Вэй У Вэй

Тема в разделе 'Современные мастера адвайты', создана пользователем Адвайтин, 11 фев 2014.

Статус темы:
Закрыта.
  1. Оффлайн
    Эриль

    Эриль Присматривающая за кладбищем

    31. Говорят, это просто

    Это звучит странно — и случается так редко! — но термин «феномены» означает именно то, что в нём заложено этимологически.

    Каждая вещь, любое вообразимое нечто, воспринимаемое нашими органами чувств и сознаваемое нашим умом (интерпретирующим воспринимаемое органами чувств), — это буквально «явление», то есть видимость в сознании, интерпретируемая как событие, растянутое в пространстве и длительности и объективированное в мире, внешнем по отношению к тому, что его воспринимает.

    И в то же время то, что его воспринимает, предполагает, что оно — субъект восприятия и, как таковой, — сущность, отдельная от воспринимаемого.


    Пока эти взаимные допущения сохраняются, связанное с ними предположение о «связанности» и болезненные ощущения, сопровождающие это предположение, неизбежно останутся нетронутыми.


    Поэтому избавление от этой предполагаемой «связанности» может быть достигнуто только через понимание ложности этих допущений, ответственных за иллюзорную связанность, поскольку и «допущения», и «связанность» — лишь видимости, то есть чисто феноменальны.


    «Явление» — это в точности то, что означает это слово, то есть нечто, что «является, кажется», а не «что–то, что есть».

    Если понять это — и насколько это должно быть очевидным, если сами термины говорят именно это! — психологические элементы чисто психологической связанности отпадают,

    и остаётся только вызванная этой «связанностью» психологическая обусловленность, а она, как и любая обусловленность,

    исчезнет в результате процесса разобусловливания, состоящего в утверждении концепции «видимости» (феноменальности) вместо концепции «реальности».


    Исчезновение того, что воспринимается как «реальное» и «отдельное», как событий, растянутых в пространстве и времени, неизбежно влечёт исчезновение предполагаемой воспринимающей сущности,

    и оба они затем видятся как феномены, или видимости, в сознании.


    Когда эта настройка происходит, субъект и объект больше не существуют как таковые, и не остаётся никакой сущности, которую можно было бы представить «несвободной».

    Это значит — конец связанности.


    И правда, как же это просто!


    Замечание:

    «Тогда кто я?» Если бы кто–то мог сказать это тебе, то сказанное неизбежно оказалось бы бессмыслицей, поскольку являлось бы просто ещё одним объектом, таким же феноменальным, как и все остальные.

    Однажды ты спонтанно узнаешь, кто ты: наставники имеют в виду именно это, когда часто повторяют: «Ты узнаешь о себе, тёплая вода или холодная», — или


    ты просто будешь этим знанием.
  2. Оффлайн
    Эриль

    Эриль Присматривающая за кладбищем

    32. Исчезновение субъекта

    Причина, почему неведение и знание — одно и то же, в том, что все объекты — это объективизации.

    Просветление и неведение тоже одинаковы, потому что оба — объективные концепции.


    Тот, кто потерял своё объективное «я», лишился и своего субъективного «я», и нашёл свою необъективность, которая есть отсутствие как субъекта, так и объекта.


    Объекты не «пусты» и не «не пусты», не потому что они не являются тем или этим, а потому что

    сами по себе они вообще не какая бы то ни было «вещь», но только собственный источник.



    Таким образом, причина для понимания пустоты объектов — это устранение их субъекта, невозможное до тех пор, пока объекты воспринимаются как реальные, и поскольку одно неотделимо от другого, у них нет независимого существования.

    Так что феноменально они являются одной концепцией, имеющей двойной аспект, а её источник — ноумен.


    Поскольку субъект не может быть устранён напрямую посредством себя самого, осознание его объектов как видимостей приводит лишь к невидимости его самого как предполагаемого объекта, функционирующего как их субъект.
  3. Оффлайн
    Эриль

    Эриль Присматривающая за кладбищем

    33. Давайте это обсудим!

    Качество «пустоты» или «не-пустоты»
    объекта не оказывает непосредственного воздействия на эффективность процедуры, подразумеваемой использованием этих терминов, поскольку они указывают лишь на несуществование объекта как такового:

    объект не может быть ни «пустым», ни «непустым», ни каким бы то ни было ещё, потому что

    там вообще нет ничего, чтобы быть чем–то или иметь какие–то качества.


