Бхагават Гита. Комментарий Ночура Венкатарамана

1.11–13 «Займите свои позиции и защищайте Бхишму со всех сторон!» Чтобы воодушевить Дурьодхану, их славный дед и старейший из Кауравов — Бхишма — издал львиный рёв и затрубил в раковину. Затем внезапно раздались звуки раковин, литавр, барабанов и рогов, создав оглушительный шум.

Бхишма первым протрубил в раковину на стороне Кауравов. Его львиный рёв наполнил Дурьодхану восторгом. Ведь Бхишма был величайшим воином среди Кауравов — более того, величайшим среди всех. Звук его раковины стал для них победным кличем. Он был главнокомандующим армии Кауравов. Услышав его призыв к битве, все воины подхватили звуки своих инструментов, создав громоподобный гул.

Так же и мы в этом мире «трубим в свои раковины». Каждый воин, заявляющий о себе шумом, символизирует, как люди приходят в этот мир, демонстрируя свои умения: «Мои достижения», «Мой статус», «Я учёный», «Я знаток писаний», «Я мастер компьютеров», «Я инженер», «Я врач», «Я музыкант». Но всё это длится лишь до тех пор, пока не прозвучит раковина смерти.

Война обнажает хрупкость жизни. Многие осознали её бессмысленность во время Первой и Второй мировых войн. Катастрофы показали, как смерть носится вокруг — мритью дхавати. В форме войны или эпидемии — это всегда она.





1.14 Затем, восседая на великолепной колеснице, запряжённой белыми конями, Мадхава (Кришна) и Пандава (Арджуна) затрубили в свои божественные раковины.

В ответ на боевой клич Кауравов на другой стороне поля развернулось прекрасное зрелище. В серебристой колеснице, запряжённой белоснежными конями, появились Кришна и Арджуна.

Санджая называет Кришну «Мадхава» — имя, которым Арджуна часто к нему обращается. Оно означает «сладкий, как мёд» (мадху), и даже посреди битвы Кришна сохранял эту божественную сладость.

«Ма» также символизирует божественную энергию — Лакшми. Тот, кто всегда пребывает с ней, — Мадхава. Для него невозможна неудача.

«Пандава» означает «сын Панду», но также и «чистый, белый» — тот, кто чист enough, чтобы воспринять Брахмавидью.

Это было самое прекрасное зрелище на поле битвы! Откуда ни посмотри — взору открывалось великолепие: серебристая колесница с четырьмя белыми конями и знаменем, на котором Хануман танцевал в небесах; Арджуна в сияющей короне с луком Гандивой; и — о чудо! — на месте возничего сиял Кришна, подобный синему небу, в одеянии цвета молнии. Даже Бхишма не мог оторвать от этого взгляд!



В «Шримад Бхагавате» (1.9.39) этот момент описан так:

«Когда могучие воины выстроились на поле битвы в тот роковой день, мой внук — тот, кого я нянчил в детстве, кто называл меня отцом, путая слова, — въехал на колеснице...»

Бхишма, умирающий на ложе из стрел, говорит Кришне:

«Господь, знаешь ли Ты, какая картина запечатлелась в моём сердце? У всех нас были обычные возничие, но у этого ребёнка — какой тапас он должен был совершить! — Ты, Сам Господь, стал его саратхи!

Когда Ты натянул поводья, остановив коней, поднявшиеся облака пыли окутали Твой священный облик. Ты вспотел от жары, волосы растрепались, одежда покрылась грязью — но всё это лишь подчёркивало Твою неописуемую, сладостную красоту.

Ты остановил колесницу, встал в позе Пандуранги, положив руки на бёдра, и устремил взор на армию Кауравов. Когда я увидел, как Ты смотришь на нас, я понял: Ты уже убил нас Своим дришти — война закончилась, даже не начавшись! Ты даровал нам освобождение одним Своим взглядом».

Образ Кришны и Арджуны на колеснице с белыми конями стал квинтэссенцией «Бхагавад Гиты».

Здесь Арджуна символизирует дживу, путешествующую в колеснице-теле, управляемую Господом — тонким интеллектом сердца. Кони — это чувства, а пути, по которым они мчатся, — мирские наслаждения. Поводья, сдерживающие их, — ум.

Когда чувства неконтролируемы, они подобны норовистым коням: глаза жаждут видеть приятное, уши — слышать сладкое, язык — вкушать желаемое. Такая колесница никогда не достигнет цели. Нужен искусный возничий, чтобы направить их верным путём. Белый цвет коней символизирует чистоту чувств. Когда они очищены и управляемы разумом, они движутся по пути дхармы.

Катха-упанишад (1.3.3) говорит:

«Познай Атмана как владельца колесницы, тело — как колесницу, разум — как возничего, а ум — как поводья».

Если возничий умел, колесница придёт к цели. Но если он неопытен, путник собьётся с пути. У Арджуны был совершенный саратхи — Кришна, который направлял его в нужный момент. В этом был секрет его успеха.


У Карны, равного Арджуне в доблести, возничим был Шалья — воплощение невежества. «Шалья» означает «колючка» — то, что постоянно причиняет боль.

Нечистый интеллект подрывает уверенность, как Шалья, который твердил Карне: «Ты — сын возничего, ты не можешь победить Арджуну».

Когда Арджуна в отчаянии сказал: «Я не буду сражаться», Кришна вдохновил его: «Восстань, о Бхарата!»

Шалья же лишь подрывал дух Карны. Когда колесница Карны увязла в грязи, Шалья отказался помочь: «Я — царь, а ты — сын возничего, ты и должен пачкать руки».

Шалья символизирует внутреннее невежество. Даже получив высшее знание, человек может не достичь реализации из-за сомнений — карна-шальи (препятствий к слушанию). Это голос, шепчущий: «Тебе это не по силам», «Где тут практическая польза?»

«Бхагавата» говорит: «У всех нас есть незримый спутник — авьджнята-сакха. Тот, кто подружится с ним, обретёт победу». Кришна всегда был с Арджуной, но тот увидел Его как Гуру лишь в нужный момент.

Хотя каждый обладает внутренним знанием, мы не умеем его слушать.

«Вишну-сахасранама» называет его «бхута-бхавья-бхават-прабху» — «Господь прошлого, будущего и настоящего». Следовать этому голосу — истинная мудрость.

Для прогресса на пути нужна прана-шакти — энергия жизни. В флаге Арджуны сидел Хануман, её воплощение. Как заря предвещает восход солнца, так и в искателе проявляются знаки готовности к высшему знанию.

У Арджуны было всё: ясный разум, укрощённые чувства, мощная прана. Но его ум едва не стал врагом. Однако выбор, сделанный им ранее, привёл к тому, что Господь взял управление в Свои руки. Так и мы, выбрав Его, позволим Ему вести нашу колесницу. А в нужный момент Он скажет: «Пробудись!»


Содержание

1.15 Хришикеша (Шри Кришна) затрубил в свою раковину Панчаджанью, Дхананджая (Арджуна) — в Девадатту, а Врикодара (Бхима), совершающий великие подвиги, протрубил в свою могучую раковину Паундру.

Слово «Хришикеша» имеет два значения:

1. «Повелитель чувств» («хришика»— чувства, «иша» — Господь). Тот, кто притягивает к Себе все потоки восприятия, кто сияет Знанием. Священное место Ришикеш получило своё название как обитель аскетов, укрощающих чувства (саньяма).

2. «Тот, чьи волосы встают дыбом от внутренней радости». Представьте Кришну: Он сидит среди грохота битвы, окружённый ожесточёнными воинами, управляя конями. Но разве Он встревожен? Нет.

Его глаза подобны океану, в них плещется блаженство. Волосы на Его теле встают от переполняющей Его радости — вот истинный Хришикеша. Это имя — лучший комментарий к Гите.


Панчаджанья Хришикеши

Кришна протрубил в божественную раковину Панчаджанью. Согласно легенде, Он победил асуру Панчаджану, жившего внутри раковины, и оставил её Себе.

Пока асура был внутри, раковина не издавала звука — так и эго, словно заноза в горле, заглушает внутренний звук (дхвани).

Когда эго побеждено, внутри рождается божественный пранва-дхвани — звук Ом.


Дхананджая («завоеватель богатств») — имя Арджуны, символизирующее внутреннее богатство добродетелей. Когда Дхананджая соединяется с Хришикешей, Повелителем чувств, это становится совершенным союзом (пурна).



После Бхишмы, главнокомандующего Кауравов, ожидалось, что раковину первым протрубит Дхриштадьюмна (военачальник Пандавов) или Юдхиштхира (царь). Но первой прозвучала Панчаджанья Хришикеши.

По правилам войны, возничий не мог трубить в раковину — это право только воинов. Кришна же дал обет не использовать оружие. Почему Он нарушил правила? Этот поступок означал: «Я — единственный, кто сражается на стороне Пандавов. Остальные лишь кажутся воинами».


На восьмой день войны Дурьодхана в отчаянии спросил Бхишму:

— «Дедушка, почему ты не убиваешь Арджуну? Ты намеренно щадишь их!»

Бхишма рассмеялся:

— «Глупец! Я говорил тебе: их нельзя победить. Сражается не Арджуна — сражается Кешава (Кришна). Он кажется бездействующим, но это Его тайна. В Его не-действии рождается величайшая работа. Он — Господь».


Эти слова — лучший комментарий к стиху «паньчаджаньям хришикешах». Сам Кришна провозгласил эту истину звуком Панчаджаньи ещё до начала битвы.

Как сказал Махатма Ганди: «Кришна открыл мне, что можно сражаться, не сражаясь (без оружия)».

Вслед за Кришной Арджуна протрубил в Девадатту, а Бхима — в Паундру.


