и сям. Внезапно он наткнулся на огромного питона. Он был невероятно огромен. Он никогда раньше не видел подобного. Прежде чем он понял, что в опасности, питон схватил его.

Как только он коснулся его тела, Бхима почувствовал, как вся его сила уходит. Питон обвился вокруг него и не отпускал его. Вся его огромная сила была бесполезна против мощной хватки питона. Он был изумлён силой этого "червя".





Бхима сказал:

«Кто ты? Что ты собираешься со мной сделать? Я Бхима, Пандава. Я младший брат Юдхиштхиры. Я справлялся со львами, тиграми и слонами. Мне удавалось убивать их всех без усилий. Но ты меня изумляешь. Что это за особая сила, которая может бросить вызов даже мне?»

Питон, крепко сжимая его в своих кольцах, сказал:

«Я голоден. Это просто моя удача, что ты пришёл в нужный момент. Что касается моей личности, это долгая история. Я великий царь. Из-за проклятия я нахожусь здесь, на этой земле, в таком виде. Я жду своего освобождения».

Питон помолчал мгновение. Затем он продолжил свой рассказ.

«Имя царя Нахуши, должно быть, доходило до твоих ушей. Я — Нахуша. Я был опьянён властью. В своей гордыне я оскорбил мудреца Агастью. Он проклял меня оставаться на этой земле в виде питона. Он низверг меня с небес, и я нахожусь здесь — как долго, я не знаю. Я раскаялся.

Мудрец Агастья сказал: "Ты должен оставаться на земле очень долгое время. Со временем царь Юдхиштхира из лунной династии станет твоим спасителем".

Я потерял свою старую память. Я помню только это. Мудрец сказал, что этот царь сможет ответить на все мои вопросы об этике, что он придёт, когда в моих кольцах будет сильнейший человек на земле.

Ты, возможно, самый сильный человек на этой земле и брат Юдхиштхиры. Возможно, время моего освобождения настало. Посмотри на мою судьбу. Ты мне нравишься, и всё же я должен убить тебя, хотя не хочу этого. Я должен сделать это, потому что это часть моего проклятия».

Бхима был тронут словами Нахуши. Ему было жаль павшего монарха. Он сказал:

«Я нисколько не сержусь на тебя. Мне просто жаль, что я должен умереть так. Я надеялся умереть как кшатрий, а не как зверь. Мне не жаль умирать, но мне жаль оставлять братьев сейчас, когда они так нуждаются во мне.

Они почти мои заложники. Они зависят от меня, чтобы выиграть для них войну, которая неминуема. Есть, конечно, Арджуна. Он мой следующий брат. Теперь он великий мастер во всех военных искусствах. Он получил все божественные астры от богов.

Неважно, если я умру. Мой брат всё ещё может стать повелителем мира. Моя Драупади и моя мать будут скучать по мне. Мои братья, которые преданы мне, будут оплакивать мою смерть. Мне жаль оставлять их всех и умирать.

Я не боюсь смерти. Но я ненавижу умирать, не выполнив своего обещания Драупади — что я сломаю бедро Дурьодханы и выпью кровь Душшасаны. Ничего страшного. Мы не можем бросить вызов судьбе».

Бхима был крепко сжат в кольцах Нахуши. Он не мог пошевелиться. Нахуша тоже не хотел убивать его. Он должен был. Он пытался решиться на это неприятное дело.

Юдхиштхира увидел несколько дурных знамений. Он спросил всех, где Бхима. Драупади сказала ему, что Бхима ушёл на охоту. Так как прошло много времени, Юдхиштхира стал беспокоиться. Он отправился на поиски Бхимы.

Следуя по его следам и видя сломанные кусты и оборванные ветки, он узнал путь, который выбрал Бхима. Он прошёл далеко и, внезапно, увидел Бхиму, схваченного кольцами огромного питона.

Сердце Юдхиштхиры почти перестало биться. Он ужаснулся при виде этого. Он собрался с мужеством и приблизился к двоим — одному, схваченному кольцами другого. Он спросил Бхиму:




«Брат мой, что с тобой случилось? Как ты попал в это ужасное положение?»

Бхима, с трудом говоря, ответил:

«Этот питон схватил меня. Я не могу пошевелиться. Его сила необычайна. Брат, я потерял всю свою силу. Но меня больше беспокоит то, что он сказал мне.

