Жан Кляйн

Вопрос:

Во время войны в Персидском заливе (1990–91) я часто чувствовал себя подавленным. Мне казалось, что я ничем не могу помочь. В тот момент ваше учение — сначала посмотреть на конфликт внутри себя — казалось абсолютно верным (я чувствовал себя ответственным за ситуацию каждый раз, когда спорил с другом или семьей!). Но в то же время учение казалось безнадежно неэффективным. Мне казалось, что человечество, вместо того чтобы вступить в новое сознание, снова доказывает, что находится в темных веках, без признаков света или прогресса. Конкуренция, жадность и финансовая выгода снова правили правителями. Нехватка культурного обмена и диалога снова стала очевидной. Чувство победы, выраженное с такой гордостью западными державами, оставило меня равнодушным, потому что я глубоко чувствовал, что так называемая победа обернулась поражением на гораздо более глубоком уровне — с точки зрения того, где сейчас находится человечество. Эти чувства до сих пор со мной, и я хотел бы услышать ваш комментарий.


Жан Кляйн:

Вы и есть мир. Вы не отделены от мира. Все, что происходит, принадлежит и вам. Мир проявляется в соответствии с вашей точкой зрения.

С точки зрения чувств, мир — это лишь восприятие. С точки зрения ума, мир — это ум. Но когда вы пребываете в сознании, в целостности, мир — это сознание.

Ваш вопрос исходит из конфликта, а один конфликт не может разрешить другой.

Вы должны увидеть корень конфликта — в том, что вы принимаете себя за независимую сущность, иными словами, за часть.

Часть не может увидеть целое, а только фрагмент, и любое решение, исходящее из части, не может быть гармоничным.

Когда это ясно осознается всем существом, мы, как часто говорилось, оказываемся вне процесса. Тогда с этой целостной точки зрения мы можем снова взглянуть на ситуацию.

Эта глобальная перспектива, свободная от «я» и «другого», позволяет ситуации, всей ситуации, найти решение.

Каждая ситуация содержит свое решение, которое всегда служит благу целого.

Но мы должны ждать без личного вмешательства. Это подобно человеку Дао, который действует в согласии с Небом.

Его воля — это не-воля.
Его действие — это не-действие.
Его практика — это не-практика.
Его учение — это не-учение.

Человек Дао не действует в соответствии с моральными нормами, ожиданиями общества, идеями или усвоенными чувствами, такими как национализм, предрассудки, экономические или политические идеалы.

Иными словами, он не вмешивается в то, что открыл в своем целостном видении ситуации.

Он — гражданин мира, а не отдельной нации, и действует ради блага мира. Он и есть мир, и его страдание — это его собственное страдание. Его радость — его радость.

Человек Дао, лишенный эго, скромен.
И в этой скромности он никогда не пользуется слабостью других. Конечно, правитель страны должен быть человеком Дао, как сказано в «Дао Дэ Цзин» Лао-Цзы.



Дао Дэ Цзин

Лао-Цзы

Когда советуешь правителю следовать Дао,
Убеди его не завоевывать мир силой.
Ибо это вызовет лишь сопротивление.
Тернии вырастают там, где прошла армия.
Голодные годы следуют за великой войной.

Просто делай то, что необходимо.
Никогда не злоупотребляй властью.
Достигай результатов,
Но не гордись ими.
Достигай результатов,
Но не хвались.
Достигай результатов,
Но не будь надменен.
Достигай результатов,
Ибо это естественный путь.
Достигай результатов,
Но не через насилие.
Сила ведет к потере силы.
Это не путь Дао.
То, что идет против Дао, приходит к раннему концу.

*

Хорошее оружие — инструмент страха;
Все существа ненавидят его.
Поэтому последователи Дао не используют его.
Мудрый предпочитает левое.
Воин предпочитает правое.
Оружие — инструмент страха;
Оно не инструмент мудреца.
Он использует его только когда нет выбора.
Мир и покой дороги его сердцу,
И победа — не повод для радости.
Если ты радуешься победе, ты радуешься убийству.
Если ты радуешься убийству, ты не сможешь осуществить себя.

В радостные дни предпочтение отдается левому,
В печальные — правому.
В армии генерал стоит слева,
Главнокомандующий — справа.
Это значит, что война ведется как похороны.
Когда гибнет много людей,
Их следует оплакивать с искренней скорбью.
Поэтому победу нужно встречать как траур.

*

Дао вечно неопределенно.
Хотя оно мало в неоформленном состоянии, его нельзя ухватить.
Если бы цари и князья могли обуздать его,
Десять тысяч вещей следовали бы ему естественно.
Небо и земля соединились бы,
И пролился бы мягкий дождь.
Людям не нужно было бы больше наставлений,
И все шло бы своим чередом.

Как только целое разделено, частям нужны имена.
Имен уже достаточно.
Нужно знать, когда остановиться.
Знание этого избавляет от бед.
Дао в мире — как река, текущая домой к морю.

*

Знать других — мудрость.
Знать себя — просветление.
Овладеть другими требует силы.
Овладеть собой требует крепости.
Тот, кто знает, что ему достаточно, богат.
Упорство — признак силы воли.
Тот, кто остается на своем месте, пребывает.
Умереть, но не исчезнуть — значит быть вечно присутствующим.

(Перевод Гья-Фу Фенга и Джейн Инглиш)

Подход через тело

Вопрос:

Вы говорите, что нет феноменального выхода из клетки эго, но можем ли мы прийти к глубокому расслабленному состоянию, сначала работая с телом, вместо того чтобы ждать озарения?

Что можно сделать на уровне тела, чтобы помочь себе утратить представление о себе как об отдельной сущности?


Жан Кляйн:

Тело — это объект нашего осознания;
оно ощущается, оно проявляется в нашем осознании. Тело находится в нас, но мы не находимся в теле. Если бы мы были в нем, мы не могли бы осознавать его.

Приведем пример. Вы чувствуете ледяной холод. В этот момент вы отождествлены с восприятием. Вы теряетесь в ощущении. Очень быстро вы думаете или говорите:

«Я замерз», — и восприятие теряется в концепции.

Теперь вы в защите и пытаетесь тем или иным способом избежать холода.

Но в тот момент, когда вы чувствуете холод как объект, отдельный от «я», например: «Вот масса холода», — вы больше не убегаете от восприятия, и ощущение живет в вашем осознании.

Вы понимаете, что это не вы холодны, а лишь объект холоден, поэтому больше нет рефлекса защищать «себя» от холода.

Когда ваше наблюдение свободно от каких-либо ожиданий, ощущение можно почувствовать, исследовать и воспринимать как факт.

Точно так же, когда мы работаем с телом, ощущение воспринимается и исследуется в нашем осознании.

Есть пространство между «я» и ощущением. Вы больше не привязаны к нему, к объекту.

Цель работы с телом — сделать нас осознающими это пространство между «я» и объектом, пространство, которое обычно сжато.

Это пространство между объектом и «я» все еще находится в двойственности, но наступает момент, когда пространство ощущается как наша истинная природа, мы пребываем в нем, и объект, ощущение, проявляется в нем.

Существует определенное количество поз, которые являются архетипами.

Под архетипом я подразумеваю сосредоточение в одной позе множества положений тела, концентрацию в одной позе множества уровней тела.

Один из таких архетипов — поза мертвеца (шавасана). Ценность этой позы в том, что можно почувствовать и прочувствовать все тело. Масса тела соприкасается с землей.

Что означает «соприкосновение» в данном случае? Обычно наше соприкосновение с землей пассивно. Но когда мы видим, что есть соприкосновение и встречное соприкосновение, то есть тело и земля переплетаются — тело проникает в землю, а земля проникает в тело, — когда это происходит, больше нет сопротивления или противопоставления. Тогда происходит гармонизация энергии.

Наше тело больше не ощущается как отдельное от глобальной энергии, но становится частью живой земли, а земля становится частью нашего тела.

СЛУШАНИЕ
Том 5
1992


СТРОФЫ ВОСХВАЛЕНИЯ ГУРУ

Шри Ади Шанкарачарья

I

Даже если твое тело совершенно, всегда свободно от болезней,
Твоя честь незапятнанна, богатство высоко, как гора Меру,
Но если твой ум не пребывает у Лотосных Стоп Гуру,
То что тогда?

II

Дорогая жена, сыновья и внуки, любимые родственники,
Домочадцы и друзья — всего у тебя может быть в избытке,
Но если твой ум не пребывает у Лотосных Стоп Гуру,
То что тогда?

III

Даже если все Веды и Священное Предание живут на твоих устах,
И ты, величайший среди мудрецов, пишешь вдохновенные стихи и прозу,
Но если твой ум не пребывает у Лотосных Стоп Гуру,
То что тогда?

IV

Может, ты счастлив в доме и знаменит вдали,
Думаешь, никто не превзошел тебя в добродетели,
Но если твой ум не пребывает у Лотосных Стоп Гуру,
То что тогда?

V

Даже если твои собственные лотосные стопы почитают императоры
И сонмы властителей этого земного шара,
Но если твой ум не пребывает у Лотосных Стоп Гуру,
То что тогда?

VI

Даже если твоя мощь и великодушие славятся во всех странах,
И все мирские блага в твоих руках по милости Гуру,
Но если твой ум не пребывает у Его Лотосных Стоп,
То что тогда?

VII

Даже если он не радуется ни удовольствиям, ни йогическим силам, ни пышным обрядам,
Ни красоте лица возлюбленной, ни богатству,
Но если твой ум не пребывает у Лотосных Стоп Гуру,
То что тогда?


VIII

Даже если твой ум не обращается ни к лесу, ни к дому,
Ни к долгу, ни к телу, ни ко всему драгоценному,
Но если он не пребывает у Лотосных Стоп Гуру,
То что тогда?


IX

Благочестивый, читающий эту восьмистишную хвалу Гуру,
Будь он аскет, царь, ученик или домохозяин,
Чей ум всегда пребывает в наставлениях Гуру,
Достигнет желанного состояния, известного как Брахман.



Совершенство дара любви

Если я говорю языками человеческими и ангельскими, но не имею любви, то я — медь звенящая или кимвал звучащий. И если я имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, — то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы.

Первое послание апостола Павла к Коринфянам



Преданность

Вопрос: Что такое преданность?

Жан Кляйн: Это пребывание в полном отсутствии себя. Это глубокое ощущение своей основы, своего истока, где преданный и объект преданности не являются двумя.

В отсутствии себя есть всеобъемлющее чувство нашего истинного дома. Таким образом, преданность означает освобождение от того, чем мы не являемся.

Когда мы свободны от себя, то, чем мы являемся, сияет. Преданность означает приношение того, чем мы не являемся, приношение ради любви к приношению, без того, кто что-либо приносит кому-либо.



Вопрос: Какое место занимает преданность на пути знания?

ЖК: Преданность — это движущая сила, позволяющая понять, что ищущий и есть искомое.

Преданность — это энергия, предчувствие, которое приводит нас к объекту преданности. Это всеобъемлющее чувство, а не фрагментарное, как мышление.

Когда знание не интегрировано в нашу целостность, в наше глобальное ощущение, оно остается лишь интеллектуальной концепцией. Преданность же интегрирует знание в бытие, делая его живым знанием.



Вопрос: Используя прекрасные слова Шанкарачарьи, что означает «пребывать у Лотосных Стоп Гуру»?

ЖК: В отсутствии себя есть присутствие. Пребывать у Лотосных Стоп Гуру означает быть присутствующим. Стопы — это напоминание о том, что ты есть.



Вопрос: Если у человека есть все, чего он может желать на феноменальном уровне, но он не пребывает у Лотосных Стоп Гуру, какой смысл имеет его жизнь?

ЖК: Феноменальное имеет смысл только тогда, когда оно отсылает к Абсолютному, потому что тогда оно становится священным.

Когда объект отсылает к Абсолютному, он теряет свою объектность. На феноменальном уровне объект отсылает к другому объекту, но это не дает ему полного смысла. Феноменальное пропитано ноуменальным, поэтому оно дает предчувствие Абсолютного.



Вопрос: Есть ли место привязанности к личности гуру в преданности?

ЖК: Нет. Если вначале вы привязаны к физическому гуру, это лишь потому, что вы привыкли опираться на объективный мир. Ваш ум должен быть свободен от любого объекта. Однажды вы увидите, что ошиблись в источнике своего желания, что перестали исследовать. Только продолжая исследование, вы отказываетесь от всех проекций. Поэтому гуру не дает опоры для привязанности к своей личности.



Вопрос: На каком основании можно выбрать гуру?