    Утверждать, что объект пуст, — значит подменять доказательство спорными допущениями, поскольку в этом случае есть объект, который может обладать или не обладать этим качеством.


    Такое понимание — шаг к дальнейшему пониманию, что

    видимый объект находится в своём источнике, а не в его проявленной видимости.



    Индийская аналогия с глиной и глиняным кувшином, созданным гончаром, как и китайская аналогия с золотом и золотым изображением льва, отлитым золотых дел мастером, также несовершенны и даже ошибочны, потому что в них тоже содержится старая

    тщетная
    попытка представить в объективных образах и концепциях ЭТО,


    чья полная характеристика — это не-характеристика,

    чьё единственное бытие — небытие,

    чьё исключительное объективное существование
    лежит в абсолютном отсутствии как объективности, так и необъективности.



    Единственная цель этого утверждения, как и всех аналогий, —

    отбросить ум назад, прочь от объективирования, и вернуть его к его истинному центру,


    а именно к абсолютной необъективности, из которой возникает вся объективность.


    Параллельно это описание концепции объекта как вещи–в–себе, или как объективной реальности, психологически служит той же цели:

    если объект устраняется как таковой, субъект этого объекта — непосредственный субъект, раскрывающий его концептуальность, — также автоматически исчезает.


    Это неизбежно, потому что феноменальный субъект и феноменальный объект неразделимы,

    это два аспекта единого функционирования, неспособные существовать отдельно ни в какой момент и ни при каких обстоятельствах.



    Так что когда это понимание прилагается ко всем объектам и вообще ко всем феноменам, субъект всегда исчезает,

    и именно исчезновение субъективной иллюзии, а не её объективной копии, имеет решающее значение.


    Субъективная иллюзия, основанная на отдельной индивидуальности, эго, или воле, действующая посредством предполагаемого волеизъявления,
    не может быть устранена напрямую, поскольку это бы означало «посредством себя самой».


    Такой путь отрицания — единственно возможное средство уничтожения псевдосубъекта псевдообъектов,

    то есть единственный фактор, препятствующий нашему знанию того, что мы есть, и, таким образом,

    мешающий нам «быть» этим (хотя мы есть это) и мешающий нам «проживать» это в нашем феноменальном проявлении.


    Есть все основания предполагать и считать, что когда это понимание становится спонтанным (то есть когда мы можем напрямую, бессознательно и совершенно ненамеренно воспринимать таким образом — то есть прямым восприятием, предшествующим имени–форме, предваряющим временную интерпретацию через процесс объективирования «вращающегося» субъекта–объекта), мы освобождаемся от нашей видимой ограниченности, потому как это просто видимость.


    Это спонтанное прямое восприятие — именно то, что наставники имели в виду, когда говорили об Одной Истинной Мысли, Мысли Абсолюта, или,

    словами великого Шэньхуя (668–760), последователя Хуйнэна:

    «Безмолвное отождествление с небытием — это то же, что описывается как внезапное просветление».

    И также то, что описывается как

    «когда единая мысль соответствует [истине], у тебя мгновенно проявляется мудрость Будды».

    («Мудрость» здесь, как и везде, т. е. праджня, означает «субъективность», или необъективное понимание, как говорил Ханыпань).


    Это «единая мысль», о которой идёт речь, и в этом причина, почему

    устранение объективной реальности объектов считается главным методом понимания
    .


    Замечание:

    Про просветление настоятеля Мина, вызванное шестым патриархом Хуйнэном, Фэн Юлань сказал:

    «Сила вопроса патриарха уничтожила и субъект, и объект. Когда человек как субъект и его объект устраняется, тогда он становится одним с „небытием“, и это описывается как безмолвное отождествление с небытием.

    Под этим понимается, что человек не только знает, что небытие есть, но он фактически отождествлён с небытием».
  4. Оффлайн
    Эриль

    Эриль Присматривающая за кладбищем

    34. Необъектные отношения

    Портрет себя


    Необъектные отношения с собой означают не думать о себе как об объекте — любом объекте, физическом или ментальном.

