Помни о смерти

В конце XVI и XVII веке в Европе были популярны изделия в стиле "memento mori" ("Das Tödlein", Помни о смерти!), включающие изображения символов смерти — черепов, костей, гробов и прочих мрачных атрибутов.

Особенно ими любили украшать часы, чтобы еще раз напомнить о том, что время жизни на Земле сокращается с каждой минутой.

Настольные часы "Tödlein" ("Маленькая смерть"), высота - 74,5 см
Ганс Бухманн Старший, Ганс Якоб Бахманн, Аугсбург, 1626-1630

"Жизнь и смерть", неизвестный автор, 17-й век

Даже ночью, когда тьма покрывает зеленую землю, Колесо продолжает вращаться: смерть сменяет рождение.
С последним дыханием сегодня ко сну отходя, помни, что, может быть, завтра будет последний день и последняя смерть у тебя. (с)

Удивительно устроен человек: он огорчается, когда теряет богатство, и равнодушен к тому, что безвозвратно уходят дни его жизни.

Абу-ль-Фарадж

Немецкие Memento Mori, конец XVIII - начало XIX века.

От смерти не убежишь

Один знатный перс прогуливался однажды по саду в сопровождении слуги. И вот слуга, уверяя его, что видел сейчас Смерть, которая ему угрожала, стал умолять дать ему самого быстрого коня, чтобы он мог вихрем умчаться отсюда и вечером быть уже в Тегеране. Хозяин дал ему такого коня, и слуга ускакал.

Возвращаясь домой, хозяин сам увидел Смерть и спросил:

— Зачем ты так испугала моего слугу и угрожала ему?

— Вовсе нет, — ответила Смерть, — я не пугала его, я сама удивилась, что он ещё здесь — ведь я должна встретиться с ним сегодня вечером в Тегеране.

Персидская притча

Люди в этом мире очаровываются неизвестно откуда приходящими иллюзорными формами, различными ощущениями и мимолетными видениями.
Увы, они не ощущают приближающейся
смерти.

Тех людей, кто, дорожа своей жизнью, только и делает, что растет и жиреет изо всех своих сил, время направляет себе в рот, как овец, предназначенных для жертвенного алтаря.

Привязанность к телу никому не помогает.


Йога Васиштхи

Видура понял, что настал подходящий момент для того, чтобы внушить царю идею отречения, ведь только оно могло спасти Дхритараштру от гибели.


"О глупый царь! - сказал он, - Разве у тебя нет стыда? Ты всё ещё находишь радость в земных удовольствиях? Какая в них польза, если ты увяз в этой трясине до самой смерти? Я-то думал, что ты уже сыт этим.

Время - это кобра, которая затаилась и ждет момента, чтобы смертельно укусить тебя. Ты смеешь надеяться, что сможешь избежать её укуса и жить вечно! Но ещё никто, как бы велик он ни был, не смог избежать её жала.

Ты гоняешься за счастьем в этом преходящем мире и стараешься исполнить свои желания, чтобы достичь какого-то жалкого удовлетворения.

Ты теряешь драгоценное время. Сделай же свою жизнь достойной. Ещё не поздно одуматься и что-либо предпринять. Оставь эту клетку, которую ты зовешь домом, выброси из своего ума презренные удовольствия сего мира. Вспомни о той высшей радости, что ждет тебя, о мире, который зовёт тебя, о цели этого пути.

Спаси себя! Уйди от безрассудного удела - в муках разлуки с родственниками оставлять эту жизнь. Готовь себя умереть с мыслью о Господе, преобладающей в уме в момент ухода.

Гораздо лучше умереть в радости в непроходимом тёмном лесу, чем в скорби во дворце этого стольного града. Ступай же! Ступай и совершай подвижничество (тапас). Уйди из дворца, из этой тюрьмы, которую ты называешь домом!

Ты дожил до такого почтенного возраста, а всё ещё без стыда и колебаний живешь, подобно собаке. Возможно ты и не стыдишься этого, но зато я стыжусь! Позор! Твой образ жизни ещё хуже, чем у вороны

Ну, а сам ты не думаешь о своём будущем? Ты стоишь одной ногой в могиле, но слепо продолжаешь набивать желудок и купаться в роскоши.