Содержание

1.16–19. Царь Юдхиштхира, сын Кунти, затрубил в свою раковину Анантавиджаю. Накула и Сахадева протрубили в Сугхошу и Манипушпаку. Царь Каши, искусный лучник; Шикханди, великий воин; Дхриштадьюмна и Вирата, непобедимый Сатьяки; Друпада и сыновья Драупади; могучерукий Абхиманью, сын Субхадры — все они затрубили в свои раковины, о Повелитель земли. Этот оглушительный грохот, потрясший небо и землю, разорвал сердца сыновей Дхритараштры.

После Кришны, Арджуны и Бхимы остальные Пандавы — Юдхиштхира, Накула и Сахадева — протрубили в свои раковины. Санджая перечисляет других могущественных воинов на стороне Пандавов, которые присоединились к этому звучанию раковин.

Среди них были Шикханди, Дхриштадьюмна, Вирата, Сатьяки, Друпада, пятеро сыновей Драупади и сын Субхадры Абхиманью. Грохот, созданный их раковинами, был настолько мощным, что эхо прокатилось по небу и земле.

Поскольку Санджая обладал уникальной способностью читать мысли воинов на поле битвы, он сообщает Дхритараштре, что этот громовой боевой клич Пандавов поверг сердца Кауравов в ужас и заставил их тела содрогнуться.

Своим выбором слов Санджая намекает, что война на Курукшетре на самом деле ведется между Кришной, Господом, и Дхритараштрой, слепцом, порабощенным своими желаниями.

Господь, не участвующий в битве, протрубил в раковину блаженства, указывая на скрытую истину: настоящая битва происходит между ужасающим и мирным, или, скорее, между тем, кто ослеплен тьмой, и тем, кто есть Свет — Дхритараштрой на той стороне и Кришной на этой.

Правда в том, что это Кришна сражается на стороне Пандавов. Этот ответ в виде звука раковины Васудэвы был совершенно неожиданным. Поэтому Вьяса говорит, что, услышав его, сердца Дхартараштров разорвались.

Здесь Вьяса называет Кауравов сыновьями Дхритараштры, чтобы показать, что удар раковины Господа направлен против Дхритараштры.

Как говорилось в предыдущем стихе, подстрекаемый оскорблениями Дурьодханы, Бхишма вел ужасающую битву на девятый день и пронесся через армию Пандавов. Он словно танцевал с луком и стрелами. По сравнению с этим Арджуна сражался мягко.

Каждый раз, видя своего деда, он ощущал прилив любви в сердце. Хотя Кришна пытался разными способами разжечь в нем огонь доблести, ничего не помогало.

В конце концов, Сам Господь выпрыгнул из колесницы, вооруженный только кнутом. Увидев это зрелище — грозного Бхишму с луком и стрелами и эту мирную фигуру с одним лишь кнутом, мчащуюся к Бхишме, — все громко закричали. Что они кричали?

Те, кто видел могучую доблесть Бхишмы, наблюдали, как Кришна бросается на него без оружия, и все же они кричали: "Хато Бхишма! Хато Бхишма!" — "Бхишма убит! Бхишма убит!"

Когда Господь решает, Ему не нужно оружие, чтобы убить даже самого могущественного. Он — сама смерть; Он — бессмертие.

Арджуна умолял Кришну остановиться. Затем, бросив холодный взгляд на Бхишму, который послал далеко идущее сообщение этому деду на стороне Кауравов, Кришна вернулся на свою колесницу.

Но Бхишма сказал:

"Чтобы сделать мои слова правдой (что я заставлю Тебя взять оружие и тем самым нарушить Твое обещание не прикасаться к нему), Ты действительно отказался от Своего обета (под предлогом защиты Арджуны от неминуемой опасности) и, держа в руке колесо колесницы, бросился на меня, как лев на слона, сотрясая землю своими шагами, забыв даже о падающем верхнем одеянии во время Своего натиска".

Бхишма был готов умереть от руки Господа. Эта сцена действительно является славным откровением о том, кто настоящий воин этой войны.


Содержание

1. 20-23. Увидев выстроившихся в боевой порядок сынов Дхритараштры, Арджуна, на знамени которого изображён Хануман, поднял свой лук и сказал Кришне с уверенностью: «Ачьюта, поставь мою колесницу между двумя армиями, чтобы я мог ясно увидеть, с кем мне предстоит сражаться. Я хочу разглядеть тех, кто встал на сторону неразумного сына Дхритараштры и пришёл сюда, чтобы угодить ему в этой битве».

Арджуна говорит Кришне: «Поставь мою колесницу между двумя армиями» — это звучит не как просьба друга к другу, а как приказ царя своему возничему.

Это резко контрастирует с прежней скромностью и смирением Арджуны. Теперь он внезапно становится господином, а Кришна — лишь слугой; Арджуна — воин, а Кришна — колесничий. Так бывает, когда человек оказывается в позиции власти.

Кришна не отвечает Арджуне. Более того, в первой главе Гиты он вообще не реагирует на сетования Арджуны. Эта глава символизирует нашу мирскую жизнь — стадию скорби и страданий.

В таком мире Бог безмолвствует. Он остаётся немым, как храмовые божества, и не отвечает на наши вопросы. Бог молчит, когда ум пребывает в смятении.

Здесь отношение Арджуны похоже на наше отношение к Богу. Бог для нас — покорный слуга; Он ведёт себя так, как мы Его воспринимаем. Если мы считаем Его лишь возничим, Он молча выполняет свою роль — здесь Кришна ведёт себя как послушный колесничий.

Большинство людей видят в Боге лишь средство достижения мирских целей.

Арджуна пока не осознаёт Кришну как Господа. Он уверен в себе и своих силах — у него есть могучий Гандива, великолепная колесница, дарованная Варуной по просьбе Агни-девы, его знамя украшает Хануман, и он побеждал во всех битвах.

Ачьюта — «тот, кто никогда не падает», «тот, кто никогда не ошибается», «тот, кто никогда не отступает от своей вечной божественной природы» — непогрешимый наставник.

Содержание

1. 24 - 25 Санджая сказал:
«Так, о Бхарата, услышав слова Гудакеши (Арджуны), Хришикеша (Кришна) поставил превосходную колесницу между двумя армиями, напротив Бхишмы, Дроны и всех царей, и сказал: „О Партха, взгляни на всех этих Куру, собравшихся здесь!“»

Услышав повеление Арджуны, Кришна бросил на него косой взгляд, ибо тот, кто говорил сейчас, был совсем не похож на того, кто ещё недавно сидел у его ног, прося лишь о его присутствии.

Не проронив ни слова, Кришна направил колесницу и остановил её так, что с одной стороны оказался Бхишма, а с другой — Дрона, прямо перед ними.

Этот простой поступок Кришны говорит о многом. Он расположил колесницу так, чтобы перед Арджуной оказались его самые слабые места — Бхишма-питамаха и его учитель Дроначарья, которого он почитал как самого Бога.

Но и этого ему показалось мало. Чтобы ещё сильнее взволновать Арджуну, Кришна нарушает молчание и говорит: «Вот, посмотри на всех этих Куру, с которыми тебе предстоит сражаться». (Это единственные слова, которые Кришна произносит в первой главе «Гиты».) Как только Арджуна услышал это, он взглянул на них — и отважный воин дрогнул.


«О Партха, взгляни…»

Эти слова Кришны стали мантрой, преобразившей Арджуну изнутри. Через его глаза смотрел уже не прежний Арджуна, а кто-то иной.

Его взгляд стал другим, и он увидел все свои привязанности, страсти, последствия войны и неминуемую катастрофу. Но это видение пришло не от него самого — Кришна заставил его увидеть.

Здесь Арджуну называют Гудакеша — «победивший сон». В прошлом он совершал суровые аскезы и подчинил себе сон. Он мог спать, когда хотел, и даже во время битвы, если уставал, мог на мгновение задремать стоя и тут же восстановить силы.

В отличие от нас, он не был во власти сна. Тот, кто победил сон, обретает джаграту (бодрствование духа), и в нём легко проявится знание Истины. Это ещё одно качество Арджуны, достойное подражания.

Кришну же здесь называют Хришикеша — «владыка чувств». Пять чувств — это пять центров, через которые чит-шакти (сознание) проявляется из сердца.

Мудрец, способный вернуть эти чувства обратно в сердце, и есть Хришикеша. Этот процесс отвлечения чувств от объектов и подчинения их внутреннему огню называется ньяса.

Сцена с Дурьодханой начинается со слова «дриштва» — «увидев». Он смотрел сам, и его видение, искажённое эгоистичными желаниями, привело лишь к заблуждению.

Арджуна же «был приведён к видению» Кришной. Господь сказал: «Партха, посмотри!» — и это изменило всё. Одно прикосновение Кришны превратило непоколебимого воина в расплавленное золото, готовое принять божественную форму. Страдание (вишада) — неизбежный этап на этом пути.



Будда и его колесничий Чанна

Чтобы увидеть мир как страдание и обрести вайрагью (бесстрастие), необходимо касание Учителя, как это случилось в жизни Будды.

Для него колесничий Чанна стал гуру, указав на страдания мира. В биографии Будды говорится, что это был сиддха, вошедший в тело возничего, чтобы привести принца к монашеству.

Принц Сиддхартха, полный радости и надежд, отправился с Чанной через города и деревни. Но на пути он увидел калеку, затем мёртвое тело, потом старика, еле держащегося на ногах.

«Болезнь, старость и смерть… О Чанна, что это?»
«Таков мир, о господин».
«Все ли подвержены этому?»
«Несомненно».

