Поэзия

Дай бог слепцам глаза вернуть
и спины выпрямить горбатым.
Дай бог быть богом хоть чуть-чуть,
но быть нельзя чуть-чуть распятым.

Дай бог не вляпаться во власть
и не геройствовать подложно,
и быть богатым — но не красть,
конечно, если так возможно.

Дай бог быть тертым калачом,
не сожранным ничьею шайкой,
ни жертвой быть, ни палачом,
ни барином, ни попрошайкой.

Дай бог поменьше рваных ран,
когда идет большая драка.
Дай бог побольше разных стран,
не потеряв своей, однако.

Дай бог, чтобы твоя страна
тебя не пнула сапожищем.
Дай бог, чтобы твоя жена
тебя любила даже нищим.

Дай бог лжецам замкнуть уста,
глас божий слыша в детском крике.
Дай бог живым узреть Христа,
пусть не в мужском, так в женском лике.

Не крест — бескрестье мы несем,
а как сгибаемся убого.
Чтоб не извериться во всем,
Дай бог ну хоть немного Бога!

Дай бог всего, всего, всего
и сразу всем — чтоб не обидно...
Дай бог всего, но лишь того,
за что потом не станет стыдно.

Евгений Евтушенко

сегодня тихо, почти тепло
лучи текут через тюль
и мутно-солнечное стекло
спасшееся от пуль

Учебой ли, в тимуровцы игрой
охвачена, — была я всюду первой.
Отличницей. Общественницей. Стервой.
Меня не научили быть второй.
Остановить бы тройку на скаку,
спросить: «Куда, родимая, несешься?..»
Что первенством от смерти не спасешься,
я знаю. Чем спасешься — не секу.
Переборов ребяческую прыть,
живу неспешно, то есть драматично,
предпочитая не демократично,
а царственно решать, куда мне плыть.
…И мне уже не страшно быть второй.
И пятой. И десятой. И последней.
Да может, тот бессмертней, кто бесследней,
и тот первей, кто замыкает строй.
Инна Кабыш

Как много дней, что выброшены зря,
дней, что погибли как-то между прочим.
Их надо вычесть из календаря,
и жизнь становится еще короче.

Был занят бестолковой суетой,
день проскочил — я не увидел друга
и не пожал его руки живой...
Что ж! Этот день я должен сбросить с круга.

А если я за день не вспомнил мать,
не позвонил хоть раз сестре иль брату,
то в оправданье нечего сказать:
тот день пропал! Бесценная растрата!

Я поленился или же устал —
не посмотрел веселого спектакля,
стихов магических не почитал
и в чем-то обделил себя, не так ли?

А если я кому-то не помог,
не сочинил ни кадра и ни строчки,
то обокрал сегодняшний итог
и сделал жизнь еще на день короче.

Сложить — так страшно, сколько промотал
на сборищах, где ни тепло, ни жарко...
А главных слов любимой не сказал
и не купил цветов или подарка.

Как много дней, что выброшены зря,
дней, что погибли как-то между прочим.
Их надо вычесть из календаря
и мерить свою жизнь еще короче.

Э. Рязанов

Автор не А. Пушкин, а сценарист, писатель, бард Евгений Агранович. Стихотворение было написано в 1962 году.

Самые известные его песни - «От героев былых времен не осталось порой имен» из фильма «Офицеры», «Ах, Одесса, жемчужина у моря», «Я в весеннем лесу пил березовый сок.»

ВМЕСТО!

Вместо толпы - одиночество
И вместо целей - дорога!
С западного на восточное:
Вместо качалки - йога!

Вместо машины - велик!
Вместо серости - красное!
Забава играется! В теле
Вместо скучного - страстное!

Вместо коттеджа - домик
И вместо загса - любовь!
Мир путешествий огромен!
Вместо конфеток - морковь!

Яркого дня вместо черствого!
Сок свежий! Без алкоголя
Вместо работы - творчество!
Вместо престижа - воля!

Вместо зимы - лето!
Вместо зарплаты - проценты!
Овощи вместо таблеток,
Радости и комплименты!

Вместо борща - авокадо!
Вместо карьеры - талант!
Вместо обиды - обрадуй
Всех людей и со всех стран!

Вместо кафе - на природу!
Вместо невзгод - благодарность
Вместо транжирства - доходы!
Счастье же элементарно!

Осень такая цветочная:
В красках мечтаний дорога!
С западного на восточное:
Вместо качалки - йога!
18 сентябрика 2018 г. ©Михаил-FRESH Кальченко

Борис Пастернак

Никого не будет в доме,
Кроме сумерек. Один
Зимний день в сквозном проеме
Не задернутых гардин.

Только белых мокрых комьев
Быстрый промельк моховой,
Только крыши, снег, и, кроме
Крыш и снега, никого.

И опять зачертит иней,
И опять завертит мной
Прошлогоднее унынье
И дела зимы иной.

И опять кольнут доныне
Не отпущенной виной,
И окно по крестовине
Сдавит голод дровяной.

Но нежданно по портьере
Пробежит сомненья дрожь,-
Тишину шагами меря.
Ты, как будущность, войдешь.

