Жан Кляйн

СЛУШАНИЕ
Том 8
1994


Вне политики

(1993)

Раскрыть Спойлер Свернуть Спойлер

Жан Кляйн: Говоря о единой Европе, нужно прежде всего понять, что значит быть единым. Изначальная реальность всех людей едина — это сознание, проявляющееся очень схожим образом. Черные мы, белые, желтые, красные или британцы, немцы, бельгийцы, французы — у всех нас одинаковое строение тела, одинаковая печень, одинаковая дыхательная система, и на них одинаково воздействуют страх, гнев, ненависть, ревность, сексуальные импульсы, тревоги и так далее.

Тело можно лечить универсальными методами, психику и душу — исцелять универсальными способами. Человечество глубоко едино. Мы и так уже объединены. Нам лишь нужно осознать это. Без ощущения этой целостности мы никогда не придем к единой Европе.

Единство, о котором я говорю, имеет два аспекта: фактическую целостность и множественность в единстве.

Самое важное — признать, что наша основа, наш исток един. Это не составленное единство, а изначальное. Его называют разными именами: сознание, тишина, наша истинная природа. Оно присутствует, когда все аспекты индивидуальности отсутствуют. Когда нет больше объекта, оно остается как присутствие. Присутствие в отсутствии чего бы то ни было.

Однако нас приучили считать отсутствие объектов отсутствием осознания. Это глубокая ошибка. Мы отождествили себя с миром отсылок и знаем себя только в отношении к объектам.

Мы знаем лишь квалифицированное «я»: «я — англичанин», «я — француз», «я — юрист», «я — мужчина», «я — женщина» и так далее. Но наша истинная природа, общая для всех, — это «я» без всяких определений. Это неопределенное «я» и есть присутствие, сознание. Это наша основа, из которой возникает весь феноменальный мир и в которую он возвращается.

Прежде чем мы сможем объединиться или даже по-настоящему взаимодействовать, мы должны интеллектуально принять (даже до живого переживания этого), что наша основа едина.

Это единственное априорное убеждение, способное разрешить конфликты в нашем мировом сообществе. Это единственно возможная структура, потому что это единственная истина. Из этой истины рождается авторитет.

Истина — единственный суверен. Истина этична, функциональна и эстетична. Это фундаментальное знание о том, что сознание без объектов — наша изначальная природа, а принятие себя за отдельных персонажей — единственная причина конфликтов и страданий.

Любое человеческое начинание должно иметь в основе то, что объединяет всех, что у всех общее, что поддерживает феноменальный мир — сознание. Выражением этого глубокого убеждения являются любовь, открытость, смирение и видение фактов такими, какие они есть, а не видение плодов желаемого мышления и иллюзий, основанных на заблуждении о существовании личностной сущности.

Истинное мышление рождается из немышления, из Тишины, из покоя, из этой основы. Мышление, рожденное из мышления, очевидно, основано на памяти, на прошлом обусловливании. А любое творческое мышление должно быть свежим, новым и свободным от предвзятости. Не мышление может изменить общество, а отворот от мышления.

На уровне объектов и идей не может быть решения ни для какой ситуации. Мы крутимся в порочном круге разделенного ума, погрязшего в бесконечном выборе и произвольном принятии решений — произвольном, потому что сама предпосылка о существовании выбирающего, того, кто решает, произвольна. Не может быть авторитета, основанного на произволе.

Когда мы принимаем себя за индивидуумов, мы принимаем себя за часть. Ни одну ситуацию нельзя ясно увидеть с частичной точки зрения. Никакие факты нельзя ясно изложить, если они затуманены идеей личности. В отсутствие личностной сущности ситуация раскрывается во всех своих возможностях, и факты предстают как есть. Личность никогда не принесет решения. Это сама ситуация приносит свое решение, правильное решение. Оно может быть неприятным для эго, но будет этичным, функциональным и эстетичным. Истина никогда не личностна.

Правильное мышление, правильное действие и правильное чувствование не принадлежат личности. Это безличное видение — основа всей гармонии.

Гармоничное общество должно строиться на внутреннем состоянии каждого человека. Это внутреннее состояние — не присвоение моральных, духовных и функциональных правил, а построение внутреннего фундамента, основанного на знании и любви.

Наблюдая за семенем истины, единство неизбежно разовьется — не как нечто сконструированное умом произвольным образом, а как органическое событие. Единая Европа неизбежна.

В 1928 году студенты в Берлине, включая меня, выходили на улицы с лозунгами за пан-Европу, за единство. Наше глубочайшее желание — быть едиными. Если не сегодня, то завтра, потому что объединение, единение в любви — это вопрос выживания человеческого рода. Поэтому прежде чем приступать к объединению Европы, перспектива должна быть ясна.

Перспектива единой Европы не может проясниться за один вечер! Это своего рода совместное проживание, жизнь с вопросом, неизбежным вопросом. Когда перспектива ясна, все практические вопросы разрешатся. Экономическое и политическое объединение не может предшествовать, а является результатом ясной перспективы, основанной на единстве человечества.

Второй аспект единства — множественность в единстве. Очевидно, что когда мы осознаем (в отсутствие идеи индивидуума), что изначальная основа всего феноменального существования — сознание и что мы все по сути едины, причина конфликта исчезает. Подавляющее большинство конфликтов вызвано психологическим выживанием, попыткой защитить свое эго или национальное эго в его многообразных формах и проявлениях. В отсутствие личности как выбирающего, судящего, сравнивающего, возникает приятие жизни и всего, что она приносит.

Это приятие и открытость и есть любовь. Только в любви бесконечное разнообразие проявлений жизни может сосуществовать гармонично. Любовь нельзя принять или достичь. Это то, чем мы являемся по своей сути. Каждый человек и каждая нация должны прийти к пониманию этой лежащей в основе принципа, который мы называем любовью. Это переживание без переживающего. Когда переживающий отсутствует, конфликта больше нет. Различия воспринимаются чисто функционально, без психологического вовлечения. Различия уважаются. Когда одна нация встречает другую нацию с исторической (а не психологической) памятью, она обращается к ее величию, богатству культуры, языка, традиций и так далее. И сила единой Европы заключается в сохранении различных традиций, культур, языков, мифов каждой страны. Это динамизм страны, который делает ее живой, сильной, мощной; в противном случае она закостеневает и теряет всякую жизненную силу и интерес. В любом случае, истинная культура не принадлежит никому и принадлежит всем. Это, как мы сказали, одно и то же человечество во многих аспектах. Будь то выраженное в религии, искусстве или языке, все происходит из одного источника. Оркестры, картины и так далее уже давно стали межкультурными. Необходимо собраться избранным людям, чтобы раскрыть семена культуры в каждой стране. Но отождествление с культурными традициями — это начало объединения. Изучая и уважая великих мыслителей и художников своей страны, можно научиться восхищаться культурами других наций.

Строить единство на экономике обречено на провал, потому что это подчеркивает объект, а не его источник. В обществе, основанном на acquisitiveness, жадности и потребительстве, рождается вид конкуренции, не имеющий ничего общего с творческим производством и красотой. Но когда мы живем разумно, без ожиданий и стремления к результату, корни нашего общества изменятся. Объект больше не будет приоритетом, акцент сместится на основу, из которой он возникает.

Новое Возрождение возможно только тогда, когда искусство и наука, культура являются приношением Абсолюту. Без чувства Абсолюта невозможно создать культурное и счастливое общество. И никакое общество не может быть счастливым, если оно культурно застоялось, если ему нечего предложить, нечем гордиться, нечем восхищаться. В поклонении есть единство. В слушании музыки есть единство. В созерцании живописи или танца есть единство. В акте восхищения мы едины без восхищающегося и восхищаемого.

Под Абсолютом я не имею в виду личностного или концептуального Бога. Хотя в эпоху Возрождения это был прекрасный повод для творчества и приношения, сегодня богословский язык чисто концептуален, это досадная помеха, препятствующая новому знанию и новым открытиям. Бога можно только открыть, но не достичь. Европейский Бог — это сонная персона, ответственная за две великие войны. Сегодня мы должны найти то, что находится за пределами объектов, а чтобы найти это, нужно смотреть туда, где мышление невозможно.

Каждый из нас должен найти свою истинную природу, не основанную на надуманной морали и убеждениях. Эта истинная природа — единственный суверен. Суверенитет, основанный на самоимидже, религиозном, политическом или любом другом, полностью гипотетичен, это иллюзия. Он неизбежно приведет к конфликту. Ни одна нация в современном мире не может жить в изоляции. Истинный суверенитет основан не на конкуренции и самоимидже, а на знании и любви. Это превосходство не над другими, а над самим собой. Существует только духовный авторитет. Временная власть проистекает из этого знания, этой любви.

Есть только один авторитет, и он не авторитарен. Нам нужна своего рода Академия людей, укорененных в этом духовном авторитете, образованных и культурных, способных видеть факты такими, какие они есть, свободными от интерпретаций и желаемого мышления.

Необходим обмен между компетентными людьми, обладающими знанием и опытом во всех аспектах культуры. Обсуждаемая сегодня единая Европа — чисто интеллектуальная конструкция, не имеющая основы в реальном знании, в реальности. Гёте сказал Линнею: «У тебя в руках части, но, увы, нет духовной связи». Нынешнее правление бюрократии, где так называемые лидеры лишены культуры, авторитарны без авторитета и действуют с личностной точки зрения, никогда не принесет гармонии. Нельзя построить единство на феноменальном уровне. Нет ментального или феноменального выхода из ситуации, в которой мы находимся. Только единство, основанное на нефеноменальном принципе, последовательно. Есть только один суверенный авторитет, но он не авторитарен.

Любовь и отдача окружающему должны быть внеличностными, как это было в эпоху Возрождения. Академия, подходящая к вещам через знание, красоту, доброту и любовь — единственный путь к единой Европе. Ведь красота обладает собственной властью.

Тогда образование будет проистекать из любви. Человек учится, потому что любит это. Тогда мы сможем отдавать, делиться тем, что полюбили и познали, а это — наследие всего человечества. В конечном счете, когда мы начнем действовать в соответствии с принципом, объединяющим нас как людей, не станет наций, но культурные традиции сохранятся во всем своем богатстве. Когда наше ложное мышление, основанное на присвоении, исправится, мы будем жить в состоянии даяния и открытости. Новое Возрождение будет основано на действительном, на истинном знании, а не на накоплении разрозненных фактов. Когда мы перестанем принимать себя за образ, неизбежно конфликтующий с другими образами, исчезнут разговоры о соединении практического с духовным, ибо духовное — единственно практический путь. Ничто другое не работает.

Вопрос: Вы говорите, что конкуренция по сути негативна, но она кажется неотъемлемой частью современного общества. Следует ли избегать всякой конкуренции, или существует конструктивная конкуренция?

Ж.К.: Общество может измениться только через каждого из нас, ведь оно состоит из нас. Конкуренция основана на количестве, а не на качестве. Количество — это война. Когда производство будет основано на качестве, а не количестве, всё изменится.



Вопрос: Трудно представить общество без конкуренции — ни экономического соперничества, ни Олимпийских игр, ни командных видов спорта. Или возможно достигать этого с другим человеческим чувством?

Ж.К.: Когда работа строится на качестве, требуются интеллект и творчество. Акцент на качестве способствует росту самого производителя. Это подчеркивает саттвичное состояние, и в результате продукт раскрывает лучшее в потребителе.

Жизнь в количестве полностью деградирует общество. Когда общество основано на качестве, оно растет в любви, красоте, искусстве, культуре, совершенствовании и так далее.



Вопрос: Как должно строиться образование?

Ж.К.: Дети внимательно наблюдают за родителями и обществом. Нам нужно глубоко понимать природу ребенка и обучать его в соответствии с его возрастом, а не навязывать чуждые этапы.

Нельзя подталкивать ребенка к достижениям и завершениям — это лишь продолжение родительского эго. С раннего возраста ребенка следует знакомить с искусством, музыкой, живописью и танцами — это гармонизирует.

Спорт должен быть организован по-новому. Обычно спорт — это насилие, как и пресловутый «соревновательный дух». Нужно показывать собственные возможности, а не сравнивать себя с другими.



Вопрос: Считаете ли вы, что господство количества ответственно за рост проблем в обществе — насилие, скуку и т. д.? Возможно, из-за глубокой неудовлетворенности.

Ж.К.: Безусловно. Многие факторы современного общества способствуют насилию, особенно шум, телевидение, полное обесценивание психологического и физического пространства, а также объективация отношений между мужчиной и женщиной.

Это вызывает глубокую реакцию и фрустрацию, ищущую выход. Новое общество начинается с образования. Оно начинается с наших детей. Как можно давать детям игрушечные пистолеты, солдатиков и танки?

Современные игрушки слишком конкретны. Отсутствие нарратива стимулирует воображение. Ребенок может завершить игру, подобно тому, как художник или поэт оставляет в работе недосказанность, давая зрителю возможность включиться в творческий процесс. Сейчас создатели игрушек не оставляют места воображению, а жестокие игрушки следует запретить, поскольку они провоцируют насилие.



Вопрос: Но разве чрезмерно развитое воображение не склонно к мечтательности, которую вы называете препятствием к видению фактов?

Ж.К.: В творческой игре ребенок выходит за пределы физической формы, очевидного. Это важно — уметь выходить за феноменальное. Видение фактов — это другой аспект образования.



Вопрос: Какая часть образования принадлежит родителям, а какая — школе?

Ж.К.: В основном родителям. Если родители живут в свободе и красоте, они — лучшие учителя. Но большая часть нашего так называемого образования основана на конкуренции и насилии. А телевидение — мощный генератор насилия. Оно пробуждает в нас агрессивные реакции.

Даже простое сидение перед экраном нарушает нашу тонкую организацию. Насилие на ТВ во многом ответственно за общее принятие жестокости, поскольку чаще всего оно подается как героическое.

Мы не можем устранить телевидение, но его следует использовать для культуры, образования, изучения языков и т. д. Новости угнетают. Они уводят от реального ощущения жизни.



Вопрос: Многие утверждают, что агрессия заложена в нашей природе, а ТВ лишь незначительно ее усиливает. Они говорят, что новости и даже жестокие фильмы отражают реальность, жизнь на планете, помогают понять глобальную ситуацию.

Ж.К.: Но телевидение в первую очередь развлекает скучающих. Конечно, многие скучающие души любят рассуждать о войне. Это преимущественно мужское занятие, но должны ли мы жить, подчиняясь инстинктам, или нам следует руководствоваться более благородными человеческими качествами?

Люди обусловлены языком, эндокринной системой, пищей, верованиями, традициями, суевериями, привычками, образованием, идеями и т. д.

Некоторые биологические факторы мы изменить не можем, но можем осознавать их через биполярный подход — наблюдая их и их влияние на нас.

Однако приобретенную обусловленность можно изменить. Идея независимой сущности, которая верит, что действует по своему выбору и так называемой «свободной воле» — одна из таких обусловленностей. Все правила общества основаны на этой идее.

Вопрос: Вы говорили, что обществу нужны правила поведения, пока оно не созреет. Сегодня царит путаница в вопросе о том, сколько свободы следует иметь или давать. Родители часто не знают, как направлять детей, боясь подавить их. Какова мера родительского руководства?

Ж.К.: Должен быть авторитет без авторитарности. Такой авторитет возникает, когда эго отсутствует и не окрашивает мышление. Сегодня поведение — это мода.

Ребенок должен открыть ценность красоты. Советуя ребенку, родитель должен быть убежден, что однажды тот поступит правильно. Ребенку нужно различать, что правильно и что нет, что функционально и нефункционально. Должна быть мораль, но очень тонкая.



Вопрос: Слово «функциональный» можно трактовать бесконечно. В одних странах допустимо то, что в других неприемлемо. Всегда ли поведение относительно, или есть абсолютные, универсальные нормы?

Ж.К.: Функциональное поведение относительно в своих проявлениях, меняясь в зависимости от ситуации, но основа, из которой оно исходит, не относительна.

Под «функциональным» я подразумеваю экономию жеста, энергии. Действие совершается наиболее разумным способом.

Наша система наказаний должна исчезнуть. Мы не избраны карать. Мы вправе защищаться, но не осуждать. Разве мы знаем, почему человек поступает так, а не иначе? Нужно прилагать все усилия, чтобы понять. Мы все ответственны за общество, в котором живем.



Вопрос: Вы сказали, что кодифицированная мораль безнравственна. Поясните.

Ж.К.: Кодифицированная мораль абстрактна. Всё, что кодифицировано, оторвано от момента, от фактов ситуации. Это навязанный код.

Когда вы свободны от кода, вы внимательны, бдительны и соответствуете ситуации. Вы находитесь в универсальной основе всякого правильного действия, обращаясь к своему разуму и творчеству.

Кодифицированная мораль имеет ценность для ребенка до определенного возраста, пока он не осознает последствия своих поступков. Нужно учить ребенка не давить паука, потому что это живое существо.



Вопрос: Как вы относитесь к мнению, что ребенку трудно уважать животных, если он знает, что их убивают ради еды?

Ж.К.: Но мы не должны есть животных. Если ребенок ест утку или рыбу, вы не сможете объяснить ему, почему нужно уважать, любить и понимать живых существ.

Природа не учит высокой морали — она нисходит свыше. Всё инстинктивное — от природы. То, что крокодил ест других животных, не означает, что человек должен поступать так же.

Это не соответствует человеческой природе и разрушает тонкую гармонию жизни на Земле. Поэтому мы даем кодифицированную мораль, чтобы подвести к внутренней нравственности.



Вопрос: А как насчет ношения кожи коровы? Дети спрашивают и об этом.

Ж.К.: Если человек стал вегетарианцем из моральных соображений, логично отказаться от любых продуктов животного происхождения. Но пища влияет и на тонкое тело, и очевидно, что мясо не способствует ясности ума.



Вопрос: Для детского сознания срубить дерево не сильно отличается от убийства животного.

Ж.К.: В обществе, основанном на качестве, деревья не вырубали бы бесконтрольно, а животных не убивали бы массово. Это вопрос чувствительности, даяния. Кто знает, может, дерево само предлагает себя, чтобы помочь прекрасному человеку.



Вопрос: Эта «внутренняя мораль» — то, что называют «совестью»?

Ж.К.: Возможно.



Вопрос: В каком возрасте она формируется?

Ж.К.: Около четырнадцати лет появляется определенное различение.



Вопрос: То есть десятилетние не несут ответственности за свои поступки?

Ж.К.: Нет, в семь-восемь лет они уже понимают разницу между правильным и неправильным.



Вопрос: Но в четырнадцать — осознают глубже, а к двадцати одному — полностью.

Вопрос: Значит, можно сказать, что в восемь ребенок различает добро и зло, но это понимание еще зависит от окружения — родителей, друзей. К четырнадцати он начинает осознавать более широкий контекст, закладываются основы самостоятельной совести. А к двадцати одному (при здоровом развитии) приходит полная независимость от обусловленности. То есть до четырнадцати нет истинного самостоятельного понимания.

Ж.К.: Абсолютно согласен, но возрастные рамки условны, ведь биологический возраст у всех разный. В любом возрасте не должно быть просто наказания.



Вопрос: А как быть с организованной преступностью?

Ж.К.: Ее нужно публично осуждать.



Вопрос: Некоторые считают, что запреты — будь то порнография, насилие или секс в кино — нарушают свободу личности.

Ж.К.: Но для демократии нужно быть зрелым — морально и функционально. Люди незрелы. Свобода требует разума. Нельзя давать полную свободу ребенку, пока он не готов ею пользоваться. Пользователь свободы должен быть за нее ответственен.



Вопрос: Пока общество незрело, сколько свободы допустимо? Или дать полную свободу и учиться на ошибках?

Ж.К.: Свобода слова необходима, но когда лидеры и интеллигенция видят ее злоупотребление, должно быть образование — образование в красоте.



Вопрос: Но разве обнаженное тело для одного — не порнография для другого?

Ж.К.: Да, но нужно различать моду и красоту, которая вне времени и пространства. Это разница между радостью и удовольствием. Когда общество будет образовано, эти вопросы исчезнут.



Вопрос: Как можно просвещать общество?

Ж.К.: Есть образованные люди, но их часто игнорируют. Большинство ресурсов должно идти на образование, а не на оборону. Невоинственные страны должны объединиться и показать новый путь жизни.



Вопрос: Философию, включая адвайту, критикуют как наивную, утопическую, нереалистичную. Как акцент на высшем благе поможет решению повседневных проблем?

Ж.К.: Нет разделения на практическое и высшее. Есть только один уровень. Нужно понять принцип и применять его во всех действиях. Тогда станет ясно, поняли мы его или нет. Всё, что есть, происходит из частичного видения. Прекрасное, благородное, доброе — из целостного.



Вопрос: Верите ли вы, что однажды наступит утопия?

Ж.К.: Да! Убежденность помогает воплотить ее в реальность. Неверие — нездоровое состояние ума, потому что в конце концов всё свершится.



Вопрос: Значит, пессимист живет во времени и памяти, а верящий в утопию видит ее в каждом моменте?

Ж.К.: Да, ведь в реальности каждый момент совершенен. Когда живешь осознанно в своей красоте, в сознании, нет недостатка. Когда живешь в уме, в мышлении — всегда есть нехватка.