Ты и слеп-то, в первую очередь, из-за этой привязанности к телу. Как долго ты ещё будешь обременен им? Когда-нибудь и где-нибудь тебе придется его оставить. Знай же, что ты - не тело, не этот отвратительный мешок с костями.

Отождествлять себя с физической оболочкой - признак крайней глупости. Это тело постоянно осаждает смерть со своей армией болезней. Но ты не осознаёшь этого, тебя не тревожат все "за" и "против". Ты дремлешь себе, как сытое животное.

Но запомни, у этого спектакля есть конец. Занавес должен опуститься. Поэтому без промедления поспеши в какое-нибудь место, чтобы медитировать на Господа и спасти себя. Пусть смерть придет туда и заберет твоё тело, но это будет поистине славный конец.

Не умирай подобно псу или лисице, где-нибудь и как-нибудь. Встань и иди, научись отрешённости, отбрось иллюзию. Беги из этого дома!

Уйди из дворца в той одежде, что на тебе. Не растрачивай ни минуты своей жизни"

"Бхагават Вахини"

ЗАВТРА

Однажды Раджа — местный повелитель — послал своего воеводу с войском на войну. И вот в один прекрасный день, а точнее вечер, возвращается воевода с победой.

Раджа принял его донесение и весьма довольный воскликнул:
— Ты с честью выполнил мой приказ и поэтому я щедро награжу тебя и всё войско из своей казны! Но только это будет завтра, потому что сегодня уже время позднее. Приходи завтра с утра, и мы отпразднуем нашу победу!

И вдруг Раджа услышал громкий возглас своего придворного шута:
— Вы слышали, люди, что сказал наш повелитель? О, наимудрейший из всех мудрых! О, величайший из всех великих! Радуйтесь же, люди, как нам всем повезло, что мы можем лицезреть такого чудесного правителя! Слава нашему Радже!

Раджа пришёл в замешательство. Он знал, что его шут далеко не дурак, да и сам Раджа был человеком неглупым, поэтому он тихонько подозвал шута и спросил его:
— За что это ты сейчас так восхвалял меня? Что я такого мудрого сказал, что ты стал мною восторгаться?

И шут, поклонившись Радже, ответил:
— О, Раджа! Все мы смертны! И ни один человек на земле не может быть уверен, что он доживёт до завтра. А ты, о Великий, показал, что знаешь это точно! Иначе ты не обещал бы воеводе наградить его завтра. Ведь слово Раджи — священно! И значит, ты точно предвидишь, что доживёшь до завтра! Бог открыл тебе это, а кому ещё может быть открыто будущее? Только величайшим и мудрейшим людям на земле!

Раджа сразу понял свою оплошность — он действительно был мудрым правителем. Громко отменив своё прежнее решение, он послал казначея за обещанной наградой. После всех приготовлений Раджа в тот же вечер торжественно наградил всех, достойных его награды: воеводу, ратников и любимого шута.

Мудрец Бешеный Конь из числа американских индейцев сказал:

«Сегодня – подходящий день для смерти, потому что все в моей жизни уже присутствует».

Мудрость американских индейцев говорит, что целостность определяется не количеством прожитых лет, а скорее полнотой вхождения в каждое мгновение.

Стивен Левин

Кто готов умереть? Тот, кто жил настолько полной жизнью, что не боится своих представлений о небытии. Ведь нас пугает лишь идея о смерти. Мы сторонимся только неизвестного.

Как часто мы похожи на избитого ребенка с передовицы «Лос-Анджелес Таймс», которого уносит из комнаты сострадательная няня, тогда как он кричит «Мама! Мама!» – и тянется ручками через плечо няни в направлении женщины, окруженной полицейскими в другом конце комнаты, – в направлении женщины, арестованной за жестокое обращение с ребенком и нанесение ему телесных увечий?

Как много среди нас тех, кто тянется обратно в ад известного вместо того, чтобы открыться неизвестному, исполнившись терпения и душевного тепла по отношению к себе и всем остальным?

Стивен Левин

Иногда я слышу, как люди говорят: «Не беспокойся! Когда придет время, я проделаю все необходимые медитации». Желаю удачи! Однако, когда придет время, у вас может уже не быть энергии, которая есть у вас сейчас. Возможно, вам будет трудно сосредоточиться. Страх может сковать сердце.