Он назвал себя Нахушей, великим царём, низвергнутым с небес проклятием Агастьи. Он сказал, что ждёт тебя, чтобы ты освободил его от проклятия, ответив на его вопросы».

Юдхиштхира был поражён.
Он подошёл к питону и сказал:

«Если ты действительно великий Нахуша, павший с небес, то расскажи мне свою историю. Я хочу знать, как ты стал таким».

Нахуша посмотрел на Юдхиштхиру своими огромными глазами и сказал:

«Ты видишь перед собой Нахушу, который когда-то был владыкой небес. Я был так горд своей властью, что оскорбил великого мудреца Агастью."

Он был обитателем обители Индры. Имя Нахуши было нарицательным на земле. Теперь он был питоном. Юдхиштхира не мог поверить своим ушам.

Нахуша рассказал ему о проклятии Агастьи и о его обещании, что Юдхиштхира освободит его от проклятия. Он сказал:

«Мой единственный шанс на освобождение — сейчас. Жизнь твоего брата в моих руках. Если ты ответишь на все мои вопросы об этике, я освобожу твоего Бхиму, и ты сможешь освободить меня от проклятия».

Это была странная ситуация. Юдхиштхире пришлось отвечать на вопросы об этике, когда жизнь его брата была под угрозой.

«Да будет так», — сказал Юдхиштхира.
«Я постараюсь ответить на все твои вопросы как можно лучше».

Он помолился своему отцу, чтобы тот защитил его разум, и сказал:
«Я готов отвечать на твои вопросы».

Нахуша задал ему очень интересные вопросы. Первый был: «Каково определение брахмана?»

«Брахман, — сказал Юдхиштхира, — это тот, кто обладает этими качествами: правдивость, щедрость, сострадание, отвращение к жестокости и способность совершать тапас. Это брахман, и никто другой».

Нахуша: «Что такое высшее знание?»

Юдхиштхира: «Брахман; в нём нет ни страдания, ни счастья: и то, и другое выглядит одинаково для того, кто ЗНАЕТ. Следовательно, когда человек достигает высшего знания, он никогда не будет несчастен».

Нахуша задал подобные вопросы о социальном устройстве, о разделении на четыре варны (Варнашрама), и о других важных аспектах поведения и кодексах жизни.

Ответы Юдхиштхиры были точными и правильными. Но в том, как он формулировал ответы, можно было увидеть смирение, крайнее смирение этого человека.

Юдхиштхира никогда не говорил: «Это ответ на твой вопрос». Он говорил: «По моему мнению, это кажется наиболее удовлетворительным ответом».

Можно позаимствовать страницу из книги этого царя и научиться высказывать мнения мягко и тактично, никогда не обижая слушателя. Это было великое искусство, которым Юдхиштхира овладел, — искусство мягкости, желание никого не обижать, даже словами.

Нахуша был доволен этим учёным и святым. Он сказал:

«Ты великий человек, величайший из всех мудрецов, которых я встречал до сих пор. Я счастлив освободить твоего брата. Он свободен от моих колец. Узнав тебя, как я могу убить твоего брата?»

Юдхиштхира был очень рад осознать,
что Бхима свободен. Он также был рад встрече с этим мудрым человеком.

Пока они разговаривали, Юдхиштхира почти забыл, что жизнь Бхимы была под угрозой. Многие вопросы царя были настолько интересны и увлекательны, что Юдхиштхира получал огромное удовольствие.

Теперь Юдхиштхира захотел задать много вопросов мудрому Нахуше, и тот с радостью отвечал на них. Время пролетело слишком быстро для обоих.

В небе появилась колесница. Она коснулась земли и подъехала к тому месту, где они находились.

Царь Нахуша сбросил свою змеиную кожу и принял величественную форму, которая была у него до проклятия.

Он взошёл на колесницу, попрощавшись с братьями.





Через несколько мгновений колесница скрылась из виду. Два брата обняли друг друга и вернулись в ашрам с умами, полными этого странного переживания.

Пандавы провели почти год в ашраме Вришапарвана и на склонах холма Прасравана. Они возобновили своё путешествие к равнинам.

Они путешествовали быстро. Они достигли реки Сарасвати. Они пересекли реку и достигли Двайтаваны. Это было их старое жилище.

Именно там Вьяса пришёл к ним и попросил Юдхиштхиру отправить Арджуну на север, где он мог бы совершить тапас и умилостивить Господа Шанкару. Теперь всё это казалось таким далёким.