    Знать, что у себя самого нет абсолютно никаких объективных качеств, вообще ничего объективного, что отсутствуют малейшие следы объективности, — значит, конечно же, знать, что есть ты.

    А это, в метафизических терминах, — просто само отсутствие, само отсутствие отсутствия, абсолютное отсутствие какой бы то ни было объективной черты, природы, или качества,

    то есть отсутствие самой идеи отсутствия как присутствия воспринимаемого и сознаваемого.





    Портрет тебя

    Необъектные отношения с другими, со всеми феноменами — воспринимающими или невоспринимающими, — означают перестать рассматривать их как свои объекты.

    Мы знаем, что как объекты они могут быть только видимостями в сознании — то есть они лишены собственной природы или качеств (как феномены).


    Это понимание представляет собой лишь устранение непонимания — того, что технически называют «неведением».

    Мы знаем также, что наши объективные (видимые) «я» равным образом

    лишены природы и качеств, так что и предполагаемый субъект, и его предполагаемый объект сразу воспринимаются как видимости.


    Тогда мы осознаём, что

    то, чем мы все являемся, на самом деле ничем не отличается, и это есть «единость».



    В этом нет никакой «любви», поскольку любовь — это выражение отделённости, и эта незрелая форма возбудимости, называемая «эмоциями», замещается чистой эффективностью, тем, что, возможно, называют каруной и что ближе всего определяется словом «радость».


    Тогда мы не «любим» других: мы «есть» другие и наши феноменальные отношения с «ними» становятся простыми, прямыми и спонтанными.

    Это открытость, природа которой — радость.
  5. Оффлайн
    Эриль

    Эриль Присматривающая за кладбищем

    35. «Где же, где?..»

    I

    Почему то-что-я-есть не внутри и не снаружи? Потому что я пытаюсь смотреть из «моей» собственной головы.

    Это повсеместная нескончаемая ошибка.


    «Моя» собственная голова не тот центр, из которого можно определить что–либо, кроме феноменального расстояния, и центр того-что-я-есть не там.

    А где? Он вообще не где–то «там»: он в каждом «здесь», а каждое «здесь» находится в каждом «там».

    «Моя» феноменальная голова не находится вне того-что-я-есть, потому что у того-что-я-есть нет никакого «вне», не находится она и внутри, так как у того-что-я-есть нет никакого «внутри».

    Феноменально центр того-что-я-есть находится в каждом «где», а ноуменально — «нигде», потому что «везде» и «нигде» абсолютно тождественны.


    Когда я воспринимаю непосредственно, «моя» голова — лишь тщательная концептуальная интерпретация со стороны разделённого ума, объективирующего как субъект–объект, и затем эта концепция возвращается к своему источнику и берёт «мою голову» с собой.

    Когда, до концептуальной интерпретации, я воспринимаю непосредственно,

    умозрительный субъект этого умозрительного объекта также должен отсутствовать.


    А если нет объективной «головы», не остаётся и никакого «меня», чтобы не иметь этот устранённый объект.


    В этот момент я есть — но нет никакого момента и никакого «где», чтобы этот момент мог там не возникнуть, и никакого «я», чтобы быть.


    Замечание:

    Эти несколько строк уводят дальше, чем их простое выражение — мысль Раманы Махарши из его последней поэмы. Я не знаю, это ли он хотел нам передать?
  6. Оффлайн
    Эриль

    Эриль Присматривающая за кладбищем

    II

    Достаточно ли просто спросить «Кто?». Или надо ещё спросить «Где?» и «Когда?».

    Нам кажется, что с устранением «Кто?» останется плотная объективная вселенная, завершённая во всех отношениях, кроме видимого провала наших драгоценных «я».


    Но на самом деле всё совсем не так!

    Желательно понять, что

    жизненное пространство каждого драгоценного «я» разделяет судьбу его субъекта, какова бы она ни была,

    поскольку всё, что ощущается и познаётся органами чувств с его объективным возникновением, феноменально неотделимо от этого.



    Также длительность, выдуманная, чтобы все элементы или события могли развиваться в восприятии, больше не будет иметь видимого существования в отсутствие таких элементов или событий и средства их выражения.