Вообразите себе, что вы должны медитировать рядом с двумя огромными динамиками, разрывающимися от самой отвратительной какофонии, которую вы когда-либо слышали. Хотя это слишком упрощенная аналогия, она дает отдаленное представление о том, как сильно может мешать нестерпимая боль и страх смерти.

Если вам придется умирать в сильных страданиях, как вы сможете подготовиться к тому, чтобы оставить свой ум легким и открытым? Или быть со всем, что предлагает вам мгновение? Что вы сможете сделать, чтобы сохранить спокойное расположение духа, чтобы не лишить себя этой драгоценной возможности, чтобы не отгородиться каким-нибудь представлением или идеей о происходящем? Чтобы открыться для переживания таковости, живой истины, следующего неизвестного мгновения?

Ваш банковский счет и безупречная репутация не готовят вас к смерти, равно как не поможет вам в этом ваш модный гардероб и ваша сообразительность. Что вы делаете в жизни, чтобы быть готовым к смерти?

Стивен Левин

Обратите внимание на то, как трудно бывает, даже будучи здоровым и исполненным сил, оставаться в настоящем; как легко наша укоренившаяся привычка рассуждать и бояться ввергает внимание в круговорот смятения и попыток установить контроль.

Насколько труднее будет сосредоточиться, когда будет изнывать от боли ваша поджелудочная железа?

Или когда рак костей не даст вам возможности найти удобное положение тела, и вам будет казаться, что вы лежите на раскаленных углях?

Как трудно может быть не забывать песню смерти или чувство любви и принятия среди общего волнения или в окружении обеспокоенных родственников?

Стивен Левин

Принимая во внимание, что у нас есть столько возможностей открыться неожиданному и нежелательному, может показаться странным, что мы настолько неподготовлены к смерти.

Каждый раз, когда мы чувствуем себя плохо, каждый раз, когда мы болеем гриппом, когда дают о себе знать камни в почках или боль в пояснице, мы получаем еще одно доказательство того, что рано или поздно какая-то боль или болезнь начнется и не кончится до тех пор, пока мы не покинем тело.

Мы можем использовать каждую такую ситуацию как прекрасную возможность для практики песни смерти или для практики близости к Богу, как это делал Ганди. Нам снова и снова напоминают о том, насколько неустойчивый процесс мы собой представляем.

У нас постоянно появляются возможности практиковать отпускание этой застойности, настраиваться на длящийся процесс и чувствовать пространственность, в которой все имеет место.

Зачем ждать до тех пор, пока боль станет столь невыносимой, что мы не сможем как следует сосредоточиться? Почему бы не использовать каждое мгновение болезни, каждую простуду, каждую травму как напоминание, что нужно отпустить себя, открыться происходящему?

Когда приходит время страдания или болезней, я вижу, что у меня есть возможность открыться, не держаться ни за что и не стремиться ни к чему, не противодействовать, не усиливать нежелательные влияния.

Когда я открываюсь болезни как учителю, у меня нет больше необходимости отождествлять себя со «страждущим», с «жертвой обстоятельств». Остается только то, что есть.

И когда я открываюсь ему, я вижу, как это может быть прекрасным приготовлением к тому, что может последовать дальше, шагом к дальнейшему отпусканию.

Стивен Левин

подлинная готовность к смерти: знание, что ничто не отделяет нас от нашей подлинной природы и что ее может затуманить лишь неведение.

Стивен Левин

Я был с людьми, которые, умирая, оглядывались на свое прошлое и говорили: «Все это было пустым, зачем оно было нужно? Каждое удовлетворение миновало. Ничто из того, что осталось из прошлого, не помогает мне чувствовать себя более целостно, более завершенно. Ничто из того, что я делал, не готовило меня к этому мгновению. Поэтому теперь, когда приближается моя смерть, я сомневаюсь, что моя жизнь вообще имела какой-то смысл».

Стивен Левин

Мытарства и спасение души

Капила сказал:

— Точно гонимые ветром облака, летят заключенные в плоть души над бездонной вечностью, понукаемые всемогущим временем.

В облике Времени Господь повергает в прах все усилия смертного. Скорбью устлан путь того, кто грезит о счастье в сиюминутном мире.

Сбитая с толку игрой света и тени, душа старается не думать о том, что плоть и ее принадлежности, как дом, земля и имущество, обречены на погибель. Великий обман внушает несчастной душе, что окружающие образы будут существовать всегда.