Вопрос: Даже если мы верим, что биосфера обречена, мы можем быть наполненными?

Ж.К.: Именно. Жизнь нельзя уничтожить. Она — высший принцип, объединяющий все противоположности.



Вопрос: И если жить из этого принципа, возможно, еще не поздно для утопии?

Ж.К.: Утопия не ограничена временем.



Вопрос: Так думать об эволюции утопии бесполезно...

Ж.К.: Это жизнь умом. Но я убежден: одна день мир изменится, ведь мы естественно движемся к позитивному.



Вопрос: Многие скажут, что всё наоборот — за исключением немногих.

Ж.К.: Адвайта не для избранных, это универсальная истина. Она принадлежит всем. Ощущение этой истины создаст новое общество. Новый принцип должен войти в поведение и образование.

Садхана

Жан Кляйн: В течение всего дня не ссылайся на свое «Я» при мышлении и действии, и сохраняй это отсутствие отсылки к образу-Я в своих отношениях с другими.



Песнь о человеческом действии
"Сокровище Дох" из "Королевских Дох"

Я склоняюсь перед благородным Манджушри.
Я склоняюсь перед Тем, кто победил конечное.

1

Как спокойная вода, взбитая ветром,
Превращается в волны и валы,
Так король думает о Сарахе
По-разному, хотя он один человек.

2

Для глупца, который коси́т,
Одна лампа— это как две;
Где видимое и видящий не два, ах! ум
Работает над вещественностью их обоих.

3

Хотя домашние лампы были зажжены,
Слепые продолжают жить во тьме.
Хотя спонтанность всеобъемлюща и близка,
Для заблудшего она всегда остается далекой.

4

Хотя может быть много рек, они едины в море,
Хотя может быть много лжи, одна истина победит все.
Когда появляется одно солнце, тьма,
Какой бы глубокой она ни была, исчезнет.

5

Как облако, которое поднимается из моря,
Впитывая дождь, который объемлет земля,
Так, подобно небу, море остается
Без увеличения или уменьшения.

6

Так из уникальной спонтанности,
Наполненной совершенствами Будды,
Рождаются все чувствующие существа и в ней же приходят к покою.
Но она ни конкретна, ни абстрактна.

7

Они идут другими путями и потому оставляют истинное блаженство,
Ища удовольствий, которые производят возбуждающие средства.
Мед во рту их, и им так близкий,
Исчезнет, если сразу они не выпьют его.

8

Звери не понимают, что мир —
Это печальное место.
Но мудрые не такие,
Они пьют небесный нектар,
В то время как звери голодают по чувственному.

9

Для мухи, которой нравится запах гниющего мяса,
Благоухание сандалового дерева отвратительно.
Существа, которые отвергают Нирвану,
Жаждут мира грубой Самсары.

10

Следы вола, наполненные водой,
Вскоре высохнут; так же с умом, который тверд,
Но полон качеств, которые не совершенны;
Эти несовершенства со временем высохнут.

11

Как соленая морская вода, которая становится
Сладкой, когда выпита облаками,
Так твердый ум, который работает на других, превращает
Яд объектов чувств в нектар.

12

Если невыразимо, никогда не бываешь неудовлетворенным,
Если немыслимо, это должно быть само блаженство.
Хотя от облака боятся грома,
Урожай созревает, когда из него льется дождь.

13

Оно в начале, в середине и
В конце; однако конца и начала нигде больше нет.
Все те, чьи умы омрачены интерпретирующими мыслями, пребывают
В сомнении и потому обсуждают пустоту и сострадание как две разные вещи.

14

Пчелы знают, что в цветах
Мед можно найти.
Что Самсара и Нирвана не два,
Как поймут когда-либо заблудшие?

15

Когда заблудшие смотрят в зеркало,
Они видят лицо, а не отражение.
Так ум, которому отказали в истине, Полагается на то, что не является истинным.

16

Хотя благоухание цветка нельзя потрогать,
Оно всепроникающе и сразу воспринимаемо.
Так по непроявленному бытию-в-себе
Узнай круг мистических кругов.

17

Когда неподвижная вода взволнована ветром,
Она принимает форму и текстуру скалы.
Когда заблудшие взбудоражены интерпретирующими мыслями,
То, что еще не проявлено, становится очень твердым и плотным.

18

Ум, незапятнанный в самом своем бытии, никогда не может быть
Загрязнен нечистотами Самсары или Нирваны.
Драгоценный камень глубоко в грязи
Не будет сиять, хотя у него есть блеск.

19

Знание не светит в темноте, но когда тьма
Озарена, страдание исчезает [сразу].
Побеги растут из семени
И листья из побегов.

20

Тот, кто думает об уме в терминах одного
Или многих, отбрасывает свет и входит в мир.
В [бушующий] огонь он идет с открытыми глазами —
Кто может быть более достойным сострадания?

21

Заблудшие жаждут наслаждений поцелуя,
Провозглашая его предельно реальным—
Подобно человеку, который, выйдя из дома и стоя у двери,
Расспрашивает о чувственных наслаждениях.

22

Возбуждение жизненных сил в доме пустоты
Породило искусственные удовольствия множеством способов.
Такие йоги падают в обморок от аффектов, ибо пали
С небесных высот, совращенные пороком.

23

Как брамин, который из риса и масла
Совершает всесожжение на пылающем огне
Создает сосуд для нектара из небесного пространства, принимая желаемое за действительное как высшее.

24

Люди, которые разожгли внутренний огонь и подняли его к темени,
Ласкают языком нёбо в подобии соития и путают
То, что связывает, с тем, что освобождает, И в гордыне своей называют себя йогами.

25

Как высшее осознание они преподают то, что переживают внутри.
То, что их сковывает, они называют освобождением.
Стеклянную безделушку, окрашенную в зеленое, они принимают за изумруд; Заблудшие, они не отличают самоцвет от того, каким он должен быть по их мнению.

26

Они принимают медь за золото.
Связанные рассудочной мыслью,
Они думают, что эти мысли — предельная реальность.
Они жаждут удовольствий, испытанных во снах.
Они называют бренный тело-ум вечным высшим блаженством.

27

С помощью символа EV AM, по их мнению, достигается ясность в отношении самих себя,
С помощью различных ситуаций, требующих четырех печатей,
Они называют то, что им кажется спонтанностью,
Но это все равно что смотреть на отражения в зеркале.

28

Как под властью заблуждения стадо оленей помчится
К воде в мираж, который не узнан,
Так и заблудшие не утоляют свою жажду, скованы цепями
И находят в них удовольствие, говоря, что все это предельно реально.

29

Невоспоминание — это общепринятая истина;
А разум, который стал не-умом, -
Это реализация, это высшее благо. Друзья, осознайте это высшее благо.

30

В невоспоминании ум поглощен; именно в этом эмоциональность совершенна и чиста.
Она не запятнана добром или злом мирской суеты, как лотос, не тронутый грязью, из которой он растет.

31

Тем не менее, на все вещи нужно смотреть с уверенностью, как на волшебное заклинание.
Если вы можете без различия принимать или отвергать Сансару или Нирвану, ваш разум непоколебим и свободен от пелены тьмы.
В вас будет самобытие, неподвластное мыслям и возникшее само по себе.

32

Этот кажущийся мир с самого своего лучезарного начала никогда не существовал; не имеющий структуры, он отбросил шаблонность.
Как таковая, это непрерывная и уникальная медитация; это не-мышление, безупречное созерцание и не-ум.

33

Разум, интеллект и сформированное содержимое этого разума - это Оно,
Так же как и мир и все, что кажется
Отличным от Него,
Все вещи, которые можно ощутить, и тот, кто их воспринимает,
А также тупость, отвращение, желание и просветление.

34

Подобно лампе, которая сияет во тьме духовного Неведения,
Она устраняет помрачения ума
Насколько это возможно для фрагментации интеллекта.
Кто может представить себе само-бытие без желаний?

35

Здесь нет ничего, что можно было бы отрицать, нечему быть
Подтверждено или схвачено, ибо
Оно никогда не может быть понято.
Фрагментарность интеллекта сковывает заблуждающихся; неразделенной и чистой остается спонтанность.

36

Если вы подвергаете сомнению конечность,
Исходя из постулатов о множестве и единстве,
Единство не дается, ибо благодаря трансцендентному знанию
Живые существа освобождаются.
Сияющее есть потенция, сокрытая в интеллекте, и это
Показано как медитация; непоколебимый ум есть наша истинная сущность.

37

Оказавшись в царстве, полном радости
Видящий ум обогащается и
Тем самым становится наиболее полезным для того или иного дела;
Даже когда он гонится за объектами,
Он не отчуждается от самого себя.


38

Распускаются бутоны радости и наслаждения
И прорастают листья славы.
Если нигде ничего не прорастет,
Несказанное блаженство принесет плоды.

39

То, что было сделано, и где, и во что это превратится,
Само по себе ничего не значит,
Но тем не менее это было полезно для того или иного дела.
Будь то страсть или нет
Шаблон - это ничто.

40

Если я подобен свинье, которая жаждет мирской грязи
Вы должны сказать мне, какой недостаток кроется в безупречном уме.
Тем, что на одного не влияет,
Как может быть скован другой?

перевод Герберта В. Гюнтера

Ваш вопрос

В. Когда я впервые встретил вас, это оказало на меня огромное воздействие, но после того, как я стал приходить слушать и видеть вас очень часто, во мне растет тревога, что, возможно, я упустил момент. Мое приход к вам теперь больше из привязанности и нужды в «дозе Жана Клейна», чем тот настоятельный зов, которым это было в начале.

Я понимаю, что время уходит для меня, и я еще не освобожден даже после стольких лет самоисследования. Я чувствую, что немного застрял на одном месте. Можете ли вы прокомментировать?

Жан Кляйн: Первое впечатление, которое у вас возникает, когда вы встречаетесь с учителем, не имеет никаких ссылок, и учитель встречает вас без каких-либо ссылок. Можно сказать, что это "великое собрание", где нет предвзятости, нет памяти.

Есть момент в этой уникальной встрече, когда нет ожидания и нет мысли. Это момент, когда учитель не дает вам никакой опоры для чего-то, и вы открыты ничему.

В этот момент, когда ваша личность отсутствует, все качества, надежды и ожидания, которые у вас были, разрушаются. Присутствие учителя пусто от всех качеств и стимулирует вашу собственную пустоту, ваше собственное отсутствие. В этом отсутствии есть присутствие того, кем вы являетесь по своей сути.

Вы можете не осознавать этот момент, но вы невольно являетесь свидетелем его, и он всплывает позже.

Будьте едины с этими отголосками, побуждениями, которые являются ароматом вашего безусловного присутствия. Держите живым первое впечатление, как художник, который должен оставить свой холст, но когда возвращается к нему, снова вспоминает, снова переживает воздействие видения, данного ему.

Если вы подчеркиваете личный аспект в первой встрече, вы упускаете принцип, который привел вас к этой самой важной встрече в вашей жизни. Вот почему нужно быть зрелым, чтобы встретить гуру.

Зрелость — это открытость, доступность. Учитель не дает вам ничего. Он или она только делает возможным то, чем вы уже являетесь. Учитель подчеркивает не вашу личность, а предельное в вас, и это освещает, пробуждает ваше собственное предельное существо, вашу собственную истинную природу.

Каждый раз, когда вы встречаете своего учителя, позволяйте возникать тому же чувству, которое присутствовало при вашей первой встрече. Тогда вы избежите повторения, и в открытости вы будете расти в своей укорененности.



Осознавание через ощущение тела

В. Доктор Кляйн, ранее на этой неделе вы направляли нашу совместную медитацию и говорили о дыхании и выдохе. Не могли бы вы сказать больше о дыхании и медитации?

Жан Кляйн: Вдох и выдох — это более или менее наложения на то, что является постоянным. Так что тишина, промежуток после выдоха, — это не отсутствие активности, а отсутствие функции. Это присутствие.

В начале наше осознавание фокусируется на акте вдоха и выдоха. Но наступает момент, когда мы становимся безразличными к вдоху и выдоху.

Именно теперь тело берет на себя заботу о дыхании, и мы подчеркиваем тишину, промежуток между двумя активностями.

Это духовный способ использования контроля дыхания и самого дыхания, но контроль дыхания также может быть использован для направления, оркестровки энергии в нас. Я предпочитаю первый способ обращения с дыханием.

Когда есть реакция в определенной части тела, вы должны ощущать ее. Ощущая ее, реакция, сопротивление поглощаются ощущением. Другими словами, локализация рассеивается в ощущении.

Мы можем начать с ощущения всей позы и области вокруг сжатия, или мы можем сначала столкнуться с фрагментом.

В последнем случае мы ощущаем сжатую часть тела и постепенно акцент снимается с объекта, пока не произойдет внезапный сдвиг, и акцент теперь будет на осознании.

Опыт подскажет вам, какой способ обращения с напряжением является правильным. Мы должны ощущать каждую реакцию. Это настройка, как вы настраиваете виолончель или пианино. Вы должны взять свое тело как арфу.

Эта процедура в позах может быть также перенесена на уровень ума. Вы осознаете, что живете постоянно в предвкушении, в достижении цели.

В упражнениях для тела мы живем действительно в сейчас, от момента к моменту, от части к части. В каждый момент цель достигнута.



В. Не могли бы вы сказать что-нибудь о визуализации? Мне трудно визуализировать, как мое тело расширяется. Я могу думать это, но я не могу визуализировать это.

Ж.К. Очень часто визуальный образ тела мешает вам визуализировать его. Так что лучше закрыть глаза. Просто визуализируйте пустоту в определенной части вашего тела, например, в колене, которое очень часто сокращено; увидьте пустое пространство.

Затем посмотрите, как эта визуализация действует на физическую часть. Вы сразу чувствуете разделение в нижней части ног и расширение.

Таким образом, с помощью вашего представления вы можете привести ваше колено, вашу ногу или другие части вашего тела в определенное положение, которое анатомически возможно при условии, что вы сохраняете ощущение. Но вы должны практиковать.



В: Можно ли практиковать йогу слишком много?

Ж.К. Когда вы любите пианино, вы играете на нем и не чувствуете это рутиной, «практикой».

Если у вас есть побуждение делать движения, не отказывайтесь. Но никогда не позволяйте этому становиться привычкой. Вы поймете, что это привычка, если почувствуете, что в вашем дне чего-то не хватает, когда вы не «практиковали».



В. Выполняя позы, я часто обнаруживаю себя, наслаждаясь расслабленным телом или ощущением тела, которое легкое и кажется восхитительным.

Ж.К. Это достижение. Нужно видеть, что цель — не тело. Цель — владелец тела. Спросите себя: «Где воспринимающий?» Хорошее ощущение тела — лишь часть этого искусства йоги.

Каждый объект имеет миссию вернуть нас к своей основе. У объекта только две миссии: одна миссия — раскрыть предельное, а вторая — прославлять предельное многими способами.



В. Что в нас позволяет развертыванию происходить?

Ж.К. Когда субъект зафиксирован на объекте, тело находится в состоянии напряжения. В развертывании объекта тело приходит к великому отпусканию.

Только в глубоком расслаблении объект может раствориться в субъекте. Мы должны быть полностью доступны всем возможностям объекта, свободны от выбора, отбора, интерпретации и так далее.

Мы не должны схватывать его, но принимать его всей нашей телесной чувствительностью. Когда мы не направляем объект, он развертывается в нашем многомерном внимании.



В. Быть доступным — это пассивное или активное расслабленное состояние?

Ж.К. Это открытое, активно расслабленное состояние. При пассивном расслаблении вы открыты для объектов. При активном расслаблении вы открыты для себя.



В. Так при исследовании восприятия, следует ли сначала быть пассивно восприимчивым?

Ж.К. Да, позвольте объекту прийти к вам. Затем происходит своего рода переключение, когда вы переходите от пассивной к активной доступности, и, наконец, это растворяется, и что остается — это только сознание.


Эта статья взята из книги Жана Кляйна "За пределами знания"

СЛУШАНИЕ
Том 9
1994


День слушания

Санта-Барбара, 2 июля 1994 года

Жан Кляйн: Сегодня не такой же день, как другие дни. Это новый день. Не накладывайте вчерашний день на сегодняшний. Живите без выводов.

Это требует слушания. Нет слушающего, есть просто слушание, слушание как внутреннего, так и внешнего мира без сравнения, суждения и так далее. Мы приглашены.

(долгая тишина)

Это требует нового способа видения, свободного от человека, которым мы себя считаем.

Это биполярное видение, быть открытым как своему миру, так и внешнему миру, осознавая факты и, в то же время, осознавая, как видение действует на нас, освобождая нас от человека.

Это открытое видение — акт благодарности, благодарности за то, что нам позволили благодарить, за то, что нам позволили быть свободными благодарить, за то, что нам позволили быть.

Мы можем чувствовать это как дар. Это нечто грандиозное, за что мы благодарим за то, что нам позволили быть. В этот момент мы свободны, свободны от того, чем мы не являемся. Мы можем видеть только то, чем мы не являемся. То, чем мы являемся, мы никогда не сможем увидеть. Это сам видящий.

Благодарность, когда нечего благодарить, делает нас свободными, потому что в акте благодарности нет никого, кто благодарит, и никого, кого благодарят.

Теперь давайте поговорим о чем-то прекрасном — дружбе, человеческих отношениях, музыке, живописи, архитектуре, любви. О чем еще можно поговорить?



Вопрос: Вы сказали, что мы никогда не сможем увидеть, чем мы являемся, но возможно ли увидеть, чем мы не являемся?

ЖК: Да.



Вопрос: Видя, чем мы не являемся, возникает чувство, что мы не являемся этим, что это только видимость.

ЖК: Да. Вы освобождаетесь от отождествления с тем, чем вы не являетесь. Когда вы видите, чем вы не являетесь, вы являетесь тем, чем вы являетесь. Но то, чем вы являетесь, нельзя увидеть. Вы можете только быть этим.



Вопрос: Я пытаюсь понять ваше слово "благодарность". В нем есть ощущение радости и красоты. Но я не понимаю благодарности, потому что кто там, чтобы благодарить, что благодарить?

ЖК: Нет никого, чтобы благодарить. Есть только красота благодарности. Вы можете только быть этим, быть благодарностью, безусловным бытием.

Сначала вы чувствуете, что вам позволили быть, затем вы становитесь благодарностью. Никого не осталось, чтобы благодарить. Это просто благодарность ради благодарности. Благодарность ради благодарности, это немного похоже на Хайдеггера, не так ли? (смеется)



Вопрос: Можете ли вы рассказать об интуиции?

ЖК: Когда вы действительно чувствуете, что вы не тело, чувства и ум, происходит полное отречение. Это отречение — это момент, когда вы действительно свободны от того, чем вы не являетесь.

Это кажется вам как интуиция; это мгновенное. В этот момент вы чувствуете себя свободным, свободным от вашего тела, чувств и ума.



Вопрос: Нет никакой привязки ни к чему.

ЖК: Благодарность, когда нечего благодарить и никого, чтобы благодарить, для меня — это высшее чувство красоты.

(долгая тишина)

То, чем вы действительно являетесь, вы никогда не сможете найти объективно, вы никогда не сможете найти положительно. Вы не можете. Когда вы находите это положительно, вы объективируете это.

Только в конце, когда мы полностью свободны, мы можем сказать: "Я есть".

В противном случае мы делаем из этого объект. То, чем мы являемся по своей сути, — это высшая субъективность.

То, чем мы являемся, никогда нельзя воспринять утвердительным образом.

Это очень интересно, когда вы отдаете себя вечером сну, и вы откладываете все квалификации. Есть разница, когда вы говорите: "Я есть" и когда вы говорите: "Я не есть".

В "Я есть" все еще есть возможность, что вы делаете это положительным. Это очень тонко. Когда вы отдаете себя сну и говорите: "Я есть", это не то же самое чувство, что реальное "Я ЕСТЬ".

Но наступает момент, который вы не можете спровоцировать, когда внутреннее желание найти себя, свою внутреннюю сущность, в "Я не есть".

В этом "Я не есть" происходит полное растворение, и в то же время вы полностью свободны.

Когда вы говорите: "Я не есть", вы больше не можете сказать: "Я есть". Это просто спонтанно возникает как следствие.

Высший уровень бытия — это "Я не есть". Больше нет возможности сделать это положительным. Знать, что "Я не есть", требует способности, абсолютной зрелости.



Вопрос: Значит, нужно иметь способность абсолютной зрелости.

ЖК: Да. Вы чувствуете, не чувствуя этого, что больше нет возврата.



Вопрос: Я не совсем понимаю это.

ЖК: Это очень хорошо.

(все смеются)



Вопрос: Это знание, это знание, что "Я не есть", не принадлежит уму, не так ли? Оно принадлежит глобальности. Это способ сказать это?

ЖК: Да. Но когда вы говорите: "Я не есть", за "Я не есть" скрывается "Я есть". Поэтому вы должны прийти к двойному отсутствию. Только в последнем "Я не есть" "Я есть" обретает присутствие.