Ты появишься из двери
В чем-то белом, без причуд,
В чем-то, впрямь из тех материй,
Из которых хлопья шьют.

Петр Вяземский. Русский Бог

Нужно ль вам истолкованье,
Что такое русский бог?
Вот его вам начертанье,
Сколько я заметить мог.

Бог метелей, бог ухабов,
Бог мучительных дорог,
Станций - тараканьих штабов,
Вот он, вот он, русский бог.

Бог голодных, бог холодных,
Нищих вдоль и поперек,
Бог имений недоходных,
Вот он, вот он, русский бог.

Бог грудей и ... отвислых,
Бог лаптей и пухлых ног,
Горьких лиц и сливок кислых,
Вот он, вот он, русский бог.

Бог наливок, бог рассолов,
Душ, представленных в залог,
Бригадирш обоих полов,
Вот он, вот он, русский бог.

Бог всех с анненской на шеях,
Бог дворовых без сапог,
Бог в санях при двух лакеях,
Вот он, вот он, русский бог.

К глупым полон благодати,
К умным беспощадно строг,
Бог всего, что есть некстати,
Вот он, вот он, русский бог.

Бог всего, что из границы,
Не к лицу, не под итог,
Бог по ужине горчицы,
Вот он, вот он, русский бог.

Бог бродяжных иноземцев,
К нам зашедших за порог,
Бог в особенности немцев,
Вот он, вот он, русский бог.

Вера Полозкова
Край у нас широк, изобилен,
бесконечно сакрален,
сколько у нас древних зубодробилен,
вековых душераздирален.

Перед путешественником, где чёрен,
где еще промышленно не освоен,
целый горизонт лежит живодёрен
и предателебоен.

Всяк у нас привит, обезболен,
Власти абсолютно лоялен,
это слышно с каждой из колоколен,
изо всех шапкозакидален.

И сладкоголосый, как сирин,
и красивый, как сталин
нами правит тот, кто Всесилен
и идеален"..

От восторга мы не ругаемся больше матом,
не шляемся, не курим,
нас по выходным только к банкоматам
выпускают из тюрем.

А в школе, без вопросов и встречных реплик,
наши детки, краса-отрада,
собирают нам из духовных скрепок
новые макеты ада.

Судя по тому, как нас вертухаи обходят хмуро,
и на звук подаются, дрогнув, -
скоро снова грянет большая
литература и кинематограФ.

А что до мысли — от ее игры
Порой зависят целые миры

Руми

Куда ни кинешь взор – все суетно и тленно,
Где храм стоял вчера – там ныне смерть и страх.
На торжищах пустых, в утихших городах
Свои стада пасет теперь пастух смиренный.

Огонь желания, пыл юности – мгновенно
Все гаснет. Не успев расцвесть, цветок зачах.
Все преходяще здесь, все обратится в прах –
Ты ныне властелин, а завтра раб презренный.

Хвалы и славы гул пройдет, как зыбкий сон.
О, жалкий человек, игралище времен,
К чему стремишься ты, коль все так скоротечно,

Все так обманчиво, все ветер, сон и тень,
И все своей чредой сойдут под гроба сень?
Ответствуй, сын земли: что существует вечно?

Андреас Грифиус, пер. Э. Люмкиса

Хозяин дома, слыша громкий стук,
«Кто?» – вопрошает. – «Я, твой близкий друг!»

«Ступай же прочь, неверен твой ответ:
Двум „я“ за этой дверью места нет!

По миру странствуй в скорби и тоске,
Очистись – и вернешься налегке,

Познав пути сокрытые свои,
Где „я“ сгорает в пламени любви!..»

И тот ушел, огнем любви томим,
И образ Друга реял перед ним.

Он испытал немало горьких бед,
Немало миновало зим и лет.

И вот опять раздался громкий стук,
И снова вопросил незримый Друг:

«Кто?» – И в ответ из внешней темноты
«Открой, – раздался голос, – это Ты!»

И Друг сокрытый двери отворил,
И в сердце странника заговорил:

«Теперь ты понял тайну бытия:
С твоею сутью слита суть Моя.

Ты – это Я. Теперь вопрос решен:
Неразделимы корень и бутон!»

Джалаладдин Руми

Пей свой чай,
Не беспокойся о завтрашнем дне.
На нашем пшеничном поле
Осталось немного соломы
Для ветра.

Нима юшидж
Перевод с фарси : Хосейн Табатабаий

چاي ات را بنوش
نگران فردا نباش
از گندمزار من و تو
مشتي كاه مي ماند براي بادها

نيما يوشيج

1895 г.Иосиф Сталин:

Ходил он от дома к дому,
Стучась у чужих дверей,
Со старым дубовым пандури,
С нехитрою песней своей.

А в песне его, а в песне –
Как солнечный блеск чиста,
Звучала великая правда,
Возвышенная мечта.

Сердца, превращенные в камень,
Заставить биться сумел,
У многих будил он разум,
Дремавший в глубокой тьме.
Но люди, забывшие Бога,
Хранящие в сердце тьму,
Полную чашу отравы
Преподнесли ему.

Сказали ему: „Проклятый,
Пей, осуши до дна…
И песня твоя чужда нам,
И правда твоя не нужна!»