Они прошли долгий путь во времени. Они завершили одиннадцать лет изгнания. Остался всего один год в лесу, ещё один год в изгнании, и затем они будут свободны.

Они были почти счастливы. Они, казалось, не думали ни о чём другом. Все они думали только об одном: ВОЙНА, война, которая скоро должна была начаться между Пандавами и Кауравами.

Лицо Бхимы постепенно прояснялось, и тучи рассеялись. Он казался более жизнерадостным. Так проходило время для Пандавов.

Содержание

15. ЕЩЁ ДВА ГОДА

Начались дожди. Это был очень сильный муссон. Они были так счастливы и так взволнованы наступлением сезона дождей. Река Сарасвати была полноводной. Это было приятное зрелище. Когда сезон закончился, Пандавы покинули Двайтавану и отправились в лес Камьяка.

Кришна услышал, что Пандавы теперь пришли в Камьяку. Прошла вечность с тех пор, как он видел их. Он хотел увидеть своего дорогого друга Арджуну, который вернулся из Амаравати Индры.

Со своей дорогой женой Сатьябхамой Кришна пришёл в Камьяку, чтобы встретиться с Пандавами. Пандавы были вне себя от радости, увидев Кришну.

Прежде чем он успел спуститься с колесницы, Пандавы окружили его и тысячей способов выразили свою любовь к нему. Каждый раз, когда Кришна приходил к ним, это было для них чудесным событием. Так было в Индрапрастхе, и так было в Камьяке.




Он был их жизнью, собранной воедино, и они значили для него его собственную жизнь. Кришна снова и снова обнимал Арджуну. Сатьябхаму радушно приняла Драупади. Теперь они были довольны. С Кришной рядом они не чувствовали недостатка ни в чём.

Кришна сказал им, что все счастливы достижениям Арджуны. Он сказал Драупади:

«Субхадра и её сын Абхиманью вполне здоровы. Абхиманью теперь мастер стрельбы из лука. Он могущественнее даже своего отца. Твои сыновья теперь со мной в Двараке.

Дхриштадьюмна привёл их ко мне для обучения. Шестеро из них теперь выглядят большими и сильными. Они — точные образы своих отцов».

Он сказал Юдхиштхире:

«Юдхиштхира, прошло одиннадцать лет. Зачем тебе ждать ещё два года? Наша армия готова. Дхриштадьюмна со своим отцом и братьями готов со своей армией. Братья Кекая с нетерпением ждут твоего разрешения.

Давайте все выступим на Хастинапуру и начнём войну против сыновей Дхритараштры. Если мы нападём на них сейчас, они будут застигнуты врасплох. Что ты скажешь?»

Юдхиштхира посмотрел на него и улыбнулся. Он сказал:

«Кришна, ты знаешь мои чувства. Я не намерен уклоняться с пути Дхармы. Я собираюсь как-нибудь провести следующие два года.

Это будет трудно, я знаю, особенно для моего Бхимы. Но ничего не поделаешь. Я должен выполнить свой долг. Я не могу принять твоё предложение. Ты должен простить меня».

Кришна улыбнулся Бхиме и сказал:

«Бхима, давай подождём. Ещё два года. Затем мы сможем гневаться сколько угодно».

Затем разговор перешёл на другие темы. Кришна слушал их всех, когда они рассказывали о своих многочисленных переживаниях.

Появился мудрец Маркандея. Он был любимцем всех них, так как был хорошим рассказчиком. Они сели вокруг него, и Кришна сказал:

«Пожалуйста, расскажи нам историю, расскажи много историй. Прошло много времени с тех пор, как я слышал истории.

Моя мать рассказывала мне так много историй, когда укладывала меня спать. Я слушал одну историю за другой, но не засыпал.

Я очень люблю истории о давно минувших днях, о том, как был создан мир, как всё начало жить. Мне также нравятся истории о великих мужчинах и женщинах.

Ты знаешь всё обо всём, мой господин. Пожалуйста, расскажи нам истории, много историй. Нам нравится слушать тебя».

Как раз тогда пришёл и Нарада.
Все они сели и слушали, как Маркандея рассказывал им о многих вещах: истории, иллюстрирующие величие знания, о силе тапаса, о воплощении Вишну в виде рыбы во время великого Потопа, о Господе, который был в образе маленького ребёнка, спящего на листе Ашваттхи, о характеристиках различных юг — Крита, Трета, Двапара и Кали.