Вопрос: Мудрец, который осознает "Я есть" после того, как умирает, после того, как умирает тело, он вечно пробужденным образом, или это похоже на любого другого, чьё тело умирает?

ЖК: Конечно, я даю вам ответ, свободный от спекуляций. Когда происходит разделение между телом и "Я есть", вы переходите в "Я есть".



Вопрос: Значит, в "Я есть" есть некая пробужденность, которая всегда присутствует.

ЖК: Абсолютно. Ваша сущность там. Есть семя.



Вопрос: Значит, поэтому так важно, чтобы человек ясно понимал это, пока у него есть тело. Помимо того, чтобы сделать его жизнь счастливее на земле, если он осознает, чем он не является, есть также причина после смерти, почему это важно.

ЖК: То, что вы осознаете в этот период, это то, что тело, чувства и ум являются выражениями, выражениями Высшего.



Вопрос: Важно ли, чтобы человек умирал определенным образом, в открытом состоянии, в состоянии покоя?

ЖК: Абсолютно.



Вопрос: Значит, в момент, когда человек умирает, он находит себя в открытости.

ЖК: Человек больше не привязан ко времени, он находится в безвременном.



Вопрос: Как только мудрец находит себя в безвременном, он находится в безвременном... вечно, навсегда.

ЖК: Да.



Вопрос: Пробужденный в безвременном, навсегда. Поэтому так важно, чтобы сознание пробудилось и начало познавать себя, пока у него есть тело.

Вопрос: (Другой вопрошающий) Я не уверен, что понимаю хоть что-то из этого. Мне кажется, что сознание есть, а тело, ум, чувства — это просто наложения.

ЖК: Да.



Вопрос: Они приносят идею времени и пространства. Так что, если вы ясно видите, чем вы не являетесь, вопросы о том, что произойдет или что было, не имеют значения.

ЖК: Эти вопросы относятся только к телу-уму. Но вы никогда не меняетесь. На самом деле нет времени, в котором можно было бы измениться.

ЖК: Нет ни начала, ни становления. Абсолютно.



Вопрос: Но для мудреца есть нечто... семя немного более пробуждено. Семя немного более активно или менее пассивно.

ЖК: Нет. Активность и пассивность не имеют к этому никакого отношения.



Вопрос: Но это не то же самое для мудреца и обычного человека после смерти, не так ли?

ЖК: Когда вы переходите от "Я есть" к телу, чувствам и уму и остаетесь свободными — "Я ни это, ни то" — больше нет вопроса "Я есть" или "Я не есть".

Это уходит. Жизнь забирает это. Остается только жизнь. Когда вы отказываетесь от тела, чувств и ума, "Я ЕСТЬ" настолько грандиозно!



Вопрос: И эта грандиозность длится вечно, в определенном смысле.

ЖК: Да. Вы больше не можете игнорировать то, чем вы являетесь.



Вопрос: Даже если у вас нет тела.

ЖК: То, чем вы являетесь, не имеет ничего общего с телом.



Вопрос: Еще один вопрос, который относится к уму. Когда обычный человек умирает, сохраняется ли какая-либо часть его структуры ума, или она полностью реинтегрируется во все?

ЖК: Растворяется. Да. Полностью растворяется.



Вопрос: Значит, это не то, что что-то продолжается из жизни в жизнь.

ЖК: Нет.



Вопрос: Это как дождь. Он идет вниз и попадает в океан, и приходит другой новый дождь.

ЖК: Я не могу дать вам точный ответ, потому что я не знаю его. В любом случае, это не имеет отношения к нашей теме здесь. Это, скорее вопрос из любопытства, чем глубокое желание знать.



Вопрос: Это не относится к нашей теме, я понимаю это. Но могу ли я задать еще один вопрос? Многие люди описывали свой переход к жизни в сознании как очень насильственный и трудный. Я читал отчеты людей, которые прошли через это, и это не похоже на то, через что кто-то захотел бы пройти. Многие люди испытывали очень трудные времена с очень сильными последствиями и тому подобным. Это так для всех?

ЖК: Я не чувствую этого. В основном это патологические случаи.



Вопрос: Для вас это было насильственным?

ЖК: Нет. Абсолютно нет. Полон нежности. Полон нежности.



Вопрос: Это длилось год или это был один момент?

ЖК: Пробуждение происходит в один момент, но мы всегда живем вне времени.



Вопрос: Кажется, что единственная разница между реализованным и нереализованным человеком заключается в том, что процесс умирания разный. Но после смерти разницы нет. Это правда?

ЖК: Давайте сначала посмотрим на термины "реализованный" и "нереализованный".

В тот момент, когда кто-то реализован, он свободен от реализации. Реализованный человек знает, что нечего реализовывать. Независимая сущность не существует. Они свободны от реализации.

Откажитесь от этого, и посмотрите, как понимание действует на вас. Вы будете свободны.

(долгая тишина)

Задайте себе вопрос: "Кто там, чтобы реализовать?" Вы никогда не найдете "кого".




Вопрос: Психологический ум останавливается?

ЖК: Он полностью останавливается. Он останавливается немедленно, и возникает понимание. Только это высшее понимание делает все остальное понятным.



Вопрос: Значит, любопытство о смерти и умирании бессмысленно.

ЖК: Абсолютно.

Вопрос: Иногда ночью, когда у меня кошмар, ужасный сон, который просто невыносим, в тот момент, когда я просыпаюсь, я так полон благодарности, потому что я осознаю, что это был просто кошмар, что это вообще не происходило.

ЖК: Да. Это момент разделения.



Вопрос: Но это чувство благодарности, для меня, немного похоже на то, что вы говорите.

ЖК: Абсолютно.



Вопрос: Так радостно быть живым.

ЖК: Да. В этот момент происходит метаморфоза.



Вопрос: Когда вы говорили о благодарности ранее, вы использовали слово "позволить", что нам позволили благодарить.

ЖК: Да. Разрешение.



Вопрос: Не могли бы вы рассказать об этом — о том, каково значение этого слова?

ЖК: Что это значит для меня?



Вопрос: Почему вы используете именно это слово?

ЖК: В слове "позволить" нет остатка воли, личной воли.

Есть отказ от всей воли в том, чтобы позволить быть. Нет никого, чтобы просить, чтобы позволить.



Вопрос: И нет никого, чтобы заслужить.

ЖК: Именно.



Вопрос: Поэтому это слово... оно действительно так ощущается, всякий раз, когда ум останавливается и происходит сдвиг, возникает чувство, что тебе позволили. И все же это неправда.

ЖК: Это красивое слово.



Вопрос: Это так, но у него есть юридические коннотации и коннотации заслуг, и оно дуалистично в определенном смысле. Я знаю, что вы не имеете в виду это таким образом, но это так ощущается.

ЖК: Я не чувствую этого таким образом. Позволить быть для меня означает, что нет абсолютно никаких квалификаций. Позволить быть — это полная свобода. Это что-то красивое, не так ли? Позволить. Разве вы не чувствуете этого?



Вопрос: Благодарность.

ЖК: Да, это красиво. В этом есть святость, святость. Она возникает спонтанно после понимания. Наступает момент, когда больше нечего понимать; понимание полностью интегрировано.



Вопрос: Когда человек чувствует испуг, это происходит из спонтанности или больше из биологического страха?

ЖК: Психологический страх, возможно. Я не вижу, что это биологический страх.



Вопрос: Это защитная реакция.

ЖК: Да. Я думаю, что это психологический страх. Это эго-ум. Психологический страх — это эго-ум.



Вопрос: Биологически, однако, когда вы испуганы, это защитная реакция, которая полезна и адаптивна. Так что я вижу, что это может быть психологическим, но биологическая реакция имеет тенденцию быть очень спонтанной. Если вы посмотрите на животное, они постоянно пугаются.

ЖК: Да. Но все это становится ясно с глубоким пониманием. Это должно стать бытием понимания, где все, что относится к интеллектуальному пониманию, полностью поглощается.



Вопрос: Вы сказали, что открытие происходит в момент, без подготовки, без того, чтобы привести свой ум к этому. И все же вы говорите, что должна быть зрелость. Наличие зрелости подразумевает своего рода прогресс, своего рода накопление чего-то, приход к чему-то. Я не совсем понимаю, как эти два аспекта сочетаются. Или у человека просто есть или нет зрелости?

ЖК: Вы не можете исключить понимание. Это полное понимание. В этом понимании вы находитесь вне времени. Это мгновенно, резко. Вы чувствуете, что вами управляют. Но вы должны быть внимательны к тому факту, что вами управляют. Нет никого, кто бы вами управлял, но вы чувствуете себя свободным, как будто кто-то вами управляет.



Вопрос: Является ли внимательность зрелостью?

ЖК: Да. Быть управляемым в этот момент гораздо сильнее. Вы знаете, что вами управляют, но вы больше не знаете этого объективно. Вами управляет самость, я бы сказал. Но больше нет самости.



Вопрос: В терминах этой способности, можно ли прийти к знанию, что у вас есть способность к этому типу зрелости?

ЖК: В зрелости вы больше не находитесь в состоянии "я могу" или "я не могу".



Вопрос: Когда вы говорите о зрелости, вы имеете в виду саттву, чистоту, спокойный ум?

ЖК: Это за пределами саттвы. Вы чувствуете, что вы полностью в безопасности, что вы полностью управлямы.



Вопрос: Необходима ли саттвическая стадия?

ЖК: Саттвическая стадия относится к сущности. То, чем вы являетесь, не является сущностью.



Вопрос: Но зрелость тоже.

ЖК: Зрелость тоже относится к сущности.



Вопрос: Вы бы сказали, что зрелость — это саттва плюс понимание?

ЖК: В зрелости идея саттвы больше не приходит вам в голову. Вы чувствуете, что вами управляют. Нет никого, чтобы управлять.

Это важно, когда наступает момент, чтобы вы чувствовали себя полностью управляемыми, что сущность, которая обычно управляет, полностью исчезла.

У вас нет ни малейшего представления о том, чтобы быть кем-то. Сохраняйте это пустое чувство. Это не имеет ничего общего с памятью.



Вопрос: Какова роль учителя в этой зрелости, в этом ожидании без ожидания?

ЖК: Учитель сначала показывает вам, что вы не тело, чувства и ум. Вы не являетесь ими, потому что есть знающий.

Когда вы видите для себя, что вы не тело, чувства и ум, посмотрите, как это действует на вас, что это производит в вас.

Появится проблеск, когда вы скажете себе: "Я есть". Очень часто возникает своего рода пустое состояние. Хорошо сказать: "Я не тело, чувства и ум".

Но это может привести вас к пустому состоянию. Но затем вы приходите к моменту, когда вы действительно видите, чем вы не являетесь, возникает огромная сила в вас, огромная энергия, которая больше не используется для подчеркивания того, чем вы не являетесь, или того, чем вы являетесь.

Вы действительно находитесь в "Я не есть". Когда вы полностью находитесь в "Я не есть", тогда вы есть.



Вопрос: Эта энергия, которую вы чувствуете, происходит ли она от энергии, которая была удержана понятием личности, и теперь освобождена?

ЖК: Больше нет времени. Есть только энергия, одна энергия. Вы всегда живете, будучи готовым быть. Ваша индивидуальная энергия растворяется в общей энергии. Собственно говоря, больше нет независимой сущности.



Вопрос: Я понимаю из того, что вы говорите, что тело, чувства и ум продолжают существовать, но больше нет отождествления с ними как с тем, кто я есть. Они продолжают существовать как часть общего проявления. Проявление продолжается, но нет отождествления.

ЖК: Да. Единственный шанс, если можно говорить о шансе, — это после смерти. Очень опасно говорить о времени — о тридцати днях, о трех днях или пяти днях.

Традиционалисты любят это, но это опасно. В течение тридцати дней у вас может быть шанс, или в течение пяти дней. Это всего лишь пирожные для маленьких детей.



Вопрос: Дни, время, относятся к сущности, к воображаемому человеку. Это его способ функционирования. Но все это происходит в безвременном, которое никогда не меняется. Это не проблема.

ЖК: Происходит абсолютное растворение. Вы можете дойти только до определенного расстояния, до определенного момента. Но я говорю вам, это последний момент. Нет других моментов. Другие вещи — это более или менее логические выводы, а не истина.



Вопрос: В ваших книгах есть ощущение, читая их, что вы общаетесь с нами, предлагая открытость, доступность.

ЖК: Да.



Вопрос: Просто это. Вы делаете себя доступным для открытости, чтобы, если что-то может прийти, мы были взяты.

ЖК: Да.



Вопрос: И вы были взяты. Это то чувство, которое вы описываете.

ЖК: Да.



Вопрос: Очень красиво.

Вопрос: Значит, зрелость — это сказать "да" приглашению.

ЖК: Абсолютно. Ждите этого уже!



Вопрос: Ждать?

ЖК: Скажите: "Да!"



Вопрос: Ага! (смех)

Вопрос: (Другой вопрошающий) Значит, зрелость — это когда сущность видит, что она или он говорит "нет" всеми бесчисленными способами, которыми сущность отказывается от приглашения.

ЖК: Но когда приглашение отвергается, это означает, что у него нет оболочки.



Вопрос: Нет оболочки?

ЖК: Да. В противном случае вы не могли бы его отвергнуть. Вы бы его не отвергли.



Вопрос: Мне кажется, что у меня абсолютно нет выбора, когда наступит момент, и я почувствую эту интенсивную красоту или покой. Я чувствую, что у меня нет выбора, поскольку я не могу ничего сделать, чтобы способствовать этому. И я чувствую, что я искал или исследовал это долгое время — может быть, двадцать лет, — и все же у меня нет выбора. У меня нет выбора, слушая вас, пойму ли я хоть одно слово. Есть моменты, когда есть настоящее понимание.

ЖК: Пока есть человек, пока вы существуете как личная сущность, никогда не будет свободы или выбора.



Вопрос: Это то, что я нахожу очень трудным для жизни.

ЖК: Нет свободной воли. Нет ни свободной воли, ни судьбы. Но это высшее понимание, которое вы можете иметь, что нет ни свободной воли, ни судьбы. Они принадлежат личной сущности.

Без человека, где свободная воли? Где судьба? Понимая это, вы становитесь свободным. Не так ли?



Вопрос: Все эти вещи относятся к видимости. Вы сказали ранее: "Я не это".

ЖК: В чем разница во всем этом? Мы не можем ничего сделать. Но всегда перед нами есть шанс увидеть, чем я не являюсь. Это всегда есть. Это становится гуру, настоящим гуру. Шанс увидеть, чем я не являюсь.

Я искал так много лет всеми этими уловками — может быть, сорок лет, — но я никогда не был заинтересован в том, чтобы знать, чем я не являюсь. Я всегда хотел стать кем-то большим.

(тишина)



Вопрос: В последние несколько недель вы несколько раз упоминали об этом двойном отрицании. Я продолжаю поворачивать это, "Что это за двойное отрицание?" Итак, я вижу сейчас, что это вычитание ума, вычитание тела, вычитание чувств, пока вы не дойдете до нуля. И это просто способ говорить, но когда вы вычитаете два отрицания, вы получаете положительное, но когда вы вычитаете ноль из нуля, это как будто вы переходите в совершенно новую область.

ЖК: Это положительно в этот момент.



Вопрос: Это положительно, но это не положительный ноль.

ЖК: Нет. Отсутствие выбора положительно. Оно должно быть. Оно должно прийти к двойному отсутствию выбора.



Вопрос: Вот что я сейчас переворачиваю, это двойное отсутствие выбора.

ЖК: Вы увидите это в свете. Можем ли мы оставаться в тишине?

(долгая тишина)

Нет локализации в области лба.

Зрительный нерв освобождает вас сзади.

(тишина...)

Ваш вопрос

Вопрос: Кажется, я зашёл в тупик. С одной стороны, я чувствую, что хорошо знаю ваше учение и понимаю его в меру своих возможностей. С другой стороны, ничего не происходит. Не было никаких глубоких прозрений, никаких устойчивых изменений в том, как я функционирую. Я чувствую себя застрявшим. Можете ли вы мне помочь?

Жан Кляйн: Будьте неподвижны. Прекратите пытаться. Вы всё ещё убеждены, что есть кто-то, кто может чего-то достичь. Это убеждение — глубоко укоренившаяся обусловленность. Ничего не может прийти из ума. Ваш тупик — это возможность.

Искатель — это искомое, а искомое — это искатель. Как только это становится истинным прозрением, происходит передача энергии от объектной части (того, что ищется) к субъекту (тому, кто ищет, или, скорее, к самому поиску).

Это мгновенное понимание, при котором все наши хватания, становление и стремление приходят к концу. Это момент в нашем мозге и в остальном нашем теле.

Это то же самое прозрение, как и внезапное понимание того, что всё, что вы можете видеть, делать, находить, является объектом в пространстве и времени.

Видя это, то, чем вы являетесь, сияет своей вневременностью. Вы обнаруживаете себя свободным от любых ссылок. Это ваша безобъектная необъятность.

Это чувство полной открытости ко всему, но открытости ни к чему конкретному, чувство полной доступности. Тогда вы открыты тому, чем вы являетесь, что является открытостью самой по себе.

Вы обнаруживаете себя в состоянии горячего гостеприимства без какой-либо идеи о том, что вы приветствуете.

Ум больше не играет роли, потому что он увидел свои пределы, или его заставили достичь своих пределов, как это может случиться после кризиса в жизни.

В гостеприимстве без приветствия вся энергия, которая когда-то была направлена вовне, теперь возвращается к вам, обратно к своему источнику.

Происходит имплозия, переключение, при котором само гостеприимство становится живым, полным энергии.

Оно приветствует своё собственное гостеприимство. Вы видите, что вы и есть это гостеприимство.

Знание, накопленное знание, никогда не очищает человека. Оно бесплодно. У него нет динамики, нет силы. Только этот высший принцип понимания приносит трансформацию на феноменальном уровне. Это понимание происходит в отсутствии всех стремлений к становлению. Стремление не становиться — это всё ещё стремление. Отказаться может быть трудно. Вот почему мы говорим здесь: приветствуйте, будьте открыты вашей открытости, которая является вашей истинной природой.

Подход на уровне тела

Жан Кляйн: Наше тело — это прекрасный музыкальный инструмент, как Страдивари, но его нужно настроить. Мы являемся настройщиками.

Чтобы настроить этот инструмент, который так чувствителен, так секретен, требуется полная метаморфоза себя, и это может произойти только тогда, когда мы едины со своим инструментом, с нашим телом.

Мы должны быть очень чувствительными, чтобы настроить наши тела. Мы должны найти именно нужный тон для настройки, потому что тон — это не только вибрация, это больше, чем вибрация.

Один тон содержит все тона. Один аккорд настраивает все остальные аккорды. Нам нужно иметь биполярное слушание, слушание внутри, настройку на внутреннее и на внешнее.

Мы должны слушать, что происходит внутри, в нашем теле, и что также приходит с так называемого внешнего. Собственно говоря, нет ни внешнего, ни внутреннего.

Этот прекрасный инструмент нужно ощущать. Именно в ощущении мы приходим к правильной настройке. Это требует очень высокого искусства слушания. Вся наша мышечная структура должна поддерживаться в настроении как в бездействии, так и в действии. Это биполярное слушание.

Мы должны стать способными слушать. Слышание этих тонких вибраций приходит сначала в медитации. Есть очень важный момент, когда вы слушаете внутри, когда вы слушаете само слушание.

Когда вы осознаёте в слушании, нет слушающего и ничего не слушается. Есть только слушание. (долгая пауза) Это потрясающе — обнаружить себя в слушании. Но сначала есть слушание объекта, затем приходит слушание самого себя.

Когда слушание — это тишина, наш музыкальный инструмент, наше тело, полностью пронизывается этим безобъектным слушанием. Тогда рождается нечто, что выходит за пределы человеческого существа.

Вы не тело, чувства и ум. Действительно живите в отсутствии того, чем вы не являетесь, и эта реальность будет фоном жизни. Живите в отсутствии себя. В отсутствии себя есть присутствие.

Мы должны использовать любую возможность, чтобы слушать себя без направления, без изменения или поиска чего-то нового. Когда мы слушаем себя и поддерживаем это слушание, происходит трансформация, своего рода метаморфоза.

Это слушание без направления не фиксируется ни в лбу, ни в сердце, ни в области живота. Слушание абсолютно безобъектно. Это действительно птица, которая летает повсюду. Смотрите, когда она приземляется.

В тот момент, когда вы осознаёте, что фиксируете её, в этом осознании появится пустота, и это станет открытостью. Не сажайте птицу в клетку. Откройте все двери.

Будьте осознанны утром, что прежде чем тело просыпается, есть другой вид пробуждения. Тогда вы чувствуете, как тело просыпается в этом уже пробуждённом состоянии.

Посмотрите, как тело появляется вам в этот момент. Вы почувствуете, как старое обусловленное тело пытается вернуться, старые мысли, чувства, привычки и так далее.

Перейдите к осязательным ощущениям. Они могут сначала появиться в руках. Вызовите это осязание, и вы почувствуете, как отпускаете. Ощутите это. Этого достаточно.

Станьте осознанны в плечах и также в области лба. Вы должны полностью отпустить в своей постели. Положите весь вес вашего тела, головы, плеч, лопаток, рук и ног на кровать, на землю, пока все части не станут тяжёлыми.