Принц с печалью взглянул на колесничего.
«Есть ли выход?»
«Посмотри, господин, под деревом — решение…»

Там сидел просветлённый мудрец в глубокой самадхи.
«Он обрёл нирвану!» — сказал Чанна.
«Да, его лицо говорит само за себя…» — прошептал принц.

«Страдание есть, но есть и путь к освобождению».

Это был момент вайрагьи в жизни Сиддхартхи.

«Если бы не было рождения, старости и смерти, если бы не было страха разлуки с любимыми, если бы всё в этом мире не было непостоянным — кто бы тогда не был привязан к этой жизни?»

Это известные слова Будды.

Страдание само по себе, без наставлений Просветлённого, ведёт лишь к отчаянию. Но когда оно сопровождается милостью Учителя, как у Арджуны, оно становится ступенью к высшей мудрости.

Узнать о нирване — состоянии, свободном от страданий, — это и есть божественная благодать.


Содержание

1.26. Там Арджуна увидел, стоящих в обоих войсках: отцов, дедов, учителей, дядей по матери, братьев, сыновей, внуков, друзей, тестей и доброжелателей.

Перед Арджуной, благодаря Кришне, открылся ужасающий исход войны. Хотя земля владеет нами, ослеплённые люди думают, что могут владеть землёй, и ради этого убивают даже своих близких. Какое печальное зрелище!

Арджуна увидел своих родных и друзей, выстроившихся по обе стороны, готовых убивать и быть убитыми. Он видел не только Бхишму и Дрону, но и отца на одной стороне, а его сына — на другой; деда — там, а внука — здесь; учителя — в одном войске, ученика — в другом; братьев — старшего там, младшего здесь; близких друзей — одного здесь, другого там; тестя — в одном стане, зятя — в другом.

Арджуна стоял, осознавая всю тяжесть ситуации. Он смотрел не просто на воинов, а на тех, с кем был связан узами любви и привязанности.

Вместо того чтобы видеть в них врагов, он воспринимал их как любящий внук, преданный ученик, заботливый брат, почтительный зять, нежный отец, верный друг.

С другой стороны, Дурьодхана видел то же самое — своих близких, стоящих по обе стороны. Но разница была в их восприятии: один был движим асури-васаной (демоническими склонностями), другой — даиви-васаной (божественными).

Дурьодхана был охвачен эгоистичным желанием заполучить трон и страхом его потерять. Этот страх, подпитываемый жадностью, заставил его подойти к Дроначарье и произнести жестокие, бессердечные слова. Арджуна же, хотя и был уверен в победе, имел совершенно иной настрой.




1.27–30 Увидев всех этих родственников, выстроившихся для битвы, Арджуна, сын Кунти, охваченный глубокой скорбью и состраданием, произнёс:

Арджуна сказал:
О Кришна, видя своих родных, готовых сражаться, мои члены слабеют, рот пересыхает, тело дрожит, волосы встают дыбом. Лук Гандива выскальзывает из рук, кожа горит, я не могу стоять, а мой ум словно кружится.

Перед тем как дать Арджуне знание Брахмавидьи и Йогашастры, Кришна наполнил его крипа-шакти (силой сострадания).

Именно с этим внутренним прозрением Арджуна увидел то, что показал ему Господь: «Па́ртха, взгляни на всех собравшихся Куру…»* (БГ 1.25).

Это заставило его ум отстраниться от мира. Внезапно ему открылась бессмысленность мирских устремлений. Первым признаком этого стал полный душевный кризис.

Увидев своих близких, готовых сражаться друг против друга, Арджуна переполнился состраданием и глубокой печалью.

В этих стихах он описывает Кришне своё состояние: «Когда я вижу своих родных, готовых к битве, мои члены немеют, рот пересыхает, тело дрожит, волосы встают дыбом. Моя твёрдая рука больше не держит лук, он выскальзывает; кожа пылает, голова кружится».

Арджуна был полностью раздавлен.

Хотя его отчаяние может показаться малодушием, на самом деле это — воздействие присутствия Кришны.

Арджуна участвовал во многих битвах, но никогда прежде не испытывал такого состояния. Однако здесь Кришна намеренно погрузил его в эту внутреннюю опустошённость, чтобы его ум отрёкся от мира и стал готов воспринять знание о Высшем «Я».

Такое состояние не могло возникнуть в Арджуне само по себе — оно было даровано Кришной.

Если бы это было просто малодушие, то нашлось бы много других, более слабых воинов, достойных такого состояния. Тогда Гиту дали бы им. Но нет!

Как поле вспахивают перед посевом, так и Бхагаван подготовил Арджуну, чтобы он смог принять Гиту. Прикосновение благодати сначала пробудило в нём бесстрастие, затем стремление к шреяс (высшему благу) и, наконец, полную преданность учителю — и только тогда Великий Учитель заговорил.

Содержание

1.31 "О Кешава, я вижу дурные знамения, И не вижу блага в убийстве своих родных в битве."

Когда ум колеблется и неуверен, он начинает искать оправдания своим сомнениям, страхам и мелким чувствам — везде видит дурные предзнаменования.

Это признак слабости ума. Здесь взволнованный ум Арджуны начинает замечать неблагоприятные знаки вокруг.

Мудрецы тоже обращают внимание на знамения и астрологию, но используют их, чтобы укрепиться в дхарме. Обычные же люди, услышав о периоде Сатурна (шани-даша), впадают в страх. Даже шум ветра или падение листа пугает их.

Различные знамения — необычные дожди, исчезновение колодцев, странное поведение слонов, непонятные явления в небе — всё это уже описано мудрецом Вьясой как предвестники войны или великой катастрофы.

Хотя эти знаки появились задолго до битвы, Арджуна не замечал их тогда. Теперь же, когда его ум ослаб, он обращает на них внимание.

Такие страхи — следствие слабости ума. Мы боимся всего: духов, влияния планет, а иногда даже Бога.

Чистый разум свободен от этих "паутин" — верований, страхов и суеверий, которые затемняют интеллект.

Свами Вивекананда говорил, что вера в предзнаменования и астрологию — признак слабого ума. Во что мы верим, то и начинает проявляться в нашей жизни.

Шанкарачарья сказал: "Андха-парампарейям сансара-сараньи" — "Этот мир — шествие слепых".

Поскольку наша истинная природа — Сознание, то во что мы верим, то и становится для нас реальностью.

Лучше не позволять уму блуждать в прошлом или будущем. Воспоминания о прошлом омрачают настоящее и создают пугающие образы будущего. Удержание ума в сейчас— это и есть йога.

Арджуна продолжает: "Я не вижу в этой битве ничего хорошего". Он прав, но уже слишком поздно. Война неизбежна, все готовы сражаться.

Он говорит: "Нет славы в убийстве своих". Он знает о путях шреяс (блага) и преяс (удовольствия) — это ещё одно благородное качество Арджуны. Он спрашивает: как убийство родных может привести его к шреяс (Самореализации)?

Это показывает сложность кармы. У нас нет выбора — действовать или нет. Наш выбор лишь в осознании, что мы не делатели, а инструменты Божественного. В этом суть Гиты.

"У нас нет выбора — действовать или нет. Наш выбор лишь в осознании, что мы не делатели, а инструменты Божественного."

Дурьодхана же мыслит совершенно иначе: "Я должен победить, даже если все погибнут ради моей победы!"

Эта асурическая (демоническая) установка сохраняется у него до последнего вздоха. Даже умирая, он подстрекает Ашваттхаму: "Убей Пандавов, если сможешь!"

В отличие от него, Арджуна, перенёсший бесчисленные унижения и страдания от Кауравов, говорит в следующем стихе:

"Мне не нужны удовольствия, купленные кровью родных. После войны я, может, и буду жить в роскоши царя, но на моих руках останется их кровь. Не будет ни удовлетворения, ни покоя."


Содержание

1.32–33 "О Кришна, я не жажду победы, ни царства, ни удовольствий.
Что нам в этом царстве, о Говинда? Что в наслаждениях или даже самой жизни?
Те, ради кого мы желали царства, радостей и удовольствий,
Стоят здесь на поле битвы, готовые отдать свои жизни и богатства."

Арджуна раскрывает свою логику и продолжает: "О Кришна, я не хочу ни победы, ни каких-либо благ, которые она принесет. Даже если я сражусь и выиграю эту войну, какой смысл в этом царстве? Все будет казаться безвкусным и бессмысленным, ведь я потеряю всех, кто мне дорог. Какая польза от победы, если мои близкие не разделят эту радость? Какой смысл в такой жизни? Поэтому я решил — мне ничего из этого не нужно."

Чтобы понять контекст, вспомним, как Дурьодхана, движимый злобой и алчностью, заявил, что не отдаст Пандавам даже пяди земли. Он был чрезмерно амбициозен и жаждал власти над всем царством.

Арджуна тоже был амбициозен, но теперь он готов отказаться от всего, включая свои амбиции, ради высшей цели. Его слова: "Я не хочу царства, я не хочу удовольствий" — шли от самого сердца. Эта готовность к жертве показывает зрелость Арджуны.

Все, чего мы достигаем — богатство, наслаждения — рано или поздно покинет нас. "Анитьям асукхам локам" — позже Кришна откроет Арджуне, что этот мир непостоянен и не может дать истинного счастья. Настоящую радость можно обрести только внутри себя — в Атмане. Познав его, человек обретает покой здесь и сейчас.

Содержание

1.34–39 "Учителя, отцы, сыновья, деды,
Дяди по матери, тести, внуки, шурины и другие родственники — О Мадхусудана, я не хочу убивать их, даже если они убьют меня. Я не причиню им вреда, даже став владыкой трех миров, так зачем ради клочка земли?