В каком бы теле ни воплотилась душа, ей уже отмерена ее доля наслаждений. И в короткие мгновения радости она не будет сожалеть о том, что оказалась заточена в темнице лживой действительности.

Даже угодив в ад, душа не желает расставаться со своим, обреченным на смерть телом, ибо умудряется находить островки удовольствий посреди моря страданий.

Дом, жена, дети, скот, друзья и имущество удерживают душу в плену обмана, создавая у несчастной образ благополучия.

Дабы защитить накопленное и обеспечить пропитанием родню, усердный стяжатель вершит самые неблаговидные поступки и всю жизнь тешит себя надеждами, которым не суждено сбыться.

Сердце свое он отдает в распоряжение женщине, которая пленит его любовными словами и ласками. И в ее клятвах верности он находит отдохновение от тревог и умиляется невинным лепетом своих отпрысков.

Среди родни его царят ложь и коварство. Чтобы стяжать счастье, мирянин вынужден причинять боль ближнему.

Добывая средства к существованию, смертный принужден творить зло. И терпя лишения ради близких, отказывая себе в житейских радостях, он мостит себе дорогу в ад, порою так и не отведав сладких плодов своих усилий.

А когда честным трудом он не получает желанного, то, снедаемый завистью, покушается на чужое имущество.

Как жалок несчастный, что тщетно силится прокормить ненасытное свое семейство! Ни днем, ни ночью не знает он покоя — зловещий образ позорной нищеты мерещится ему всюду.

Стоит кормильцу ослабеть силами, как жена и дети начинают тяготиться им, как расчетливые крестьяне своим старым волом.

Но отец семейства не теряет присутствия духа, надеясь, что исцелившись, он обретет искреннее уважение тех, на чьем иждивении проживает ныне. Старость безобразит его лик, и смерть зловещей гостьей все чаще является ему во снах.

Так старый цепной пес, пущенный на волю, не идет со двора, ибо хозяйские объедки ему слаще меда свободы. Ничто не радует немощного калеку, постоянные унижения делаются ему привычны.

В смертный час жар изнутри распирает несчастного так, что глаза его выкатываются наружу, глотка забивается слизью, дыхание сбивается в надрывный хрип.

Лежит он одинок со своею болью на смертном одре, окруженный нетерпеливой роднею. И силится выразить им свои мучения, но жизненные силы уже покинули его, и откровения его слышатся родичам невнятным стенанием.

Жалка участь человека, кто жил, как любо себе, и уповал на свое семейство. В великом разочаровании покидает он здешний мир, порой даже не узнавая тех, ради кого отдал жизнь и свободу духа.

В последний миг пред дальней дорогою ему являются свирепые, не ведающие жалости посланцы вершителя судеб Ямы.

Вперив в страдальца свои медно-красные глаза, они медленно обступают его с баграми и удавками, и он, бессильный совладать с собою, ходит под себя, как малое дитя.

Как преступника, стражи Судьбы вяжут путами прожигателя жизни и тащат прочь из околевшего тела на суд к своему господину.

По дороге его, оцепеневшего от ужаса, рвут в клочья смердящие псы, дабы он осознал, какие страдания причинял при жизни слабым существам. Боль эта пронзает всю его душу, и негде злосчастному укрыться от страшной пытки.

Долго тащат его мучители на судилище под палящим солнцем по раскаленному песку, среди бушующих пожаров, плетьми в кровь раздирая ему спину. Негде ему утолить ужасную жажду, негде укрыться от испепеляющего солнца.

Но случись ему потерять от боли сознание, слуги Смерти плетьми и побоями тотчас приводят его в чувства и подгоняют навстречу к своему могущественному господину.

Мгновения тянутся для несчастного веками. Но по окончании страшного пути в девяносто девять тысяч йоджан мучения его не заканчиваются, а возобновляются с пущей силою.

Сластолюбца сажают на пылающие поленья, так что огонь жжет все его члены разом. Его заставляют есть собственную обгоревшую плоть, спускают на него голодных псов и гиен, что принимаются жрать его заживо.

Шакалы с коршунами раздирают ему внутренности, а он, не способный умереть, с ужасом наблюдает за ними. Змеи, скорпионы, слепни жалят его, летучие кровопийцы сосут его кровь.