У вас должно быть ощущение, что энергия исходит от земли и приходит к человеческому телу, и тело пронизано этой энергией. Это что-то прекрасное.

Вы станете осознавать, что ваши напряжения — это защиты, которые являются реакциями. Пусть это станет для вас настолько ощутимым утром, что вы будете сохранять это знание в качестве фона на протяжении всего дня. Это своего рода внутреннее прикосновение.

Вы чувствуете себя намного более живым. Это возможно только тогда, когда вы выходите за пределы сжатия вашего тела, ощущая своё тело, будучи осознанным.

Когда приходит это расширение тела, вы освобождаетесь от лба, и вы чувствуете себя локализованным позади, в вашем старом мозге.

Не напрягайтесь, чтобы достичь этого, это принадлежит вам, это освобождает вас от тела, это освобождает вас от пространства, от направления. Я бы сказал, вы за пределами пространства.

Вы должны освободиться от медитирующего. Это очень глубокое высказывание. Сделайте его своим. Нет медитирующего, есть только медитация.

Ум может быть неподвижен без попыток быть неподвижным. Только в вашем отсутствии есть неподвижность, присутствие. В отсутствии того, что вы не являетесь, есть присутствие.

Но это не объективное присутствие, это присутствие. Это двойное отсутствие. И когда вы его имеете, не уходите от него. При малейшем движении вы уходите от него.

Откажитесь от всех остатков в области лба. Только тогда знание может стать бытием знания. Знание происходит в области лба, перед вами. Быть знанием нигде не локализовано. Но временно оно локализовано как будто позади вас.

Это чувство ухода назад очень важно, потому что оно уводит вас от фабрики мыслей в области лба. Когда вы локализованы позади у основания черепа, вы не можете думать. Даже импульс думать угасает.

Никакая формулировка не может возникнуть, когда вы локализованы позади. Но в конечном итоге даже эта тонкая локализация растворяется, и вы обнаруживаете себя нигде, живущим в нигде.

Сохраняйте вкус нашей встречи живым.


КОНЕЦ

"Я ЕСТЬ"


ЧИТАТЕЛЮ

Я — мать. Я — сын. Я — врач. Я — юрист.
Я музыкален. Я высокий. Я низкий.
Я американец. Я француз. Я еврей.
Я христианин. Я черный. Я гей.
Я соблюдаю целибат.Я в депрессии.
Я счастлив. Я женат. Я то. Я это.

Мы знаем себя только в отношении к чему-либо. Мы знаем только обусловленное «я». Когда мы говорим «я есть», ум требует ответа: «Что я есть? Я есть кто?» или «Я есть что?»

Эта книга — о «я есть», предшествующем любым определениям, о том, чем мы являемся до вторжения ума.

Как познать то, что не поддается определению? Это требует нового способа знания — не того знания, которое возникает из накопления фактов и опыта.

Мы могли бы поглотить все изданные книги и пережить все приключения, и это не приблизило бы нас к познанию «я есть» ни на шаг.

Поэтому это новое знание начинается с отказа от поиска его в переживаниях и информации из вторых рук.

Отказ не означает, что мы становимся пассивными; напротив, отпуская наши механические, заученные реакции, мы открываемся нашему полному потенциалу, нашей творческой силе, новому динамичному измерению.

Естественное состояние расслабленного мозга — многомерное внимание.

Ему не нужны точки зрения, данные, мнения, память, чтобы быть бдительным.

Когда все эти направления прекращаются, остается органическое, ненаправленное пробуждение. Это и есть порог «я есть».


Итак, эта книга — о том, что не может быть представлено, опредмечено.

Она о нашей реальной природе,
об истине — истине, которая не имеет ничего общего с накоплением фактов.

Она беспричинна, автономна и только в этом смысле реальна. Она не нуждается в посреднике, чтобы быть познанной, и является сама себе доказательством.

Это не обладание знанием, но непосредственное знание, знание как бытие, и как таковое оно не может быть объективировано.

Оно ближе к нам, чем любая мысль или чувство. Оно — наша фундаментальная основа.

Поскольку «я есть» не является абстракцией, понятием или идеей, учение об этой истине не есть передача концептуального знания.

Понимание этих диалогов происходит не в уме.

Разумеется, слова, действуя на вербальном уровне, приводят ум к большей ясности, так что он получает четкое геометрическое представление о том, что находится за его пределами, а также осознает границы собственного постижения.

Но полнота и истинное значение этих слов заключается в том, что они возникают не из мышления, а из безмолвия, стоящего за мыслью, —
из «я есть».

Ответы появляются в этом безмолвии, в этой открытости, которая присутствует в отсутствие личностной сущности, и они пропитаны «ароматом» своего источника.

В этом заключается их преображающая сила: они возникают из нашей реальной природы и указывают на нее, на нашу автономию, в каждое мгновение.

Таким образом, они представляют собой постоянный вызов — вызов вере, образованию и здравому смыслу.

Они освобождают нас от рефлекса принимать себя за кого-то, за мыслителя, искателя, деятеля, страдальца.

Если эти изречения не предназначены для постижения в обычном смысле этого слова, умом; если мы не должны привлекать наши прошлые знания и опыт для их истолкования — то как же нам читать эту книгу?

Как читают поэзию. Когда мы читаем стихи, мы не ищем согласия или несогласия, критический ум приостанавливается, чтобы позволить воздействию стихотворения проявить себя.

Когда мы читаем стихи, мы — поэты.
Мы остаемся пассивно-бдительными, позволяя словам быть активными, прислушиваясь к тому, как они отзываются на всех уровнях, как они звучат, как они движутся внутри нас, как мы тронуты ими.

Мы внимательно ждем, не делая выводов, чтобы стихотворение нашло нас.

Эта бдительная открытость всем резонансам психосоматической структуры жизненно важна для ищущего истину.

Подобно поэту, ищущий истину отпускает свою личность, чтобы быть открытым мыслям, чувствам и реакциям. Подобно поэту, ищущий истину приветствует их как дары, как указатели в исследовании.

Только в этой открытости безмолвие, сокрытое в словах, может достичь нас, ибо открытость — это и есть «я есть», наша реальная природа.

Слова — лишь катализатор для подлинного формулирования, которое происходит в читателе.

1

Мы должны исследовать, узнать себя — то, что мы обычно понимаем под нашим телом и психикой.

Большую часть времени мы живем в реакции и двойной реакции: например, когда мы реагируем гневом, мы также можем пытаться сохранять спокойствие и хладнокровие.

Мы пробуем множество различных путей к бегству. Подобными средствами мы постоянно ограничиваем наши возможности и движемся по замкнутому кругу.

Единственный выход — просто наблюдать.

Это позволяет нам отмечать наши физические реакции, наши ментальные установки и паттерны, а также наши мотивации в тот самый момент, когда они появляются.

Это не предполагает ни оценки, ни анализа, основанного на памяти.

Сначала наблюдателю может быть трудно быть беспристрастным, освободиться от оценивания. Он склонен акцентировать объект и тем самым становиться его сообщником.

Однако позже само наблюдение выходит на первый план и становится более естественным и частым.

Наступает время, когда между наблюдателем и наблюдаемым устанавливается нейтральность, и оба полюса теряют свою движущую силу.

Наступает тишина, мы больше не питаем обусловленный объект.



Какова главная мотивация наших действий?

В определенные моменты, когда мы одни, мы чувствуем глубокую нехватку внутри себя. Эта нехватка является центральной, порождающей все остальные.

Потребность заполнить эту нехватку, утолить эту жажду побуждает нас мыслить и действовать. Даже не подвергая это сомнению, мы убегаем от этой недостаточности.

Мы пытаемся заполнить ее сперва одним объектом, затем другим, а затем, разочарованные, переходим от одной компенсации к другой, от неудачи к неудаче, от одного источника страдания к другому, от одной войны к другой.

Такова участь, которой посвящает себя большая часть человечества. Некоторые смиряются с этим состоянием существования, которое они считают неизбежным.

Другие, поначалу обманутые удовлетворением, приносимым этими объектами, со временем понимают, что те порождают пресыщение и даже безразличие. Некоторые побуждаются присмотреться внимательнее.

Объект полностью удовлетворяет нас на короткое время, в течение которого мы возвращаемся в нашу истинную природу, в полноту. В момент полноты нет осознания объекта.

Следовательно, объект не может быть причиной нашего переживания.

Необходимо научиться познавать эти моменты радости без объекта.

Мы привыкли приписывать причину радости, превращать радость в объект, потому что память связывает их вместе, но в реальности они имеют две совершенно разные природы.

Так мы осознаем, что объект поглощается в радости нашего бытия.



Правда ли, что когда мы смотрим на свое окружение из безмолвного осознавания, оно обретает свое естественное состояние гармонии?

Только через безмолвное осознавание наша физическая и ментальная природа могут измениться. Это изменение совершенно спонтанно.

Если мы прилагаем усилие, чтобы измениться, мы лишь переносим наше внимание с одного уровня, с одной вещи на другую.

Мы остаемся в замкнутом круге. Это лишь переводит энергию из одной точки в другую. Это по-прежнему оставляет нас колеблющимися между страданием и удовольствием, каждое из которых неизбежно ведет к другому.

Только живая неподвижность — неподвижность без кого-либо, пытающегося быть неподвижным — способна разрушить обусловливание, которому подверглась наша биологическая, эмоциональная и психологическая природа.

Нет контролера, нет выбирающего,
нет личности, совершающей выбор.

В безвыборной жизни ситуации предоставлена свобода разворачиваться.

Вы не схватываете один аспект в ущерб другому, потому что некому схватывать.

Когда вы понимаете что-то и живете этим, не прилипая к формулировке, понятое растворяется в вашей открытости.

В этой тишине изменение происходит само собой, проблема разрешается, и дуальность прекращается.

Вы остаетесь в своей славе, где никто ничего не понял и ничего не было понято.



Вы сказали, что единственная причина существования объектов — указывать на предельного воспринимающего, на то, чем мы являемся на самом деле. Не думаете ли вы, что существуют объекты, которые по самой своей природе ставят нас в прямой контакт с Предельным? Я думаю о произведениях искусства, ибо они, как мне кажется, проистекают непосредственно из сердца художника.

Говоря о произведениях искусства, мы должны прежде всего различать истинные произведения искусства и то, что мы могли бы назвать художественными работами.

Произведение искусства всегда возникает из фона: сознания. Будь то музыка, живопись, архитектура, поэзия или скульптура — оно всегда видится художником в одно мгновение, подобно вспышке молнии, когда оно вырывается из его глубины.

Впоследствии он разрабатывает его, придает ему тело и форму во времени и пространстве.

«Тайная вечеря» Леонардо да Винчи, несомненно, была задумана в совершенной одновременности.

То же самое можно сказать об «Искусстве фуги» Баха и о некоторых композициях Моцарта.

Художник, достойный этого имени, никогда не озабочен материалом, который он использует, и даже не сюжетом или анекдотической стороной своей работы.

Его единственный интерес — расположить различные элементы в совершенной гармонии, чтобы они слились воедино и более не впечатляли зрителя как отдельные объекты. Таким образом, объективная сторона его работы устраняется.

Тагор сказал, что цель истинного произведения искусства — придать форму тому, что ускользает от определения.

Тогда зритель больше не будет соблазнен используемым материалом или даже анекдотическим содержанием; вместо этого он будет немедленно погружен в не-состояние, которое и является эстетическим переживанием.

Позднее он назовет объект красивым, потому что тот стимулировал осознание его собственной красоты.

Таким образом, мы видим, что произведение искусства на самом деле является всего лишь средством, инструментом, который ведет нас к переживанию. Оно подлинно творческое.

Мы чувствуем то же, что чувствовал сам художник в момент творения: спонтанное подношение, свободное от всякого желания одобрения.

Все объекты указывают на Предельное, но разница между обычным объектом и произведением искусства в том, что

обычный объект пассивен в своем указании на Предельное, тогда как произведение искусства активно.


Вы сказали, что объект стимулирует нашу собственную красоту, но я думал, что у красоты нет причины...

Видимо, красивый объект стимулирует нашу собственную красоту, потому что чувственное восприятие функционирует во времени и пространстве.

Но в момент проживания красоты нет ни объекта, ни переживающего.

Это вневременной момент, когда вы живете вашу полноту.

Так что причина и следствие существуют только на относительном уровне. Это просто концепции, поскольку их нельзя переживать одновременно.

Сознание всегда едино со своим объектом. Никогда нет двух — всегда одно.


Что дает объекту эту силу?

Только произведение искусства, рожденное из красоты, в одновременности, может указывать на красоту.

Красота едина во всех.

Когда художник спонтанно предлагает свою глубочайшую природу и через свой талант находит ее ближайшее выражение, это пробуждает в зрителе, слушателе его собственную глубину.

Но когда вы живете в красоте и смотрите из красоты, всё указывает различными способами на вашу целостность. Жизнь больше не исходит из разделенного ума. Всё принадлежит вашей полноте.



Но я не уверен, что каждый способен открыто воспринимать эти произведения искусства.

Прежде чем побуждать людей находить красоту в произведении искусства, мы должны сначала научить их видеть, научить их слушать.

Мы скоро осознаем, насколько это трудно: слушание и видение сами по себе являются искусствами.

Чтобы достичь эстетического переживания, мы должны быть полностью восприимчивыми, принимающими, свободными от памяти, чтобы быть открытыми игре цвета, звуков, ритмов и форм.

Эта открытость, видение — есть свет, лежащий в основе всех ощущений, и рано или поздно мы обнаруживаем себя знающем в этом свете.

Смотреть на произведение искусства таким образом — подлинно творчески.

В этом нет никакого анализа. Каждый раз, когда оно поражает нас, оно возвращает нас к нашему реальному Я.



Когда кто-то приближается к вам, в какой-то момент вы побуждаете ваших друзей учиться ценить красоту в искусстве, музыке и в нашем окружении. Очевидно, вы считаете это очень важной «садханой». Как именно понимание искусства может помочь нам более эффективно задавать вопрос «Кто я?»?

Все наши чувства: зрение, слух, осязание, вкус и обоняние — были направлены или рассеяны в сторону личной защиты и агрессии, использовались как инструменты для поддержания личности.

Через художественное восприятие пробуждаются качества чувствительности и восприимчивости.

Энергия поддерживается, и органы чувств обретают свою органическую многомерность.

В истинном слушании ухо не схватывает звук, но остается полностью расслабленным и восприимчивым к звуку, тишине и ритму.

Оно становится творческим инструментом для передачи звука всему телу. Чувства более не функционируют дробно, но тело становится единым органом чувств.

Без этой принимающей открытости, глобального ощущения и чувствительности вопрос «Кто я?» остается интеллектуальным.

Если ему суждено когда-либо стать живым вопросом, он должен быть транспонирован на каждый уровень нашего существа.

Открытость в живом вопросе —
это дверь к живому ответу.

2

Освобождение не касается личности, ибо освобождение — это свобода от личности.

В основе своей ученик и учитель идентичны. Оба являются вневременной осью всякого действия и восприятия.

Разница лишь в том, что один «знает» себя как то, чем он является, а другой — нет.



Но личность играет очень важную роль в повседневной жизни, всё от нее зависит, не так ли?

Личность — это не что иное, как проекция, привычка, созданная памятью и питаемая желанием.

Задайте себе вопрос «Кто я?» и ясно наблюдайте, что спрашивающий, мыслитель, деятель, страдалец —
всё это формы, которые появляются и исчезают внутри сознания «я есть», вечно живого фона.

Они не имеют собственной реальности.

То, что мы называем личностью, обусловлено ошибкой.

Мысли, чувства и действия появляются и исчезают бесконечно, создавая иллюзию непрерывности.

Идея быть личностью, эго — это не что иное, как образ, скрепленный памятью.

Творчество — это выражение предельного, но когда есть забывание себя как предельного, возникает неуверенность и отождествление с сотворенным.

Мир так называемых объектов, как и эго, — всего лишь проекция. Мысль, что вы являетесь тем или этим, — лишь часть вашего воображения, галлюцинация.

Учитель помогает вам понять, через свое безусловное присутствие и дар учения, что вы не являетесь ни объектом, ни эго.

То, чем вы являетесь фундаментально, не может быть объективировано. Оно не относится ко времени и пространству.



Как мне освободиться от умственной путаницы?

Просто осознавайте ее. Наблюдайте, как вы функционируете, без малейшего желания что-либо изменить.

Бдительность очищает ум и рано или поздно поместит вас знающе за его пределами.

Вы встречаете взлеты и падения в ваших поисках Я, потому что вы еще не видите вещи в их истинной перспективе — как целое.

Эта нестабильность будет продолжаться до тех пор, пока вы считаете себя телом и умом.

Ум будет вводить вас в заблуждение, пока вы не воспримете его истинную природу.

Это прозрение — результат слушания, свободного от прошлого.

Живите с изречениями учителя и напоминаниями об истине, которые они пробуждают.

Эти невысказанные напоминания — аромат того, на что они указывают.

Настройтесь на эту неподвижность,
а не на то, чем вы не являетесь.

Зачем отождествляться с миром?

Всё существование — это выражение сознания. То, чем вы являетесь фундаментально, беспричинно, полностью автономно, так что принятие себя за индивидуального деятеля, живущего в мире выбора, — это иллюзия эго.

Вы должны обращаться к этому безличному фону так часто, как только представляется возможность.

Отмечайте, что ваше внимание постоянно обращено либо к объектам, либо к идеям.

Ощущение бытия без определений совершенно незнакомо вам. Станьте зрителем, осознайте естественный поток жизни, ваши мотивы, действия и то, что из них проистекает. Наблюдайте стены, которые вы возвели вокруг себя.

По мере того как вы будете всё больше осознавать свое тело и ум, вы придете к познанию себя.

Когда этот образ вещей, какими вы их считаете, утихнет, у вас будет ясное прозрение того, чем вы являетесь, — нечто совершенно иное, чем продукт ума.

Вы будете постепенно чувствовать себя всё менее и менее вовлеченным во всё, что возникает, и однажды вы обнаружите себя в воспринимающем.

Как только вы освободитесь от идеи «я есть мое тело» и от последствий этой идеи, вы пробудитесь к вашему естественному состоянию бытия.

Полностью отдайтесь этому открытию.

Истинное осознавание не может быть получено путем проецирования известных факторов в терминах концепций и восприятий.

То, чем вы являетесь фундаментально,
не может быть пережито через разум и достигается только тогда, когда вы устраняете то, чем вы не являетесь.

Волевое эго препятствует вашему бытию.

Свидетель должен вступить на сцену, позволяя эго быть распознанным как то, чем оно является, — объектом.

Этот свидетель — педагогический прием, открывающий дверь к бытию.

Эго не может «знать» себя, потому что оно отождествляется с тем, что оно думает, чувствует, переживает.

Для эго не существует ничего, кроме сопротивления, защиты, беспокойства.

Именно свидетель сияет и показывает эго как то, чем оно является, — иллюзию.

Созерцательное состояние свидетеля ведет нас к обнаружению того, чем мы не являемся.

Мы осознаем наше тело и паттерны мышления, причины, мотивирующие наши действия, которые ранее мы почти не сознавали.

Когда мы наблюдаем мысль без вмешательства или оценки, без отсылки, мысль исчезает в наблюдении.

Поскольку акцент больше не на мыслительном процессе и содержании, а на самом наблюдении, это состояние свидетеля становится очищением, отпусканием, без наличия личности, которая очищает или отпускает.

Целый мир не предполагавшихся энергий высвобождается.

Ментальная активность перестает быть беспокойной и спонтанно следует своему естественному курсу.

Мы обнаруживаем себя во внимании.
Мы полностью оставляем рефлекс «я есть то, я есть это». Это внимание превосходит переживание и переживающего.

Это чистое осознавание.

Мир существует только тогда, когда мы думаем о нем; истории о сотворении — для детей.

В реальности мир творится в каждое мгновение. Только память создает ложное впечатление непрерывности.

Индивид не имеет независимого существования. Это фабрикация памяти и привычки.

Вечно беспокойный, он надеется и требует, стремясь накапливать, ища подтверждения и безопасности. В основе своей он напуган и не смеет вопрошать себя глубоко.

Все восприятия, все переживания связаны со временем, преходящи, но наша реальная природа превосходит время.

Именно недостаток ясновидения заставляет нас отождествляться с временностью.

Когда вневременные моменты призывают вас, принимайте приглашение.

Идите глубоко внутрь него, пока не обнаружите себя в своем отсутствии.



Однажды вы сказали: существует только истина. Разве эго тогда тоже не истина?

Единственная истина — это бытие, которое беспричинно и автономно.

Когда вы видите ложные вещи как они есть — это и есть просветление.

Отречение происходит без наличия того, кто отрекается.

В этом прямом пути, свободном от выбора, происходит освобождение энергии и спонтанное установление в истинном бытии.

Мир существует, потому что существуете вы, но вы — не мир. Объекты сознания, имена и формы — это мир.

Но реальность, вечно неподвижная, находится за их пределами.

Чисто по рефлексу вы настаиваете на имени и форме, и таким образом реальность ускользает от вас.

Нет ничего вне сознания.