О Джанардана, какая радость нам от убийства этих сынов Дхритараштры?
Грех падет на нас, если мы убьем этих злодеев. О Мадхава, потому нам не следует убивать своих родственников.
Как можем мы быть счастливыми, убивая своих?

Хотя их разум помрачен жадностью, и они не видят зла в уничтожении рода,
Не видят греха во вражде с друзьями —
Почему же нам, ясно видящим гибель рода, не отвернуться от этого греха, о Джанардана?"

Арджуна снова перечисляет своих родственников, стоящих по обе стороны поля битвы, и повторяет, что не хочет их убивать.

Он говорит: "Даже если они попытаются убить меня, я позволю этому случиться, но не стану убивать их. Я не причиню им вреда, даже став владыкой трех миров — так зачем ради клочка земли?"

Здесь Арджуна повторяет свои прежние слова. Молчание Кришны, должно быть, тяготит его — в этот трудный момент его ближайший друг не предлагает ни утешения, ни поддержки.

Пока Кришна сохраняет молчание, Арджуна приводит новые доводы:

"Я не хочу убивать этих злодеев. Их разум ослеплен, но разве мы не должны быть мудрее и избежать кровопролития? Те, кто не знает дхармы (Дурьодхана), пришли сражаться, но мы не должны уподобляться им. Мы знаем дхарму, а значит, не должны воевать. Если я все же убью их, на меня ляжет великий грех, о Джанардана."

Это ключевой момент внутреннего перерождения: Арджуна готов отказаться от всего, даже от жизни. В нем пробуждается дух бескорыстной жертвенности. Только на такой чистой почве может расцвести Просветление.

Кришна продолжает молчать. Когда человек выдвигает все более запутанные оправдания своему импульсивному решению, лучше дать ему выговориться.

В конце концов, его доводы иссякнут, и ум опустеет. Лишь опустошившись, мы становимся готовы принять истину. Потому Кришна ждет, пока Арджуна изливает свои переживания.

Содержание

1.40–44 "С гибелью рода погибают его древние дхармы. Когда дхарма разрушена, весь род охватывает адхарма. Когда адхарма торжествует, о Кришна, женщины рода развращаются, о Варшнея, а развращение женщин ведет к смешению варн.

Смешение варн ведет в ад и губителей рода, и сам род. Предки падут, ибо некому будет приносить им пинду и воду. Из-за этих грехов губителей рода,
приводящих к смешению варн,
уничтожаются дхармы каст и вечные законы рода. О Джанардана, мы слышали, что люди, утратившие родовую дхарму, обречены вечно пребывать в аду."

Начиная с этого шлоки, Арджуна разворачивает пространную лекцию о дхарме перед Кришной. Кришна продолжает молчать, и Арджуна, чтобы подкрепить свою позицию, приводит все более драматичные аргументы. Его доводы становятся все более натянутыми!

Он повторяет свое нежелание причинять вред близким, говоря с позиции великодушия: «Даже если Дурьодхана и его воины, ослепленные жадностью, ведут себя бесчестно, мы должны оставаться на пути дхармы и великодушно отказаться от этой войны».

В этих словах есть два аспекта: с одной стороны — подлинное сострадание (карунья), с другой — привязанность («это мои родственники»).

Арджуна — лучший лучник своего времени, бесстрашно сражавшийся в бесчисленных битвах. Почему же теперь он говорит о сострадании и готовности пожертвовать собой? Его рассуждения остаются на личном уровне.

Привязанность к своим ослепляет его, мешая видеть долг. На самом деле, решение о войне не в его власти. Вместо блага страны он думает только о себе и своей семье. Здесь видно, как даже благородные (как Арджуна) могут попасть в ловушку узкого мышления.

Он продолжает: «Если мужчины погибнут в битве, родовая культура и традиции исчезнут. Это приведет к развращению женщин, смешению варн, что повлечет падение рода. И губители рода, и сам род попадут в ад. Прекратятся обряды подношения предкам (пинда и вода), и предки тоже падут. Роды, оставившие дхарму, обречены вечно мучиться в аду».

Арджуна подробно излагает свое понимание дхармы. Но истина воспринимается в зависимости от уровня сознания.

Луна с Земли кажется серебристым диском, но вблизи видны ее кратеры. Так же и человек может принять только то, что соответствует его уровню понимания.

Буддхи (способность различения) у всех разная. Арджуна сейчас на низком уровне прама-шакти (силы познания), потому ищет надуманные оправдания, чтобы избежать битвы.

***

Предсказанное Арджуной можно увидеть в современном обществе: упадок семейных ценностей, смешение каст, редкое исполнение обрядов.

Видя это, учителя скорбят, но шашвата-дхарма (вечная дхарма) никогда не исчезнет.

В «Бхагавад-гите» (11.18) Бхагаван назван хранителем вечной дхармы.

В 10-й главе Он говорит, что дхарма — в сердце человека (БГ 12.13). Это чистая любовь, отсутствие эго, Истина. Эти качества вечны и составляют основу духовной жизни.

Да, традиционные ценности, о которых говорит Арджуна и которые предписаны смрити, изменились. Но эти изменения — тоже воля Бога. Почему? Потому что от них осталась лишь внешняя форма, утратившая истинную суть.

Потому Творец разрушает их, чтобы восстановить в истинном виде. Это процесс, который займет века, но внутренняя дхарма расцветет с новой силой.

Истина, тапас, любовь, отсутствие маматы (чувства собственности) — истинное отречение — будут поддержаны Свыше. Формы могут меняться, но суть останется. И она останется.


Содержание

1.45–46 "Увы! Какой великий грех мы готовы совершить, стремясь убить своих родных ради мирских радостей царства!
Лучше бы вооруженные сыны Дхритараштры убили меня в бою безоружного и не сопротивляющегося."

Арджуна завершает свою долгую и запутанную речь, вновь заявляя, что убийство близких ради таких мирских благ, как царство, — великий грех, а потому он не будет сражаться.

Когда-то бесстрашный и доблестный кшатрий теперь в отчаянии говорит: "Пусть убьют меня, если хотят; я просто останусь здесь без оружия и позволю этому случиться. Лучше принять смерть, чем запятнать руки кровью своих."

Здесь мы видим, как эго Арджуны теряет свою устойчивость. Обычно сильное эго любой ценой добивается своего. Но Арджуна утверждает, что убийство родных ради мирских благ — тяжкая адхарма, и он готов умереть, лишь бы не совершить этот грех. Это показывает его готовность к самопожертвованию ради дхармы.





1.47 Санджая сказал:
Так сказав на поле битвы и отбросив лук и стрелы, Арджуна опустился на сиденье колесницы, охваченный скорбью.

Отбросив лук и стрелы, Арджуна в изнеможении опускается, подавленный глубокой печалью. "Я не буду сражаться", — говорит он Кришне и садится, сломленный.

Здесь два аспекта: с одной стороны — зрелый человек, готовый пожертвовать собой из сострадания; с другой — воин, чей долг защищать дхарму, ослепленный привязанностью и отказывающийся бороться с адхармой, поразившей страну.

Война на Курукшетре должна была пробудить в Арджуне его могучую силу, но вместо этого он сломлен. Его смятение так велико, что он предпочитает уклониться от долга, избегая сложной ситуации.

Он считает, что поступает правильно, отказываясь от битвы, но тем самым отвергает высшее благо. Его рассуждения о дхарме — лишь повторение услышанного.

Дхарма, почерпнутая из книг или слухов, не истинна — она должна идти от сердца. Дхарма ведет к полной реализации и покою (Атма-анубхава); всё, что уводит от долга, не может быть дхармой.

Ум Арджуны, охваченный иллюзией, не может определить, в чем его истинный долг. Только ясный ум принимает верные решения; смятенный же ум бежит от них. Это и есть вишада Арджуны — уныние, скорбь, отчаяние.

Патанджали говорит: "Ум имеет пять состояний: прамана (правильное знание), випарьяя (заблуждение), викальпа (воображение), нидра (сон) и смрити (память)."

Эти пять состояний не подвластны нам — напротив, они управляют нами каждое мгновение, создавая страдания и невежество. Тот, кто преодолевает их, становится йогом. Его прамана (источник знания) — истинное "Я", единственный достоверный ориентир.

Арджуна поддается своему уму и толкует дхарму так, как ему удобно. Он даже не пытается посоветоваться с Кришной, стоящим перед ним, а полагается лишь на свой ум. Ослепленный ситуацией, он оказывается в пучине скорби.

В нас есть тонкий разум, отличный от мирского интеллекта. Если мы обратимся к этому Внутреннему Наставнику и начнем действовать из этого центра, он станет нашим безошибочным проводником.

Тогда все решения будут верными, а жизнь — полной (пурна). Первый шаг к пробуждению этого внутреннего разума — перестать слушать ум. Ум говорит многое, но почти всё это — ложь.

"Когда ищущий испытывает жажду знания, Господь создает условия, позволяющие ему предаться Высшей Силе."

Как распознать этот тонкий разум? Он проявляется только при полном предании (шаранагати) Господу.

В следующих стихах мы увидим, что лишь когда Арджуна полностью сдается, Кришна дает ему верное руководство.

Истинное предание — динамичный процесс, требующий огромной внутренней силы. Идеальный пример шаранагати — Хануман. В "Рамаяне" его преданность проявляется на каждом шагу.

Все эмоции — гнев, печаль, уныние, скука, бхакти, возбуждение или сон — формы энергии. Ум работает в двух режимах: он либо мыслит, либо спит.

Любую эмоцию можно превратить в йогу с правильным пониманием. Но ищущий не может пересечь океан тьмы своими силами. Если у него есть благие заслуги (пунья) или духовная практика (садхана), то даже в скорби Господь пошлет ему сатсангу (общение с мудрыми).