    Отсюда следует, что

    пока есть объективный «Кто?», будет и объективное «Где?», и также объективное «Когда?», но в отсутствие одного из них остальные также будут отсутствовать.


    Но поскольку феноменальный «Кто?», как и феноменальная вселенная, не исчезает как видимость вследствие постижения, что все феномены — лишь видимости, отождествление с объектом разрушается, и

    последующее освобождение
    это освобождение не только от «Кто?», но также от «Где?» и от «Когда?».


    Предполагаемый феноменальный «субъект» перестаёт верить в невозможное и узнаёт наконец, чем он всегда был и чем всегда была феноменальная вселенная, не знающая ни «Кто?», ни «Где?», ни «Когда?».


    Но спектакль продолжается, как и феноменальный «субъект», каким бы пробуждённым он ни был.


    Для него «Кто?» «Где?» и «Когда?» — ничего не значащие термины, хотя он продолжает использовать их, как это делают другие, —

    «другие», настолько же бессмысленные в их собственном понимании «смысла», как и то, Кем они могут «быть», Где они могут «быть», или Когда они могут «быть».


    И его единственная мотивация — стремление привести их к тому же пониманию нереальности того, что они принимают за реальное, и реальности того, что они считают выдумкой.
  7. Оффлайн
    Эриль

    Эриль Присматривающая за кладбищем

    36. Quod erat demonstrandum

    ("Что и требовалось доказать" - лат.)



    Никто не верит, что он не существует,
    Никто никогда не верил и никогда не поверит, что он не существует.

    Почему так?

    Потому что нет никакой сущности, чтобы верить, что она не существует.

    Именно это имеется в виду, когда говорят, что она не существует и не не существует.


    Тогда что же она такое?

    Она есть отсутствие того, что не есть она,
    То есть всего, чем она может себя помыслить.
  8. Оффлайн
    Эриль

    Эриль Присматривающая за кладбищем

    37. Я-Я: Эта вселенная, которая есть мы


    Когда субъект смотрит, субъект видит объект.

    Когда субъект видится смотрящим на объект,

    Субъект становится объектом и перестаёт быть субъектом.



    Когда субъект смотрит на самого себя, он уже ничего не видит, поскольку видеть нечего, так как субъект, не будучи объектом как субъект, не может быть видим.


    Это «зеркало пустоты» — отсутствие чего–либо видимого, чего–либо, что может быть увидено, то есть субъекта.

    Но это не «зеркало», и не «пустота», и не что бы то ни было ещё.

    Это даже не «это».


    Это трансцендентность субъекта и объекта — то есть чистая естьность.

    Это то, что есть — полное отсутствие, которое есть присутствие всего, что кажется существующим.

    Может, и можно сказать это лучше, но добавить больше нечего.


    Замечание: «Я-Я» — термин, используемый Шри Раманой Махарши для обозначения абсолютного Я.

    «Зеркало пустоты» — сияющее зеркало, отражающее феноменальную вселенную, проявляющее всё и не удерживающее ничего.
  9. Оффлайн
    Эриль

    Эриль Присматривающая за кладбищем

    38. Пока…

    Пока мы верим, что то-что-мы-есть объективно,

    Пока мы думаем, что в нас может быть что–то объективное,

    Пока мы не признаем смехотворность идеи, что в том, что мы есть, может быть хоть что–то объективное,

    Пока мы говорим слово «я», считая, что я может быть какой–то сущностью,

    Пока это не неуязвимое-Я, не неприкасаемое-Я, не неназываемое-Я, не немыслимое-Я, то есть не непосредственное действование,

    Мы ограниченны.



    Потому что ограниченность — это просто отождествление с феноменальным объектом, и потому что отождествление и есть та самая идея, что то-что-мы-есть — объект, психический или соматический.


    Избавленные от этой обусловленной идеи нашего личного объективного существования,

    Мы — СВОБОДНЫ.




    Замечание:

    Недостаточно думать о том-что-не-есть-мы — необходимо не думать о том-что-не-есть-мы.

    Нужно, чтобы то, чем мы вообще можем быть, действовало непосредственно.

    Прямое действие, как и прямое восприятие, предшествует разграничивающему мышлению и не подвержено «волеизъявлению».
  10. Оффлайн
    Эриль

    Эриль Присматривающая за кладбищем

    39. Практика? Чего? Кем?