Вселенная, ваше личное «я» — всё появляется внутри него.

Воображение отделило нас от этого осознавания, этого сознания, и мы окружили себя, закрыли себя страхами, концепциями и образами.

Состояние бодрствования и состояние сна — оба наложены на это неподвижное осознавание, которое обще всем нам.

То, что вы делаете, не имеет никакого значения; важно то, как вы это делаете, ваше внутреннее отношение.

Роль, которую вы играете на мировой сцене, не имеет иного смысла, кроме ясновидения, с которым вы ее играете.

Не теряйте себя в вашем представлении — это лишь затуманивает видение вашего внутреннего существа.

Бескорыстное действие не связывает вас, но, напротив, оставляет вас полностью свободным.

Живите в моменте, просто будьте.

Совершение выбора зависит от памяти и легко становится рабством.

Живите как бытие, и вы пробудитесь к блаженству.

3

Мы не являемся телом. Но прежде чем говорить это, мне кажется, мы должны точно знать, что же такое тело, которым мы не являемся.

Тело состоит из пяти чувств. Без этих чувств мы не могли бы говорить о теле. Мы переживаем его главным образом как ощущение; мы чувствуем его.

Ощущения, которые возникают у нас, могут быть очень разнообразными: я чувствую тяжесть или легкость, тепло или холод, напряжение или расслабление.

Эти ощущения — память и привычки, к которым мы привыкли. Они являются лишь средством, с помощью которого идея «я есть тело» убеждает себя в своем существовании.

То есть они являются наложениями на изначальное, естественное состояние тела. Поэтому когда мы говорим «я должен сначала узнать то, чем я не являюсь», это означает, что мы должны полностью осознавать эти наложения.



Вы говорите о чувствовании изначального состояния тела. Как мы можем познать это изначальное чувствование?

Как я уже сказал, ощущения в том виде, в каком мы их знаем, — это обусловленные чувства, которые принадлежат идее «я есть тело».

Именно в этом наложении личность, «я», находит опору, ибо личности необходимо локализовать себя либо в ощущениях, либо в идеях.

Единственный способ освободиться от обусловливания — это смотреть без памяти, без сообщника обусловливанию.

Позвольте любым чувствам, возникающим внутри вас, проявляться без визуализации и без концентрации на них.

Позволяя чувству проявляться перед свидетелем «Я», перед вниманием без периферии и центра, тело проходит через несколько степеней устранения, ибо всякое наложение растворяется перед этим свидетелем.

Вы будете наблюдать отпускание обусловливания.

Акцент, который ошибочно ставился на обусловливании, чтобы успокоить личность, теперь переключается на наблюдение, на свидетельствование, и вы скоро обнаружите себя светом за пределами свидетельствуемого.

Это ваше естественное состояние тотального расширения, которое есть энергия, пустотная и легкая.

Поначалу новое телесное ощущение будет хрупким, и вас могут призывать старые паттерны.

Но у тела есть органическая память, память о его естественном состоянии легкости, которая, будучи однажды пробужденной и поддерживаемой, рано или поздно станет постоянной.

Старые ощущения станут для вас чуждыми. Вам, возможно, даже будет трудно вспомнить их. Тогда вы осознаете, что тело появляется в вас, в осознавании, и что вы не потеряны в теле.



Вы говорите об этом новом телесном ощущении как об энергии. Это чувство более или менее застойное или оно вибрирует?

Это новое телесное ощущение не принадлежит нейромышечной системе, оно гораздо более тонкой природы.

Оно пропитывает и излучается в пространстве вокруг вас. Эта энергия такова, что не знает преград, она пронизывает всё, что является препятствием для физического тела, она благотворна, она есть любовь.



Мне кажется, что излучение, о котором вы говорите, принадлежит тактильному ощущению. Каково переживание естественного состояния наших других чувств: слуха, зрения, обоняния и вкуса?

Когда органы чувств освобождаются от прошлого обусловливания, они перестают хватать, расслабляются и становятся восприимчивыми к новизне каждого мгновения.

Когда вы что-то слышите, заметьте, что вы фиксируете звук. Отпустите его. Не должно быть концентрации.

В этом ненаправленном слышании, этом многомерном слышании будет слышно много звуков последовательно.

Без вашего выбора или предпочтения какого-либо конкретного шума вы можете наблюдать, как они устраняются, пока не останется только один звук.

Если вы не фокусируетесь на этом звуке, он также затихает, и вы оказываетесь в чистом слушании.

Таким же образом, когда все вкусы устранены изо рта, вы приходите к вкусу самого рта. Но возвращаясь к слушанию: в конце концов, оно полностью переабсорбируется в чистое осознавание.



Вы говорите, что эти энергии совершенно свободны, не связаны с физической структурой тела. Означает ли это, что с энергетическим телом мы можем предпринимать всевозможные движения, невозможные для физического тела?

Тонкое тело, о котором мы говорим, полностью свободно от физической структуры тела. Его энергия совершенно необусловлена, она принадлежит реальному телу, энергетическому телу.

Эта энергия способна сжечь всё обусловливание, погребенное глубоко в наших нервах и мышцах.

Она очищает физическое тело от условий и ощущений, навязанных идеей «я есть тело», личностью, которая нуждается в том, чтобы чувствовать себя локализованной и защищенной.

Эта личность действует через симпатии и антипатии, через страх — действия, которые в свою очередь воздействуют на нейромышечную систему, создавая порочный круг обусловливания.

Когда эта энергия оживает, она не связана физической формой тела. Она совершенно свободна, то есть может принимать любую мыслимую форму.

Только через это тонкое тело обусловленные движения физического тела могут быть освобождены.

Рассмотрим некоторые асаны, или физические позы. Прежде всего, мы выполняем движение исключительно с помощью тонкого тела.

Мы должны быть осознающими, бдительными, чтобы физическое тело оставалось полностью пустотным, ибо вначале, всякий раз, когда мы двигаем телесной структурой, вмешиваются память, привычка, вызывая реакцию на нейромышечном уровне.

Поэтому когда мы делаем движение с помощью этого тонкого энергетического тела, движение должно быть полностью свободно от всех привычных рефлексов.

Только когда мы почувствуем эту пустотность, мы можем ввести наше физическое тело в движение.

Но теперь физическое тело движется внутри расширенного тела, и движения проявляются по-новому.

Важно не позволить обусловленным ощущениям снова взять верх, но осознанно поддерживать чувство пустоты. Это единственный способ творчески работать с телом; в противном случае мы усиливаем обусловливание.

Обычно эта энергия возникает не с одинаковой интенсивностью во всех частях тела. Некоторые части особенно одарены в актуализации этого тонкого ощущения, например, ладони рук или внутренняя сторона рта.

Именно в этих частях тела эта тонкая энергия, скорее всего, проявится наиболее интенсивно.

Если мы уделим внимание ладони, не представляя ее и не прилагая никаких усилий, если мы дадим тактильному ощущению возможность ожить самопроизвольно, тогда оно распространится по всему нашему телу. Итак, сначала найдите отправную точку, а затем позвольте энергии течь оттуда.


Как именно этот физический подход и некоторые диеты могут помочь нам найти безличное «я»?

Если мы внимательно посмотрим на наше тело, то скоро осознаем, что оно отягощено остатками, оставшимися от неадекватного питания в более ранние периоды жизни.

Это создает впечатление плотности, притупляет наши чувства и мешает нам чувствовать нашу прозрачность.

Очень интересно наблюдать, что если предоставить телу правильные условия, оно устраняет эти остатки. При хорошо подобранной диете из здоровой пищи всё наше тело начинает реагировать иначе, и это, несомненно, влечет за собой изменения на ментальном и психологическом уровнях.

Точно так же некоторые формы движения тела могут помочь нам осознать и обнаружить части тела, которые перегружены, плотны, тверды и забиты.

Они помогают освободиться от застывших представлений о том, что такое тело, и позволяют нам питать наше тело дыханием.

Всё это очень ценно, при условии, что выполняется со знанием и большой чувствительностью.

Под этим я понимаю, что движения совершаются в осознавании и указывают на ту необъективную перспективу, которая является предметом этого разговора. Любые механические упражнения усиливают обусловливание.



Если я позволю своему телу и уму следовать их естественному ходу без какой-либо дисциплины, не понесутся ли они, как дикие лошади?

Позволять движениям вашего тела и ума следовать их естественному ходу не означает пассивно потакать им и отождествляться с ними. Это ведет лишь к рабству и страданию.

Вы должны различать пассивное отпускание и активное отпускание.

При активном отпускании вы остаетесь полностью присутствующим, ясно видящим, невовлеченным и активно бдительным.

Постепенно эго теряет свою хватку,
пока не переабсорбируется в чистое осознавание.

Видеть вещи больше не из центра —
это первый шаг к постоянной свободе, которая может осуществиться только если мы свободны от любой формы проекции или ожидания.

Если мы предвосхищаем, это лишь нарушает естественный процесс, которому должно быть позволено завершиться самопроизвольно.

Осознавание, которое сияет подобно вспышке молнии в ясно видящем видении, не может укорениться в уме, который обременен.

Когда вы встречаете своего гуру, у вас должен быть совсем другой подход, нежели тот, который вы обычно поддерживаете при встрече с людьми в повседневной жизни, где агрессии и защиты используются в погоне за какой-то целью.

При этой встрече вы должны полностью принять себя, сдаться, быть готовым принимать. Тогда ваше слушание будет глубоко внимательным, полностью свободным от любых предвзятых идей.

Присутствие и слова учителя — это зеркало, напоминающее вам о вашем собственном открытом слушании, вашем собственном присутствии и отражающее его. Таким образом, путь указан, дверь к благодати открыта, и вы оказываетесь на пороге, готовый быть взятым вашим истинным «я».

4

Существуют два основных подхода к истине: постепенный и прямой.

В прямом подходе исходной посылкой является то, что вы и есть истина, и нечего достигать. Каждый шаг к достижению чего-либо удаляет вас от нее.

«Путь» — который, строго говоря, не является путем откуда-то куда-то — заключается только в том, чтобы приветствовать, быть открытым к истине, «я есть».

Когда вы однажды увидели свою реальную природу, она призывает вас. Поэтому не нужно ничего делать, нужно только настраиваться на нее так часто, как она приглашает.

В этой настройке нет ни единого элемента волевого усилия. Не ум настраивается на «я есть», но «я есть» поглощает ум.

В постепенном подходе вы связаны с умом. Ум находится в иллюзии, что если он изменится, изменит состояния, остановится и т.д., то будет поглощен тем, что находится за его пределами.

Это заблуждение ведет к самому трагическому состоянию, в котором может оказаться ищущий истину: он опутал себя в собственной паутине, паутине самой тонкой дуальности.



Если я совершенен и нечего делать, почему я здесь, почему это существование на планете?

Только для того, чтобы быть знающем в этом совершенстве. Ваше использование совершенства и несовершенства — это концепции, взаимозависимые пары противоположностей.

Истина, которая является вашей ближайшей фундаментальной природой, находится за пределами пар противоположностей.

В отсутствие несовершенства и совершенства вы живете в вашем присутствии, вашей целостности. Будьте этим.



Сэр, ответ, который вы только что дали этой леди, кажется, удовлетворил ее, но я не понимаю его. Можете ли вы спуститься до моего уровня понимания?

У вас есть способность к осознаванию, поэтому будьте осознающими те моменты, когда вы чувствуете несовершенство, нехватку, скуку, неудовлетворенность.

Когда я говорю «будьте осознающими», я не имею в виду просто назвать их и затем уйти от них.

Скорее, отдайте всё ваше внимание восприятию. Это может занять некоторое время, потому что поначалу вы можете быть не привычны смотреть на себя.

Исследуя скуку или нехватку, вы обнаружите, что вы больше не потеряны в них, потому что вы будете больше увлечены исследованием, чем объектом.

Вы обнаружите пространство внутри вас и внутри исследуемого. Вы больше не застреваете в скуке, в восприятии, и в определенный момент оно внезапно растворяется, и вы обнаруживаете себя в присутствующей ясности.



Мне не терпится узнать реальную природу моего существования. Поскольку я всё еще не чувствую настоящей ясности, я снова увлекаюсь объектами. Вместо того чтобы быть более призываемым тишиной, я призываем ею меньше.

Будьте бдительны к тем моментам, когда желание исполнено и действие завершено. Настраивайтесь на эти моменты. Они придадут свежесть вашему желанию быть.

Когда ум освободится от беспокойства, страха и неудовлетворенности, вы увидите, что ваше единственное истинное желание — это быть.

Это желание полностью свободно от беспокойства и рассеянности.

Пылкий искатель больше не мчится вперед в своем поиске, ибо он ясно видит, что нечего находить, потому что ничего никогда не было потеряно.

Оно никогда не переставало присутствовать. Когда мы ясно видим, что мы введены в заблуждение «искателем», личность, которую мы ошибочно принимали за себя, исчезает сама собой.

Желание быть исходит непосредственно от Желаемого — иными словами, Я ищет само себя.

Это прозрение побуждает нас оставить нашу потребность накапливать, хватать, совершать, иметь и склонно уменьшать активность ума.

Глубокое понимание этого спонтанно возвращает нас на нашу родную землю. Благодать притягивает нас к себе. Это невозможно описать, это можно только пережить.



Как мне освободиться от непрерывного потока беспокойных мыслей?

Просто наблюдайте их приход и уход.
Ни отказывайте им, ни поощряйте их.
Никоим образом не направляйте их. Оставайтесь безлично бдительным.

Вы скоро почувствуете, что мысли, чувства и ощущения появляются в этой ненаправленной бдительности, вашей открытости.

Они существуют только потому, что вы есть, поэтому их появление указывает на их родную землю — на реального вас.

Поначалу вы обнаружите, что постоянно вмешиваетесь в свои мысли, подавляете их или увлекаетесь ими. Вы делаете это из-за неуверенности, ощущаемой эго, которое собирается умереть, изолированным эго.

Но когда вы освободитесь от ментальных привычек активности и пассивности, вы обнаружите себя в вашем естественном тихом внимании.



Значит, это естественное состояние внимания не означает, что я должен быть полностью свободен от всех мыслей?

Оно не зависит от отсутствия мысли. Это то, в чем мысли появляются и исчезают. Оно находится «за» мыслью. Поэтому не будьте жестоки или грубы с собой в надежде освободиться от беспокойства, но будьте ясноголовыми.

В простой открытости, которая есть приветствие, вы придете к тому, чтобы принять и узнать ваши негативные чувства, желания и страхи.

Когда они приветствуются в ненаправленном внимании, эти чувства сожгут себя сами, оставив только тишину.

Будьте бдительны, готовы к каждому и всякому проявлению, и вы скоро обнаружите себя невовлеченным зрителем ваших мыслей.

Когда это станет установленным фактом, будут приходить мысли на ум или нет — вы не будете связаны с ними.



Итак, если я правильно понимаю, когда меня захватывает рабочий график на завтра или семейные проблемы, или фантазии, грезы наяву, я не потакаю им, не иду с ними пассивно, но и не отгоняю их силой — а просто переношу акцент с мысли на наблюдение за ней. Тогда, как вы говорите, она растворится в наблюдении. Это правильно?

Да.


И когда я почувствовал ненаправленное внимание, мысли всё еще возникают? Или они приходят и уходят быстрее, не превращаясь в целую историю?

Они больше не формулируются.



То есть наступает время, когда мысли вообще не формулируются, и остается только импульс мыслить?

Даже пульсация исчезает. Для нее больше нет топлива. Именно субъект поддерживает объект.

Когда больше нет субъекта, объект не имеет опоры. Когда вы активны или пассивны относительно прихода и ухода чувств и мыслей, вы видите и действуете из центра эго, но когда вы познаете иллюзорную природу этого центра, вы автоматически выходите из процесса. Это внезапная смерть всей направленной энергии.

В наблюдении мысли или тонкого импульса всё еще существует отношение субъект/объект. Оно всё еще отсылает к центру.

Когда вы находитесь в осознавании, центра больше нет. Осознавание осознает свое окружение и осознает, что оно осознает. Окружение появляется в осознавании.

Таким образом, в конце концов, нет необходимости идти в лабораторию медитации, ибо больше нет объекта, нет мысли или пульсации.



Кажется, что от состояния беспокойного ума до исчезновения пульсации мыслить, проецировать существует переходная фаза. Это так?

С самого начала мы подчеркиваем предельное не-состояние, само осознавание. Нет прогрессии от одного состояния или уровня к другому.

Мысли и пульсации появляются в этом осознавании. Нельзя прогрессировать в медитации. Нет эволюции сознания.

Бытие наблюдающим, предельным свидетелем — это мгновенное событие. Переживания и экспериментирование происходят внутри этого естественного не-состояния.

В прогрессе нет прогресса. Прогрессии и переходы в равной степени появляются в континууме, который никогда не прогрессирует и не регрессирует.



Если нет прогресса, то что такое память?

Память — это способ мышления. Когда есть мысль, эта мысль появляется в сейчас. Мы маркируем ее как «2000 лет назад» или «вчера», но маркировка — это тоже мысль в настоящем.

В каждый момент времени есть только одна функция, так что в момент функционирования вы едины с функционированием.



Если я един с функционированием и ничто не находится вне его, как оно может быть вспомнено позже во времени?

Тот факт, что оно вспоминается, доказывает, что оно появилось в вашем глобальном осознавании. Это именно то, что мы имеем в виду, говоря, что сознание и его объект едины.

Это также иногда называется свидетельствованием. В этом глобальном осознавании вещи появляются из так называемого прошлого или будущего, но все они принадлежат универсальному настоящему.

В реальности, следовательно, нет памяти. Это функционирование в осознавании, в свидетельствовании.



Когда мы свидетельствуем наши действия?

Вы всегда свидетельствуете ваши действия, поэтому не пытайтесь свидетельствовать.

Свидетельствование — это не функция,
и оно не может быть представлено.

Чрезвычайно важно, чтобы вы осознали, что вы и есть свидетель, и что вы не можете пытаться им быть.

Достаточно полностью осознать, что вы свидетель, ибо это устраняет старые паттерны и привычку считать себя мыслителем или деятелем.

Когда вы действуете, вы едины с действием, только позже эго присваивает себе действие, в котором оно отсутствовало, и говорит: «Я сделал это». В момент действия есть только действие, без деятеля.

Когда вмешивающийся субъект распознан как несуществующий, он исчезает. То, что остается, — это чистое сознание.

Без субъекта эго не может быть отношения субъект/объект, так что то, что казалось объектом, уже не может, строго говоря, быть объектом. Оно есть не что иное, как выражение этой реальности, этой неподвижности.



Не следует ли нам прилагать некоторые усилия для улучшения себя?

Что вы хотите улучшить? Вы совершенны; обнаружьте личность, которая чувствует, что чего-то не хватает, и то, что остается, — это совершенство.

То, что ложно, исчезает само собой, как только оно увидено как ложное.

Вы отождествляете себя с вашим телом и вашим умом, и из-за этого вы хотите улучшать себя.

Вы будете захватываться этими инструментами до тех пор, пока верите в них. В тот момент, когда вы больше не верите, что вы есть тело и ум, энергия, затрачиваемая на эту ошибку, будет освобождена.

Оставьте ум и тело свободными быть тем, что они есть, и вы больше не будете их рабом. Они лишь фрагменты целого, которым вы являетесь.

Просто замечайте ваши несовершенства, и это осознавание позаботится о них. Как только вы поймете, что вы не являетесь телом и умом, вы сможете принимать всё, что происходит.

Понимание вашей фундаментальной автономии приводит вас к отношению тотального принятия.

Каждая отдельная вещь видится в свете этого приветствия, появляется и исчезает внутри него. В результате вещи достигают своего полного значения, и гармония восстанавливается.

Это приветствие есть бдительное осознавание, необитаемое прошлым. Оно позволяет тому, что себя проявляет, разворачиваться в приветствии и указывать на приветствие, не будучи ограниченным эго или деформированным памятью.

В этом Единстве мы обнаруживаем нашу природу: предельную радость и совершенство.

5

В повседневной жизни бывают моменты, когда ум не беспокоен. Это окна, через которые может втечь Истина. Мы должны осознавать эти моменты. Они не возникают по воле или через дисциплину, скорее внешние обстоятельства приводят ум к тишине.

Как только ум перестает пытаться хватать, как только нет усилия достичь и стать чем-то, как только энергия больше не проецируется на стратегию и достижение цели, он возвращается в состояние равновесия, где всё остается мирным и указывает на безмолвное осознавание, внутри которого все мысли и восприятия приходят и уходят.



Но разве мы не можем вызвать успокоение ума через медитацию?

Этот спокойный ум, о котором я говорю, — не отсутствие мысли. Отсутствие мысли — это состояние, произведенное искусственно, но ум, свободный от беспокойства, имеет свой собственный ритм, свою собственную пульсацию.

Между этими пульсациями есть промежутки, которые необходимо осознавать. Они не являются отсутствием или пустым состоянием. Они полны, присутствие. Позвольте себе быть взятым ими.

Истину нельзя воспринимать. Ее можно только переживать в не-двойственном континууме, в не-состоянии, где нет ни видящего, ни видимого.