Страдание в духовной жизни имеет глубокий смысл: только пройдя через него, мы начинаем искать его источник, смысл жизни и встаем на путь к Богу. Для Арджуны страдание пришло в этой форме.

Благодаря милости Кришны его вишада превратился в йогу.

"Шуньямапурнатамети" ("пустота становится полнотой"), — говорит Йога Васиштха.

Когда человек встречает Просветленного Учителя, пустота (депрессия) становится полнотой (реализацией). Поскольку вишада Арджуны произошел в присутствии Сат-гуру, он стал путем к йоге; иначе остался бы болезнью (рога)!

Самый простой способ превратить скорбь в духовную энергию — обратиться к Богу. Тогда все проблемы становятся путем к бхакти.

Если мы счастливы, то можем молиться в храме, но это не всегда идет от сердца.

Шрути-мата утешает нас: страдание никогда не приходит просто так — как за темной тучей следует дождь, а за ночью — свет, так и за скорбью неизбежно приходит блаженство. Горе Арджуны стало благословением для него и всего мира, подарив нам "Гиту".

Другой пример — Парикшит. Получив проклятие умереть от укуса змея Такшаки на седьмой день, он оставил царство и пришел на берег Ганги. Там он встретил мудреца Шукачарью, за семь дней выслушал "Бхагавату" и в день смерти достиг просветления.

Когда мы говорим, а Бог слушает — это молитва. Когда Бог говорит, а мы слушаем — это медитация. Но пока мы говорим, Бог молчит. Только когда мы замолкаем и полностью предаемся Ему, Он начинает говорить.

Поэтому в первой главе Кришна почти молчит — она полна жалоб Арджуны. Во второй же главе, когда Арджуна умолкает и предается Кришне, Господь изливает Свое учение. Вся наша садхана — заставить Молчащего заговорить. Когда Господь говорит, а мы слушаем — это и есть "Гита".



Ом Тат Сат!

Так завершается первая глава "Бхагавад-Гиты", именуемая "Скорбь, ведущая к Просветлению".


Содержание

Вторая глава Гиты. Санкхья-йога.

Санкхья — это название одной из шести древнейших ведических даршан.

Слово санкхьям означает совершенное знание. Её суть — в различении видящего (Пуруши) и видимого (Пракрити).

Результатом является йога, то есть пребывание в своём истинном «Я» — Самости. Благодаря санкхье ум устремляется к Самости.

В предыдущей главе мы увидели скорбь (вишаду) Арджуны. В этой главе мы увидим, как эта подавленность превращается в бесстрастие (вайрагью) и как это открывает путь к его преданию Учителю.

Здесь разворачивается величественная божественная драма: величайший учитель, Нараяна, раскрывает Высшее Знание своему любимому ученику Арджуне в дружеской беседе.


Содержание

2.1. Санджая сказал:
К Арджуне, охваченному скорбью, с глазами, полными слез отчаяния, Мадхусудана (Кришна) обратился со следующими словами.

Так начинается великий диалог между мудрым Учителем и его возлюбленным учеником. Ученик погружён в печаль, и в нужный час жизни к нему протягивается исцеляющая рука божественного спутника.

Только Знание Атмана (Атма-джняна) способно искоренить страдание, вызванное неведением.

Здесь Учитель — Мадхусудана.
"Мадху" означает мёд или опьяняющий напиток, символизирующий невежество и заблуждение (моха).

"Мадхусудана" — тот, кто способен разрушить иллюзии, порождённые неведением.

Передача духовного знания всегда предваряется проявлением Божественной Милости (крипы).

Как сказано в Упанишадах:
«Только когда Атман избирает, Атман раскрывает Себя».

Глубокое внутреннее стремление к Постижению и встреча с джняни (познавшим Истину), который становится проводником, — признаки избранности.

Именно такой священный момент разворачивается между Арджуной и Кришной. Здесь Арджуна охвачен Божественной Милостью (крипайя авиштам).

Обычно "крипайя авиштам" интерпретируют как то, что Арджуна был переполнен жалостью и состраданием к другим.

Однако если внимательно вдуматься в ситуацию и слово, использованное Вьясой, становится ясно, что здесь кроется глубокий духовный смысл.

"Крипа" здесь — сила Благодати.
Милость Кришны (крипа) снизошла на Арджуну и наполнила его (авиштам), подготовив к восприятию высшего знания, подобно тому, как земля готовится принять дождь из облака, переполненного блаженством недвойственного опыта.

Шанкарачарья говорит: «Кришна — это синее облако, поднявшееся из вод блаженства нектарного океана Брахмана».

Из всех Упанишад «Катха-упанишада» ближе всего по духу к «Бхагавад-гите».

В ней также встречается слово "авеша": «шраддха авивеша» — Начикета был охвачен шраддхой (глубокой верой). В нужный момент в нём пробудилась безграничная вера в познание Высшей Истины.

Эта жажда постижения Брахмана и есть шраддха, которая сама по себе является крипой.

Сначала крипа пробуждается в сердце ученика, и только тогда он способен предать своё эго Учителю. Милость Учителя (авеша) готовит почву, заставляя ученика сдаться, после чего происходит передача знания о Самости.

Хотя Арджуна выглядел подавленным, Господь видел его истинную суть. За его скорбью и смятением скрывалась мощная сила джиджнясы — горячее стремление познать Истину, впитать подлинный духовный опыт. Лишь лёгкий укор был нужен, чтобы разжечь этот внутренний огонь.

Глаза Арджуны были полны слёз. В смятении он говорил о дхарме (дхарма-санкате), погружённый в жалость к себе. Сострадание к близким терзало его совесть.

Многие комментаторы утверждают, что его сочувствие к родственникам было окрашено маматой — чувством собственности («моё»).

Однако если вновь обратиться к словам Арджуны из первой главы, станет ясно: он осознаёт, что последствия войны будут катастрофическими. Всё, что он предрекает как итог битвы, — неоспоримые факты.

Поэтому нельзя просто отмахнуться от крипы Арджуны, списав её на привязанность к близким. Ведь он — не кто иной, как проявление самого Кришны.

Вспомним, что сказал Ашваттхама после четырнадцатого дня битвы, когда тщетно пытался убить Арджуну. Потерпев неудачу, он впал в отчаяние и временно покинул поле боя. Отступая, он провозгласил: «Арджуна и Кришна кажутся двумя, но на самом деле они — одно».

Кришна тоже говорил об этом. Когда Санджая прибыл к Пандавам с посланием Дхритараштры, Кришна лично сказал ему: «Иди и передай своему царю: Кришна — это Самость Партхи (Арджуны), а Дхананджая (Арджуна) — это Самость Кришны. Мы — одно».

В другом месте Кришна говорит Арджуне: «Тот, кто ненавидит тебя, ненавидит Меня, а тот, кто следует за тобой, следует за Мной». Это великое утверждение.

Если мы питаем ненависть к преданному, мы ненавидим самого Господа. Если мы следуем за преданным Господа, мы действительно следуем за Ним.

Веды также упоминают «Кришну и Арджуну»: «Тёмная ночь — это Кришна, яркий день — Арджуна». Они не двое, а единое целое.

То, что мы видим в Арджуне сейчас, — отражение того сострадания, с которым Кришна отправился в Хастинапуру, чтобы предотвратить войну.

Но сострадание Арджуны здесь бессильно. Он не только не может остановить войну, но и не вправе отказаться от битвы. Если он отступит сейчас, все те, кто встал на его сторону ради защиты дхармы, погибнут от рук злобного Дурьодханы.

Возможно, та дхарма, которой мы следуем сегодня, — часть наследия, оставленного нам Арджуной в той судьбоносной битве тысячи лет назад.

Иначе кто знает — правление Дурьодханы могло бы стереть вайдика-дхарму с земли Бхараты. Он уничтожил бы всё благородное в Индии. Ведь сама цель аватары Кришны — дхарма-стхапана (утверждение дхармы).

Выслушав Арджуну, Господь преобразился. Существо с телом цвета грозовой тучи и одеянием, подобным молнии, внезапно стало безграничным и произнёс эти слова.


Содержание

2.2. Шри Бхагаван сказал:
О Арджуна! Откуда напала на тебя эта слабость, эта нерешительность в решающий момент? Это недостойно благородного (арья), закрывает врата небес и влечёт бесчестие.

Эта шлока — введение в Гиту.

Слово вишама уже обсуждалось в предыдущей главе. Вся суть учения Гиты — вести нас от вишамы (неуравновешенности) к саме (гармонии).

Сансара — это вишама, йога — сама. Состояние, когда человек не утверждён в Себе — вишама, пребывание в Атмане — сама. Сансара подобна реке, которая в любой момент может сбить нас с ног. «Будь настороже!» — предупреждает Шрути.

На санскрите кашмалам означает «нечто ничтожное», слабость. Здесь мы позволили себе перевести это слово как прамада — невнимательность.

«Прамада — другое имя смерти», — говорится в «Санатсуджатии». Будда также утверждает: «Невнимательность — это смерть».

Бхагаван использует слово кашмалам в самом начале не случайно. Бдительность — важнейшее качество воина. Малейшая потеря внимания — и его голова слетает.

В жизни утрата осознанности равносильна утрате жизни, это форма смерти. На духовном пути тот, кто забывает свою цель и погружается в невнимательность, вновь отождествляет себя с телом. А тело — синоним смерти.

Главная цель мумукшу (ищущего освобождения) — разжечь огонь вичары (самоисследования) и всегда помнить свою истинную природу — Атман.

Такой человек — стхитапраджня (устойчивый в мудрости), и мы обсудим этот термин позже. Всё, что заставляет нас забыть свою бессмертную суть и отождествиться с телом, — это кашмалам.