ЖК: Первая встреча наиболее важна, потому что в этот момент вы свободны от ссылок, и гуру указывает вам на то, чем вы являетесь в основе.

Указание не всегда выражается словами, иногда оно происходит невидимым образом. Позже вы можете почувствовать, что вам просто дали свободу быть.

Пустой ум во время встречи необходим. Когда ум полон идей и проекций, вы не открыты вкусу гуру. Пустой ум, открытый ум требует зрелости, а зрелость означает отсутствие обусловленности, свободу от известного, открытость неизвестному. В свободе от всех идей вы встречаете свободу гуру, которая является вашей собственной свободой. И вы будете убеждены. В открытом уме вы можете видеть факты, касается ли он или она вас на самом деле. Различение приходит из открытого ума.



Вопрос: Иногда случается, что человек думает, что встретил гуру, а затем начинает сомневаться. Как можно быть уверенным?

ЖК: Только когда ученик свободен от привязанности к физическому гуру, может быть настоящая связь, которая является несвязью, где нет «я» и «он». В свободе от объекта происходит преображение. Это глубокая независимость.

Когда вы привязаны к гуру как к объекту, вы неизбежно будете разочарованы, потому что ваше глубочайшее желание не исполняется. Вы должны исследовать, чего вы действительно желаете. Желание — это движущая сила, импульс в самоисследовании. Гуру — это не личность, а Абсолют, поэтому пребывание у его стоп означает постоянное, осознанное единство с этим Абсолютом. Пребывая в своем глубочайшем желании, вы освобождаетесь от объектов и становитесь единым с желаемым.



Вопрос: Значит, недостаточно просто осознавать желание, нужно действительно следовать ему?

ЖК: Да, вы должны следовать ему. Только следование желанию всем своим существом — пребывание у стоп гуру — может очистить нас.



Вопрос: Что именно очищается?

ЖК: Очищается ошибочное мышление. Когда мы ясно видим процесс, как мы функционируем, это приводит нас к правильному мышлению. Только из правильного мышления мы можем увидеть ошибочное. Мы не можем определить правильное, только ошибочное, потому что мы по сути и есть правильное. Только правильное может стимулировать нас, преобразовывать. Ошибочное мышление никогда не может пробудить в нас вопрос.

Когда мы смотрим невинно, это правильное мышление. Это чистое восприятие — взгляд, свободный от стремления к результату.



Вопрос: Как человек, который еще не пребывает у Лотосных Стоп Гуру, может получить такую возможность?

ЖК: Чтобы прийти к этой глубине поиска истины, нужно подвергать сомнению все ситуации и обстоятельства жизни. Сомневаться, свободным от любых выводов. Замечать и жить в этом замечании. Когда замечание происходит в вашей свежести, возникает вопрос без ссылки. Обычно вопрос имеет ссылку, но в простом замечании с невинным умом нет ссылки, сравнения, суждения или вывода. Это приятие. Когда вы искренни, ничто не ускользает от вас.

Вопрос: Как человек становится искренним?

Жан Кляйн: Видя красоту и любовь в том, что его окружает. Ты создан из красоты. В тебе есть семя красоты, поэтому ты можешь узнавать красоту вокруг. Следуй за этой красотой, ищи ее, взращивай ее.



Вопрос: Когда семя покрыто землей, как мы можем найти его? Разве мы не должны сначала убрать землю?

Жан Кляйн: Забудь о земле. Видь только красоту. Именно видение красоты освобождает феноменальное. Сначала ты должен почувствовать заинтересованность. Это твое человеческое качество — быть заинтересованным.

Ребенок заинтересован. Это видно по живости всех его движений. Он с энтузиазмом исследует все вокруг. Когда ты видишь, что действительно важно для тебя как для человека, ты автоматически становишься заинтересованным.



Вопрос: Но не все одинаково заинтересованы...

Жан Кляйн: Конечно, наследственность и обусловленность играют свою роль, и некоторые более тамасичны, чем другие. Но быть заинтересованным — это твое человеческое наследие. Сам факт, что ты читаешь это, что это попало в твои руки, показывает, что ты заинтересован. Оно ищет тебя.



Вопрос: Даже если мы интеллектуально заинтересованы и увлечены самоисследованием, в нас часто есть какая-то лень, желание отложить поиск Истины. Мы можем сказать: «Когда у меня будет достаточно денег, чтобы уйти на покой, я направлю свою энергию на самоисследование» или «Когда я найду идеального партнера, мы будем исследовать вместе». Другими словами: «Спаси меня, Господи, но не сейчас». В чем источник этого промедления?

Жан Кляйн: Страх. На сто процентов страх. Страх перед неизвестным. Страх потерять то, что уже знаешь, имеешь и любишь. Страх отпустить то, за что можно держаться. В глубине это страх смерти. Как сказал Платон: «Может ли кто-то быть храбрым, воином, если он боится смерти?» А этот страх смерти существует только тогда, когда мы не знаем жизни.


Вопрос: Значит, если мы чувствуем, что откладываем искреннее самоисследование, ты предлагаешь сначала встретиться со страхом перед неизвестным?

Жан Кляйн: Да. Исследуй его, и когда он появляется, не сосредотачивайся на нем — на страхе, на увиденном — а обратись к сознанию, к тому, кто видит, кто знает его, что и есть Жизнь. Это возвращение увиденного к видящему очищает страх.



Вопрос: Разве страх перед неизвестным не является биологическим наследием, потому что за углом может прятаться тигр? В этом смысле, не противоречит ли инстинкт или биологическое выживание реализации?

Жан Кляйн: Да, пока тело обусловлено. Но когда тело полностью интегрировано, биологического страха быть не может, потому что тело находит свою основу в Самости. Настоящее тело не имеет границ, и это предчувствие рая.



Вопрос: Если подытожить, ты сказал, что мы можем прийти к пребыванию у Лотосных Стоп Гуру, исследуя ситуации нашей жизни без формирования выводов; взращивая искренность через видение красоты и любви вокруг; встречаясь со страхом перед неизвестным, который заставляет нас откладывать беспощадное самоисследование; и следуя за самым глубоким желанием.

Я хотел бы поговорить подробнее о последнем способе, или садхане, если можно так назвать. Что происходит, когда мы следуем своему желанию?

Жан Кляйн: Ты желаешь чего-то и в конце концов достигаешь этого. Что происходит в тот момент, когда желаемый объект достигнут? Возникает момент отсутствия желания, где нет ни объекта, ни тебя, желающего его. Этот момент удовлетворения — абсолютно недвойственное состояние. В нем нет причины. Это вневременное настоящее. Это твоя истинная природа.



Вопрос: Но он длится так недолго, или наше пребывание в нем. Очень быстро возникает рефлекс почувствовать его, узнать его, насладиться им, сказать: «Я так счастлив», «Это единство» и так далее.

Жан Кляйн: Именно так. Ты помещаешь его в субъект-объектные отношения и делаешь из него состояние.

Когда ты говоришь: «Я счастлив или удовлетворен», ты ставишь завесу между собой и не-состоянием и закрываешься от спонтанного возникновения, от благодати.



Вопрос: Тогда где-то внутри мы чувствуем недостаток и начинаем сомневаться, счастливы ли мы на самом деле, и снова начинаем искать способ вернуться в это состояние удовлетворения. Мы ищем что-то, причину, которая приведет нас к нему.

Жан Кляйн: Это непонимание заставляет тебя жить в процессе становления. Поэтому первое — понять процесс, увидеть его механическое функционирование.

Когда мы видим его ясно — и это поражает нас как озарение — в этот момент видения мы выходим из него, освобождаемся от процесса. Это движение свободы уничтожает старые шаблоны.



Вопрос: Но затем мы снова в него попадаем. Как может временный момент понимания помочь нам?

Жан Кляйн: Потому что понимание принадлежит вневременному, тому, что постоянно в тебе. И это оставляет в нас отголосок, который время от времени зовет нас. Озарение — это окно в темной комнате, разрыв в шаблоне.



Вопрос: Что это за отголосок, этот след Истины?

Жан Кляйн: Материя — это энергия в движении, и в момент озарения, мгновения понимания, происходит сдвиг в этой энергии, переориентация.

Она распределяется по-другому, так что когда возникает рефлекс вернуться к старому шаблону, тело-ум вспоминает свое правильное положение, свое правильное мышление, свой новый способ бытия.

В истинном понимании шаблоны непонимания меняются на понимание, неправильное мышление — на правильное, как мы говорили ранее.



Вопрос: После того как озарение оставило в нас отголосок, как нам с ним быть? Должны ли мы сознательно приветствовать его, помнить его, взращивать или забыть? И если мы забудем, не исчезнет ли отголосок? Как мы можем сохранить его живым в нас?

Жан Кляйн: Живи с озарением, сохраняй его свежесть как ощущение, иначе оно станет умственным содержанием. Позволь отголоску озарения обращаться к тебе. Будь доступен, и он подтолкнет тебя к новому моменту.



Вопрос: Как сохранить его как ощущение? Нужно ли его поливать, обращаться с ним бережно?

Жан Кляйн: Не будь тяжелым с ним. Не вспоминай его в связи с чем-либо. Сохраняй его в чистоте. Не держи его в памяти. Позволь его вкусу наполнять тебя.



Вопрос: Значит, один из подходов к желанию — увидеть, как мы приписываем причину моменту отсутствия желания и как затем оказываемся в цепи причин. Можешь ли ты рассказать больше о том, что ты называешь очищением желания? Насколько я понимаю, мы берем любое наше желание и живем с чувством, мыслью, эмоциональной и психологической привязанностью, ощущением желания, отпуская при этом сам объект желания.

Жан Кляйн: Да, мы сохраняем пламя желания, но отпускаем объект желания, и таким образом мы приходим к сути желания.

Когда ты отпускаешь объект, ты находишься в энергии желания. Оно больше не направлено на объект, у него нет больше направления. Ты тогда в состоянии без направленности, в состоянии ожидания, свободный от любых представлений, свободный от прошлого и от намерения.



Вопрос: Но это не пассивное состояние ожидания, не так ли?

Жан Кляйн: Оно живое, поглощающее все, что может быть достигнуто, все, что может быть объектом. Затем ты обнаруживаешь себя в своей наготе, в своем вневременном присутствии, в Сейчас. Не в мыслимом сейчас, а в бытийном Сейчас.



Вопрос: И это Сейчас полно жизни?

Жан Кляйн: Оно не полно жизни. Оно сама Жизнь. В нем нет динамизма. Оно — Сознание.



Вопрос: Если человек полон желания к женщине или мужчине, новой работе, деньгам, дому, гуру, желания стать учителем или хорошим врачом, как он может просто отпустить объект?

Жан Кляйн: В понимании, что этот объект — не твое конечное желание, что это не то, чего ты на самом деле ищешь, объект спонтанно отпускается.

Когда ты желаешь объект, ты фиксирован на нем. Вся твоя структура сжата в хватании, взятии. Энергия перестает хватать, когда объект либо в твоих руках, достигнут, либо когда ты отпускаешь объект. В любом случае, эксцентричная энергия больше не играет роли и возвращается к покою.

Следуй за своим желанием до его конца, как следил бы за ручьем до океана или за эхом до его источника. Начало и конец желания — одно и то же.



Вопрос: Где локализовано желание?

Жан Кляйн: Желание — это мысль, а процесс мышления находится во лбу.



Вопрос: Может ли тогда помочь сознательное расслабление этой области, которая является фабрикой желания?

Жан Кляйн: Только в незагруженном уме желание не слепо. Вся голова должна быть полностью ощущаема, и тогда ты увидишь, как ты локализован во лбу.

Когда это ощущается, она расслабляется. Когда это приходит к тебе, расслабь лоб, и ты увидишь, что весь мозг расслабляется. В глубоком расслаблении нет объекта желания. Ты свободен от памяти и ожидания.



Вопрос: Значит, когда мы чего-то желаем, это означает, что мы не расслаблены?

Жан Кляйн: Да. Это означает, что ты не ориентирован. Когда ты ориентирован, есть бесобъектное желание, и тогда это желание указывает на твое сердце без центра и периферии.



Вопрос: То состояние, где желание очищено от объекта, это чистое восприятие?

Жан Кляйн: Да. Это состояние без мыслей, Сейчас.



Вопрос: Ты сказал, что понимание — единственное средство, через которое происходит изменение. И это понимание внезапно. Требует ли изменение времени?

Жан Кляйн: Да, ток может быть выключен, но вентилятор еще некоторое время крутится. У старого шаблона есть остаточный импульс, но так как нет новой стимуляции, он быстро умрет.



Вопрос: Ты сказал, что семя красоты и исследования есть во всех нас. Будет ли оно реализовано во всех?