Но некоторые формы медитации приводят к спокойному уму и готовят к тому, чтобы быть взятым тем, что находится за мантрой.

Правильное произнесение мантры — это высокое искусство, редко достигаемое. При правильном произнесении она обладает силой успокаивать ум.

Когда вся формулировка мантры растворена через звуковую вибрацию, вы становитесь едины с восприятием, с вибрацией.

Эта вибрация всё еще является объектом наблюдения, но, как вы знаете от вашего гуру, то, чем вы являетесь, — это свет за всеми восприятиями, и даже этот тончайший объект растворяется в вашем осознавании бытия.

Искусство мантры — это магия, и чтобы научиться ему, требуется очень много времени и очень талантливый учитель. Обычно вы умираете, прежде чем овладеете им!



Можем ли мы прийти к свободе и миру через помощь другим, как учит христианство?

Если вы хотите помогать другим, вы должны быть полностью свободны от любой потребности в помощи. Когда вы переживаете это, вы — самая большая помощь из возможных для всех, кто вас окружает.

Именно в не-действии совершается всё действие. Вы не деятель ваших поступков, вы — осознавание, из которого проистекает действие.

В отношениях между личностями, между объектами есть только поиск безопасности, только требование. Даже так называемое даяние совершается с целью получения. Чистое даяние — это ваша истинная природа, это любовь.

Когда ситуация просит вас о помощи,
вы поможете спонтанно, и помощь, исходящая из целостности, из любви, будет высокоэффективной.

Но когда вы профессиональный помощник, действующий на основе идеи, которую вы имеете о себе или о мире, ваша помощь всегда останется дробной.



Но пока я не реализован, разве дробная помощь не лучше, чем отсутствие помощи вообще?

Идея помощи — это предвосхищение. Это действие, которое возникает из реакции. Увидьте глубокий мотив вашего желания помогать.

Реальная помощь, как я сказал, возникает из не-действия.

Когда мир просит помощи, помогайте, конечно, помогайте с различением, но не будьте помощником.



Что вы имеете в виду под «помогайте с различением»?

Дайте вашему ближнему то, что ему нужно, чтобы выполнить то, чего жизнь просит от него. Не навязывайте другому вашу идею о том, как ему лучше жить.

Неразборчивая «помощь» окружает нас повсюду. Она не исходит из свободы от личности. В некотором смысле такое вмешательство — это насилие, война.



Почему вы говорите, что восприятие ближе к истине, чем концепт?

Восприятие — это первое сообщение, данное органами чувств, прежде чем мозг назовет его или психологический ум определит его.

У большинства людей восприятие их тела атрофировано, потому что они уходят от восприятия и немедленно концептуализируют его.

Восприятие всегда в настоящем, непосредственное, но концептуализация — это память. Большую часть времени мы чувствуем и функционируем через память.

В повседневной жизни мы редко даем ощущениям время, чтобы они проявили себя. Мы преждевременно вмешиваемся, концептуализируя и определяя их.

Восприятия и концепты не могут существовать одновременно, и мы склонны обрезать восприятие прежде, чем оно полностью расцвело.



Итак, если я понимаю, органы чувств находятся в контакте с нашим окружением, но мы упускаем этот контакт, потому что живем в памяти о бывших ощущениях?

Да, мы концептуализировали ощущение, кристаллизовали его, определили.

Восприятие, то есть познание, и называние, узнавание — это естественные функции, которые происходят спонтанно без необходимости в центре отсчета, в «я», в распространителе мнения.

Но мы уходим от этих непосредственных функций, мы не ждем разворачивания восприятия, мы не приветствуем то, что предлагает нам наше окружение.

Когда мы живем в памяти, мы отрезаем себя от вселенной, мы живем в изоляции. Это корень всех страданий.



Является ли восприятие не-двойственным, или мы можем приблизиться к не-двойственности?

Само восприятие не-двойственно, оно едино с осознаванием, внутри которого оно появляется.



Как мы можем осознать осознавание, в котором появляется восприятие?

Чистое восприятие содержится в том,
что мы называем осознаванием.

В этом случае контейнер и содержимое идентичны.

Тот, кто знает содержимое, иными словами, тот, кто осознает, кто «знает» себя как осознавание, а не как психику, — тот осознает знающего, присутствует в момент восприятия.

Он — живой свидетель, одновременно и зритель, и актер.

Когда это восприятие заканчивается, или между двумя мыслями, он осознает бытие, но с ним не связано никакое ощущение.

Фон подобен белому листу, на котором мы рисуем: появляются линии, рисунок обретает форму, но белый лист не исчезает в воздухе.

Рисунок покрывает, маскирует белизну, но белизна всё еще там, позади него.

Ощущения маскируют, подобно рисунку, поэтому тот, кто не знает себя, «тот, кто не осознает», видит только прерывистые линии, отделенные друг от друга, он не видит белого листа. Он потерян в ощущении, забывает себя.



Разве это осознавание себя не является также восприятием?

Нет, жизненно важно, чтобы вы поняли, что осознавание никогда не может стать объектом; оно ни снаружи, ни внутри, оно свободно от времени и пространства.

Это обширность, контейнер, в котором появляются все состояния, все объекты. Оно ближайшее к вам и никогда не может быть воспринято, подобно тому как глаз не может видеть свое видение.

Предельный знающий знает себя сам собой. Ему не нужен посредник, чтобы быть познанным. Осознавание — это не восприятие. Это апперцепция.



В чем разница между этой апперцепцией и тем, что вы называете прямым восприятием?

Восприятие требует отношения субъект/объект.

Прямое восприятие не проходит через ум. Оно есть то же самое, что и апперцепция.



Почему не может быть бесконечной регрессии воспринимающих?

Сознание — это наша тотальность, наше полное выражение находится в сознании.

Если бы сознание можно было воспринимать, оно не было бы нашей тотальностью.



Почему у нас должна быть тотальность? Не может ли наше бытие быть бесконечной регрессией?

Если мы не живем нашей тотальностью, мы живем в дроби, в отношении субъект/объект, в прерывности. Это приносит конфликт в нашу жизнь.

Сначала примите это состояние всех проявлений, прерывность существования.

В истинном принятии принимаемое находится в принимании. Это принимание — ваша целостность.

Но оно не должно оставаться концептом, информацией из вторых рук. Оно должно быть пережито, сделано непосредственным.



У нас бывает очень мало чистых восприятий?

Да, очень мало, если учесть, что своего рода банк памяти вмешивается очень часто.

Когда восприятие чисто, памяти нет.

Например, я могу направить свое внимание на цветок и думать, что я чувствую его, но на самом деле я не чувствую его, я лишь спровоцировал память.

Если же, с другой стороны, я мог бы оставаться присутствующим к цветку и не обращаться к прошлому, к памяти, цветок предстал бы как нечто гораздо большее, чем я сохранил в памяти.

Он превзошел бы все ожидания, появившись в своей полноте перед моим невинным глазом.



Это пребывание присутствующим без вмешательства памяти вы имеете в виду под слушанием?

Да. У слушания нет центра, это многомерное приветствие.



Вы говорите, что мы не можем пойти и медитировать. То, что вы называете медитацией, — это фон, контейнер, но разве сидение и слушание, пребывание присутствующим — это не то, что мы обычно называем медитацией?

Это сидение — лаборатория для исследования мотива хотеть медитировать, для нахождения сущности, которая ищет бога, покой, счастье.

Пока вы не обнаружили природу медитирующего, вы будете продолжать сидеть и искать ее.

Но в конце концов вы увидите, что медитирующий никогда не сможет найти покой, бога или счастье, потому что он принадлежит уму, интеллекту.

Когда это увидено, и это случается внезапно, исчезает вся динамика «медитировать».

Всё, что остается, — это присутствие,
где никто ничему не присутствует.



Значит, я должен сидеть регулярно, пока не найду медитирующего или пока не обнаружу, что его нельзя найти?

Вы можете найти это в каждый момент жизни.

Не делайте сидение практикой, привычкой, зависимостью. Ждите, пока не почувствуете приглашение просто побыть тихим.



Что мне делать, если приглашение приходит не очень часто? У меня занятая жизнь, и она, кажется, маскирует приглашения.

Увидьте, что вы потеряны в ваших занятиях. Как только вы видите это, возникает некоторое пространство между вами и вашими занятиями.



Но я знаю, что я потерян в моих занятиях. Я очень осознаю этот факт, поэтому я пришел сюда и задал вам вопрос. Видения этого недостаточно.

Вы концептуализировали ваше видение, потому что живете в концептах.

Вы сделали мысль о том, что вы потеряны и заняты.

Под видением я не имею в виду интеллектуальное видение;

реальное видение — это прямое восприятие, как мы обсуждали ранее.

Это встреча с фактами, ощущением, состоянием вещей без оправдателя, контролера, без рационализации или обдумывания их.

В видении нет видящего.

Это мгновенная апперцепция, которая происходит, когда вы больше не пытаетесь убежать от фактов.

Тогда все занятия находятся в вас, но вы не в них.

Вы больше не будете чувствовать себя потерянным в занятиях, больше не будете чувствовать себя отождествленным с ними. Наоборот, занятия потеряны в вас.


...

Во время медитации мое дыхание иногда беспокоит меня; я чувствую его как нечто твердое, что я хотел бы остановить.

Не следует ни хотеть дышать, ни хотеть остановить дыхание. Не должно быть никакого волевого усилия.

Просто наблюдайте приход и уход дыхания, как вы наблюдаете за облаком или птицей. Вы увидите, что ваше дыхание полно напряжения.

Позволяя ему просто функционировать, ваше дыхание придет к своему естественному органическому движению.

Важно то, что вы придете к тому моменту, когда почувствуете себя в осознавании бытия.

Осознавать бытие — значит слушать, слушать всё, что себя предъявляет, подобно тому как возникают многие разные звуки — играющий ребенок, работающий двигатель машины, поющая на дереве птица — и вы не выбираете среди этих звуков и не хватаете их.

Вы не пытаетесь ни игнорировать их, ни обращать на них внимание. Таким образом, то, что вы слышите, не может захватить вас, и энергия, обычно расходуемая на хватание, на контроль дыхания или слышимого звука, вернется обратно на себя, и вы переживете истинное слушание.



Разве это слушание не есть восприятие?

Нет, это не восприятие. Хотя эта реальность знает себя, это не субъект/объектное знание.

Слушание, ненаправленное внимание — это естественное, встроенное функционирование мозга.



Значит, слушание — это то же самое, что сознание, или это выражение сознания?

Слушание имеет ту же природу, что и сознание. Необусловленное слушание — это самая тонкая функция. Когда слушание поддерживается, оно разворачивается в сознании.



Как мы можем быть этим сознанием, этой тишиной и в то же время выполнять деятельность, требующую памяти, оперирования концептами и другими формами внимания?

Все наши повседневные деятельности обретают свое полное значение и реализуют все свои возможности в самопознании, в этом сознании.

Когда вы знающе являетесь этим осознаванием, вы больше не отождествляетесь с умом.

Тогда вы будете переживать динамическую энергию, какую бы деятельность вы ни предпринимали, но она больше не будет движущей силой, доминируемой волей и привязывающей вас к объекту. Она тоже является выражением сознания.



Каково самопознание на вкус, на ощущение? Я полагаю, оно не совсем безвкусное!

Я знает себя само собой, без вмешательства каких-либо средств. Его нельзя описать, потому что оно не находится в сфере сравнения или дополнительности.

Вы не можете почувствовать запах горящих благовоний или увидеть лист растения без использования соответствующего органа чувств, но сознание знает себя всё то время, пока происходят различные аспекты проявления.

Вода не изменяется от множества различных рыб, плавающих в ее глубинах, она всегда вода. Могу дать вам другую аналогию. Вы чувствуете вкус только тех вещей, которые находятся у вас во рту, объектов, но у рта есть свой собственный вкус.

Возможно, вы не можете полностью понять истинное видение вещей, потому что вы еще не полностью убеждены, что ничто не существует само по себе вне вас, всё обретает свое бытие внутри вас.

То, что вы видите и делаете, — это творения момента. Только память создает иллюзию непрерывности. Это память провозглашает, что вы были здесь вчера или позавчера.



Итак, мы могли бы сказать, что это знание — мед и мы вкушаем его одновременно?

Знание знает только себя. Оно осознает окружение и в то же время осознает, что осознает.



Мое самое большое препятствие — это мир различия, который существует между интуицией, которую я встречаю во время медитации, и тем фактом, что всё забывается, как только я приступаю к своим повседневным занятиям. В конце концов я начинаю задаваться вопросом, зачем я вообще медитирую, если через час я всё забываю и снова оказываюсь погруженным в объекты.

Проблема в следующем: во время медитации вы переживаете и созерцаете пустотное состояние ума, то, что вы воспринимаете, — это отсутствие активности. Вы знаете это отсутствие, но еще не знаете знающего.

Когда вы станете этим знающим, вы будете знанием, активен ум или пассивен.

Не будет никакой разницы, никакого изменения. С этого момента это осознавание будет непоколебимой уверенностью.

Та тотальная пустота, которую вы переживете во время медитации, в некотором смысле всё еще является объектом.

Отсутствие мысли неизбежно подразумевает ее дополнение — присутствие мысли.

Таким образом, хотя вы ощущаете состояние глубокого покоя, свободного от активности, очень важно не акцентировать на это пустое состояние, пустой ум.

Живая медитация — это не отсутствие умственной активности, а «опора» активности и не-активности.

Если вы будете выделять знающего пустой ум, а не сам пустой ум, однажды этот вакуум, эта пустота также исчезнет, и вы встретите предельную неподвижность. Эта неподвижность останется во время всех деятельностей.

До сих пор вы созерцали успокоенный ум, но если птица запоет или кто-то заговорит, ваша внутренняя тишина нарушается. Вот почему вы задаете этот вопрос. По своей природе ум иногда пуст; тем не менее, он не что иное, как инструмент.



Что мы должны делать, когда во время медитации возникает стремление к чему-то?

Вы должны просто наблюдать его. Вскоре внимание сместится на это наблюдение, а не на объект, который вы наблюдаете.

Вы будете вниманием, вниманием без объекта. Это может показаться бессмысленным способом говорить о внимании, потому что мы привыкли быть внимательными к чему-то.

Но чистое внимание абсолютно свободно от всякого направления. Оно не сфокусировано на объекте, оно свободно от любой памяти. Это просто расширенная бдительность.



Вы говорили о звуке. Когда акцент на нем исчезает, слышим ли мы его всё еще?

Пока ребенок плачет, вы всё еще слышите его, потому что функция уха — слышание.

Когда акцента на звуке больше нет, то есть когда вы больше не направляете на него внимание, не выбираете его и не называете его, что тогда остается?

Встроенная функция продолжается, это вибрация. Конкретный звук полностью затихает, и остается чистое слушание.



Не является ли это отводом чувств?

Совсем нет. Отвод — это волевой процесс и требует глубокой концентрации. Отвод всё еще ищет результат и поддерживает дуальность субъект/объект на тонком уровне.

Вы никогда не сможете прийти к необусловленному слушанию через отвод. Через отвод вы, конечно, можете устранить вибрацию, естественную функцию чувств.

Это своего рода самадхи, переживание, в которое вы входите и которое покидаете.

Но зачем преследовать такие переживания? Они не имеют ничего общего с сахаджей.

Слово «медитация» было неправильно использовано многими традициями, которые приняли так много техник.


Является ли сознание, внутри которого происходит проявление, единым?

С этой точки зрения нельзя сказать «ты» и «я». «Ты» и «я» как тело и ум появляются и исчезают, каждое со своими качествами, но они не что иное, как собрание воспоминаний, не имеющих самостоятельного существования.

Подобно тому как волны и пена — не что иное, как море, как отдельные сущности они имеют лишь временное существование.



Разве мы не можем приписать эти воспоминания личности?

Пока вы принимаете себя за «волну» или «пену», вы не можете видеть эту истину.

Всё, о чем я прошу, — чтобы вы перестали отождествлять себя с ними. Тогда вы познаете вашу реальную сущность: «море».



Но это не мешает нам видеть волны, можем ли мы видеть их и всё же знать, что мы — море?

Только когда смотришь на вещи с точки зрения моря, можно говорить о волнах и пене, ибо тогда они действительно являются волнами и пеной.

У них нет отдельной сущности, они больше не являются изолированными проекциями памяти. Они обретают свое истинное значение и истинное отношение как выражения целостности.



В повседневной жизни разве нам не нужна память?

Нет, ситуация всегда обеспечивает адекватное отношение, а не память.

Вы — владелец всех воспоминаний, но вы не воспоминания. Вы должны осознать, что вы сейчас — всего лишь куча условностей, привычек, того, что общество сделало из вас.

Когда всё это покинет вас, вы поймете, что это были защиты и агрессии, накопленные исключительно для поддержания этого эго, которое просто не существует.

Тогда реальное Я засияет. Оно не принадлежит памяти. Оно есть, потому что оно есть.

Увидьте это! Слушайте!
Вы не эта память!

Познакомьтесь с теми моментами, когда вы — ничто, вы почувствуете такую свободу! Тогда всё возможно.



Между памятью и свободой есть ли промежуточное состояние?

Нет, нет половинчатого пути. В тишине, о которой мы говорим, мы безусловно свободны.

В этой тишине мы строго ничто.

Память вмешивается только тогда, когда мы верим, что мы кто-то. Когда мы ничто, всё возможно.

Эта свобода имеет свой уникальный вкус; она не является результатом политической или социальной точки зрения, но, напротив, порождает ее.

Пока это переживание не прожито,
нет свободы — ни политической, ни социальной; есть только диктатура.



Есть ли какая-то разница между этой свободой и благодатью?

Свобода — это благодать, и благодать — это свобода.



Постоянна ли эта благодать?

Благодать всегда была и всегда есть, ожидая, чтобы ее приветствовали. Когда благодать установлена, мы больше не можем говорить о благодати, иначе она остается концептом.

Мы можем только сказать, что это истинное проживание в моменте.

В этом — радость, тотальная безопасность без причины, потому что это проживание во вневременном моменте беспричинно.



Но это чистая пытка — слышать об этом, не проживая этого!

Ваша идея пытки — единственное препятствие, мешающее вам проживать это.



Когда я превращаю это переживание в концепт, когда я объективирую его, я оставляю истину позади, чтобы вернуться в водоворот жизни. Для меня непостижимо, что это может случиться, но у меня есть чувство, что это так.

В природе истины — выражать себя как объект, но поскольку объект возникает из истины, ищущий интуитивно сохраняет знание о его происхождении.

Зная это, ищущий больше не рассеян, но центрирован на истине, и предвкушение реальности очень сильно.

Это прозрение приводит к отпусканию, к возвращению вспять, которое ведет вас к чистому сознанию, к вашему безусильному бытию.

6

Тот, кто жаждет познать свою истинную природу, должен сначала понять свое ошибочное отождествление с объектами: «я есть это», «я есть то».

Все отождествления, все состояния преходящи и, следовательно, нереальны. Отождествление «я» с тем или этим — корень невежества.

Спросите себя, что постоянно на всех этапах жизни. Обнаружится, что на вопрос «Кто я?» нет ответа. Вы не можете пережить то, что постоянно в отношении воспринимаемых субъект/объекта.

Вы можете сформулировать и объяснить только то, чем вы не являетесь. То, чем вы являетесь фундаментально и непрерывно, невозможно выразить словами или постичь рассуждением.

Бытие не-двойственно, абсолютно и постоянно, всегда присутствует, независимо от обстоятельств.

Когда мы рассматриваем знающего независимо от известного, он открывается как чистый свидетель.

Когда знание и знающий едины, для свидетеля больше нет места.

Любое воображение нереально, основано на памяти. Но всё, что не предвосхищено, всё неожиданное, что вызывает изумление, удивление, вырывается из живой реальности.

Поиск удовольствия, удовлетворения рождается из страдания, из памяти. Приветствуйте жизнь такой, как она приходит; не акцентируйте мир, но измените ваше отношение к нему.

Ваша идея мира, общества проистекает из веры в то, что вы — отдельное эго. Будьте вашей тотальностью, и мир изменится. Мир не отделен от вас. Мир в вас; общество начинается с вас.



Вы говорите, что мы не должны начинать с попыток изменить мир, но можем изменить наше отношение к нему. Это ли вы имеете в виду, когда говорите, что существование — это пленка, но мы не пленка, мы — свет, освещающий пленку?

Да. Вы не можете изменить пленку, потому что все попытки изменить ее принадлежат пленке.

Отождествление с вашим телом и вашей личностью связывает вас, делает вас зависимым. Наши сенсорные восприятия построены памятью и подразумевают знающего.

Мы должны тщательно исследовать природу знающего. Это требует всего нашего внимания, всей нашей любви. Так вы откроете, чем вы являетесь на самом деле. Это единственная садхана. Интегрировать осознавание Я — это свобода. Я берет на себя всё.

Образы возникают и исчезают в зеркале сознания, и память создает иллюзию непрерывности. Память — всего лишь режим мышления, она чисто преходяща. На таком шатком основании мы строим целый мир персонажей. Эта иллюзия препятствует ясному видению.

