Вопросы философии

Тема в разделе 'Наука', создана пользователем Шакти, 16 авг 2017.

  1. Онлайн
    Шакти

    Шакти Практикующая группа

    .
    Спиноза-Декарт 1:0. Уязвимость дня: доверие слову.



    Этой цитатой из Еврипида начинается статья Дэниела Гилберта сотоварищи о давнем споре Декарта и Спинозы тождественны ли понимание утверждений и вера в их истинность. Декарт утверждал, что можно и должно понять до того, как поверишь, а Спиноза говорил, что не поверить невозможно, но можно разувериться.


    20799824_2050444338516693_901642157893560626_n.jpg
    Benedictus de Spinoza — René Descartes


    Идея Декарта лежит в самой основе рационального и научного мышления и требует от человека контролировать свои верования. Как верно замечает Гильберт, требование основано на предположении о том, что это в принципе возможно. И как показали эксперименты Гильберта (и это полностью согласуется с интроспекцией автора этих строк), всё не так однозначно. Конечно, достаточно очевидно, что мы, абстрагировавшись от эмоционального согласия или несогласия с утверждением, можем подвергнуть оное скрупулёзному анализу, прийти к выводу о его ложности и отвергнуть, но главный нюанс заключается как раз в том, от чего мы абстрагируемся: от нейтрального понимания смысла высказывания или всё же от едва уловимого согласия с ним.


    20799096_2050444911849969_6914644115325857162_n.jpg
    Эксперименты Дэниэла Гильберта


    В чём состоял эксперимент? Участникам предлагали прочесть описания преступлений, напечатанные чёрным шрифтом. Для половины участников к этим описаниям были добавлены утверждения, которые отягчали вину преступника, а для другой половины — утверждения, которые смягчали его вину. Все добавочные утверждения были напечатаны красным шрифтом и участников предупредили, что всё напечатанное красным ложно. Затем участникам предложили вынести преступнику приговор. Оказалось, что заведомо ложные добавки несильно, но повлияли на решение: бедолаги со смягчающими получили в среднем 6.03 года, а с отягчающими — 7.03 года. Но самое интересное произошло тогда, когда эксперимент слегка видоизменили: в тот момент, когда испытуемые читали заведомо ложные утверждения (текст давался бегущей строкой на мониторе, так что можно было контролировать, что именно они читают в данный момент), так вот в этот самый момент их внимание отвлекали, лишая тем самым возможности критически осмыслить прочитанное. В результате смягчающие обстоятельства незначительно, но всё же снизили средний срок приговора с 6.03 до 5.83 лет, зато отягощающие подбросили сроки с 7.03 аж до 11.15 лет. Всё это подтвердило гипотезу о том, что, даже когда человеку известно, что он читает или слышит ложь, ложные утверждения подсознательно воспринимаются как истинные и это влияет на последующие реакции. А когда способность критического мышления снижается прессингом посторонних когнитивных задач, подобное влияние значительно усугубляется. Если бы испытуемые функционировали по проактивной модели Декарта, то ложные утверждения не влияли бы на приговор. Зато в ретроактивную модель Спинозы результаты уложились прекрасно. Таким образом, по умолчанию мы не нейтральны к получаемой информации, но скорее склонны ей автоматически доверять, и только затем подвергаем информацию осмыслению и можем сделать вывод о её недостоверности. Естественно, люди, тренированные в критическом мышлении и компетентные в содержимом информации, выполняют эту когнитивную задачу практически автоматически, очень быстро, настолько быстро, что могут даже не заметить этого подобно тому, как опытный теннисист, принимая подачу, не вдаётся в размышления о том, как парировать мяч. Мы просто видим, что перед нами ложь и не замечаем того краткого мига, в который мы верили, будто это правда.

    Конечно, эксперимент не идеален, в нём слишком много факторов, но структурно указанная интерпретация очень похожа на основную интерпретацию результатов знаменитого эксперимента Либета. Как в случае с действием мы не вольны решать, что сделаем, а вольны лишь пресечь некоторые замеченные порывы, так и случае с убеждениями мы не вольны решать, что истинно, а что ложно, но можем разувериться в некоторых замеченных убеждениях.