Жан Кляйн: Мы не можем не искать автономии. Мы будем искать, пока не станем свободны, свободны от «меня», от «я», свободны от себя.

Садхана: Очищение желания

Садхана означает жить некоторое время в близости и глубоко исследовать аспект учения.



О желании

Жан Кляйн: Глубокое желание в нас —
это быть, быть свободными от себя, от личности, от всех границ. Когда мы следуем сути этого желания, оно приводит нас к Желанному.

В нашем отсутствии Желанное пробуждается, манит. Мы не можем искать его. Оно ищет нас, или, скорее, оно вечно ищет само себя.

Желание, освобожденное от объекта, — это очищенное желание. Всё, что ты можешь искать, — это лишь объект.

Но Желание желаний — пребывать в Беспредметном. Видение этого — вспышка света в нашей тьме, убеждённость, не оставляющая ни тени сомнения.

То, что мы ищем, — это ищущий; ищущий — это искомое, искомое — это ищущий.




Поклонение Ра

из «Египетской Книги Мёртвых»


Ликование в домах. Звон медных колокольчиков на танцующих щиколотках. Бёдра женщин колышутся на пыльных улицах.

День за днём солнце восходит.
День за днём солнце будет восходить.
День за днём этот жар на глинобитных стенах и игра света на Осирисе. Утренние звёзды и вечерние.

Песни разносятся по долине и через пески, поднимаясь к алтарю небес.

Душа Осириса идёт с ветром в храмы богов. Он отправляется в плавание на лодке утреннего солнца. Он причаливает к берегу вечером. Он извивается среди звёздных вод, звук его вёсел — ш-шш ветра. Солнце бьёт и бьёт, как неутомимое сердце.

Благословен ты, ястреб, свирепый и прекрасный, как любовь, чьи горизонты — границы памяти, столь обширной, что человек теряется.

Благословен ты, жук-солнце, катящийся в жизнь каждый день, шевеля шестью ногами и напевая свой блестящий шар песни.

Этот мир — маленький клочок земли, по которому ты идёшь без спешки. Солнце разлилось по земле, жёлтая пыль на голове пчелы. Боги пьяны от света и поют. Они венчают друг друга коронами. Госпожа великого дома плетёт гирлянды на его лоб. Лозы и цветы двенадцати городов встречаются. «Мой господин, — говорит она, — сегодня солнце яркое. Оно парит между твоих плеч».

Идея самого себя путешествует с ним, закреплённая, как носовая фигура корабля. Его враги бьют себя палками, падают и тонут в чёрных водах. Из загробного мира мёртвые поднимаются, чтобы увидеть его сияющее лицо. Море беременно формами. И чрево неба прекрасно.

Каждый день солнце. Каждый день. И я иду на восток в саду, чтобы увидеть тебя, на запад через страну, чтобы быть с тобой. О солнце, моя голова наполняется светом. Не отворачивай меня от твоей лёгкой страсти, целого в небе, белого в жару. Не связывай меня в простынях тьмы, червя в коричневом коме земли. Мои руки — хлеб, который я делал каждый день. Солнце вплетается в моё сердце, место, где гнездятся воробьи.

Я смешон и катаюсь по земле, довольный такой компанией. Каждый день солнце на стене, свет, задерживающийся на спелом инжире. Я тот, кто поклоняется солнцу, с пространством в сердце, которое могла бы заполнить птица. Я тот, кто слушает, как трава говорит в саду. Пусть я пожую зелёный лист вечности в саду, наполненном солнцем. Пусть я войду в огонь и сгорю, как зёрна пшеницы, перемолотые в мякоть существования. Пусть солнце бьёт и печёт меня, пока я не стану коричневым, как хлеб. Пусть я поднимаюсь, как хлеб, каждый день.

В поле со своими коровами моя тень погружается в чёрную землю и поднимается. Запах растущего. Небо и горизонт расходятся, как пробуждающиеся любовники; как ребёнок, солнце поднимается из их сна. Мир следит за своими шагами — старик, старый ребёнок, старый король, солнце, проходящее по небу, свет всего, что можно сказать, тень скрытых вещей. Каждое лицо наблюдает, каждый глаз поворачивается; великолепный рассвет и вечер. Такая страсть — это существование. Каждый день мой повелитель плывёт на своей лодке, слава капает, как вода с весла. Каждый день улицы кишат людьми, каждое лицо поворачивается. Такую силу нельзя измерить. Такую любовь нельзя рассказать.

Невыразимая благодать в полях и городах. Я макаю хлеб в молоко и ем.

Богомол, этот пейзаж скрыт от всех, кроме самого святого глаза. О солнце, уходящее к краю моря через гребень горы, что может усталый человек назвать домом, кроме света в его голове, свитка в его сердце? Какие твари ждут с кроваво-красными зубами внутри стен его священного дома? Такую страну видело солнце, правду, как память или любовь. Такие цвета одежд носят некоторые женщины, их платья и глаза более лиловые, чем виноград.

Что скрыто, принадлежит солнцу. Это слишком много для человека, чтобы знать. Это Ра собирает мир вместе, который держит и созерцает своим глазом, это сочетание растительности и воздуха, тысячи цветов молитвы и камня. Выйдя из бесформенной воды, он обретает свою форму в огне. Он выходит из уст горизонта, как будто он — первое слово, которое он произнёс. Пусть он свяжет свои слова в песню. Пусть он катится по небесам, как музыка. И пока солнце светит, пусть струны моей души жужжат, как лира.

Солнце, твоё число — единица, умноженная на миллионы. Я всего лишь человек с тысячью стремлений к единству. Пусть мы никогда не перестанем быть. Пусть не будет времени, в котором человек должен отсчитывать дни к какому-то концу. О, если бы жизнь могла быть больше, чем её фрагменты. Ни до, ни после, ни восторга, кроме как в безвременном единстве.

Солнце шагает по небу, преодолевая расстояния в миллионы лет и сотни тысяч миллионов... один день солнца. Оно заходит-восходит, заходит-восходит над тысячами городов, деревьев, гор и людей. Расстояние мгновения. Он положил конец часам и так же их сосчитал. Утром земля наполняется светом. Закон и крещение. Единый из нас всех пребывает. Это наша работа под солнцем.

Говори о восходящем сердце из сердолика. Красное сердце живого бога, старый жрец в древней гробнице, образ, выцарапанный в мышцы и кровь. На этом каменистом плато мы стоим, все наши дни, как бусины лазурита, нанизанные на горло неба. Мы стоим — существующие города, омытые цветом, пепел ночи, упавший под землю. Великий мир изливает свои мази, и маленький мир становится великим. Крик среди множества людей поднимается в день великолепия, когда солнце складывается само на себя. Оно углубляется, удлиняется и утолщается, лепя своё тело светом. Солнце перемалывает себя, как зерно. Усики огня ищут свои пределы света. Это цвет времени, радость и боль рожающей матери. Он рождается в форме Ра. Он создаёт себя на бедре своей матери.

Пусть я достигну вечного неба и буду ходить в легенде гор с мыслями, тихими, как олени. Пусть я встречу себя в каждом овоще и камне, оживлённом усиками света. Свят и совершенен мир, который живёт огнём в объятиях сердоликового сердца. Пусть я иду с солнцем до вечера, забывая причину часов. Пусть я взорвусь светом, как пурпурный цветок, вспоминаемый любовником.

Солнце взошло, как золото или пшеница, заря в стране его рождения, великолепие в стране неба. Его мать окутана вуалью воздуха, диск вращается в её руке, как миска с мукой. Египет будет накормлен. Великий свет вспыхивает на горизонте, и люди, спавшие в темноте с желудками, пустыми, как ночь, выбегают на улицы голодные, счастливые съесть утро. Десять тысяч тысяч пальцев омываются в потоке, десять тысяч тысяч виноградин и олив питаются живой водой. В городах и в храмах праздник, поток вина и цветов, одна песня, которую играют множество лютен. Женщина кормит грудью своего ребёнка, пока её муж, пьяный от мяса и пива, лежит в тени фигового дерева, воспевая хвалу её внутреннему бедру.

Мощь мощи. Великолепие великолепия. Это ужас, присущий любви: что такая сила может существовать без причины, что смерти можно бояться и желать её, как женщину, что страсть порождает страсть. Я движим желанием, как будто лодка переносит меня от горизонта к горизонту. Что я сделал ради любви, пусть будет мне вменено. Я человек с полным сердцем. Я человек, пустой от греха. Это жизнь, которую я желаю. Моя страсть к ней, и я вхожу в сердце горы вместе.

Вместе мы судимы сияющими зверями, и они говорят: «Там идёт тот, кто любит свою жизнь».

Однажды с криком я поднимусь через небо. Мой голос смешается с воздухом. Я пересеку горизонты. С серебряными крыльями я войду в царство магии. Внутри храма горы и неба кукуруза растёт среди жёлтых шрамов земли. Это священный собор Ра, в который люди стремятся войти. Моё имя напоминает бесчисленные звёзды, под которыми целуются новые любовники. Смерть перевозит меня на далёкий берег, пока полосатые рыбы нерестятся на бирюзовых водах, пока чёрные рыбы прыгают в белых реках.

Вселенная нарисована кругами. Память о колёсах колесницы, стучащих по маленьким камням, предвещает смерть сока, когда он обвивается вокруг колеса. Он раздавлен его объятием. Воздух трещит, когда Ра внутри. И моряки, знавшие только города у моря и удар верёвки и паруса, наконец причаливают среди цветов и ликуют, и плачут, и идут дальше.

Дни до и дни после наполняются запахом гранатов. Сердце созревает, как плод, падает и разбивается. Сладкая плоть для губ бога. В такой день взглянешь в небо и увидишь, что глаз Ра смотрит в ответ. Найдёшь хлебы на тонких циновках из тростника, и глаз Ра смотрит в ответ. Воздух трещит. Солнце бьёт и бьёт.

Перевод Норманд Эллис

Отрывок из беседы,

Санта-Барбара, Калифорния:
16 февраля 1992


Жан Кляйн: Когда есть учение, вы должны следовать линии, свободной от ожиданий и предвкушения — так же, как когда вы прокладываете маршрут на карте, он приводит вас к цели.

В теле-уме очень глубоко укоренено представление, что есть что-то, чего нужно достичь, чем-то стать, что-то обрести, и это уводит нас совершенно прочь от того, что мы есть. Это направляет нас в противоположную сторону.

Поэтому мы должны сначала встретиться со своим телом-умом, принять его, исследовать его, познать его. В этом исследовании наступает момент, когда вас больше не интересует то, что вы исследуете, но вы живете в самом исследовании.

Исследуемое находится в исследовании, но исследование — не в исследуемом.

Другими словами, известное — в знании, но знание — не в известном. Иначе не могло бы быть знания.

Под «исследованием тела-ума» я подразумеваю ощущение тела-ума. А под «ощущением» я подразумеваю чувствование его.

Систематически проходите через все части и позвольте каждой части стать чувствительной. Таким образом вы осознаете свое тело. Тело познается только через пять чувств, так позвольте ему проявиться в ваших пяти чувствах.

Самое очевидное из всех чувственных восприятий — это ощущение или чувствование. Мы знаем свое тело в основном через ощущения. Чувствуя тело, вы освобождаетесь от реактивного тела, от механического функционирования.

Поэтому в момент, когда вы исследуете, чувствуете свое тело, вы больше не подпитываете его обусловленность. Больше нет соучастника в его напряжении, ожидании, агрессии. Происходит отпускание, глубокое расслабление.

Затем наступает момент, когда акцент смещается с объекта, тела-ума, и происходит переключение, так что подчеркивается наблюдатель-субъект-исследователь.

Вы обнаруживаете себя беспредметным, больше не в отношении субъекта к объекту — пребывающим в полной тишине, в бытии. Это самопознание.

Освободитесь от предпринимательства, от делания. Не-делание — тоже предпринимательство.

Делание и не-делание — движения в уме. А ум, как и все объекты, имеет свои корни в «я», в нашем высшем принципе. Только в этом высшем принципе происходит переход между деланием и не-деланием.

В этом переходе больше нет левого и правого, да и нет, нравится и не нравится, делания и не-делания; вы свободны от двойственности, есть только целостность, завершенность. Это больше не имеет ничего общего с умом.



Вопрос: Это живой интеллект?

Жан Кляйн: Когда вы свободны от психологического выживания, вы также свободны от психологической памяти. Остается функциональная память, но больше нет памяти, вращающейся вокруг «меня».