Слоны топчут его и рвут на части. Злобные чудовища бросают его в пропасть на скалы, топят в смрадных болотах, заточают безвременно в темных пещерах.

Mужчины и женщины, что жили в блуде и разврате, низвергаются в ады Tамисру, Андха-тамисру и Раураву.

Известно, что на Земле человек может испытать райские удовольствия и адские муки, почувствовать себя небожителем и адовым страдальцем.

После смерти человек, творивший зло ради себя и своего семейства, отправляется в ад и обрекает на страдания своих близких.

Покинув тело, он бредет одиноко во тьму преисподней, и средства, что он добыл при жизни ценою чужих мучений, покрывают ему дорожные расходы.

Tак высшей волею отец семейства отправляется в адовы чертоги, дабы душевными страданиями ответить за зло, причиненное сынам Божьим. Те же, кому неведомы муки совести, обречены страдать телесно.

Кто ради содержания семьи не гнушается злодейством, тот обрекает себя на мучения в самом мрачном из адов — Андха-тамисре.

Лишь пройдя круги адовы и переродившись в низших видах жизни, душа искупает свои человеческие злодеяния и опять рождается на Земле человеком.

Шримад Бхагаватам

Однажды кто-то спросил известного мастера тай-медитации:
– В этом мире, где все меняется, где ничто не остается прежним, где утрата и грусть, кажется, свойственны самой нашей жизни, как в нем может быть счастье? Как мы можем найти безопасность, когда мы видим, что у нас нет никаких оснований надеяться, что вещи будут такими, какими мы хотим их видеть?

Учитель, участливо глядя на ученика, поднял стакан с водой, который был поставлен перед ним в это утро, и сказал:
– Ты видишь этот стакан? Для меня он уже разбился. Я наслаждаюсь им, я пью из него. Он прекрасно держит воду, он даже иногда красочно отражает солнечный свет. Когда я легонько ударяю по нему, он звенит. Но когда я ставлю его на полку, ветер может сдуть его оттуда. Или же я могу локтем столкнуть его со стола, и тогда он упадет на землю и разобьется. Если это случится, я лишь скажу: «Ну вот».

Когда я понимаю, что этот стакан уже разбит, каждое мгновение его существования для меня бесценно. Каждое мгновение таково, каково оно есть, к нему нечего добавить.

Когда мы понимаем, что, как и этот стакан, наше тело уже разбито, что фактически мы уже мертвы, тогда наша жизнь становится бесценной, и мы открываемся перед ней в каждое мгновение ее протекания, какова бы она ни была. Когда мы понимаем, что все наши возлюбленные уже умерли – наши дети, наши мужья и жены, наши друзья, – какими ценными для нас они становятся!

Как мало тогда нам мешает страх и сомнения! Когда мы живем свою жизнь так, словно мы уже мертвы, жизнь приобретает новый смысл. Каждое мгновение становится вечностью, вселенной в себе.

Когда мы понимаем, что уже умерли, наши приоритеты меняются, наше сердце открывается, наш ум начинает выходить из тумана старых привязанностей и предпочтений. Мы видим мимолетность жизни, и главное сразу же становится очевидным: передача любви, отпускание препятствий для понимания, отказ от наших привязанностей и попыток спрятаться от самих себя. Видя беспощадность нашего самоудушения, мы постепенно входим в свет, который у нас общий со всеми живыми существами.

Когда мы рассматриваем каждое учение, каждую потерю, каждое приобретение, каждую радость в их первозданном виде; когда мы все это переживаем полно, жизнь становится для нас приемлемой. Мы не являемся больше «жертвами жизни». И тогда каждое переживание, даже потеря самых дорогих людей, дает нам еще одну возможность для пробуждения.

Если только духовная практика позволяет нам жить так, словно мы уже умерли, наши отношения со всеми, кого мы встречаем, все наши действия становятся такими, словно мы доживаем последние минуты.

Разве в нашей жизни тогда найдется место для старых игр, лживости и взаимных претензий? Если мы живем свою жизнь так, словно нас уже нет, словно наши дети уже умерли, останется ли у нас время и желание на то, чтобы защитить себя и поддержать вековечные иллюзии? В таком случае приемлемой оказывается только любовь, только истина.

Стивен Левин