Стремление улучшить или прогрессировать только еще больше запутывает нас. Внешние проявления могут привести нас к вере в то, что мы достигли состояния стабильности, что происходят изменения, что мы прогрессируем и находимся на пороге благодати.

Но на самом деле ничего не изменилось. Мы лишь переставили нашу мебель. Вся эта деятельность происходит в уме, это плод воображения.

Всё гораздо проще, чем это.
Зачем делать это таким сложным?

То, чем вы являетесь фундаментально, всегда здесь, всегда полно. Оно не нуждается в очищении. Оно никогда не меняется.

Для Я нет тьмы. Вы не можете открыть или стать истиной, потому что вы и есть она. Не нужно ничего делать, чтобы приблизить ее, не нужно ничего изучать. Увидьте только, что вы постоянно пытаетесь уйти от того, чем вы являетесь. Перестаньте тратить время и энергию на проецирование.

Живите этим прекращением, не лениво и пассивно, но живите бдительностью, которая обнаруживается в прекращении ожидания и предвосхищения. Это также ваша садхана.

В реальности нет места для улучшения. Она есть само совершенство. Как вы могли бы приблизиться к ней? Нет никакого средства, с помощью которого вы могли бы приблизиться к ней.



Не является ли фатализмом утверждение, что мы не можем изменить пленку?

Фатализм означает, что вы отождествляетесь с пленкой и подчиняетесь ей. На самом деле пленка продолжается, но вы — смотрящий.

Нахождение вне экрана даст вам новый взгляд на то, чем на самом деле является пленка. С этой глобальной, бесконечной точки зрения, которая больше не является точкой зрения, которая не находится во времени или пространстве, всё происходит в совершенной одновременности. Так что нечего менять.



Возвращаясь к нашему предыдущему разговору, вы сказали, что мир меняется, когда мое восприятие его меняется. Как это может быть?

Тот, кто достиг полной зрелости, кто знает себя в сознании, не обязательно будет соответствовать социальным условностям. Такой человек будет действовать в нужный момент так, как диктует ситуация, никому никоим образом не мешая.

Если вашими действиями диктуют ваши желания, у вас нет никакой свободы. С другой стороны, если вы делаете то, чего требует ситуация, вы делаете правильно, и вы, и ваше окружение свободны.

У мудреца нет ни малейшей идеи быть личностью, когда он действует, чувствует, думает. Эго полностью отсутствует.

Само эго — не более чем мысль, и две мысли не могут возникнуть одновременно, поэтому отождествление с эго происходит только после того, как мысль об объекте утихла.

Затем оно присваивает эту мысль как свою. Чувство обладания: «я видел это, я сделал это» — приходит после факта и не имеет никакого отношения к факту.

Как только этот механизм становится ясным, вы осознаете, что отождествление, которое вы ранее считали реальным, есть лишь иллюзия.

Вы не владеете ситуацией и не являетесь ее рабом. Ваша истинная природа превосходит ее.

Безмолвное осознавание — это не состояние, но континуум, в котором все состояния, все вещи появляются и исчезают.

Слова, которые мы используем в состоянии бодрствования для разговора о не-состоянии, являются выражением этого осознавания.

Когда мы живем в осознавании, всё является выражением осознавания.

Мир, который вы воспринимаете, есть не что иное, как плод воображения, основанный на памяти, страхе, тревоге и желании. Вы заперли себя внутри этого мира.

Увидьте это, не делая поспешных выводов, и вы будете свободны. Нет совершенно никакой необходимости освобождать себя от мира, который существует только в вашем воображении.

То, что вы принимаете за реальность, есть лишь концепт, возникающий из памяти. Память возникает из ума, ум — из свидетеля, свидетель — из Я.

Вы — свидетель, наблюдатель, стоящий на берегу и смотрящий, как течет река. Вы не движетесь, вы неизменны, за пределами пространства и времени. Вы не можете воспринимать то, что постоянно, потому что вы и есть оно.

Не питайте идеи, которые вы построили вокруг себя, ни образа, который люди имеют о вас.

Будьте ни кем и ни чем, просто оставайтесь свободными от требований общества. Не играйте в его игру. Это утвердит вас в вашей автономии.

Пример, так часто упоминаемый в Веданте, со змеей и куском веревки, относится к миру, с одной стороны, и к предельной реальности — с другой.

Змея представляет мир объектов,
где мы находим личности, мысли и аффективность; веревка представляет предельную реальность, безмолвное осознавание. Как только мы перестаем принимать веревку за змею, идея змеи исчезает, и мы видим веревку как то, чем она является на самом деле.

Совершенно естественно, что ошибки теряют свою субстанцию и исчезают, когда истина становится очевидной.

Поскольку мысль является неотъемлемой частью иллюзии, она не может открыть нам предельную реальность.

«Естьность», присутствие, которое является источником всякого переживания, находится за пределами дуальности переживающий/переживаемое.

Когда акцент сделан на осознавании бытия, а не на мысли и не на восприятии, мы постепенно становимся глубоко расслабленными, как на нейромышечном уровне, так и на ментальном плане.

Если мы бескорыстно наблюдаем возникновение и исчезновение всех состояний, которые мы переживаем, мы скоро начинаем понимать, что каждое состояние, каждое восприятие, каждая мысль переабсорбируются в невысказанное знание, знание как бытие.

Этот континуум, единственная реальность, существует до того, как начинается деятельность.

Позволяйте себе погружаться глубоко в эту неподвижность каждый раз, когда она дает о себе знать.

Вы не можете ожидать, что реальность появится, ибо она всегда есть. События появляются и исчезают. Никогда не забывайте о преходящем характере всякого переживания — это всё, что вам нужно делать, и дверь к благодати откроется перед вами.

Как только вмешиваются мнения и реакции вроде «мне нравится, мне не нравится», вы впадаете в личную привычку и плетете паутину вокруг себя, теряя из виду свою истинную природу.

Чувства антипатии и симпатии заставляют вас повернуться спиной к Я. Ваши идеи изменения, прогресса, лучшего и худшего — дробны и личностны. Когда вы смотрите на мир из целостности, мир изменится в вас. Вы — это мир.



Близка ли свобода от мыслей, которую я переживаю в медитации, к моей реальной природе? Та же ли это неподвижность, о которой вы говорите?

В том, что привычно называют медитацией, вы стремитесь избавиться от всех намерений и концептов. Таким образом, вы оказываетесь перед экраном, свободным от мыслей, будь то объективных или субъективных.

Избавившись от этих мыслей, появляются другие, более мятежные, вторгаются в вас и вы снова устраняете их.

Это правда, что после практики этого в течение определенного времени умственная активность уменьшается. Однако, если искатель не направляется подлинным учителем, этот пустой экран всегда останется тайной.

Безмолвное осознавание, о котором мы говорим, находится за пределами наличия или отсутствия мыслей, слов, активности или пассивности.

Они возникают из неподвижности за пределами ума и переабсорбируются в нее, неподвижности за пределами свободы от мыслей. Ничто не может повлиять на это спокойствие.

Объективное знание воспринимается посредством соответствующего органа в теле, но безмолвное осознавание не требует средства.



Являются ли конфликт и война неизбежными атрибутами человека?

Конфликт — это атрибут индивида, а не человека. В вашей реальной природе, которая есть единство, конфликт невозможен. Усилие, конкуренция и агрессия касаются только личности.

Спросите себя, насколько вы порабощены своими мнениями и привычками, которые являются источником постоянного конфликта.

Наблюдайте, как работает ваш ум, смотрите, как он функционирует, смотрите без каких-либо предвзятых идей. Наступит момент, когда вы обнаружите себя в смотрении, а не в уме.

Впоследствии, когда все стремления растворятся, вы осознаете, что вы — свет, сияющий даже за пределами наблюдателя.

Реальность не является ни продуктом ума, ни результатом целой цепи мыслей, она просто есть. Вы должны понять, что вы никогда не сможете найти ваше истинное «я» в восприятии.

Единственный метод, который мы можем предложить, — это наблюдать без анализа то, как ваш ум реагирует в различных обстоятельствах повседневной жизни.

Не меняйте вашу жизнь, чтобы соответствовать какой-то идее. Живите как прежде, думая и чувствуя, но станьте осознающими их просто как функции; таким образом, вы спонтанно освободитесь от них.

Тогда то, что вы считаете своей личностью, исчезнет, оставив только свидетеля. В конце концов, даже он потеряет себя в предельном знании.

То, что вырывается неожиданно, спонтанно, без какой-либо причины, свободное от прошлого; то, что возникает без корней и не цветет и не увядает; то, что наиболее естественно, свободно от напряжения, — это Я.

7

Живое «я знаю», будучи самим знанием, полностью ускользает от памяти. Вы можете помнить только то, что вы действительно поняли на ментальном уровне в определенное время, то есть переживание.

Но сама жизнь не связана временем и пространством, она не есть переживание, она необъективируема.

Жизнь, полностью отделенная от хватки ума, не-двойственна, это чистое бытие.

Реальный учитель, который знает жизнь, находится за пределами того, чему он учит. Зная Я, будучи знанием, нельзя передать его одними лишь словами. Слова — это лишь очень бледное отражение невыразимого Я, и коммуникация посредством слов никогда не должна становиться ограничением.

Учение — это лишь «предлог», чтобы привести ученика к новому качеству слушания, слушанию, которое полностью открыто, восприимчиво и свободно от любого концепта или ожидания.

Эта открытость — истинная природа самого слушающего: неподвижность, предельное знание.

Учение никогда не должно давать опору для каких-либо физических или психологических фиксаций.

Когда учитель свободен от быть учителем, хотя учение находится в пространстве и времени, оно непоколебимо указывает на истинное бытие — область, в которой учение возникает.

Так называемый учитель помогает так называемому ученику освободиться от паттернов тела и ума, позволяя ему найти свою реальную автономию и предельную безопасность — непрерывное не-состояние.

Объективное изучение вещей — это всегда фрагментарный процесс. Гуру передает знание истины в ее тотальности, ибо он и его учение едины.

Просто своим присутствием учитель помогает, потому что это присутствие напоминает искателю о его собственном присутствии, которое у него общее с учителем и в котором появляется всё существование.

Таким образом будут возникать непреднамеренные напоминания о тотальности, и ученик будет привлечен ими.

То, что было пережито в присутствии учителя, будет возобновляться. Постоянное установление в реальности мгновенно; переоркестровка энергии тела-ума — это вопрос времени.



Если я правильно понимаю, учение гуру указывает на наше истинное Я и, поступая так, оставляет нам частые напоминания о том, что произошло в его присутствии. Слова — лишь ступенька, и они скоро умрут, открывая тишину, свободную от объектов, полноту, Я.

Совершенно верно.



Как правильно слушать гуру, когда он говорит о духовной перспективе?

Ученик должен полностью принимать всё, что учитель ему сообщает; это подразумевает, что он полностью свободен от любых предвзятых идей, способов мышления или верований. Он совершенно непредвзят.

Пока происходит учение, его внутренняя природа будет давать о себе знать, поскольку то, чем он не является, становится всё более ясным и устраняется.



Каково главное препятствие, мешающее осуществлению?

Главное препятствие к осуществлению нашего потенциала — это концепция «меня». Это не что иное, как плод воображения, созданный памятью и социальным контекстом, в котором мы находимся.

Факт в том, что после того, как желаемый объект приобретен, возникает краткий момент отсутствия желания, момент, свободный от всякого намерения, от «меня», знающего и известного.

Только позже «я» предъявляет права на это переживание и превращает его в «я счастлив», в отношение субъект/объект.

«Я» никогда не присутствует, но состоит из памяти и поэтому использует память, чтобы существовать. Так что хотя во время переживания нет «я», нет отношения субъект/объект, память приписывает причину этого изумления, этого отсутствия желания объекту, тем самым усиливая весь процесс, который заставляет нас искать осуществление в объектах.



Но если эго по привычке разрушает единство, откуда же берется желание осуществления, отсутствие желания?

Если эго хотя бы в малейшей степени отделено от своего источника, оно жаждет снова найти его. Этот поиск происходит из воспоминания о единстве и полноте.

Поскольку каждое переживание исходит из не-переживания, которое является нашим реальным бытием, «я» также несет аромат своего источника.

Это воспоминание пробуждается через те моменты отсутствия желания и в глубоком сне.

Таким образом, эго находится в постоянном конфликте, одновременно тоскуя по собственному забвению в единстве и в то же время привычно борясь за само свое существование.

Воспоминание объекта как причины изумления усиливает отношение субъект/объект, царем которого является «я».

Понимание того, что объект — лишь указатель на беспредметное, смещает акцент, который на него ставился.

Это производит интимное пробуждение, предчувствие целостности, которое вместе с эго растворяется, спонтанно открывая Я.



Как нам избавиться от идеи эго?

Внутри нас существует глубоко укоренившаяся система верований, основанная на иллюзии, что все объекты и наше окружение отделены от нас, находятся вне нас. И все же мы отождествляемся с телом, чувствами и умом и создаем отдельный мир «я» и «ты».

Вначале очень полезно довести нашу веру до ее полного предела и увидеть наши чувства, тело, мысли и так далее как объекты, подобные другим, как дерево, лошадь, птица.

Это создает некоторое пространство в иррациональных, тесных отношениях, которые у нас есть с телом-умом.

Мы начинаем видеть, что наши мысли, мысль-«я», эмоции, симпатии и антипатии — это в равной степени все воспринимаемые объекты.

Эта точка зрения ведет нас к спонтанному осознанию того, что мы — знающий, и понятие о том, что мы являемся личностной сущностью, теряет всякий смысл.

Концепция нашего окружения как массы объектов будет трансформирована.

Объект больше не является, строго говоря, объектом; отныне он — расширение, выражение знающего, сознания.

Это результат тотального понимания, схваченного в одно мгновение. Это переживание имеет совершенно иную природу, нежели аналитический процесс, который идет шаг за шагом.



Может ли это понимание возникнуть в любой момент?

Эта вспышка понимания может произойти в любое время — в состоянии бодрствования, в состоянии сновидения или при переходе от глубокого сна к бодрствованию. Только она и заставляет все установленные паттерны исчезнуть и реинтегрироваться в целое.

Для большинства людей внимание понимается только как концентрация, направленная на что-то, или как происходящая от притяжения объекта.

Акцент, который мы ставим на объекте, который нас интересует, создает иллюзию непрерывности.

Ненаправленное внимание позволяет объекту растаять в безмолвной неподвижности, в предельном не-двойственном сознании, которое является фоном всей видимой дуальности.

Тотальное понимание мгновенно, не оставляя никакого места для вопроса или интерпретации. В этой вспышке ясного видения пространство и время упраздняются.

Выбор между длинным и коротким, добром и злом — это концептуальный процесс, обусловленный нашим отождествлением с материальной стороной вещей, с телом.

Понимание имеет иную природу, оно возвышается над противоположностями и дополнительностью. Только это тотальное знание может растворить всё обусловливание.



Говоря о духовных материях, какова ваша идея Бога?

Это концепт.


Что такое концепт?

Идея или мысль.


А что такое мысль?

Образ, вызванный зрительной, слуховой или тактильной памятью, объект.



Все ли мысли являются объектами?

Да, кроме мысли «я есть», у которой нет материальной субстанции и которая возникает непосредственно из необъективируемой жизни.



Как я могу прийти к этому переживанию?

Оно находится за пределами пространства и времени и не может быть пережито.



Можете ли вы рассказать об этом подробнее, чтобы я, возможно, смог понять это?

Отойдите от верований, идей и концептов к тому, что ближе всего к вам — к вашему физическому и психологическому состоянию в данный момент.

Ваше окружение начинается с вашего тела, вашей жизненной силы. Всё, что должно проявиться спонтанно, должно быть принято как целое (принято означает свободно от воли, мы говорим здесь не о противоположных терминах принятия и отказа).

Осуждение или отказ не освободят вас; напротив, они только отягощают вас, заключают в тюрьму.

Вы можете видеть факты только тогда, когда нет никого, кто выбирает, и только через факты вы можете обрести полную свободу.

Когда вы слушаете без агрессии и сопротивления, всё ваше тело становится этим слушанием, оно не ограничивается ушами.

Всё, что вас окружает, включено в это глобальное слушание, и в конечном итоге больше нет слушающего и того, что слушают. Тогда вы на пороге не-двойственности. Вы оставили концептуальные паттерны позади. Не просто говорите об этом, проживите это сами.



Если я правильно понял, жить — это то, что остается, когда все мысли пришли к концу, когда все ощущения утихли.

У вас есть предвзятые паттерны мышления.

Жизнь — это абсолютно необъективируемый континуум, вечное сейчас. Все мысли, чувства и ощущения спонтанно возникают из этой жизни.

Сознание не зависит от отсутствия мысли или ощущения. Не акцентируйте отсутствие объектов. Акцентируйте только присутствие сознания, жизни.

Сознание присутствует и в отсутствии, и в присутствии мысли и ощущения.



В таком случае, что такое мир и окружающие нас объекты?

Когда тело просыпается утром, появляется мир. Он воспринимается пятью чувствами и постигается шестым чувством — мозгом.

Существуют бесконечные формы и имена, но у них нет существования вне сознания.

Перефразируя дзэнскую поговорку: сначала есть концептуальные горы, потом нет концепций, потом есть перцептуальные горы.



Есть ли какой-то смысл в отношениях между «я» и миром?

Нет никакой цели. Бог есть совершенство и находится за пределами улучшения.

Если мы хотим говорить в терминах цели, мир и объекты существуют только для того, чтобы открыть предельного субъекта — «я есть».



Является ли Бог для вас тем же самым, что сознание? Является ли наша природная сущность Богом?

Да, их не два. В нашем отсутствии как кого-либо есть Бог. Это отсутствие также принадлежит Богу. Есть только Бог.

8

Мы собираемся здесь все вместе, но в реальности мы встречаем только самих себя.

Во встрече личностей есть только требование, просьба, желание преодолеть чувство изоляции и неуверенности, в котором эго постоянно себя обнаруживает.

Так называемая любовь и даяние между личностями, между объектами всё равно возникают из неуверенности и потребности в безопасности.

Реальный контакт происходит только тогда, когда нет личности, которую нужно встретить, в месте, которое нельзя найти во времени и пространстве.

Мы обмениваемся идеями, чтобы узнать их ценность, найти наиболее правильный способ видения вещей, но ни при каких обстоятельствах мы не пытаемся определить себя по отношению к мысли или проекции.

В основе своей это форма высшего рассуждения, предназначенная для того, чтобы вызвать собственное устранение, чтобы рано или поздно вы обнаружили, что нет места для личностной идентичности.

Тогда всё, что предшествовало живому знанию, полностью устраняется. Остается только глубокий внутренний покой, свободный от конфликта и проблем, где не нужно ничего ни добавлять, ни вычитать.

В этом единстве нет абсолютно никакой разницы между вами и мной. Но ваша нынешняя ситуация такова, что вы знаете свои мысли, свои эмоции и чувства, но вы не знаете знающего. Это единственное различие между нами сейчас.

Ответ того, кто знает себя как бытие, никогда не проистекает из памяти. Каждый настоящий ответ течет непосредственно из этого знания-бытия.

Приветствуйте ответ пробужденным вниманием, а затем забудьте его.

Необходимо, чтобы мы отпустили произнесенное слово, чтобы сущность, стоящая за ним, могла ожить внутри вопрошающего.

Когда вы созерцаете изречения гуру, вы вспоминаете их не столько умом, сколько Истиной, из которой они исходят.

Преображающую силу имеет не вербальный синтаксис, но источник, из которого приходят слова и которым они пропитаны. Именно чувствование источника возвращает вам слова.

Это подобно тому, как когда вы далеко от вашей возлюбленной и у вас есть сильное желание быть с ней, и возникает сильное желание побыть одному, пойти на прогулку в тихое место, уйти от повседневной деятельности. У вас есть сильное желание погрузиться в любовь.

Это прекрасно, пока вы не фиксируетесь на физическом присутствии.



Но разве не важно понимать слова интеллектом?

Если вы поддерживаете ментальную активность, если вы пытаетесь понять на ментальном уровне, истинный ответ не может найти вас.

Только когда ум растворяется, истинный ответ оживает.

Попытка оценивать слова в терминах того, что вы знаете, только удерживает вас в вопросе. Мы должны очень тщательно различать вопросы, укорененные в памяти, в прошлом, и те, которые возникают в самом моменте, свободные от информации из вторых рук.

Эти творческие вопросы уже содержат семена ответа. Когда мы задаем вопрос, мы еще не знаем ответа, но интуитивно чувствуем, что он очень близок.



Кажется, что для многих из нас здесь слова всё еще не ясны. Я вижу людей, сидящих вокруг вас с улыбками на лицах, у которых нет вопросов. Где они?

Они поглощены аффективностью, состояниями и чувствуют себя в ослином стойле. Некоторым людям нужно быть в стойле, чтобы знать выход. Однажды они увидят это состояние объективно и поймут, что они, видящие, находятся вне его.

Тот же самый процесс происходит с интеллектуалами, которые заключены в концептах и идеях. В момент ясного видения ситуации они понимают, что видящий находится вне этой клетки.