    20799491_2050445695183224_4272771712723448498_n.jpg
    Эксперименты Бенджамина Либета


    На что указывают данные выводы? Например, когда мы слушаем новости, то визуальный и звуковой ряд создают дополнительную когнитивную нагрузку, снижающую нашу способность критично воспринимать подаваемую информацию. В интернете ту же функцию выполняет не только реклама, но и сам дизайн сайтов, приносящий в поле зрения огромное количество разнообразной сторонней информации. Поэтому самым относительно безопасным источником информации, по-видимому, являются газеты: спокойно читая газету значительно легче включается внутренний Станиславский, говорящий: «Не верю».

    Интроспекция автора данной заметки полностью подтверждает идею Спинозы. Когда мы слышим знакомые слова, автоматически в нашем уме рождаются соответствующие им образы и эти образы имеют в точности ту же природу, что и наши воспоминания о реальных событиям. И так же, как мы верим собственным воспоминаниям, мы верим тому, что навеяно текстом, и лишь в следующий миг мы можем извлечь из памяти прежний опыт и логику, чтобы увидеть, как новые образы с ними не согласуются. А если мы хорошо знакомы с предметом, например, с географией, то без всяких образов мы не примем на веру фразу «Волга впадает в Азовское море», поскольку в памяти есть «Волга впадает в море Каспийское». Но это уже автоматическая реакция биокомпьютера, который сличает объект с базой данных и выдаёт вердикт, есть ли там эта фраза.

    Ребёнок, освоив речь, сначала по умолчанию принимает на веру всё, что ему говорят, и лишь спустя какое-то время понимает, что существует обман, и учится оный распознавать. Но первичная привычка принимать всё на веру намного сильнее. Её можно компенсировать и отрегулировать образованием, но искоренить вряд ли возможно.

    Отдельный вопрос — значимость источника получения информации: если мы осознаём некий источник, как авторитетный, это снижает способность критического мышления. На первый взгляд кажется, что осознавание источника как заведомо недостоверного тоже снижает критичность, только в другую сторону: мы отказываемся верить во всё, что исходит оттуда. Но проведём мысленный эксперимент. Представьте, что кто-то, о ком вы знаете достоверно, что он лжец, негодяй и подлец, что ни единому его слову верит нельзя, и вот представьте, что этот мерзавец говорит вам о ком-то вам близком, в ком вы совершенно не сомневаетесь, что этот близкий вам человек сделал какую-то подлость, причём вам точно известно, что это неправда. Ситуация максимальной недостоверности. Вы не верите. Но остался ли у вас на душе неприятный осадок от клеветы? Остался. Значит вы хоть чуть-чуть, но успели поверить.


    Что можно сделать? Научиться отчётливо замечать, что происходит в уме, и распознавать всё, что он показывает и говорит, как иллюзию.


    Источник
    .
  2. Онлайн
    Шакти

    Шакти Практикующая группа

    Из интервью журнала «Mandala» с Джейкобом Линдсли, одним из немногих,
    кто включает в курсы внимательности-mindfulness буддийскую практику обнаружения безличности, "не-я".

    Note. Перевод как обычно осложняется тем фактом, что в современном русском языке отсутствует форма именительного падежа возвратного местоимения, что не позволяет так просто объективировать и овеществить сугубо служебное слово и грамматическими средствами превратить его в нечто кажущееся осмысленным и значительным. (Берхин)


    Mandala: Каким образом идеи "себя" в основанных на "внимательности" терапиях отличаются от буддийских идей?
    Линдсли: Хотя корни "внимательности" в буддизме, основанные на ней терапии основаны на западном представлении о "себе". Основные основанные на "внимательности" терапии полагаются на более-менее три типа самоосознания.
    Во-первых, они говорят о "повествовательном" чувстве себя. Это история, которую каждый из нас создаёт о том, кем мы являемся в прошлом, настоящем и будущем. Это то, что мы имеем в виду, прося кого-то себя описать. Когда мы размышляем, то фабрикуем рассказ о том, кто мы.
    Во-вторых, есть "опытное" чувство себя. Это относится к к непрестанному потоку нашего опыта: мыслей, действий, восприятий. Это содержание сознания. Оно включает разговор с самим собой, мыслеобразы, эмоции как они испытываются — не персонаж внутри истории, повествовательного себя, но ежемгновенный опыт прежде, чем мы оформим его как историю.
    Третье чувство себя "наблюдательное". Это чувство бытия сознанием, которое субъективно замечает или испытывает мысли, чувства и ощущения. Это фоновое осознавание.
    Всякий раз говоря "я", мы можем подразумевать любое из этих трёх. Мы нечасто замечаем, что в обыденной жизни у нас постоянно перемежаются эти понимания "я", но глядя на данную схему, можем понять, что это так. Всё это вместе в каком-то смысле составляет то, что буддисты могли бы назвать "условным собой". Они всё время меняются и, по буддийским стандартам, их действительности невозможно обнаружить как "Меня" с большой М. Буддизм мог бы сказать, что такого рода опыты сами по себе не суть корень наших проблем. Корень глубже: это врождённое чувство "я" реального, прочного, длящегося и являющегося "мной", которое, как нам верится, мы можем найти где-то внутри или поблизости нашего ума или тела."
    http://fpmt.org/…/new-self-no-self-jacob-sky-lindsley-on-m…/
    на русском: https://translate.google.ru/transla...ey-on-mindfulness-and-madhyamaka/&prev=search