Так, свободные от этого ограничения, наши клетки мозга полностью открыты вселенной, Абсолюту; тогда есть интеллект. И тогда больше нет повторения. Пока есть психологическое выживание, нет интеллекта.



Вопрос: В этом состоянии мы могли бы действовать, но знали бы, что мы не деятель.

Жан Кляйн: Да.



Вопрос: Не нужно как бы не действовать.

Жан Кляйн: Нечего делать, есть только открытость, доступность. В этот настоящий момент, например, мы должны увидеть, что мы все еще привязаны к знанию.

Свободные от знания, мы живем нашим не-знанием, нашей пустотой. Но посмотрите, что означает эта пустота. Обычно, когда люди говорят о пустоте, они подразумевают пустоту от чего-то. Эта пустота относится к чему-то, от чего мы пусты, а не к самой пустоте.

Понимаете разницу? Когда вы понимаете это, визуализируйте это; важно, чтобы мы часто представляли это понимание.

Визуализируя эту пустоту, она проникает в нашу всю структуру. Мы — эта пустота.



Вопрос: Кажется, часто эта пустота сохраняет что-то от вкуса учителя и его слов. В конце концов, этот вкус тоже растворяется?

Жан Кляйн: Когда есть понимание, вы ясно видите, что нечему учить.

Если нечему учить, где учитель? Когда нет учителя и нечему учить, есть учение.

И тогда в этом отсутствии есть совершенная доступность встречи между так называемым учителем и так называемым невежественным.

Нельзя научить вас сидеть на стуле, если вы уже сидите. Учение, которое пытается научить вас, как прийти к тому, что вы есть, уводит вас от того, что вы есть.

Просто живите без стремления к цели, без мечтаний, намерений, живите без проекций, в полной открытости. Эта открытость — не объект, она нигде, она не локализована. Так станьте открытыми для открытости. Это седьмое направление.

Другими словами, познание себя в сознании. Все, что воспринимается, — в сознании.



Вопрос: Обычно, когда мы видим объекты, мы относим объект к известному. Это как проекция — это дерево, и вот характеристики дерева. Но когда объект появляется в глобальности, относится ли он тогда к ничему, к пространству вокруг дерева?

Жан Кляйн: Нет видимого без видения. Нет слышимого без слышания.
Видимое относится к своему видению.
Вне видения нет ничего видимого.

Вы создаете мир каждый момент, когда думаете о нем. Когда тело-ум просыпается утром, мир тоже просыпается. Мир есть, существует, в вас самих. Это вы создаете мир, потому что мир — не что иное, как ваши пять чувств и шестое чувство...



Вопрос: Концепция.

Жан Кляйн: Концепция. Но... когда вы смотрите на дерево, это чувственное восприятие. Вы видите его, обоняете, касаетесь его и так далее. А затем концептуализируете его.

Но в момент концептуализации восприятие уже исчезает, потому что восприятие и концепция не могут происходить одновременно.

Поэтому, когда восприятие заканчивается, возникает концепция, а когда концепция заканчивается, что остается? Тождество, которое у вас есть с деревом.



Вопрос: Тождество, которое у меня есть с деревом?

Жан Кляйн: Ваша истинная природа и истинная природа дерева одинаковы; нет разницы.

Сначала вы отпускаете идею тела, затем отпускаете ум, и тогда вы едины с ним. Это любовь. В этот момент все есть и ничего нет.



Вопрос: В таком случае я не понимаю ничто. Когда вы — все, где ничто?

Жан Кляйн: Больше нет концептуализации. Больше нет объекта.

Перед тем как проснуться утром, что происходит? Вы знаете этот момент. У вас есть глубокое чувство, что вы есть, но вы свободны от всех объектов.

Это переход от глубокого сна к бодрствованию. Это очень важный момент, момент перед пробуждением тела. Замечайте его.

Важно, чтобы ум был ориентирован, чтобы он знал, что есть нечто за пределами ума. Только это позволяет вам быть открытым к изменению.

Это как если бы кто-то сказал, что есть семь направлений, но вы знаете только шесть: вперед, назад, влево, вправо, вверх и вниз.

Но кто-то, кому вы доверяете, говорит, что их семь. Так что ум в каком-то смысле открыт для этого. Ум ничего не знает, но он открыт чему-то совершенно новому.



Вопрос: Тогда восприимчив.

Жан Кляйн: Да. Только в этой восприимчивости вы можете прийти к пониманию, что есть седьмое направление: это сердце. Поэтому очень важно, чтобы ум был информирован.



Вопрос: Что вы подразумеваете под «сердцем»?

Жан Кляйн: Это, строго говоря, не направление, но центр, из которого исходят все направления. Это Самость.



Вопрос: Утром, пока ум еще не начал свободно вращаться и вовлекаться... Мало шансов?

Жан Кляйн: Потому что то, что мы называем телом-умом, — это более или менее наложение на то, что есть. Тело-ум существует во времени, но то, что есть, — вне времени. Сознание есть.

Тело-ум — лишь наложение, как три состояния — сон, сновидение, бодрствование — наложения на этот вневременной континуум.



Вопрос: В отношениях с людьми всегда кажется, что они тянут к отождествлению с человеком. Большинство разговоров вращаются вокруг этого самоцентрированного движения. Как можно быть в здоровых отношениях со всеми, дружелюбным со всеми, не допуская этого самоцентрированного движения и в то же время не игнорируя людей полностью. Как общаться с людьми, которые отождествляют себя с собой? Как быть в хороших отношениях с ними?

Жан Кляйн: Дружелюбие и хорошие отношения — результат понимания. Многие люди кажутся добрыми или дружелюбными, но нельзя быть по-настоящему дружелюбным или добрым через приобретенное поведение.

Доброта и дружелюбие — результат понимания. Когда вы по-настоящему добры и дружелюбны, вы не добры и не дружелюбны. Подумайте об этом.

Спасибо за внимание.

Вопрос:

Много лет я отдавал все свое время, энергию, знания и силы семье и бизнесу. Моя жизнь была полностью ориентирована на воспитание детей, советы им и зарабатывание денег. Теперь дети выросли и больше не нуждаются во мне, а я вышел на пенсию, и я чувствую потерю ориентиров и пустоту, которая раньше была заполнена делами. Как моя жизнь может обрести смысл и наполненность?

Жан Кляйн:

Смотрите на вещи такими, какие они есть сейчас, а не такими, какими вы хотите их видеть.

Воспринимайте только факты, без психологических наслоений. Наблюдайте за своими чувствами нехватки, скуки, одиночества, желания, смятения.

Обратите внимание, как все эти переживания связаны с тем, что вы отождествляли себя с ролью родителя и работника.

Теперь эти образы себя больше не актуальны. Ваши коллеги больше не нуждаются в вас, а дети не ищут ваших советов.

Увидьте, как вы по-прежнему цепляетесь за идентичность родителя, за представление о себе как о ком-то значимом, и это лишь фрагмент. Освободитесь от этого образа себя. Тогда ваши отношения с детьми и окружением станут свободными от оценок.

Когда исчезнет отсылка к роли родителя, вы откроетесь тому, что есть на самом деле.

Живите в восприятии, а не в концепциях. Только восприятие верно. Концепция ошибочна, потому что она — память. Так что не давайте места концепциям.

В отсутствии психологических шаблонов исчезает опора на старые паттерны мышления, и только тогда пробуждается истинный интеллект — пробуждение всех ваших внутренних ресурсов.

Тогда у вас появится новое отношение к окружению. Оно больше не будет отношением объекта к объекту, а станет отношением любви. Нет больше «я» и «ты», есть только единство.

Когда вы перестаёте проецировать что-либо на своих детей и окружающий мир, каждый момент становится радостью. Жизнь наполняется лёгкостью, и в отсутствии поведенческих шаблонов остаётся только дружеское единение.



Подход через тело:
Направленное расслабление

Жан Кляйн:

Почувствуйте контакт ваших стоп с полом. Отпустите тяжесть ног. Передайте весь вес в точку соприкосновения с землёй.

Почувствуйте контакт ягодиц со стулом. Перенесите весь вес в это соприкосновение.

Ощутите нижнюю часть поясничного отдела. Почувствуйте позвоночник. Позвольте ощущению подниматься вверх шаг за шагом, позвонок за позвонком. Другими словами, позвольте вашему позвоночнику выпрямиться через это чувство.

Коснитесь левой рукой левого колена, правой рукой — правого колена. Перенесите весь вес в этот контакт. Теперь у вас три точки соприкосновения: с полом, со стулом, с коленями. Пусть они станут одним цельным контактом.

Почувствуйте плечи и лопатки. Позвольте локтям опуститься как можно ниже, увлекая за собой плечи.

Иными словами, исследуйте, насколько низко могут опуститься ваши плечи. Осознавайте, как при подъёме позвоночника плечи одновременно опускаются.

Почувствуйте шейный отдел. Слегка отведите шею назад, как будто открываете ящик. Представьте, что вы касаетесь стены за спиной. Подбородок при этом слегка направлен к грудине. Теперь ощутите всю структуру тела целиком.

Почувствуйте левую глазницу. Ощутите сам глаз. Заметьте напряжение, защиту, которая там есть. Затем почувствуйте правую глазницу и правый глаз. Позвольте обоим глазам «опуститься» на несколько сантиметров вниз, отстранившись от глазниц.

Почувствуйте правую половину мозга. Ощутите макушку головы. Сделайте её ощущением. Почувствуйте её так же, как вы слушаете волны. Затем так же ощутите левую половину. Почувствуйте волны левого полушария.

Представьте, как левое и правое полушария, подобно воде, стекают по шее к плечам. Почувствуйте, как глаза и обе половины мозга покоятся на плечах.

Ощутите пространство рта. Почувствуйте все стенки, из которых он состоит. Пусть они станут чистым ощущением. Ощутите корень языка. Пусть кончик языка мягко лежит за нижними зубами.

Почувствуйте левое ухо. Ощутите его структуру. Погрузитесь глубже. Заметьте, есть ли там напряжение, хватание, удержание.

Затем почувствуйте правое ухо. Погрузитесь в слуховой канал. Позвольте музыке звуковых волн прийти к вам. Пусть возникнет ощущение, что левое ухо заполняет всю левую часть тела, а правое — правую. Тело становится одним большим ухом. Слушайте звук волн всем телом. Теперь слышьте звуковые волны без выбора, без предпочтений.

Будьте просто осознаванием, просто слушанием без слушателя. Нет ничего услышанного — есть только слышание.

*

Вначале может быть трудно ощутить все части тела. Но со временем вы увидите, что это очень просто.

Когда плечи полностью опущены, нижние края лопаток сближаются, и только тогда вы чувствуете, что плечи действительно расслаблены.

По мере того как ощущение поднимает позвоночник позвонок за позвонком, а лопатки опускаются, это напоминает два лифта: один поднимается, другой спускается.

Правильное положение головы важно, потому что на уровне седьмого шейного позвонка есть своеобразный излом, и голова стремится наклониться вперёд. Этого следует избегать.

Как только вы осознаете напряжение в глазах, вы почувствуете глубокое расслабление. Глаза — очень важный орган восприятия, и они привыкли хватать, цепляться.

То же самое происходит со слухом. Все эти напряжения в органах восприятия — серьёзные препятствия для спокойного ума. Так что не идите к объекту.

Отпустите захват объекта. Пусть услышанное и увиденное приходит к вам само.

Сначала вы почувствуете лишь глубокое расслабление тела, но позже обнаружите новые качества — динамизм, упругость. И тогда воспринимаемое не будет пассивной массой, а станет потоком энергии. Это изначальное тело — тело, наполненное жизнью.

Вначале требуется время, чтобы прийти к правильному состоянию психосоматического тела, но, как мы говорили, есть органическая память о безусловном, естественном теле. Позже вы сможете осознанно и мгновенно возвращаться в это состояние.

Когда мозг полностью расслаблен, его можно ощутить как губку в постоянной вибрации. Чем лучше вы чувствуете орган, тем глубже его можно расслабить. Например, расслабляя глаза, вы заметите разницу между взглядом, направленным вовне, и взглядом из глубины себя, из тишины. Вы ощутите эту разницу.

Конечно, все эти указания — лишь вспомогательные средства, так что не придавайте им слишком большого значения.

СЛУШАНИЕ
Том 6
1992

Возвращение воспринимаемого к воспринимающему

Вопрос: Одним из педагогических приемов, как вы их называете, который, по вашим словам, важен для прямого пути, является возвращение каждого объекта к воспринимающему: услышанного — к слушанию, увиденного — к видению, ощущаемого — к ощущению и так далее. Что именно это означает?

Жан Кляйн: Прежде всего, важно понять, что когда что-то воспринимается, оно воспринимается в сознании и сознанием.