    «Озарение» — это чистая субъективность, феноменально субъективное состояние:

    как может проявление видимости влиять на свой источник?



    Феномены не могут воздействовать на ноумен, поскольку само воздействие феноменально.

    Тень не может воздействовать на то, что её отбрасывает, поскольку видимость не может влиять на свой источник.

    Всё видимое действие и, таким образом, вся практика неизбежно проистекает из ноумена. Так кто тогда практикует?


    Только ноумен «практикует», а феномены «практикуются».

    Для чего?

    Но практикующий и практикуемое — одно, объективно разделённые как то, чем они не являются, как видимости, но ноуменально единые как то, что они есть.

    Практикующего нет, и практиковать нечего.
  11. Оффлайн
    Эриль

    Эриль Присматривающая за кладбищем

    40. Кстати, о Боге…

    I

    — Что такое Бог?

    — Что за вопрос! Как такой объект вообще может быть?

    — Вера в Бога повсеместна.

    — Разумеется. Но Бог не может быть объектом.

    Тогда чем?

    — Бог — это Субъект, Абсолютный субъект всех объектов.

    — Включая нас самих?

    — Субъект субъекта — это объект, которым мы считаем себя.

    Значит, как субъекты мы — объекты?

    Концептуально — да.

    «Мы» действуем как субъекты, а думаем о себе неизменно как об объектах, вертимся, как монета — то «орёл», то «решка» — но во всём, что мы есть или могли бы быть субъективно, мы — то, чем является Божественная природа.

    — И что же это?

    Просто отсутствие того, чем мы себя считаем, или присутствие того, что мы есть.

    — А это…?

    Наше полное объективное отсутствие, то есть субъективное присутствие Бога.


    Замечание:

    Это не предполагает исчезновения объективной феноменальности как таковой,

    это означает лишь исчезновение отождествления с объективным феноменом, который считается тем, что мы есть.

    Но мы не то: мы это, а это — не «что–то», поэтому мы вообще не «что».
  12. Оффлайн
    Эриль

    Эриль Присматривающая за кладбищем

    II

    Ты говоришь, что Бог не объект! Почему?

    — Как объект, Бог — один из сотни объективных богов. Разве не так?

    Это неочевидно. Ведь все другие — идолы.

    — Если Бог концептуализирован, Он — просто бог. Любая концепция Бога — это идол. Любая молитва или подношение объекту, материальное или концептуальное, — это молитва или подношение идолу.

    — Это оскорбительно, это святотатство!

    — Оскорбление и святотатство находятся в уме, в котором и возникают эти понятия. Я просто обращаю ваше внимание на очевидное.

    Разве не бывает намеренного святотатства?

    Невозможно оскорбить объект, идола. Можно только зародить понятие оскорбления в умах поклоняющихся этому объекту, идолу.

    Хотя Бог как таковой изображается редко, члены некоторых христианских церквей понимают, что образ божества или святого, хотя и является объектом молитв и подношений, для них не идол. Это только символ. Что смешного?

    — Шекспир говорил, что роза будет пахнуть розой, как её ни назови.

    Нас сейчас волнует не искренность веры, какой бы невинной она ни была, а метафизическое постижение.


    Тогда что такое святотатство?

    Каждое и всякое действие, совершённое не в присутствии Бога.
    Это подразумевается в Евангелиях и утверждается в «Бхагавад–гите».

    Присутствие Бога означает для меня присутствие объекта, идола!

    — Увы, я боялся, что так может быть!

    Под присутствием Бога подразумевается отсутствие присутствия «я» — или просто неотъемлемая божественная природа.
  13. Оффлайн
    Эриль

    Эриль Присматривающая за кладбищем

    41. Слухи — II

    Практика медитации изображается тремя известными обезьянами, закрывающими глаза, уши и рот, чтобы избежать феноменального мира.

    Практика немедитации — перестать быть видящим, слышащим или говорящим, в то время как глаза, уши и рот выполняют свою функцию в повседневной жизни



    Ты

    Если время — четвёртое измерение пространства, временная проекция Субъекта выливается в логически выведенную сущность как объект.

    --

    Чтобы ответить на любой вопрос о том, что ты такое, ум должен разделиться на субъект и объект, но тогда ответ уже не будет истинным или полным.