    Комментарий И.Берхина: На мой взгляд, аналитический разбор того, что именно мы воспринимаем как самих себя, сам по себе настолько же эффективен для буддийского понимания безличности — анатмана, — насколько чтение научных статей о вреде курения полезно для того, чтобы действительно бросить курить: занимательно, убедительно, но нефункционально. Пока исследование предрассудочного "себя" остаётся на уровне рассудка, всё это будет царапанием поверхности, но не погружением вглубь. Требуются конкретные и нетривиальные методы того, как от рассудочной активности перейти к нерассудочному прозрению. И хотя отстранённого наблюдения своих чувств и ощущений и может быть достаточно для облегчения вызванных ими страданий, но даже этого совершенно недостаточно для кардинального переворота в глубине сознания. Такие методы существуют, но требуют недюжинных способностей, в том числе способности понять и принять, что обычные схемы мышления в данном случае принципиально неприменимы. Подлинное применение этих методов и является водоразделом между mindfulness и Буддадхармой.


    Источник
  3. Оффлайн
    Рцы

    Рцы Практикующая группа

    Дебаты: Является ли Вселенная «Компьютерной Симуляцией?»

  4. Оффлайн
    Рцы

    Рцы Практикующая группа

    Круглый стол в Институте философии. Буддизм и наука

  5. Оффлайн
    Рцы

    Рцы Практикующая группа

  6. Оффлайн
    Рцы

    Рцы Практикующая группа

  7. Оффлайн
    Рцы

    Рцы Практикующая группа

  8. Оффлайн
    Рцы

    Рцы Практикующая группа

  9. Оффлайн
    Рцы

    Рцы Практикующая группа

  10. Оффлайн
    Лакшми

    Лакшми Дятел

  11. Оффлайн
    Рцы

    Рцы Практикующая группа


  12. Оффлайн
    Рцы

    Рцы Практикующая группа


  13. Оффлайн
    Рцы

    Рцы Практикующая группа



    - Вера Михайловна, можно вопрос? - Конечно, Кипятков.
    - Вот вы у нас программирование преподаете, уж вы-то точно должны знать. Как программа выдает нам рандомное число? - Спрашиваете функцию random, она и выдает случайное число.
    - Это понятно, а функция-то откуда берет это число?
    - Запрашивает у компьютера.
    - А компьютер как придумывает случайное число?
    - Например, регистрирует момент вызова и преобразует дату в соответствующее число.
    - Постойте... Получается, если два раза вызвать рандом, то из первого числа и интервала между вызовами можно вычислить второе? Какая же это случайность тогда?
    - Ну, а ты что хотел, Кипятков?
    - Совершенно случайное число...
    - Тогда вот тебе задание на дом- почитай про тепловой шум с транзисторов, который преобразуется в последовательность нулей и единиц, чтобы составить случайное число нужной величины.
    - ...А шум, что, случайный?
    - Так, Кипятков! Что ты мне голову морочишь? Если умный такой, назови мне случайное число!
    - Я-то могу, я же человек. А вот ваш компьютер, оказывается, не может!
    - Называй, называй. Последовательность чисел мне, случайную.
    - Легко! 38 46 11 40!
    - сказал Кипятков, у которого был 38-ой размер ноги, но его 46-летняя мать покупала ему на два размера больше, поскольку им приходилось на всем экономить с тех самых пор, как 11 лет назад отец ушел из их семьи. Через 40 минут у Кипяткова было свидание с парнем из соседней школы.
    (c) Duran