Он рассказал им историю Дундхумары, Кувалашвы, мудреца Ангирасы. Он рассказал им о боге огня и его любви к Свахе.

Он рассказал им о войне в высоких небесах и о том, как Кумара, сын Шанкары, выиграл войну для дэвов.

Историй было много, рассказчик умел их рассказывать, а слушатели были внимательны и полны смирения. Время проходило для всех них легко.

Кришна оставался с Пандавами несколько дней и вернулся в Двараку.

Дни покоя Дурьодханы подходили к концу. Он думал, что тринадцать лет — это долгий срок. Но большая часть изгнания Пандавов закончилась.

Оставалось всего два года. Ему нужно было сесть и придумать способы и средства продлить тринадцать лет.

Однажды ко двору Дхритараштры пришёл брахман. Царь, как обычно, спросил его о благополучии Пандавов. Брахман часами говорил о трудностях, которые они переносят, о силе Бхимы, об Арджуне и о том, как он получил Пашупату от Господа Шанкары, о том, как он убил Калакеев и Ниватакавачей.

Они услышали всё то, что не хотели слышать, от глупого брахмана. После его ухода царь начал оплакивать свои греховные поступки и несправедливость, совершённую по отношению к Пандавам.

Его речь, естественно, не понравилась его сыну. Дурьодхана, Радхея и Шакуни попытались убедить царя, что они могущественнее Пандавов.

Четверо из них — Дурьодхана, Душшасана, Шакуни и Радхея — придумали способ досадить Пандавам.



Радхея, всегда желавший угодить своему другу, сказал:

«Друг мой, ты теперь повелитель мира. Твои враги теперь бродят по лесу, как дикие звери. У меня есть идея. Ты сможешь досадить им, если последуешь ей.

Нет ничего в этом мире более раздражающего, чем видеть богатство и славу своего врага. Это сильнее, чем потеря богатства и царства.

Давайте все отправимся в лес Камьяка и проведём там несколько дней. Давайте сделаем это увеселительной поездкой.

Мы поедем со всеми нашими женщинами и всеми нашими слугами. Увидев твоё великолепие, Пандавы сгорят от гнева и зависти. Глядя на твоих жён, Драупади позеленеет от зависти. Давайте поедем в Камьяку».

Дурьодхана одобрил предложение Радхеи. Он сказал:

«Ты очень дорог мне, Радхея. Ты говоришь слова, которые всегда приятны моим ушам. Я слышал о трудностях, которые переносят Пандавы. Я хотел бы увидеть это своими глазами.

Я хочу увидеть Бхиму и Арджуну, одетых в древесную кору. Я хочу увидеть ту женщину, которая смеялась надо мной в Индрапрастхе. Я хочу увидеть Драупади с её утраченной гордостью, с глазами, плачущими слезами.

Я думаю, твоя идея превосходна. Теперь придумай достаточно причин для этой нашей экспедиции в лес».

Радхея провёл ночь, придумывая причину. На следующее утро он пошёл к Дурьодхане и сказал:

«Я могу сказать тебе, что мы должны сделать. Наша скотоводческая база находится по соседству с Двайтаваной. Давайте отправимся туда под предлогом осмотра коров.

Царь не увидит причины, почему мы не должны ехать. Если мы получим его разрешение в совете, мы сможем сказать ему настоящую причину позже. Мы сможем осуществить желание нашего сердца».

Шакуни, как обычно, с энтузиазмом одобрил этот план. Они рассмеялись и, пожав друг другу руки, направились ко двору царя с безобидной идеей Гхошаятры (поездки на скотоводческую базу).

Царь был в суде. Они получили его разрешение. Позже они сказали ему настоящую причину. Ему это не понравилось. Он подумал, что это слишком рискованно. Он сказал:

«Пандавы находятся там, рядом, в лесу Камьяка. Юдхиштхира очень зол на вас. Там Драупади. Пандавы могут напасть на вас и выместить на вас свою месть.

Ты слышал о возросшей силе Арджуны. Твой поступок глуп. Мне это не нравится. Не ездите туда».

Шакуни рассмеялся над его страхами.
Он сказал: «Ты знаешь, что Юдхиштхира праведен. Его братья тоже праведны. Они не причинят нам вреда».

Неохотно царь отпустил их.

Содержание