Понимание должно быть ясно сформулировано в интеллекте. Ясный интеллект освобождает вас от власти состояний и проекции. В определенный момент интеллект спонтанно отдает себя знанию-бытию, и вы обнаруживаете себя в вашей невозмутимости.



Вы говорите, что при формулировании вопросов и слушании ответов мы не должны анализировать, оценивать или интерпретировать. Я чувствую, что это отрицает естественный интеллект и приводит к состоянию пассивного не-вопрошания. Какова именно функция интеллекта в вопрошании и слушании?

При слушании ответ проходит через интеллект, но вы не застреваете в нем. Изречение немедленно идет к пониманию-бытию.

Интеллект должен понять слова, символы и прийти к своего рода ясному геометрическому представлению того, на что они указывают.

Но в то же время интеллект знает свои пределы, что он ограничен представлением, и тогда представление растворяется, и остается только сущность.

Давайте проясним: если я скажу «груша», вы не можете думать о ней, не представляя ее либо ментально, либо сенсорно.

Но если мы говорим о «глубоком покое» или «безусловной любви», вы спонтанно оставляете представление и приходите к чувствованию, которое растворяет все концепты.

Учитель использует слова только для того, чтобы помочь ученику прийти к этому растворению концептов, чтобы остался только покой или любовь.



Значит, независимо от вопроса, учитель всегда так или иначе возвращает нас к не-представлению?

Да. Учитель может оставаться в молчании при определенных обстоятельствах. Молчание, бытийность не дает опоры для представления, для бытия тем или этим.

Используемые слова указывают за пределы ума, чувств и ощущения.

Вы знаете, как по-разному воздействуют на вас слова: «стол», «вилка» или «сумка» остаются просто в представлении, но «жена», «любовник», «ребенок», «отчим», «война», «смерть», «моя страна» — все они имеют сильное эмоциональное воздействие.

Слова гуру не попадают ни в репрезентационную, ни в психологическую сеть и никогда не должны удерживаться на этих уровнях.

Только в их растворении в слушании они могут быть эффективны.



Итак, если кто-то не понимает ваших слов или забывает их, может ли быть какая-то польза?

Когда вы не пытаетесь ни запомнить, ни забыть, когда вы свободны от любых личных отношений со словами, они могут быть эффективны. Аромат слов вернется к вам в какой-то момент. Не пытайтесь запомнить, просто позвольте себе быть вспомненным.



А если я не понимаю, что вы говорите?

Когда вы говорите «я понимаю», вы не поняли; всё, что вы сделали, — это интерпретировали слова в соответствии с вашими интеллектуальными рамками и способностями. Понимание не приходит на ментальном уровне.

Это не значит, что интеллект должен быть сонным или пассивным. Напротив, ясный ум необходим, чтобы вы не впадали в эмоциональные и психологические состояния.



То, что меня беспокоит и что я вижу как «уловку-22» учителей на духовном пути, — это то, что они по определению самореферентны. Всё, что выглядит как неправильное учение или поведение, объясняется отсутствием прозрения у ученика. Таким образом, многие ложные пророки удерживают огромную аудиторию. Как мы можем отличить истинных учителей от ложных? И разве сомнение и наша собственная интуиция не являются существенными инструментами различения?

Мой первый ответ: если учитель говорит «ты не...», он отличает себя от ученика, делает его отличным. Так называемый учитель никогда не акцентирует не-знание, потому что в реальности нечего знать.

В определенной степени ученик должен доверять учителю и следовать его совету, то есть он должен сделать информацию своей собственной, непосредственной.

Он должен быстро прийти к моментам ясности, которые убеждают его, что он нашел истину. Он должен чувствовать себя более автономным. Если нет, он не должен оставаться по вторичным причинам, ради компенсаций.

Реальное сомнение — это когда вы знаете моменты истины, не-сомнения, а затем снова падаете в старые паттерны. Задайте вопрос «Кто сомневается?» и живите с ним.



Почему у меня есть сильное предчувствие истины, но я не могу быть ею постоянно?

Осознайте точный момент, когда вы покидаете ее, и вы откроете механизм и обстоятельства, по которым вы ее покидаете.

Вы так привыкли чувствовать себя центром, что эта привычка сжимает вас, уводя от вашей целостности.

Вы уходите от огромного ничто, чтобы быть маленьким чем-то. Вы уходите от вашего Отсутствия, чтобы создать присутствие.


...

Но если целостность — это полная безопасность и осуществление, и у меня бывают моменты проживания этого, я не вижу, почему это не разрушило бы привычку мгновенно.

Объективировать себя — это очень глубоко укоренено.

Станьте осознающим переход между ничто и желанием быть чем-то, между вашим расширением и бытием центром.

Вы можете ясно чувствовать этот переход между состояниями сна и бодрствования. Заметьте, как тело-ум и все его привычки просыпаются в вас, в вашей пустоте. Это очень важно.



Итак, до момента целостности привычка находится в темноте, а после нее она всё еще привычка, но теперь увидена как таковая?

Да, именно так, она находится в свете.



Во время медитации должны ли мы прогонять все мысли, которые приходят к нам? Что мы должны делать, когда они приходят? Очень часто мы попадаемся на них и позволяем себе унестись.

Ах! Итак, вы возвращаете меня к этому вопросу, о котором, как мне казалось, я уже часто говорил.

Видите, вы живете в состоянии сна. Прогоняете ли вы мысли или позволяете им унести вас — вы оказываетесь в точно такой же ситуации. Вы остаетесь в отношении субъект/объект. Деятель укрепляется.



Ну, что же мне тогда делать?

Абсолютно ничего. Делание и не-делание ведут к одному и тому же. Последнее дело — пытаться обрести спокойствие, пытаться стать спокойным.

Вы приняли к сведению, вы уже видели, как вы уноситесь своими мыслями.

Одно только видение этого подразумевает перенос энергии от потерянности в ваших обычных мыслительных паттернах к реальности.

Уже есть некоторая дистанция, так что когда возникают другие мысли, внутри вас установится совсем другое отношение, и вы в конце концов окажетесь вне всего этого процесса.

В конце концов вы станете осознавать поток энергии, предшествующий каждой мысли.

Непрерывное качание между обладанием и становлением тоже угаснет, и вы будете поглощены настоящим, «сейчас».

Тогда есть покой, тишина, спокойствие, но нет личностной идентичности, чтобы быть тихой.



Я годами принимал к сведению, что мысли уносят меня. Если и был перенос энергии, это не изменило моей жизни. Я не вижу, как простое принятие к сведению может быть достаточным, если только я не принимаю к сведению неправильным способом.

Принять к сведению не означает записать это в ваш ментальный дневник и забыть об этом. Здесь вы превращаете это в концепт.

Вы акцентировали факт, а не видение. Это ленивый путь, пассивный путь.

Принять к сведению означает, что вы остаетесь бдительным, вы видите факт, и бдительность остается после видения факта.

Смотрите, как видение действует на вас, каково это — быть видящим. Акцентируется фон. Вот где происходит перенос энергии.



Как мы можем вести повседневную жизнь и одновременно «быть»?

Повседневная жизнь и «бытие» — не две разные вещи, как вы всё еще думаете, потому что сознание и его объект, действие или мысль, едины.

Повседневная жизнь появляется в сознании. Вы — это сознание, но вы не то, что появляется день за днем.

Вопрошайте себя глубоко: кому являются эти вещи?

Кто судит их, осуждает их? Кто колеблется между симпатиями и антипатиями, и кто является также неотъемлемой частью того, что появляется?

Вы знаете личность, которая отказывается, принимает или выбирает. Вы знаете моменты, когда вы делаете выбор, и другие, свободные от выбора.

То, чем вы являетесь фундаментально, полностью за пределами всего этого.

Различайте внутри себя между личностью, которая вовлечена в выбор, которая функционирует с точки зрения, и наблюдателем, который всегда бесвыборен.

Живите всё больше и больше из безличного, и однажды вы будете Знающим в этом безличном присутствии.

Здесь повседневная жизнь, как мы ее называем, укореняется и процветает. Здесь нет личности, связанной страхом, желанием или тревогой, чтобы вмешиваться или прерывать естественный поток жизни.

Из того, что вы сказали, можно подумать, что повседневная жизнь — это не что иное, как бремя. Для кого? Отбросьте это «кто», и вы скоро увидите, что нет бремени, которое нужно нести.



Может ли мир существовать без желания?

Мир существует внутри вас; вы не часть мира, вы рождаете мир. Кто желает?

Единственная причина, по которой вы желаете существования мира, — это успокоить себя, свое эго, чтобы вы могли верить в его непрерывность.

Откуда возникает это желание?
Оно существует для того, кто хочет существовать, но находит мир лишенным интереса.



Значит, дело не столько в желании мира, сколько в поиске чего-то более глубокого, желании быть?

Да, это единственное, на что мы можем надеяться, всё остальное — компенсация.



Является ли это желание существенным?

Да.



Значит, мы не должны систематически разрушать все желания?

Нет, ибо оно может быть указателем. Когда мы переходим от одной компенсации к другой, мы рассеиваемся. Если мы видим это рассеивание как оно есть, желание может быть ориентировано.

Поскольку вы так ясно определили ваше желание и поняли, что в реальности это желание быть, это подразумевает, что вы способны различать.

У вас может быть предчувствие бытия без определений, бытия без того, чтобы быть отцом, актером, любовником, юристом, министром.

Бытие — это начало, предшествующее всему этому. Как только вы почувствуете это глубоко, вы больше не будете стремиться стать тем или этим, ибо это было бы лишь еще одной целью, проекцией или компенсацией.

И что происходит, когда вы отпускаете всё становление? Вы больше не можете ссылаться ни на что вообще. Прошлого и будущего больше нет… есть только ничто, тишина.

Эта тишина не может быть локализована в пространстве, она вневременна, вы полностью присутствуете, и из этого восприятия возникает желание быть.



Почему эта тишина не остается?

Она остается. Она всегда есть, но вы расстаетесь с ней.



Что бы я хотел, так это быть в состоянии выразить то, чем я являюсь.

Но вы постоянно это делаете, вы никогда не можете выразить то, чем вы не являетесь.



У меня такое впечатление, что я выражаю только то, что из меня сделали люди.

Что ж, избавьтесь от того, что из вас сделали другие, и вы будете тем, что вы есть. Это возможно. Обнажитесь полностью. Устраните все приобретенные характеристики, они не есть действительно вы. Это всего лишь множество привычек, удерживаемых памятью.

Когда вы работаете в саду или ведете машину, вы просто функционируете, нет никого, кто говорит: «Я копаю, я веду машину».

Где в этот момент личность, созданная другими? Она полностью отсутствует.

Она появляется только когда о ней думают. Это идея, как и любая другая. Вы должны увидеть в момент, когда это происходит, тот самый миг, когда «я» выскакивает и присваивает действие. Увидьте это в моменте, и изменение последует легко, само собой.



С тех пор как я увидел, что большая часть моей жизни — это компенсация чего-то более глубокого, я потерял интерес к своей жизни, даже к работе и семье. Оставаться в старой ситуации очень некомфортно. Я чувствую себя как Сиддхартха, привлеченный тратить всё свое время и энергию на открытие реальной природы существования. Я чувствую, что время коротко, но, конечно, я не могу просто оставить жену и работу, даже если ни она, ни работа не понимают моего стремления. У вас есть какие-нибудь предложения?

Увидьте, что до сих пор вы помещали себя в категории, думали о себе как о муже, отце, банкире и жили, переходя из одного состояния в другое.

Зачем отождествлять себя со всеми этими функциями? Зачем это ограничение?

Когда вы действительно увидите это механическое поведение, внутри вас появится реальный фон, который сметет вас, унося от отождествления со всеми этими категориями.

Вы будете этим фоном во всех жизненных функциях, и они больше не будут застревать в рамке; ваши действия будут свободны от памяти.

Они могут показаться вам совершенно новыми. Вы больше не будете чувствовать себя в клетке или ограниченным.

Различные роли в жизни находятся в вас, но вы не в них. Они не есть вы, но они принадлежат вам, и вы не потеряны в них.

Только тогда может быть ясное видение и творческое поведение.

9

В жизни может наступить момент, когда мир больше не стимулирует нас, и мы чувствуем глубокую апатию, даже покинутость. Это может мотивировать нас к поиску нашей реальной природы за пределами видимостей.

Когда мы больше не находим интереса в деятельностях и состояниях, когда мы больше не чувствуем большого удовольствия в объектах и человеческих отношениях, мы можем обнаружить себя задающими вопрос: «Что-то не так с этим миром или с моим отношением к нему?»

Это серьезное сомнение может привести нас к вопросу: «В чем смысл существования? Что такое жизнь? Кто я? Какова моя истинная природа?» Рано или поздно любой разумный человек задает эти вопросы.

По мере того как мы живем с этими вопросами, внимательно смотрим на них, мы осознаем, что «я», кажется, всегда находится в центре вещей, играя несколько ролей: «Мне холодно. Я устал. Я работаю».

При более непредвзятой бдительности становится очевидным, что тело чувствует холод, усталость или работает, а не «я».

Точно так же, когда мы смотрим на состояния: «Я желаю. Я в депрессии. Я помню. Мне скучно», — мы видим, что мы отождествили себя с мыслью или чувством.

Глядя на это отношение между «я» и его определениями, становится очевидным, что мы принимали это как должное и верили, что мы и есть это «я».

Таким образом, это «я» не имеет непрерывной реальности. Это ложное присвоение. Оно живет только в отношении к своим определениям, своим объектам. Оно фундаментально нестабильно.

Но поскольку мы ошибочно приняли наше реальное «я» за этого самозванца, мы чувствуем неуверенность, сомнение, нехватку, ощущение изоляции.

«Я» может жить только в отношении к объектам, поэтому мы тратим всю нашу энергию, пытаясь удовлетворить ненасытную неуверенность этого «я».

Мы живем в тревоге, страхе и желании, пытаясь одновременно быть как можно более индивидуальными и преодолеть эту отделенность.

«Я», которое появляется время от времени, принимается за континуум. На самом деле это лишь кристаллизация данных и переживаний, скрепленных памятью.

Будучи дробным, его точка зрения является дробной, функционирующей через симпатии и антипатии. Его контакт с окружением основан на этом произвольном выборе.

Жить таким образом — значит быть несчастным. Одиночество такого существования может быть временно замаскировано компенсаторной деятельностью, но рано или поздно, как мы сказали, наша реальная природа даст о себе знать, и наше вопрошание станет более настоятельным.

Мы начнем чувствовать, что то, что мы принимаем за тело и ум, не является действительным состоянием вещей.

При более глубоком исследовании мы чувствуем некоторое дистанцирование между вопрошающим и его окружением, деятельностями и мнениями.

На некоторое время мы можем чувствовать себя наблюдателем нашей жизни, зрителем спектакля. Наше тело и ум — это инструменты, которые нужно использовать.

Мы наблюдаем изменения психосоматической структуры по мере того, как стареем. Мы осознаем, что многие, если не большинство, наших действий являются механическими реакциями.

Все эти события видятся с позиции безличного наблюдателя. Мы начинаем чувствовать себя ближе к знающему этих изменений и менее отождествленными, потерянными в изменяющемся.

В конце концов ищущий обнаруживается как то, что искали.



Что вы имеете в виду под этим последним утверждением: «ищущий обнаруживается как то, что искали»?

Вы ищете вашу реальную природу.
То, что вы ищете, — это то, чем вы являетесь, а не то, чем вы станете.

То, чем вы уже являетесь, — это ответ и источник вопроса. В этом заключается его сила преобразования.

Это реальность, настоящий актуальный факт.

Поиск того, чем стать, полностью концептуален, находится на уровне идей. У него нет реальности и нет действенной силы.

Ищущий обнаружит, что он и есть то, что он ищет, и то, что он ищет, является источником исследования.



Мне кажется, что не каждый ищущий пережил это глубокое чувство неосуществленности или покинутости, о котором вы говорите.

Это правда. Есть те, кто из-за своего прошлого чувствуют божественное, укорененное глубоко внутри них. В этих случаях нет мотивации. Как сказал Майстер Экхарт, «Бог ищет сам себя».



Какое прошлое вы имеете в виду, когда говорите «те, кто из-за своего прошлого» чувствуют божественное в себе?

Это поэтическая формулировка, которая выдает остатки веры в прошлую инкарнацию. Конечно, нет прошлой инкарнации, потому что нет прошлого.

Пока вы принимаете себя за кого-то, есть инкарнация. Но некоторые люди живут с чувством того, что никогда не рождалось. Они помнят лицо, которое у них было до того, как они родились.



Является ли знание нашего реального «я» тем, что мы называем трансцендентным знанием?

Мы никогда не можем знать нашу реальную природу, мы можем знать только то, чем мы не являемся.

Мы никогда не можем знать трансценденцию, мы можем знать только то, что мы уже знаем.

Знание мира форм и образов не есть истинное знание. Объективное знание — это лишь наложенное восприятие, эмоция или концепт.

Истинное знание — это «знание-бытие». Оно не объективируемо и не воспринимаемо.

Желание этого — мотивация, причина, стоящая за всей нашей деятельностью.

Поскольку мы не сознаем этот реальный мотив, наша повседневная деятельность обычно очень рассеяна, и нам обычно нужен учитель, чтобы направлять нас, ориентировать нас к лучшему пониманию.

Тело и ум не имеют собственной реальности, они полностью зависят от сознания. Они постоянно меняются.

Именно неизменный фон позволяет нам осознавать это. Они появляются и исчезают внутри нас, внутри сознания, но мы не находимся в них.

Тело и ум возникают только тогда, когда мы думаем о них, и, следовательно, их можно видеть как прерывные.

Когда мы объективируем это знание-бытие, когда мы пытаемся втиснуть его в тело и ум, само сознание кажется прерывным. Для психолога это так.

Но при тщательном наблюдении мы можем ясно видеть, вне тени сомнения, что это ошибка. Это представляет собой отсутствие глубокого исследования.

В состоянии бодрствования или во время сновидения мы вовлечены в объект. В глубоком сне — нет. Но эти три состояния основаны в чистом сознании, континууме.

Этот континуум находится в промежутке между двумя мыслями, двумя восприятиями или в глубоком сне.

Обычно мы акцентируем отсутствие формы. Мы ставим акцент на объективной стороне переживания, что делает его кажущимся негативным.

Если бы мы не акцентировали отсутствие объектов, мы помнили бы его позитивную сторону — присутствие чистого сознания, целостности.

Любой вопрос, который мы могли бы задать себе о нашей истинной природе, проистекает из чувства бытия, иначе мы не могли бы даже вообразить вопрос.

Он появляется спонтанно из самого ответа.

Как только ищущий теряет себя в тишине, оставляет себя этому предчувствию истины, он обнаружит себя этой истиной.

Ищущий есть то, что ищется, и то, что находится. Это открытие не ограничено пределами пространства и времени. Это мгновенное прозрение.

В этом понимании поклоняющийся теряет всякую динамику, всякое волевое усилие и одновременно само свое существование как поклоняющегося.

Он видит себя поклонением.

Когда поклоняющийся и поклоняемый исчезли, наступает единство. Тогда мы можем говорить об истинной близости с самими собой, мы знаем нашу собственную истину и сущность, нашу истинную ось.

Дело не в том, чтобы свести сознание к знанию о вещи, но, напротив, мгновенное, прямое прозрение приносит сознание без объекта.

Слово «трансценденция» подразумевает свою дополнительность — имманенцию. Это концепты. Живое знание — не концепт.



Что означает отношение, если нет субъекта/объекта, не с чем соотноситься в отношении?

Для вас ваше окружение — не что иное, как образ, идея или объект. Вы сами — идея, образ или объект, с которым вы отождествились.

Таким образом, ваше отношение с вашим окружением — это не более чем отношение между двумя объектами, двумя идеями, двумя состояниями.

Всякое действие на этом уровне — это на самом деле реакция, признаваемая таковой, потому что она оценивается как симпатичная или антипатичная.

Но иногда вы обнаруживаете себя в не-состоянии, которое не принадлежит ни телу, ни уму.

Его нельзя локализовать ментально или физически, ибо это не мысль и не чувство.

Когда вы свободны от определения, отождествления и локализации, нет отделения от вашего окружения.

В отсутствие «я»-центра всё появляется в вашем безграничном бытии.

В этом не-состоянии нет окружения, потому что нет центра отсчета, чтобы проецировать «меня» и «тебя», периферии, внутреннее и внешнее, имя и форму.

Например, когда вы смотрите на дерево или цветок, оно появляется через ваши чувства, и вы присваиваете его, называя его таким-то и таким-то видом.

В первом случае есть восприятие через тело, во втором случае есть концепт в уме.

Но поскольку восприятие и концепт не могут происходить одновременно, когда оба растворяются, остается только сущность дерева, которая у вас с ним общая. Это любовь.

Поэтому ученый останавливается на восприятии или концепте, но истинный поэт позволяет себе быть уведенным за их пределы, к самому Дереву.

Имя и форма возникают из этого вечного фона. Только внутри этого глобального фона могут существовать реальные отношения.

С узкой, дробной точки зрения индивидуальности, как могут существовать истинные отношения?

Отношения появляются в сознании. С точки зрения сознания существует только отношение ко всем вещам. В противном случае есть изоляция и отделение.