Ничто не воспринимается без воспринимающего. Воспринимаемое имеет всю свою реальность, существование и потенциальность в воспринимающем.

У воспринимаемого нет отдельного существования. Нет двух — есть только одно.



Вопрос: Иногда вы говорите, что воспринимаемое находится в восприятии, а иногда — что воспринимаемое находится в воспринимающем. Является ли воспринимающий тем же самым, что и восприятие?

ЖК: Я использую термин «воспринимающий» в смысле абсолютного воспринимающего, который не является вещью или субъектом. Это само восприятие, или сознание.

Если глубоко взглянуть, нет ничего «вне» сознания. Нет наблюдателя, только наблюдение, нет слушателя, только слушание.



Вопрос: В нашем повседневном восприятии, например, когда я слышу машину, есть «я» — воспринимающий, и машина — воспринимаемое...

ЖК: Вы принимаете «я» за объект, но «я» — не сущность. Если попытаться подумать о «я» без каких-либо определений, просто «я», это невозможно. Это неопределенное, немыслимое «я» — не сущность.



Вопрос: Что же это тогда?

ЖК: Это наше универсальное бытие, сознание.



Вопрос: И машина воспринимается этим универсальным бытием?

ЖК: Да, абсолютно. «Я есмь».



Вопрос: Как я могу почувствовать то, что вы говорите? Как мне в этом убедиться? Пока это остается интеллектуальной, философской идеей.

ЖК: Убедиться можно, только будучи этим. Это должно быть увидено неделимым умом.

Давайте сначала проясним разницу между жизнью в разделенном уме — рассуждении и выборе — и жизнью в неделимом уме — открытости и целостности.

Вы никогда не придете к постижению истины через рассуждение. Рассуждение принадлежит отношениям субъекта и объекта. Постижение истины принадлежит целому уму. Цельный ум свободен от любой точки зрения.



Вопрос: Ум обычно функционирует через рассуждение, разделенно, в субъект-объектных отношениях. Как мы можем прийти к точке, где ум функционирует из целостности?

ЖК: Только в вашей открытости неделимый ум проявляется в полной мере. В открытости вы обнаруживаете себя в постоянном вопрошании, где нет выводов. Вы живете без отсылок.

Ум пуст. Все ваше тело пребывает в этой целостности. Оно расслаблено, расширено. Нет фиксации. Вы живете физически и ментально в нелокализованности, без волевых усилий.



Вопрос: В чем разница между жизнью в безвыводности и простым дрейфом?

ЖК: В дрейфе вы отождествлены, привязаны к телу, чувствам и уму. У вас неизбежно есть идеи, цели или намерения того или иного рода. Вы находитесь в ситуации и видите себя в отношении к ней. Возможно, у вас есть образ себя в определенной ситуации. Вы все еще видите вещи из разделенного ума.

В жизни без выводов, то есть в открытости, ситуация находится в вас, но вы не в ситуации. Ситуация никогда не рассматривается в связи с желаниями, целями и т. д.

В Дао нет отсылки к «я». Есть воля в не-воле. Это означает, что сама ситуация требует действия. Вы живете только с фактами и действуете согласно фактам.

В Дао прозрение важнее, потому что когда нет фрагментарного видения, есть целостное видение, которое приносит свой собственный вывод.



Вопрос: Если я живу свободным от разделенного, расчетливого ума и практикую возвращение восприятия к воспринимающему, чему я научусь? Как это мне поможет?

ЖК: Когда все увиденное и услышанное возвращается к своей основе, видению и слушанию, оно прославляется, становится священным. Объект, ставший священным, больше не является объектом.



Вопрос: Что вы имеете в виду под «возвращается»?

ЖК: Когда объект отсылается к своему источнику, он возвращает вас к вашей основе.



Вопрос: Является ли причина, если можно так назвать, возвращения объекта «домой» к восприятию просто указанием на наш собственный Дом?

ЖК: Да, очень важно, чтобы у вас был этот проблеск.



Вопрос: Когда я смотрю на что-то, особенно на знакомый объект, я осознаю, что не вижу его как новое. Я вижу его через память. Но когда я вижу совершенно новый объект, разве я не смотрю спонтанно без отсылок?

ЖК: Свободное от отсылок видение всегда ново. Именно отсылки привносят прошлый опыт в текущую ситуацию. Это взгляд из разделенного ума. Свободный от отсылок, вы смотрите из целого ума.



Вопрос: В видении из целого ума нет вообще никаких мыслей?

ЖК: Нет мыслей. Нет выбора. Цельный ум — это состояние чистой открытости. Он находится за пределами позитивного, негативного и любой двойственности.



Вопрос: Каково физическое предварительное условие для этого состояния открытого ума, в котором объекты просто принимаются?

ЖК: Когда вы свободны от отсылок, ваше тело и чувства находятся в состоянии доступности. В этом состоянии приветствия, ожидания, мышцы и нервная система пребывают в своем изначальном расслабленном состоянии, где нет хватания и отвержения. Это действительно наше Адамово состояние, состояние полного расслабления, расширения, готовности во всех направлениях.



Вопрос: И в этой готовности объект появляется таким, какой он есть на самом деле — свободным от наших проекций?

ЖК: В состоянии доступности нет двух, нет «я», нет «этого», нет барьеров. Объект появляется в этой открытости и исчезает в открытости.

Объективность вещи сохраняется только разделенным умом, функционирующим в субъект-объектных отношениях. Когда субъект становится чистым, невинным, свободным от всех стремлений, тогда он исчезает, а с ним и его объект — и остается только открытость, бытие.



Вопрос: Открытость — это бытие, а бытие — это открытость?

ЖК: Абсолютно. Наша открытость — это осознавание.



Вопрос: Когда объекты появляются в бытии, как они нам являются?

ЖК: Они освящены, как мы сказали.
Они больше не являются вещами.
Они освящены прямым контактом с их источником. Они непосредственно причастны своему происхождению и не отделены от него. Это изначальное Бытие — сознание, абсолютное осознавание.



Вопрос: Или приветствие, открытость, доступность?

ЖК: Да, приветствие — это присутствие, и в этом присутствии вы отсутствуете как воспринимающий. Есть только восприятие без воспринимающего и без воспринимаемого.

Когда нет разделенного ума, нет «я», нет выбирающего, нет мышления, нет квалификации, тогда есть чистое восприятие.



Вопрос: И когда чистое восприятие отсылает к восприятию...?

ЖК: Это апперцепция реальности, вашего Я. Это прямое восприятие.



Вопрос: Значит, когда я смотрю на цветок свободно от всякого вмешательства, это чистое восприятие, а когда цветок смотрит на меня, напоминает мне обо мне, о самом себе, это прямое восприятие?

ЖК: Абсолютно.

Вопрос: Если я смотрю без отсылок, без мыслей, буду ли я помнить, на что смотрю? Если я иду по пляжу, и увиденное, услышанное, почувствованное возвращается к своему видению, слушанию, ощущению и т. д., буду ли я осознавать песок, чаек, соленый воздух, и смогу ли я потом написать о них стихотворение?

ЖК: В момент, когда увиденное возвращается к видению, нет больше двойственности.

Вы не осознаете вещи и не можете их вспомнить, потому что вы не в памяти. Вы живете только в своей славе. Но этот момент очень краток.



Вопрос: Это своего рода пустое состояние с точки зрения феноменального мира?

ЖК: Оно пусто в том смысле, что свободно от объектов, но отсутствие себя — не пустое состояние, потому что когда вы отсутствуете, есть Присутствие.



Вопрос: Значит, наша слава — это наше сознание, восприятие без объекта?

ЖК: Да, это видение, в котором ничего не видится. Это сознание без объектов.

Органы чувств функционируют, но они управляют собой. Нет контролера, нет воспринимающего, никого, кто осознает.



Вопрос: Значит, единственная причина для изначального объекта восприятия, каким бы он ни был, — вернуть нас, указать, как вы говорите, на наше бытие?

ЖК: Да, на его основу, которая есть наша естьность.



Вопрос: И вы предлагаете, чтобы мы привыкли возвращать увиденное к видению, объект — к сознанию, только чтобы осознать, на мгновение, наше истинное бытие?

ЖК: Да. Да, это раскрывает нашу истинную природу, которая всегда есть.



Вопрос: Тогда кажется, что момент, о котором мы сейчас говорим, момент, когда мы живем в нашей славе, нашем бытии, где сознание знает само себя — этот момент подобен «нет гор» в Дзен, потому что это сознание, осознающее себя в отсутствии объектов. Но «потом снова есть горы». Как мы можем жить в нашем истинном бытии и также жить в активности?

ЖК: Момент, когда увиденное возвращает вас к видению, — это вневременной момент, когда вы живете в своей славе. Сначала будет рефлекс снова обратиться к объекту, но после момента славы у вас теперь есть чувство, отголосок, что объект в вас.

После нескольких таких моментов вы ясно почувствуете, что нет разделения, что время — во вневременном.

Обретите себя в отсутствии объектов, и наступит момент, когда объекты появятся в вас. Вы почувствуете, что активность в вас, но вы не в ней.

Активность постоянно очищается;
она священна в каждый момент.

Это просветление: где присутствие постоянно, основано во вневременном, присутствие во всей активности.



Вопрос: Есть ли внезапный момент, когда запах моря появляется в осознавании, когда объекты появляются в нашей славе, их славе?

ЖК: Есть один момент, когда вы осознанно в этом. Как вневременное снова начинает флиртовать со временем, не в силах мозга объяснить, потому что это вневременное и происходит в нем.



Вопрос: Я хотел бы прояснить это, если можно.

ЖК: Конечно, продолжайте. Мне нравится, когда меня загоняют в угол.



Вопрос: Значит, есть момент, когда, живя в видении, в слушании, в сознании без объектов, внезапно объекты появляются в нашем бытии, в сознании? И ощущается ли это на физическом уровне как внезапное расширение — когда весь мир в нас?

ЖК: Да, это переключение. Но сначала вы пребываете в красоте, вас привлекает красота, потому что вы — красота, и красота ищет красоту. Так что живите в ней, пребывайте в ней, принимайте ее в себя, и тогда наступит момент, когда вы — это. Это полное расширение.



Вопрос: Является ли этот порог, жизнь в сознании без объектов, существенным моментом для ищущего истину на прямом пути?

ЖК: Знать сознание без объектов важно для каждого. Пока мы не узнаем наше Я без объектов, мы не можем узнать объекты в нашем Я. Мы должны ожить к факту нашего вечного Я без объектов.



Вопрос: И, конечно, это отсутствие объектов, когда воспринимаемое растворяется в воспринимающем, не имеет ничего общего с интроверсией ума и чувств.

ЖК: Людям очень трудно быть присутствием без какого-либо объекта вообще. Им всегда нужно какое-то тонкое ощущение, вибрация, телесное ощущение, свет, чувство трансцендентности или расширения.

Но когда чувства полностью приняты, приветствуются, они открываются, и происходит глубокое расслабление.

В этом глубоком расслаблении они интегрируются в наше бытие. Если же они отвергаются, как при интроверсии, их хватательный рефлекс остается, потому что органы чувств автоматически ищут существования. Поэтому нет глубокого расширения и нет интеграции.



Вопрос: Если мы все еще находим тонкие объекты, вибрации, ощущения и т. д., означает ли это, что мы практиковали интроверсию?

ЖК: Да, потому что вы все еще пытаетесь чего-то достичь. В вашем действии все еще есть намерение. Зачем пытаться быть ангелом? Ангел — это все еще что-то, мудрец — ничто.



Вопрос: Можно ли сказать, что практическая суть просветления — это интеграция?

ЖК: Да. Нет ничего, что нужно отвергать, и никого, кто отвергает. Все есть сознание, воспринимаемое сознанием в сознании.



Вопрос: Чтобы окончательно прояснить: когда увиденное возвращается к видению (или услышанное — к слушанию и т. д.), человек живет в сознании, восприятии. Органы чувств открыты и функционируют, но поскольку осознавание больше не направлено, на уровне восприятия кажется, что есть пустота. Нет ощущений, цветов, вибраций, света, чувств. Феноменально нет вообще никакого объекта, и все же в этом отсутствии есть полное присутствие. Так ли это?

ЖК: Да, абсолютно. Даже если чувства открыты, вы ничего не слышите, не видите и не воспринимаете, даже тонко. Вы просто в открытости. А затем вы приходите к отсутствию отсутствия.



Вопрос: Когда мы в открытости без объектов, есть ли все же своего рода локализация, локализация в отсутствии, локализация в нашем собственном самоосознавании без объектов? Или это противоречие?