«Оставь мысли о не-Атмане — этот кашмалам есть причина страданий.
Созерцай Атман, блаженную суть — ибо это ведёт к освобождению» (Вивекачудамани, 380).

Размышление о не-Атмане — это кашмалам, прамада, ничтожность, ведущая к духкхе (страданию). Чтобы освободиться, медитируй на Атман — свою истинную природу. Это приведёт тебя к блаженству, твоей сути.

При смене старой яджнопавиты (священной нити) на новую брахманы произносят мантру: "Я оставляю эту старую нить, изношенную и осквернённую кашмалой".

Нить становится непригодной по двум причинам: из-за джирнам (ветхости) и *
кашмалы (осквернения от соприкосновения с телом).

Так и наше внутреннее "Я" теряет чистоту, отождествляясь с телом.

Слово "арья" часто ошибочно понимают как расовое название. В Ригведе оно встречается 36 раз, но никогда в расовом значении. Будда называл "арья" благородного человека. Этимологически это означает "укрепивший духовную жизнь непоколебимой осознанностью (шраддхой)".

Шанкарачарья говорит, что постичь тончайшую природу Брахмана может только арья - йог с очищенным умом и утончённым сознанием.

Арья - это тот, кто готов к познанию Атмана, осознал неизбежность смерти и стремится превзойти её через путь отречения (нивритти-марга).

Бхагаван предупреждает Арджуну: если он останется в текущем состоянии, то не достигнет ни освобождения (нирваны), ни небес (сварги), и даже доброе имя в этом мире потеряет (акирти-карам).

"Не оставляй благородного пути! Пробудись, Арджуна!"

Слово "самупастхитам" родственно по смыслу с "упанишад": "утвердиться в близкой (истинной) природе". Оно означает необходимость твёрдого пребывания в своей сути, а не в неуравновешенности (вишаме).



Связь с умом — это кашмалам, а отстранённость от ума — йога.

«Вместо того чтобы пребывать в Себе, о Арджуна, ты позволяешь уму увлекать себя. Выйди за пределы плоскости ума. Быть рабом его колебаний — значит погрязнуть в кашмале. Сбрось с себя эту внутреннюю спячку.»

Отождествление с умом — это сон. Неважно, спишь ты или мыслишь — это лишь разные формы сна, ведь ум и есть само забвение. По-настоящему бодрствует лишь тот, кто свободен от ума.

Один преданный как-то спросил Бхагавана Раману Махарши: «Как вам удаётся всегда оставаться невозмутимым?»

Махарши ответил: «Я никогда не пользуюсь умом. Я не связан с ним.»

В этом — секрет дживанмукты.
И в этом — ключ для нас.

- Связь с умом — это кашмалам (омрачение).
- Разотождествление с ним — йога.

Как только ум отпущен, происходит утверждение в Самости. Ум — всего лишь тень, и, отождествляясь с ним, мы обрекаем себя на страдания.

Отстранись от него! Откажись от ума!

Ум — это мала (нечистота). Но здесь Бхагаван говорит, что это не просто нечистота, а каш-мала — скверна, разъедаемая эго.

Ум непрестанно гипнотизирует нас, напоминая о мнимых ограничениях: «Ты умрёшь», «Ты заболеешь», «Ты потеряешь это».

Поэтому отвергни его и медитируй на Атман — свою истинную природу, которая есть мир, блаженство, сила, бесстрашие, свобода и бессмертие. Это и есть путь к освобождению — здесь и сейчас!


Содержание

2.3. О Партха! Не поддавайся жалкому состоянию слабости; оно недостойно тебя. Отбрось эту малодушность, порожденную привязанностью к мелочам этого мира. Проснись, о Параантапа (обладающий великой аскезой)!

Свободная воля, озаренная Божественной Милостью, становится могучей силой, освобождающей нас от самой «воли» и тем самым разрывающей все оковы.

«Используй силу свободной воли, освободись от всех привязанностей и обрети счастье» — такова ведантическая мудрость.

Непреклонная воля, свободная от паутины малодушия, здесь называется истинной мужественностью. Именно этой силой мы должны направить свое внимание к Источнику и вопрошать: «Кто я?», «Какова моя истинная природа?». Так медитируй.

Познай, что ты — вечно свободное «Я». Будь свободен здесь и сейчас. Не поддавайся слабым и нерешительным идеям ограничивающих убеждений.

Тебе не нужны никакие убеждения, чтобы быть свободным. Ты — само Бытие, в котором и убеждения, и их отсутствие проходят, словно волны.

Иди прямо к Источнику; утвердись в Сат-Чит-Ананде. Это прямой путь вичары (самоисследования). Это и есть истинная мужественность, свободное выражение Божественной Воли — паурша.

Если это невозможно, встань на путь предания. Найди Просветленного Мудреца и отдай себя ему.

Тот, кто способен служить и любить в предании, освобождается от чувства индивидуальности и сливается с Учителем. Это подобно священному браку.

В «Бхагавате» сказано: «Как целомудренные женщины покоряют своих мужей любовью, так истинные преданные покоряют Господа и удерживают Его в своем существе».

Поэтому путь предания также называют женским путем. Вичара или бхакти — оба ведут к высшему переживанию.

Эго должно быть либо исследовано, либо предано. Если же человек не следует ни тому, ни другому пути, а впадает в лень и беспечность, река судьбы нахлынет на него всей своей мощью и унесет прочь. У него не останется иного выбора.



НЕ ПОДДАВАЙСЯ СЛАБОСТИ

Здесь Господь называет такое состояние кляибьям — ни женственным, ни мужественным. Это жалкое состояние, ибо ты не способен ни приложить усилия для исследования, ни предаться.

«Это тебе не подходит, Арджуна», — говорит Бхагаван.

Употребление этого слова неслучайно. Известно, что даже переодетый в клибу (евнуха), Арджуна в одиночку сражался в битве при Вирате.

В последний год изгнания Пандавы скрывались в стране Вирата. Дурьодхана каким-то образом узнал об этом и повел армию Куру, включая Бхишму, Дрону и Карну, чтобы напасть на это царство. Тогда Арджуна, переодетый в служанку Бриханналу, в одиночку сразился с Куру и победил их. А кто был его колесничим в той битве? Им был Уттаракумара, малодушный царевич.

Время от времени, испугавшись армии Кауравов, он выпрыгивал из колесницы и убегал. Каждый раз Арджуне приходилось уговаривать его вернуться. Даже в таких неблагоприятных условиях Арджуна яростно сражался и одержал победу.

Таким образом, даже будучи клибой, Арджуна смог в одиночку сразиться с целой армией и победить.

Он не проявил малодушия (кляибьи) — он был Арджуной, доблестным воином. Тогда он ничуть не смутился. Но посмотрите на контраст теперь!

Здесь, даже имея Верховного Господа своим колесничим, почему он дрожит и падает духом?

Единственное объяснение — это воля Самого Господа. Именно Он вселил в Арджуну эту внезапную слабость — и сделал это с божественной целью дарования миру Гиты.

Так Арджуна стал инструментом, через который небесные воды Гиты — Вайкунтха-ганга — излились на землю.

Поэтому, поклоняясь Господу Нараяне, мы также кланяемся Арджуне, нароттаме (лучшему из людей).

Если не отбросить эту вялость, поражение неизбежно. Многие отрекаются от мира и с великим рвением присоединяются к ашраму или духовной организации.

Первые несколько месяцев или лет они усердно трудятся, полные энтузиазма. Но постепенно поддаются лени самоуспокоенности. Их первоначальный пыл угасает, они становятся слабовольными и теряют надежду на Просветление в этой жизни. Это состояние «ни здесь, ни там» есть бесчувственность, или кляибьям.

Единственная цель всего ведантического учения — устранить хридая-даурбальям. Что под этим подразумевается?

Здесь хридая (сердце) символизирует все существо: ум, чувства, интеллект — все вместе.

Бала(сила), в которой человек нуждается, — это сила Знания о Себе.

Из Атма-джняны рождается огромная сила — вирьям. Отсутствие этой силы и есть даурбальям.

Упанишада говорит: «Через Атмавидью человек познает: „Я бессмертен. Моя истинная природа — бессмертие“. Из этого знания рождается бесконечная сила, доблесть — это и есть вирьям».

Здесь Господь обращается к Арджуне с ясным призывом.

Цитируя «Катхопанишад» (уттиштхата джаграта), Кришна говорит: «Кшудрам хридая-даурбальям тйактва уттиштха!»

Эти слова звучат как кнут: «Отбрось привязанность к мелочам мира. Они удерживают тебя от входа в врата Нирваны. Знай наверняка: ты должен спасти себя сам, ты — свой собственный спаситель. Проснись!

О параантапа (великий в аскезе)!
Ты совершил великую тапу в прошлом. Сейчас тоже требуется огромная тапа, чтобы очистить себя, вытащить себя из трясины страха, уныния, смятения, помраченного мышления и прочего.

Познание своего «Я» — величайшая тапа. Лук вичары — это твой Гандива, который ты должен использовать здесь. И, взяв однонаправленность как стрелу, стреляй, о Партха! Так искорени неведение — эго-«я» — и освободись здесь и сейчас.

Ты — Гудакеша (победитель сна), не поддавайся сну неведения. Проснись!»

Тот, кто познал всемогущую природу «Я», больше не подвластен чувствам. Его ум и чувства легко подчиняются пробужденной силе Атмана. Это и есть вирьям.

Здесь Кришна призывает Арджуну увидеть эту силу в себе. Спокойный и невозмутимый Кришна говорит: «О Партха, не поддавайся слабости. Ты — великий подвижник. Пробуди силу Атмана. Величайшая тапа — пробудить энергию Трансцендентного и удерживать ее в осознавании.