    --

    Когда озарение испаряется в словах,
    Только резонанс остаётся.

    ---

    Может показаться, что учителя критиковали реальность объектов, но на самом деле они указывали на видение объектов.

    То же относилось к объективным образам (объектам в уме):
    отрицая их, они хотели вызвать вспышку понимания их концептуальной природы и осознание источника всей концептуализации.

    ----

    Ноуменально нет никакой сущности, чтобы быть ограниченной,
    Феноменально нет никакой сущности, чтобы быть свободной.


    ---

    В чань нет ничего теоретического:
    это непосредственное, а не опосредованное понимание.

    ---

    Я есть то, что Бог есть.

    Эта кажущаяся загадка так непонятна только потому, что истина ищется объектом.


    ---

    Унижения нет, есть только степени гордости.

    ---

    У меня нет никаких умственных процессов, годных для использования, и никакого Пути, чтобы следовать.

    Хуйхай

    --

    Не применять видимую функцию воли есть Дао.





    Практика


    Многие буддисты пытаются пробудить снящиеся персонажи вместо самого сновидящего.

    Когда сновидящий пробуждается, снящиеся персонажи исчезают, поскольку их проявление оканчивается.

    Поэтому нет никаких «других», лишь персонажи сна.

    Должен пробудиться сновидящий каждого сна, видящий сон отождествления, чьи персонажи сновидения исчезают.

    Это отождествлённый сновидящий,
    а не безличный сновидящий всего мироздания.


    ---

    Просветлённое состояние — это состояние небытия и неотождествлённости.

    ---

    Отождествлённый человек принимает участие, неотождествлённый — наблюдает, не вмешиваясь.
  14. Оффлайн
    Эриль

    Эриль Присматривающая за кладбищем

    Часть третья


    Суть Сутры Сердца –
    Не природа объектов,
    А видение их,
    То есть то, что они есть.



    СУТРА СЕРДЦА

    42. О «Сутре Сердца»

    Раздел I


    Считается, что Хридая, обычно называемая «Сутрой Сердца», — суть доктрины Праджняпарамиты.

    Её важность осознаётся настолько хорошо, что её ежедневно перечитывают в монастырях — практика, не всегда приводящая к пониманию.

    Данное изложение основано на трёх основных источниках — санскритском, китайском и тибетском, но это не прямой перевод.

    Изложение некоторых технических терминов дано в Замечаниях, но значение слов в целом определялось санскритом или китайским. Оно не претендует на что–либо кроме возможного прояснения ключевого смысла сутры, значение которого затуманено объективной и, таким образом, непригодной терминологией.


    Само название сомнительно и должно быть пересмотрено.

    На Востоке сердце рассматривалось как средоточие того, что мы считаем умом, а для нас сердце — символ средоточия чувств.

    Поэтому перевод слова «хридая» или «синь» как сердца вводит в заблуждение.


    Это уже всем понятно, так что современные переводчики в основном переводят эти слова как «ум».

    Но переводчики неохотно отходят от академических традиций, даже если осознают их несоответствие.

    Возможно, иногда они пренебрегают своим долгом передавать истину — насколько это возможно — в угоду своей репутации учёных?


    С названием дела обстоят несколько иначе, потому что слово «сердце» для нас также символ жизненного центра, а термину «праджняпарамита» дан перевод «совершенство мудрости», так что вся фраза «сердце совершенства мудрости» составляет очень привлекательное название, от которого не так–то просто отказаться.


    Я уже высказал своё мнение о слове «сердце» (хридая, синь), а теперь сделаю пару замечаний о «праджняпарамите».

    Разговорное и общелитературное значение слова «праджня» во всех формах и сочетаниях связано со знанием и пониманием и может переводиться как «мудрость», а «парамита» означает «пересекать» и иногда «окончательное достижение» или «совершенство».

    Поэтому, как и следовало ожидать, перевод «совершенство мудрости» безупречен с академической точки зрения.

    Но в буддизме эти слова использовались в чисто символическом смысле, зависящем от контекста, эпохи и даже конкретного места, и этот смысл — который можно было бы назвать жаргоном — редко, если вообще когда–либо, совпадал с разговорным и общелитературным значением.