ЖК: Отсутствие или присутствие объектов никак не влияет на воспринимающее сознание.

Когда объект пребывает в воспринимающем сознании, тогда это нечто иное, потому что он больше не относится к эго, он относится к абсолюту.



Вопрос: Тогда те учения, которые говорят, что сознание с горами более продвинуто или выше, чем сознание себя в «нет горах»...

ЖК: Это все предположения. Я говорю из опыта. Когда вы знаете себя, вы знаете, что мир в вас. Это не этап, это развертывание.

Мир не отделен от вас. Есть только одна истина: когда вы видите истину, вы знаете ее на всех уровнях.

Трипура Рахасья
Тайна, превосходящая Троицу

Этот диалог между принцем Хемачудой и принцессой Хемалекхой также был любимым у Раманы Махарши.


После свадьбы принц Хемачуда и принцесса Хемалекха некоторое время жили счастливо в королевском дворце. Но постепенно принцесса стала отстраненной и равнодушной ко всему. Обеспокоенный принц спросил ее о причине такой перемены.


Хемалекха: О принц, выслушай меня. Дело не в том, что я не люблю тебя, но одна мысль не дает мне покоя. Я не могу понять, что хорошо, а что плохо для людей в этом мире. Я долго размышляла об этом, но как женщина вроде меня может найти ответ? Пожалуйста, научи меня.

Услышав эти слова, Хемачуда рассмеялся и ответил: Правду говорят, что у женщин мало рассудка. Даже четвероногие, птицы и насекомые знают, что для них хорошо, а что плохо.

Очевидно, что все живые существа стремятся к приятному и хорошему и избегают всего остального. Что хорошо — приносит удовольствие, что плохо — причиняет боль. Дорогая, это ведь не такая уж сложная проблема! Как она могла так долго тебя беспокоить?


Хемалекха: Ты хорошо выразился. У нас, женщин, действительно мало рассудка. Поэтому я готова довериться твоим объяснениям. Разъясни мне все это ясно, и я оставлю свои размышления, чтобы наслаждаться жизнью рядом с тобой.

Ты сказал, что хорошее приносит удовольствие, а плохое — боль, но бывает, что одно и то же иногда приносит удовольствие, а иногда — боль, в зависимости от обстоятельств.

Например, огонь приятен зимой, но невыносим летом. Он может быть приятен в малых дозах и неприятен в больших.

Подумай о своем отце, короле. У него есть все, что он только может пожелать: власть, золото, дворец, слоны, гарем, знатный род. Почему же он всегда печален, в то время как другие, у кого нет всего этого, живут довольными?

Разве не верно также, что приятные вещи не существуют повсюду в неограниченном количестве, так что даже короли постоянно сталкиваются с обманом «недостаточно», «слишком много», «еще не» или «уже нет»?

Разве не верно, что желание усиливается от наслаждения, как огонь, раздуваемый ветром?

И чем больше существо сознательно, а значит, способно к удовольствию, тем более оно уязвимо для боли, подобно тому, как глаз раздражается от малейшей соринки, так что человек, пожалуй, самое несчастное существо во вселенной?



Выслушав эти слова, принц погрузился в уныние. Привыкший к удовольствиям, он не мог ни полностью отвергнуть их, ни продолжать предаваться им безгранично и без оговорок. Он снова обратился к принцессе.


Хемачуда: О дорогая, до сих пор я не понимал глубины твоего ума. Теперь твои слова преследуют меня так, что я словно приговоренный к смерти, который больше не может вкушать блюда, поставленные перед ним. Позволь мне учиться у твоей мудрости. Скажи мне, что я должен сделать, чтобы обрести истинное счастье.


Хемалекха: Единственное, что важно, — это чтобы ты познал суть своего бытия.


Хемачуда: Но можешь ли ты сказать мне, как познать, кто я есть?


Хемалекха: Все, что тебе нужно, — это быть готовым к этому. Начни с очищения своего разума, ибо он нужен нам, чтобы понять природу Самости.

В каком-то смысле она уже известна всем, от богов до мельчайших существ, но никогда не предстает в видимой форме. Поэтому, строго говоря, ее нельзя преподать.

Это все равно, как если бы ты попросил кого-то другого показать тебе твои собственные глаза. Все, что может сделать учитель или наставник, — это указать путь и средства.

Метод заключается в различении между тем, что «мое», и тем, что есть «я».

Уединись в тихом месте и попытайся последовательно устранить все, что можно назвать «моим».

То, что останется и никогда не сможет быть названо «моим», и будет Самостью.

Например, ты видишь меня и знаешь меня как свою жену. Это значит, что я могу быть названа «твоей» в рамках определенных отношений, но эти отношения жены никак не принадлежат к сути твоего бытия.



Услышав эти слова, принц без промедления удалился в свои покои. Он приказал стражам у входа никого не впускать и не беспокоить его. Затем он поднялся на девять этажей дворца на террасу, откуда открывался вид на окрестности. Там он сел на циновку и, сосредоточив ум, начал размышлять:


«Поистине, весь мир безумен. Никто не знает себя, и все же каждый занимается разными делами, убежденный, что они принесут ему пользу.

Одни проводят время, изучая Писания, другие — законы; одни заняты накоплением богатства или управлением королевствами; одни сражаются с врагами, а другие предаются удовольствиям.

Все это делается в полном неведении о том, кто они на самом деле. Даже я до сих пор поступал так же. Пришло время мне поразмышлять о своей истинной природе.

Я не узнаю себя ни в чем из окружающего: ни в богатстве, ни в гареме, ни в слонах или козах, ни во дворце, ни даже во всем королевстве.

Все это просто «мое». Но, возможно, это тело — это я? Кажется, так.

Я родился в королевской семье: я стройный, у меня светлый цвет лица и так далее.

Вот кто я есть.»



Однако, продолжая это размышление, он передумал: «Нет, я — не мое тело.

Состоящее из крови, плоти и костей, оно меняется от момента к моменту.

Ни один атом из моего детства не сохранился до сегодняшнего дня. И все же я осознаю себя «тем же самым», что и в детстве.

Более того, пока я прохожу через всевозможные переживания во сне, это тело остается неподвижным, как камень. Как же тогда оно может быть мной?

И все же факт, что я существую. Иначе как бы я помнил, что спал и видел сны? Разве что я вообще не существую ни в каком виде. Но нет, это невозможно.

Если бы это было так, кто тогда переживал бы сны? Кто сейчас искал бы познания своей сути?

Значит, я есть нечто сознательное и отличное от тела. Может быть, я — жизненное дыхание, которое производит все движения тела? Нет, ведь в глубоком сне дыхание сохраняется, но человек уже не осознает окружающего.

Тогда, может быть, я — ум (манас)? Но он состоит из мыслей, которые непрерывно сменяют друг друга, как волны, разбивающиеся о берег. Почему я должен отождествлять себя с одной мыслью, а не с другой?

То же самое касается разума (буддхи), органа суждения и решения. Сколько разных суждений увлекают нас в течение одного дня! И все же я осознаю, что остаюсь тем же с утра до вечера.

Более того, я не могу ни в один момент представить себя несуществующим. Тело, дыхание, ум, различение — все это «мое».

Нет сомнений, что я есть нечто знающее, но я не понимаю, каким образом я мог бы познать этого Познающего во мне.

И все же кажется, что именно через эту остановку в понимании я уже немного ближе к своей истинной природе. Как все это странно!

Можно сказать, что то, что я пытаюсь познать, отступает, когда я пытаюсь схватить это мыслью, и приближается, когда я ослабляю напряжение ума.»



Затем Хемачуда оставил всякую мыслительную деятельность. Тут же он оказался окруженным густой тьмой. Подумав, что это и есть суть Самости, он ощутил тревогу. Вернувшись к себе, он решил предпринять еще одну попытку.


Контролируя себя с помощью Хатха-Йоги, он оказался перед странным рассеянным светом, который, казалось, не исходил ни откуда. Затем, в следующем усилии, он заснул и увидел множество снов, одни приятные, другие пугающие.


Едва проснувшись, он возобновил концентрацию и в мгновение ока погрузился в бездонный океан радости. Но снова вернулся к обычному сознанию.


Его замешательство было велико:
то ли он только видел сны, то ли достиг Самости, и если так, то была ли Самость светом или тьмой, блаженством или хаосом образов? Неспособный прийти к окончательному выводу, он решил снова посоветоваться с принцессой.



Хемачуда: Дорогая жена, я сделал все, что ты советовала. Я обездвижил свой ум, подавив все его активности, как направленные вовнутрь, так и вовне. Я последовательно сталкивался с тьмой, светом, снами и глубокой радостью. Но во всем этом где же суть Самости?


Хемалекха: Ты хорошо поступил, что попытался освободиться от своего ума. Без этого никто не смог бы обрести знание Самости.

Но, о дорогой муж, ты должен понять, что сами по себе эти средства не дают доступа к Самости, ибо Самость всегда присутствует, всегда достигнута.

Если бы она была чем-то, что нужно достичь, а значит, чем-то внешним и чуждым, как можно было бы назвать ее «Самостью»? Ее нельзя познать, как что-то достижимое. По самой своей природе она «недосягаема».

Позволь мне привести пример.

Предположим, некий предмет находится в темноте, и его нельзя увидеть. Затем приносят лампу, и предмет обнаруживается, словно он только что появился на этом месте.

Или представь, что я по рассеянности забыла, куда положила браслет. Все, что мне нужно сделать, — это вспомнить, устранив все другие мысли. И я найду браслет именно там, где оставила, но словно он появился на этом месте впервые.

Мыслительная активность здесь служит лишь для устранения препятствий к воспоминанию. То же самое и с Самостью.

Правда в том, что, не зная природы Самости и поэтому неспособные распознать ее, несмотря на ее постоянное присутствие, мы тщетно ищем ее вне себя.

Ты знаешь историю о простом человеке, который однажды вечером пришел в королевский дворец, весь освещенный.

Вокруг него люди обсуждали красоту освещения, но он, не зная значения слова «освещение», попросил принести его ему и положить под факел, чтобы он мог увидеть, что это такое.

Твой случай, дорогой муж, точно такой же!

...

Теперь слушай внимательно:
Ты говоришь, что после подавления всякой мыслительной активности оказался в густой тьме?

Что ж, все, что тебе нужно сделать, — это попытаться уловить момент между достижением подавления мысли и появлением тьмы, и тогда суть Самости проявится яснее, чем прежде.

Именно здесь те, чьи глаза привыкли созерцать внешний мир, легко обманываются, устают, становятся жертвами галлюцинаций и не могут в итоге распознать Самость.

Есть много мудрецов, сведущих в Писаниях, но почти все они остаются порабощенными страданием, потому что не смогли распознать Самость. Для этого недостаточно уметь толковать Писания.

Самость — это не что-то далекое, так что для ее достижения нужно преодолеть это расстояние. Это не то, что интеллект способен или не способен осветить.

Как нельзя догнать свою тень, бегая за ней, так и нет ничего, что нужно «делать», чтобы достичь Самости.

Как маленький ребенок видит тысячу вещей, отраженных в зеркале перед ним, но не видит самого зеркала, так и люди видят бесконечные явления мира, отраженные в зеркале Самости, но не имеют представления о истинной природе этой Самости.

Это подобно тем, кто игнорирует само пространство, лишь ища в нем вещи и думая, что пространство — это большой сосуд.

Весь мир — о дорогой — состоит из деятельности познания с одной стороны и объектов познания с другой. Но между ними абсолютное сознание, Самость, остается самораскрытым и самодостаточным.

Вот почему для его познания не требуется никакого инструмента.

Может быть, кто-то спросит, как можно узнать, что существует нечто вроде абсолютного сознания. Но даже не обязательно отвечать на этот вопрос: если сознания не существует, то и вопрос, и ответ исчезают.

Сознание не подлежит сомнению, нельзя даже представить его несуществующим. Оно не ограничено ни временем, ни пространством, ибо время и пространство — первые вещи, отражающиеся в его зеркале.

Оно — твоя суть, и тот, кто осознает эту истину во всей ее полноте, становится творцом вселенной.

Позволь мне сказать, как тебе будет легче осознать это.

Ты встречаешь его, например, в мгновении между бодрствованием и сном, между сном и пробуждением, в момент, когда интеллект перескакивает с одного на другое, в оцепенении перед лицом чего-то ужасающего или при внезапной встрече с другом, которого уже не надеялся увидеть.

Размышляй обо всем этом, и, поняв, ты больше не будешь очарован ничем иным.