Удерживание в осознании этой энергии, свободной от эго, и есть тапас. Через такое тело течет сила Господа».


Содержание

2.4. Арджуна сказал:
О Мадхусудана (победитель асуры Мадху)! Как я могу сражаться стрелами против Бхишмы и Дроны, достойных поклонения (цветами), о Арисудана (истребитель врагов)?

Здесь Арджуна обращается к Кришне как к Арисудане и Мадхусудане.

«Ты, о Господь, победитель врагов, таких как асура Мадху. Но те, кто стоит передо мной сейчас, — не мои враги. Это мой дед Бхишма и мой учитель Дрона. Их следует почитать цветами, а не стрелами».






2.5–6. Воистину, лучше даже жить подаянием, чем убивать этих великих учителей. Если я убью их, любая радость, которую я испытаю, будет запятнана кровью. Я даже не знаю, что лучше — наша победа или их. Перед нами стоят эти сыновья Дхритараштры, убив которых, мы не захотим жить.

Пожалуйста, о Кришна, позволь мне встать на путь монаха-нищего. Лучше просить милостыню и жить как отшельник, чем убивать таких великих душ, как Дрона, моего гуру, которому я должен поклоняться с преданностью».

Такова позиция Арджуны.

Отказ от кама-кармы (действий, движимых желанием) и принятие жизни в бхикше (нищенстве) действительно упоминается в Шрути как идеальное состояние для получения Брахмавидьи (Знания Брахмана).

Таким образом, слова Арджуны не лишены священного основания. Однако есть и такие садхаки (искатели), которые уже созрели для мудрости, но еще не готовы к внешнему отречению.

Фактически, таких большинство. Арджуна представляет их. Таким садхакам следует практиковать карма-санньясу — не просто отказ от внешних действий, но и от внутреннего чувства «я делаю». Здесь, в Арджуне, подготавливается почва для этого учения.



РАМА — МУДРЕЦ

Духовная душа всегда остается скрытым монахом, где бы она ни жила. Даже будучи царями, такие существа называются раджариши — царственные мудрецы.

Оставленные сами себе, они всегда предпочитают мирную жизнь йога. Это отношение мы видим и у Рамы. Выбирая между царством и лесом, Рама предпочел жизнь в лесу.

Он говорит своей мачехе Кайкейи:
(Валмики Рамаяна 2.19.20).

«Дорогая мать, я не стремлюсь к богатству. Я не хочу жить в этом мире и предаваться царским удовольствиям. Знай, что я равен мудрецам. Да, я утвержден в чистой дхарме отречения».

Этот аромат отречения лежал в основе всех деяний Рамы; это была его дхарма.

Здесь мы видим, что, оставшись наедине с собой, Арджуна тоже предпочел бы бежать в лес и стать монахом, а не участвовать в этой бойне.

Это не просто пустые слова Арджуны, ведь он уже жил жизнью отшельника в лесу. И по собственной воле он принимал бхикшу, совершал тапас и т. д. Только такой человек, свободный от эгоизма, может получить высшую мудрость и принести благо обществу.

Вот почему Господь не позволил Арджуне отвернуться от этой важной миссии — остановить упадок дхармы.

«Какую радость я получу, победив в войне? Все, что останется, будет запятнано кровью этих великих душ».

Этот аргумент нельзя отрицать. Однако у Арджуны нет иного выхода. Он сражается не ради собственной выгоды. Этот хаос вызван жадностью злонамеренных. Слишком долго они терзали эту священную землю.

Политическая власть имеет свойство развращать. История раз за разом доказывает, что правление и царские удовольствия подобны морфию, усыпляющему все благородные чувства.

Поэтому Парашурама двадцать один раз вел войну, чтобы очистить землю от злых правителей. Он почувствовал облегчение, увидев Раму. Передав ему миссию, Парашурама удалился в горы и погрузился в тапас. Его никогда не мучило чувство «я сделал это».

Упанишады говорят, что знающий не терзается мыслью: «Я совершил грех».

Грех и добродетель существуют лишь для того, кто привязан к желаниям. Для йога нет ни греха, ни добродетели.

Упанишады провозглашают:
«Отбросив и благо, и грех».

Он — всего лишь инструмент.

Так и у Арджуны нет другого выбора. Согласно Кришне, запятнанная кровью радость, которой Арджуна хочет избежать, — это прасада (священное подношение после яджны), и он должен принять его.

Более того, на том самом месте — Саманта-панчака — где стоял Арджуна, Парашурама совершил ритуал подношения крови побежденных им злодеев.

Бхагаван говорит: «Арджуна, ты не осознаешь, что судьба привела тебя сюда для той же миссии».

Говорить «Я не знаю, что лучше — наша победа или их» — проявление незрелости Арджуны. Если бы он действительно сдался злым силам, это стало бы предательством дхармы и общества, доверившего ему свою защиту.

Все, собравшиеся на поле битвы, — кшатрии. Их природа — сражаться и защищать.

Есть множество невинных людей — земледельцев, мудрецов, монахов, ремесленников, женщин, детей, — всех, кто живет своей мирной жизнью. Их нужно защитить от зла. Это и есть дхарма Арджуны.

Если победу одержат Дурьодхана и его сторонники, страдать будут невинные. Поэтому аргумент Арджуны о том, что отречение лучше битвы, проистекает лишь из его неведения.


Содержание

2.7. Моя природа омрачена слабостью; мой разум запутался в долге. Я умоляю тебя — скажи точно, что будет благом для меня. Я твой ученик. Наставь меня, предавшегося тебе.

Слово карпанья происходит от крипана — «жалкий, скупой».

Упанишады дают этому слову особое определение: мудрец Яджнявалкья говорит Гарги, что тот, кто покидает этот мир, не познав Непреходящего, и есть крипана. Жизнь такого человека — сплошное страдание.

В нашей природе есть два аспекта. Первый — сварупа (истинная сущность), которая никогда не меняется, и второй — свабхава (индивидуальная природа).

У каждого человека свой свабхава или дхарма, и его карма соответствует ей.

Значение слова свабхава раскрывается в «Гите» в разных местах.

Бывают состояния, когда человек погружается в пучину мыслей и забывает свою истинную природу. Под наплывом тамасичной энергии многие теряют душевное равновесие.

Счастлив тот, кто сквозь тучи смятения улавливает проблеск своей настоящей сути и взывает к Учителю: «Спаси меня». Здесь мы видим, как Арджуна делает именно это.

После долгих речей Арджуна на мгновение осознает себя и смутно вспоминает, что он — герой. Он вспоминает свою миссию и понимает, что какая-то неведомая сила сейчас влияет на его разум.

Так в нем рождается настроение предания, и он говорит:

«О Кришна, я жалок — крипана. Мое понимание дхармы омрачено дымом сомнений — дхарма-саммудха-чета. Укажи мне, что есть шрейас (высшее благо), о Мадхава! Покажи мне путь к Вечной Свободе. Если я сейчас убегу с поля битвы, это будет лишь временным спасением. Но позже позор настигнет меня, и мой ум погрузится в хаос. Кто знает, возможно, мне снова придется вернуться и сражаться! Ведь такова моя природа.

Я могу убежать от ситуации, но не от себя. Как можно убежать от своей собственной природы? Как освободиться от своей пракрити, от своего свабхавы?

Природа человека непреодолима. О Господь! Если не следовать ей, жизнь станет адом. Если, повинуясь кшатра-дхарме (долгу воина), я пойду, как все эти воины, меня ждет лишь ужасный грех, боюсь.

О Говинда, эта карма-вьюха, этот страшный вихрь кармы, кружащий вокруг меня, подобен падма-вьюхе (непроницаемому боевому построению в форме лотоса).

Ты научил меня, как войти в него. Но выбраться оттуда без Тебя как колесничего невозможно. Раскрой мне путь освобождения. Я — Твой ученик. Здесь, всем существом, я безоговорочно предаюсь Тебе — прапаннам. Наставь меня!»

Слова крипана, прапанна и анушасан встречаются и в шастрах.

Крипана — это жалкий, ограниченный человек; прапанна — преданный, полностью вручивший себя, а анушасан — наставление, которое Гуру дает такому ученику.

Крипана не знает, что есть путь освобождения из сансары. Он бесконечно страдает и умирает, так и оставшись ничтожным существом, чья цель — лишь мирские достижения.

Какая бессмысленная жизнь! Он не пробуждается к суровой реальности. Хотя он видит рождение, смерть, болезни, он никогда не задумывается о них. Мы видим это повсюду. Даже блестящие врачи, ежедневно сталкивающиеся с этим, не размышляют над этим.

Почему их различение не пробуждается? Потому что крипайавиштам (пробуждение милостью) еще не произошло. Сила Божественной Милости еще не коснулась их.

Единственная причина всех проблем — отсутствие сатсанги (общения с мудрецами).

Шастры предписывают именно это как лекарство. Только такое общение может пробудить человека. Его влияние постепенно проникает внутрь и пробуждает силу Атмана.

В «Бхагавате» Кришна говорит Уддхаве: «Уддхава, без истинной внутренней связи с Просветленным Учителем сила Атмана не пробудится». Это и есть секрет.

Переплыть океан сансары лишь силой ума, как бы велик он ни был, невозможно.

В случае Арджуны его любовь и долгая дружба с Кришной принесли плоды только здесь, на поле битвы. Лишь теперь он говорит: «Я — Твой ученик, шишйасте 'хам».

Интересно, что он не говорил этого в более мирных обстоятельствах, например, в лесу Кхандава, где они провели много счастливых дней. Там произошла не «Гита», а битва с Индрой — и Арджуна сражался. Сражаться — его свабхава. Куда бы он ни пошел, она следует за ним.