    Китайцы поступили совершенно правильно, оставив эти слова в оригинале, преобразовав их фонетически в баньжо иболоми, а мы такие педанты, что пытаемся переводить их, не имея подходящего слова, передающего их значение.


    Парамиту ещё можно переводить, так как она несёт значение «трансцендентный», приемлемое в большинстве контекстов, но «мудрость», будучи слишком общим словом, даже не намекает на техническое значение праджни.


    Во–первых, праджня, как функциональный аспект дхъяны, не может быть такой абстрактной, пассивной или объективной «вещью», как «мудрость».

    Её можно обозначить как активный принцип, функционирование дхъяны, где дхъяна — статический аспект праджни.

    Отсюда, кстати, можно заметить, что дхъяна, в техническом смысле, не имеет никакого отношения к «медитации», разве что в этимологическом значении этого слова, — она может означать что угодно, но не это.


    Во–вторых, нам ясно говорят, что означает праджня, хотя это не требуется тем, кто понял писания и учение наставников династии Тан.

    Ханьшань, просветлённый мудрец, в комментарии к «Алмазной сутре» сообщает, что под «праджней» Будда подразумевал «субъективность».

    Это не означает, что всякий раз, когда в тексте встречается слово «праджня», оно может переводиться как «субъективность», это просто значит, что как бы ни использовался этот термин, у него всегда будет субъективный подтекст.


    Другими словами, он никогда, если использовать его правильно, не будет указывать на что–либо объективное или поддающееся объективизации, физически или концептуально.


    Как уже говорилось, у этого термина множество различных оттенков смыслов, совокупность которых не может передать ни одно слово в английском или французском языке, а из–за объективной природы языка его иногда можно обнаружить в двойственном контексте с целью указать на функцию ума или явно объективное качество.


    Наставники редко были настроены филологически — их скорее интересовало перенаправление умов их монахов в сторону, отличную от их, а также нашей обусловленности.

    И иногда они указывали в сторону некоторого понимания, будто бы утверждая противоположное.
  15. Оффлайн
    Эриль

    Эриль Присматривающая за кладбищем

    Я не знаю степень аутентичности доступных санскритских текстов, которых, как говорят, существует около двадцати.

    У тибетского текста есть значительные отличия, но не в сути.

    Используемый китайский текст — это перевод знаменитого монаха Сюаньцзана (596–664). Оригинал был привезён им из Индии с множеством других сутр, хотя считается, что он был знаком с этой сутрой до поездки, поскольку использовал её в пути.


    Я не знаю, сколько ошибок внесли переписчики. В ней есть места, отличающиеся от всех остальных версий.

    Было пять китайских переводов, третий выполнен Кумарадживой, пятый — Сюаньцзаном.


    Хридая может также рассматриваться скорее не как краткое изложение объёмной «Праджняпарамита–сутры»,

    а как оригинальный живой ответ на все писания, все доктрины, методы, практики, догмы — фактически на все экклезиастицизмы религиозного буддизма
    .


    В нескольких дюжинах слов, в рамках традиционного изложения, все основные буддийские учения отвергаются без долгих рассуждений, не иконоборчески, а насколько возможно мягко, простым перечислением субъективных элементов индивидуальной личности,

    затем их объектов и в конце самих «святых доктрин», и указанием для тех, кто способен увидеть, на то, что всё, абсолютно всё — просто видимость (чисто феноменально) и не может никоим образом существовать само по себе.


    Ответ предельно очевиден, такова «истина чань» (как и любой другой доктрины или не — доктрины, стремящейся её прояснить).


    Возможно, кто–то почувствовал, что люди, способные постичь Великую Колесницу, впустую тратили свои жизни, вдаваясь в тонкости логики и философии, усердно отрывая листики артишока, отрубая отрастающие вновь головы гидры, вместо того чтобы прямо направиться в сердце вопроса, и составил эту восхитительную короткую «сутру», раскрывающую хридаю.


    Лейтмотив всего текста — отвлечь от бесконечного объективирования, от обусловленной концептуализации и особенно от иллюзорного волеизъявления, из–за которого они воображают, что живут и действуют.


    А отвлекаясь от того, чем они не являются, они могут неожиданно осознать безграничность того, что они есть.
Статус темы:
Закрыта.