Все покоится на этом сознании, плотном и однородном, как отполированная поверхность зеркала, а кажущееся развертывание вселенной в пространстве и времени — лишь следствие неведения этого факта.

Самость — ни познающий субъект, ни познаваемый объект, но их общая основа. Это высший Господь, которого люди иногда называют Вишну, иногда Шивой, иногда Брахмой. Постарайся осознать это сам.

Игнорируй свои чувства, направь мысли к их источнику. Оставь даже попытки схватить или не схватить эту истину, и тогда возникнет Самость.



Так направленный, принц вскоре достиг состояния, называемого «концентрацией, лишенной умственных построений». Через несколько часов он вернулся к обычному сознанию и снова ощутил окружающий мир.

Тут же у него возникло желание вернуться к концентрации, и для этого он закрыл глаза. Тогда Хемалекха взяла его за руку и сказала:


Хемалекха: О дорогой муж, что ты делаешь? Я не понимаю тебя!

Что ты приобретешь, закрыв глаза, или потеряешь, открыв их?


Хемачуда: Дорогая, после долгих поисков я наконец достиг области вечного покоя. Где еще в этом холодном и сухом мире, полном страданий и нищеты, я найду такое место отдыха?

Все эти мирские занятия кажутся мне теперь безвкусными, как остатки сахарного тростника после выжимки сока.

К сожалению, я никогда раньше не испытывал этого состояния блаженства.

Я понимаю, что был как человек, который путешествует по миру, выпрашивая еду, забыв о сокровище, зарытом под пеплом в его очаге.

Никогда не замечая океана блаженства, всегда находящегося во мне, я растрачивал себя в погоне за удовольствиями.

Я верил, что они устойчивы и надежны — хотя они приходят и уходят, как молния, — и поэтому страдал.

Как странно! Все хотят быть счастливыми и все же делают прямо противоположное тому, что могло бы принести им счастье.

Сегодня, дорогая, мое страдание закончилось. Я не желаю ничего, кроме как пребывать в этом состоянии непревзойденного блаженства. Но мне жаль тебя, которая, зная такое состояние, все же продолжает участвовать — как безумная — в рутине мирских дел.



Хемалекха: Дорогой муж, мне очень жаль, что ты снова не понял по-настоящему.

Это высшее блаженство, которое, будучи познанным, не позволяет больше очаровываться этим миром, для тебя все еще далекий горизонт.

Все, что ты узнал до сих пор, практически ничего не стоит. Ты думаешь, постижение Реальности имеет какое-то отношение к открытию или закрытию глаз?

Как ты можешь считать абсолют состоянием, достигнутым практикой определенной деятельности или воздержанием от нее?

Может ли Реальность внезапно появиться от простого опускания век шириной в четыре рисовых зерна?

Пока эти узлы в тебе не развязаны, ты не вкусишь этого высшего блаженства.

Эти узлы сделаны из веревки Иллюзии — неведения нашей собственной сути. Главный узел — это вера в то, что тело есть Самость. С ним связаны бесчисленные второстепенные узлы. Вера в то, что нечто вроде Самости существует вне мира, образует еще один узел. Только тот, кто разрубил эти узлы, свободен. Так что перестань воображать, что можешь достичь этого, закрывая глаза. Нет ничего, кроме твоей собственной сути, и она тождественна абсолютному сознанию, которое остается даже после растворения всех форм.

Ты не можешь даже назвать это «состоянием». Можешь ли ты сказать мне, где и когда его нет? Разве зеркало не присутствует везде, где есть отражения?

Время и место, где абсолютное сознание отсутствует, так же не существуют, как сын бесплодной женщины. Тогда как то, что никогда и нигде не отсутствует, может исчезнуть, когда ты открываешь глаза?

Итак, дорогой муж, скажи мне, где ты не можешь найти высшее сознание, подобное огню, который поглощает все в конце каждой космической эпохи?

Это высшее сознание делает все наши активности подобными себе, как физические, так и умственные, подобно тому, как огонь, сжигая дерево от смоковницы до сандала, делает его подобным себе.

Тот, кто понял эту истину, больше не чувствует ни малейшего желания открывать или закрывать глаза.

Так что оставь это бесполезное препятствие к отождествлению с этим сознанием через контроль над умственной активностью.

И разруби этот узел веры в то, что космическое проявление — нечто отличное от твоей собственной сути.

Вся вселенная отражается в сознании, как небеса в ручном зеркале. Осознай это, а затем веди себя, как обычный человек.

Не уходи в уединение; оставайся там, где ты есть, и отпусти даже чувство, что ты на пути к воссоединению с абсолютным сознанием.


После долгих размышлений над этими словами Хемачуда наконец освободился от последних иллюзий. Он больше не мечтал об уходе от мира и долго жил рядом с Хемалекхой.

Его отец умер, и он правил обширным королевством, верша правосудие, обеспечивая безопасность всем, вступая в войну, когда это было неизбежно. Он не упускал возможности рыть колодцы и водоемы, сажать деревья вдоль дорог, строить приюты для паломников.

Он любил слушать беседы аскетов и святых всех направлений и давал возможность своему народу тоже их слышать.

Накапливая богатства, он не стремился наполнить королевскую казну, но совершал великие жертвоприношения, такие как Ашвамедха или Раджасуя.

Он смотрел на богатых и бедных, мудрых и невежественных, мужчин и женщин, детей и стариков одинаковыми глазами. Он не прыгал от радости в успехе и не горевал в невзгодах.

Он исполнял свой королевский долг, как хороший актер играет роль короля на сцене. Он всегда казался погруженным в себя среди многочисленных дворцовых интриг, но в нужный момент раскрывал заговоры и делал именно то, что требовали обстоятельства.

Одним словом, он вел существование человека, освобожденного при жизни.

(Тантрический текст X века: Трипура Рахасья, гл. IX–X)


Редакторы решили опустить последний абзац, где все королевство — «министры, генералы, купцы, ученые, ремесленники, пастухи, проститутки, воры и палачи — осознали Самость», так как его сентиментальность ослабляла силу финала.

О ПРИНЯТИИ

Жан Клейн: Есть ли вопросы?


В. Не могли бы вы что-нибудь сказать о слове «принятие»? Мне бывает довольно трудно в некоторых ситуациях принять ситуацию!

Ж.К. В принятии вы полностью открыты, и всё ваше тело находится в состоянии восприятия.

В принятии нет никакого ожидания; вы готовы, доступны для восприятия, для согласия. Вы находитесь в состоянии слушания.

В принятии вы за пределами ума, за пределами выбора, и вы свободны от дуальности хорошего и плохого; вы воспринимаете в любви.

В принятии вы свободны от личности.

Когда вы становитесь более утверждёнными в принятии, вы действительно можете сказать, что принимаете само принятие.

Это означает, что вы больше не акцентируете то, что принимаете, но акцентируете само принятие. Это и есть бытие принятием.

В бытии принятием нет места для личности, для сущности, поэтому это не находится в субъектно-объектных отношениях.

Вы не можете объективировать принятие; принятие открыто для своего собственного принятия.

Это всего лишь слова, но когда вы делаете их своими, так что они не только интеллектуальны, но вы действительно находитесь в состоянии принятия, вы почувствуете очень большую разницу на уровне энергии.

В состоянии ожидания энергия всё ещё готова к восприятию; она готова быть направленной.

Но когда мы приходим к принятию ради самого принятия, когда принятие — это то, что мы принимаем, тогда энергия полностью покоится, покоится в самой себе.

В этом совершенном равновесии больше нет мышления, ибо мышление — это материя, вибрация энергии в движении.

Но когда мы в принятии, то, что мы принимаем, — это наше собственное принятие, и мы за пределами ума.

Ум — это энергия, но когда мы в безвременности, свободны от ума, это — высшая доступность, высшее равновесие. Это за пределами всех восприятий. Это фон, это свет.

Сначала мы можем почувствовать это в его полной обнажённости, свободной от какой-либо активности или функции, или мы можем почувствовать это в промежутке между двумя активностями, двумя функциями.

Затем оно проявится в нас во время функции и во время активности. Оно проявляется как чувство пространства, места между нами и активностью.

Мы больше не привязаны к функции. У нас есть ощущение, что все активности, все функции находятся в нашем полном отсутствии, что мы не в функции, не в активности.

Когда мы говорим в обычных терминах, что нам нужно взять некоторую дистанцию, это искусственно, и дистанция не естественна.

Но в абсолютной доступности нет ссылки на какой-либо объект, от которого нам нужно быть дистанцированными. Нет никакой ссылки вообще.

Это чистое видение, чистое слышание, чистое действие, мышление без мыслителя, делание без делателя, слышание без слышащего; это абсолютная спонтанность.

В этом отсутствии центра, отсутствии контролёра, мы живём совершенно уместно во всех ситуациях.

В совершенной доступности у нас необъективные отношения с самими собой и с нашим окружением. Мы свободны от соучастия с нашим окружением, больше не являемся соучастниками какой-либо ситуации. Это отсутствие всякой аффективности, но это присутствие привязанности, любви.

Живя в принятии, рассуждение и мышление больше не играют роли.

В принятии мы свободны от психологической памяти, и, будучи свободными от психологической памяти, есть разумность.

Эта разумность не функционирует через рассуждение. Это глубокая интуиция, прозрение.

Только это прозрение может изменить ситуацию, сделать трансформацию возможной.

Подход на уровне тела:
ощущение мозга

из диалогов в Грасе, 3 и 4 октября 1992 г

I

Жан Кляйн: Когда мышцы ощущаются, они освобождаются от обусловленности, потому что ощущение снимает напряжение и реакции. Они возвращаются в свое естественное состояние.

Точно так же можно ощущать мозг, хотя в неврологии это игнорируется. Когда мозг ощущается, он полностью расслабляется, и все его вибрации замедляются.

Когда мозг глубоко расслаблен, больше нет локализации, а значит, не может быть и концептуализации. Вы не можете думать, потому что мышление — это локализация, в основном в области лба. Поэтому нет необходимости защищаться от мыслей — нужно просто прийти к абсолютно расслабленному мозгу.

Функция и активность принадлежат уму, а ум функционирует в пространстве и времени. В глубоком расслаблении вы свободны от мышления, а значит, свободны от пространства и времени, которые являются лишь мыслями.

Когда мы свободны от пространства и времени, остается только постоянное присутствие, которое нельзя найти, описать или локализовать.

Я говорю лишь из своего опыта: это постоянное присутствие, в котором никто не присутствует и ничто не присутствует. Опасно выражать это даже поэтически, но для меня наиболее подходящее выражение — это постоянный поток любви.

Когда мозг по-настоящему ощущается, мы выходим за пределы фиксации, локализации в мозге. У нас возникает впечатление, что мы находимся в расширении своего тела.

Это чувство расширения — начало медитации. Медитация — не акт расслабления мозга, который все еще что-то делает.

Так же, как мы можем освободить мышцы от обусловленности, остатков прошлого, точно так же мы можем освободить мозг от функции и активности. Возможно, у вас уже есть некоторый опыт этого.

Прежде чем мозг концептуализирует, находит слова и думает, есть чистое восприятие. Но мы так привыкли к рефлексу анализа, сравнения и т. д., что мало знаем о том, что такое чистое восприятие.

Есть много уловок, чтобы остановить мышление, но они лишь фиксируют внимание на каком-то тонком объекте, тогда как медитация полностью беспредметна. Медитация не начинается с достижения состояния. Она начинается с беспредметного не-состояния.

Это не-состояние — поток, присутствие, на которое не влияет функционирование ума. Лишь неведение приписывает это присутствие, это блаженство, отсутствию объектов.

Если вы останетесь убеждены, что покой — в отсутствии объектов, вы никогда не освободитесь от двойственности.

Присутствие — за пределами наличия или отсутствия объектов, за пределами ума, за пределами мозга.

Все это появляется и исчезает в безграничном присутствии, которое не является объектом.

Когда вы ощущаете мозг, как ощущаете свои мышцы, это не с целью вмешаться в его функционирование. Это просто чувствование, ощущение мозга без поиска результата. Это невинный взгляд, свободный от расчетов. Именно этот невинный взгляд освобождает мозг от самого мозга.

Он приводит вас к свободе от медитирующего, от делателя, который является конструкцией мозга, и ничем больше.

Так же, как когда мы глубоко ощущаем тело, мы находимся в расширенном теле, так и когда мы ощущаем мозг, мы находимся в расширении, и тогда медитация становится чем-то совершенно иным.

Большинство техник, многие из которых практикуются в некоторых монастырях, делают акцент на остановке функций мозга. Тогда мы можем быть свободны от содержаний мозга, но содержания — не проблема.