Так и для нас: куда бы мы ни отправились, наша прарабдха (судьба) следует за нами, и мы не можем от нее убежать.

Этот стих — священный и судьбоносный.

«Шадхи мам — наставь меня! Анушасанам куру! Я полностью предаюсь Тебе».

С этого момента Арджуна выполнял все, что говорил Кришна, даже если это казалось морально неприемлемым. Как личность, он перестал существовать — он стал совершенным инструментом.

Фактически, он больше не был Арджуной, держащим Гандиву, но стал флейтой Кришны, через которую лилась божественная мелодия. Это и есть прапатти (полное предание).

Здесь Арджуна указывает на высшую цель: «Укажи мне путь к шрейас (высшему благу)».

Это слово повторяется во второй раз в данной главе. Арджуна говорит: «Я не ищу ни власти, ни наслаждений победы. Я ищу истинного Освобождения, Нирваны, о Господь».

Арджуна призывает Господа: «Нишичитам брӯхи — скажи решительно, о Безмолвный, и рассей мое состояние крипаны. Раскрой мне, о Господь, поток моей дхармы».

Если человек не вернется в русло своей дхармы, поток его энергии будет осквернен. И джняна (знание), и дхарма (праведность) должны быть едины. В этом послание.

Господь — авиджнята-сакха (незримый друг) — всегда с нами, и Его забота о нашем благе непрестанна. Он — Защитник. С нашей стороны нужно лишь предаться Ему и обрести покой.


Содержание

Особый момент

Не найдя иного выхода, Арджуна, лучший из людей, падает к стопам своего вечного друга Нараяны, показывая всем нам путь к обретению знания. Будь то в ашраме или на поле битвы — неважно; процесс один и тот же. Отношение одно и то же.



Высшее учение на кухне ашрама

Нет такого места, где нельзя было бы медитировать и общаться с Богом.

В Шри Раманашраме несколько женщин-преданных, в основном вдовы, работали на кухне. Они тоже жаждали присутствия Мудреца. Но, будучи полностью занятыми, они не могли находиться в зале, где все сидели в глубоком внутреннем покое, озаренные присутствием Раманы. Поэтому Махарши сам часто приходил на кухню под предлогом помощи в готовке. Там он давал им высшее учение.

Среди кипящего самбара и риса они погружались в самадхи вокруг него. Вокруг стоял дым от дров, но внутри они пребывали в прохладном покое нирвикальпа-самадхи. Среди кухонного жара они постигали Атман через интуитивное озарение.

Так и здесь, среди грохота барабанов и труб, вот-вот начнется величайшая сатсанга. Сцена подготовлена.

Это раскрывает еще одну истину: нет такого места, где нельзя было бы медитировать и общаться с Богом. Необходимость «подходящего места» — миф. Самое подходящее место — там, где ты действительно встречаешься со своим Учителем или святым. В этой близости происходит сатсанга; случается предание.

Предание нельзя вызвать искусственно. Когда фитиль соприкасается с огнем, он загорается. Таков процесс.

Шрути называет это чудом — ашчарьям. Учитель — чудо, и ученик — тоже чудо. Речь Учителя — чудо, а предание ученика — чудо еще большее. Как искусно он вручает себя силе Милости! Воистину, он умелый — кушала.



Арджуна — амбидекстр

Арджуну называют савьясачи— амбидекстром. Его мастерство не ограничивалось владением обеими руками в бою; он мог сражаться и с внешним миром, и с внутренними силами.

В дзенском искусстве есть изображение такого воина-амбидекстра: одна половина его лица — как у доблестного воина Арджуны, а другая — как у сияющего и безмятежного Будды.

Тот, кто сражается только с внешним миром, — просто жестокий человек. Пока не произойдет интеграция внешнего и внутреннего, хаос будет продолжаться.

Нельзя считать историю об Арджуне в роли Бриханналы просто вымыслом. Он — величайший целостный человек, нароттама.

А как Бриханнала он был и благороднейшей из женщин (брихат означает «полный, целый»). Он также был искусным в музыке и танцах и обучал этому женщин в гареме Вираты.

Когда обе стороны гармонично соединены, происходит предание Учителю, и буддхи (разум) становится бесконечно мощным — вайшаради.

Тогда достаточно одного услышанного наставления, чтобы выйти за пределы сансары; для завершения процесса не требуется ни долгих усилий, ни аскезы.


Содержание

2.8. Я не вижу, что сможет утолить мою скорбь, иссушающую все мои чувства, — даже если я обрету непоколебимую власть над всей землёй или даже господство над самими богами.

«Если война начнётся, пострадают все — и живые, и ушедшие». Война губит даже будущие поколения. Здесь Арджуна разочарован в плодах победы.

Шока (скорбь) будет единственным итогом. Сокрушаясь, он изливает душу и восклицает: «О, кто избавит меня от этой муки?»

Предвидя неминуемую катастрофу, он скорбит: «Кто устранит мою печаль? Я не вижу никого, кто смог бы это сделать. Она иссушает все мои чувства. Прежде чем я паду без сил, защити меня, о Говинда! Ты — источник силы всех чувств».

«Даже если я завоюю безраздельную власть над всей землёй, без единого врага, это не принесёт мне покоя. Даже если после смерти я обрету власть над богами, эта боль, это неведение останутся со мной.

Ведь большинство тех, кого я убью, могут ждать меня на небесах. Какой смысл в достижении мира, где ты снова встречаешь тех, от кого, как думал, избавился? Возможно, я перенесу туда тот же ум. Если Ты не исцелишь меня сейчас, результат будет тем же — хоть завтра, хоть в следующей жизни».

Это и есть вайрагья (бесстрастие). Шанкарачарья определяет вайрагью как «отрешенность от наслаждений, которые можно обрести здесь или в иных мирах». Только в такой почве может прорасти семя Атма-джняны (Знания о Себе).

Из-за жажды наслаждений даже старые цари пришли с юга, чтобы сражаться и погибнуть в битве, достигнув сварги (рая).

Иначе зачем столько непризванных воинов явились с армиями лишь для того, чтобы умереть? Их вера — в сваргу. Они верят, что смерть временна, и ждут радостей загробного мира. Арджуна разочарован в таком мышлении.

Мы должны пробудиться сейчас.
Если не познаем сейчас — вечность будет потеряна.

Сейчас — вне времени.
Прошлое — это время.
Будущее — это время.
Прошлое — память (всех прежних рождений).
Будущее — мечта (всех будущих рождений).

Сейчас — это вечность.
Прошлое и будущее — пара смерти.

Сейчас — бессмертие.
Прошлое и будущее — ум.
Вход в Вечность — здесь. Это Сейчас.
Сейчас — это Атман, истинное «Я».

Время, ум, мысли, действия — всё это синонимы смерти. В Я время, ум и действия преодолеваются.

Мысли полностью утихают, когда человек касается центра. Интеллект становится прохладным, как полная луна — «химакара-шитала», как говорит «Йога-Васиштха».

Здесь молитва Арджуны: «Господь! Успокой мой ум. Дай мне противоядие от этого яда, даровав безмятежность». Это высшая Йога.

Только когда ум укрощён и безмолвен, наступает истинный покой. Арджуна осознаёт это сейчас. Хотя он не говорит об этом прямо, он знает.

Ему нужно лекарство от шоки — та скорбь, что иссушает все чувства, должна быть устранена.


Содержание

2.9. Санджая сказал:
Произнеся эти слова перед Хришикешей, Гудакеша (Арджуна) сказал: «О Говинда, я не буду сражаться» — и замолчал.

Арджуна провозгласил: «Довольно сражений, довольно действий, движимых желанием, довольно амбиций, довольно дневных и ночных трудов ради преходящих положений и власти, которые глупые мирские люди считают великими».

С этими словами Арджуна умолк (тушним бабхува). Он отвернулся от всего и, опустившись на дно колесницы, заявил: «Я не буду сражаться». Для такого доблестного воина, как Арджуна, это — величайшее достижение.



ДВИЖЕНИЕ "Я", "ТЫ" И "ОН" — ЭТО ВОЙНА. СОСТОЯНИЕ, ГДЕ НЕТ ДВИЖЕНИЯ "Я", "ТЫ" И "ОН" — ЭТО САМАДХИ.

Арджуну называют Гудакешей, потому что прежде он победил сон с помощью йоги. Он знает, что сон — лишь временное бегство от проблем. Он не может ни устранить скорбь, ни дать постоянного решения.

Этот великий Гудакеша обращается к Говинде (обладающему высшим джняной), который также является Хришикешей (победившим свои чувства).

Высшее знание — это «го» (знание махавакьи), и тот, кто достигнут через это знание, — Говинда.

Ему Арджуна говорит: «Пока Ты не выведешь меня за пределы этой тьмы, я не буду сражаться».

Так должно звучать предание ученика. Довольно борьбы, довольно войны.

Движение «я», «ты» и «он» — это война. Состояние, где нет движения «я», «ты» и «он», — это самадхи.

Когда это состояние осознанно достигается в бодрствовании — когда изначальное осознание не затронуто ни мыслями, ни дремотой сна, — тогда человек действительно пробуждается.

Все действия, все достигнутое через действия, все наслаждения иных миров и временные состояния йоги, обретенные через усыпление ума, в конечном итоге приводят лишь к разочарованию.

Осознав тщетность всего этого, Гудакеша Арджуна сказал:

«О Говинда! Дай мне это знание! Выведи меня за пределы этой ограниченности и помести в то состояние, где скорбь больше не сможет коснуться меня.

Здесь я лежу у Твоих стоп. Никаких дел. Нечего достигать. Нечего обретать. Никакой цели. Некуда идти. Нечего зарабатывать. Никакого долга. Я — Твой».

Содержание