Настоящий вопрос — исследовать не содержания, а контейнер. Контейнер — это не отсутствие содержаний, так же как вкус самого рта — не отсутствие других вкусов.

Поэтому, когда в мозге отсутствует активность, не проживайте отсутствие активности мозга, а проживайте присутствие.

Будьте в тождестве с присутствием, которое не находится в субъектно-объектных отношениях. Когда вы выходите из субъектно-объектных отношений и живете в тождестве, тогда что-то происходит в теле, в мозге.

Энергия больше не движется по-старому. Происходит внезапное выравнивание.

Вы — присутствие, не неподвижность ума, поэтому мозг функционирует, когда ему нужно функционировать. Если нужно думать, он думает. Когда думать не о чем, ему больше нечего делать.

Мозг — орган, как и любой другой. Он сам о себе заботится. В расслабленном состоянии мозг пуст, но вы так привыкли иметь объект в уме, что часто игнорируете пустой ум.

В повседневной жизни много моментов, когда ум свободен от мыслей, но рефлекс связываться с объектами и уходить от пустого мозга очень силен, потому что это пустое состояние считается пустым состоянием.

В пустом состоянии делается акцент на отсутствии мыслей, отсутствии объекта, а не на сознании без объекта, на присутствии.

Обычно мы знаем только сознание с объектом — сознание чего-то, даже если это сознание покоя, мира и т. д. Это все еще объекты, состояния, и они удерживают вас в рамках двойственности.

Сознание без объектов вам незнакомо, хотя оно — ваше самое близкое, ваша истинная природа, то, чем вы являетесь. Это присутствие нельзя пережить как радостное или нерадостное. Оно без каких-либо качеств. Оно просто есть.

Неподвижность, о которой мы говорим, которая за пределами не-функционирования ума, — это результат понимания.

Когда очень глубоко понято, что нечего достигать, нечего добиваться или становиться, что все, что вы ищете, уже здесь, как стул, на котором вы сидите, — только это может привести вас к тишине.

Я говорил о практическом подходе к этому пониманию через ощущение мозга, подобно ученому, который показывает вам шаги, приведшие его к убеждениям.

Заметьте, что вы постоянно находитесь в состоянии достижения чего-то или становления чем-то. Достаточно просто увидеть это.

Тогда вы выходите из автоматического, механического рефлекса. Когда вы осознаете рефлекс, само осознание уже вне функции. Пребывайте в этом невинном взгляде.

Мозг — это объект восприятия, как вы воспринимаете свое ухо. Это ощущение, как ощущение руки. Когда вы исследуете ощущение руки, вы приходите к разным уровням чувствования. То же самое с мозгом.

Мозг в определенной степени зависит от других органов, особенно от глаз. Когда мы смотрим на вещи цепляющим взглядом, как обычно делаем, это влияет на мозг.

Зрительные нервы очень близки к мозгу, поэтому, когда глаза в напряжении, мозг тоже в напряжении. Освобождение от напряжения в глазах и мозге — это наука, которую нужно освоить. Отпускание приводит вас в состояние доступности. Вы готовы, доступны, невинны, полностью в состоянии принятия.



Вопрос: Когда мы чувствуем расслабленное тело, сначала оно кажется тяжелым. Ощущается ли мозг тоже как тяжелый?

Жан Кляйн: Да, сначала он ощущается как вес, а затем чувствуются расширенные вибрации. Вы можете чувствовать мозг как энергию, так же как другие органы.

В контакте с ощущением мозга больше нет соучастника обусловленности, и он возвращается в свое родовое состояние. В ощущении нет места для делателя, мыслителя, «я», потому что, когда вы едины с ощущением, у вас не может быть другой мысли.



Вопрос: Не могли бы вы подробнее рассказать о моменте, когда начинается медитация?

Жан Кляйн: В момент отсутствия мыслителя, делателя, есть медитация.



Вопрос: Есть ли медитация, даже когда в уме есть мысли?

Жан Кляйн: Да, потому что медитация — за пределами активности ума. Глаза, уши, все органы чувств открыты, но на них нет акцента.

Есть слышимость, видимость и т. д., но нет чего-то услышанного или увиденного, потому что слушающий или видящий отсутствует. Без субъекта нет объекта.

В медитации нет интроверсии чувств. Когда вы «медитируете» с 7 до 8, вы практикуете интроверсию. Это не медитация. В медитации ничего не исключено.



Вопрос: Когда мозг как орган приходит в свое естественное состояние, где больше нечего слышать или думать, это медитация?

Жан Кляйн: Нет, пустота мозга — все еще состояние. Ум имеет моменты полной тишины, но это тихий ум, а не медитация. То, чем вы являетесь, — за пределами ума.



Вопрос: Является ли присутствие, которое есть в тихом уме, медитацией?

Жан Кляйн: Да, это сахаджа-состояние, вечно присутствующее, в котором ум кажется тихим или в движении, и вы выполняете то, что требует жизнь, но постоянно пребываете в своем вневременном бытии. Это активная жизнь, которая функционирует согласно ситуации без «меня» или «я».

II

Жан Кляйн: Когда мы присутствуем, мы не локализованы. Мы локализованы в не-локализации. Мы просто открыты, где ничто не является объективным.

В определенный момент жизни в этой открытости происходит переключение, и мы становимся открытыми для самой открытости. Это настоящая медитация, где нет медитирующего и не на что медитировать.

Тело — лишь память. Это не настоящее тело, которое просыпается утром. Это лишь память, шаблон. Но когда вы слушаете тело, слушаете без какого-либо намерения, появляется целая палитра ощущений.

Когда тело слушают, когда его полностью ощущают, оно теряет свою плотность и становится расширенным. Оно кажется более легким, более текучим, в нем нет границ, нет центра. Это легкое, текучее тело — органическое тело, и однажды, осознав его, вы почувствуете его зов.

Органическая память расширения однажды полностью интегрируется в глобальное расширение.

Ощущение тела — это исцеление тела, потому что защита, реакция, напряжение и страх — это сокращения.

Когда мы говорим о страхе или тревоге, мы уже ощутили их на уровне тела как ощущение. Но мы концептуализируем их. Мы уходим от восприятия к названию «страх».

Поэтому, чтобы встретиться со страхом, мы должны вернуться к его изначальному восприятию на уровне тела. Однако, ощущая тело, мы делаем акцент не на том, что ощущаем (напряжение), а на слушании, на осознавании.

Мы можем быть вполне привычны к расслаблению плеч или рук, но расслабление мозга — это нечто новое.

Ощущая мозг, мы сначала чувствуем его вес. Затем он теряет всякую субстанцию, и нам кажется, будто головы больше нет. Голова полностью расширяется и исчезает. Когда голова по-настоящему ощущается, большинство органов также полностью расслабляются, особенно глаза, которые постоянно хватают, ищут безопасность.

Если вы не можете почувствовать мозг напрямую, начните с глаз. Ощутите их глазницы и проследите за зрительными нервами в мозг.

Когда мозг расслаблен, появится чувство пространства вокруг него. Сделайте это объектом своего сознания, и вы растворитесь в пространстве. В конце концов происходит слияние наблюдателя и наблюдаемого, и остается только присутствие.



Вопрос: Когда мозг глубоко расслаблен, возникает ощущение покоя, блаженства...

Жан Кляйн: Это приятные переживания, это так, но удовольствие — это деградировавшее счастье. Настоящее счастье — в исчезновении «я», в единстве с космосом. Счастье — это расширение, удовольствие — это сокращение. В удовольствии все еще есть человек, который что-то переживает.



Вопрос: То есть, даже если определенные состояния заставляют меня чувствовать себя очень хорошо, вы рекомендуете избегать их?

Жан Кляйн: Да, потому что вы все еще приписываете свое хорошее самочувствие какой-то причине.

В момент истинного счастья нет причины и нет того, кто счастлив. Есть только счастье. Позже ум говорит: «Я счастлив из-за этого или того состояния».

Поиск состояний — это побег, компенсация. Он привязывает вас к объекту.



Вопрос: Если мы полностью ощутим мозг прямо перед сном, проснемся ли мы в бдительности, которая является естественным состоянием мозга, или же мозг может вернуться к своим старым привычкам сокращения во время сна?

Жан Кляйн: Да, мозг может вернуться к своим старым состояниям. Но если вы расслабите мозг вечером и будете ощущать его в повседневной жизни, замечая, когда он напряжен, тогда абсолютно точно наступит момент, когда он будет функционировать нормально.

Когда вы ведете машину и замечаете, как напряжены ваши плечи, вы можете исправить это десять раз, но однажды это больше не появится. Тогда вы действительно функционируете в соответствии с задачей — вождением или поиском.



Вопрос: То есть, когда вы говорите, как часто делаете, что тело просыпается утром в сознании, вы имеете в виду, что тело также просыпается в бдительности расслабленного мозга?

Жан Кляйн: Абсолютно.



Вопрос: Когда мы возвращаем увиденный объект к видящему, в какой-то момент происходит переключение от объекта к самому видению. Но когда этим объектом восприятия является расслабленный, расширенный, бдительный мозг, остается ли переключение к воспринимающему или это больше похоже на рост, расширение осознавания?

Жан Кляйн: Абсолютно. Расширение, да. Втекание. Когда вы ощущаете мозг, вы приводите его в нормальное расслабленное состояние, потому что он должен быть расслаблен, чтобы его можно было ощутить.

Многие части мозга заблокированы, потому что они сжаты из-за привычного использования образа «я». Мы используем лишь малую часть нашего мозга.

Внимание, которое вы направляете на ощущение мозга, — это не внимание с намерением. Когда это происходит, возникает фиксация. Внимание должно быть свободно от всякого намерения. Когда вы думаете, что внимательны, вы не внимательны. Просто исследуйте невинно.

Ваш вопрос

Вопрос: Если личность — это инструмент, и в каком-то смысле наши отношения с ней подобны нашим отношениям с телом, то почему бы не исследовать этот «инструмент», попытаться понять, как он функционирует, почему ведет себя так, а не иначе, каковы его компенсации и т. д.? Ум и тело тесно связаны, но я не думаю, что можно понять ум, просто изучая тело.

В моем случае, например, я могу испытывать депрессию как определенную физическую недееспособность (серость восприятия, отсутствие мотивации, желание смерти), но я не могу понять, почему, когда передо мной стоит выбор между поведением, которое, как я знаю, полезно, и поведением, которое саморазрушительно, я выбираю последнее.

Жан Кляйн: Осознавание тела — это осознавание через ощущение тела. Сначала акцент делается на теле, но в конце акцент делается на осознавании.

Какая разница между исследованием ума или тела? Оба являются объектами. Когда я чувствую тревогу, я замечаю это.



Вопрос: Для вас заметить — достаточно, но что насчет нас, сложных и обусловленных существ, у которых множество скрытых мотивов и компенсаций? Разве не полезно исследовать корни нашего поведения?

Жан Кляйн: Но все эти корни имеют один корень: образ «я».

Согласен, исследуйте существование — вернее, несуществование — этого образа «я». Чтобы исследовать ум, вы должны сначала исследовать исследователя.

Сколько бы вы ни открывали мотивов поведения, это радикально ничего не изменит. Ум не может изменить ум, потому что ум обусловлен. Только высший принцип может изменить ум.



Вопрос: Как я могу соприкоснуться с этим высшим принципом?

Жан Кляйн: Вам, конечно, нужен учитель. Вы должны увидеть источник каждого вопроса, источник мышления. Когда возникает вопрос, увидьте источник вопроса.

Когда вы смотрите за пределы поверхностных мотивов и компенсаций, вы увидите, что источник всех вопросов — образ «я». Поэтому единственный полезный способ исследовать ум — это познакомиться с этим грабителем.



Вопрос: Грабителем?

Жан Кляйн: Грабящим радость.



Вопрос: Как я могу встретиться с отсутствием мотивации и общей депрессией?

Жан Кляйн: Увидьте, где локализована эта пассивность. Когда вы полностью исследуете тело таким образом, вы окажетесь вне его.

Но есть моменты, когда вы не отождествлены с пассивностью. Тот факт, что вы осознаете отсутствие мотивации, означает, что это осознавание не принадлежит ей, независимо от нее.



Вопрос: Откуда берется желание смерти? Кажется, это не желание смерти образа «я», а настоящая потребность в прекращении физического существования. Поэтому я выбираю самое саморазрушительное поведение.

Жан Кляйн: Спросите себя, кто хотел бы умереть. Кто? Вы хотели бы умереть, чтобы найти что-то еще. Это всегда поиск чего-то другого. Увидьте, что вы хотите найти что-то другое.



Вопрос: Это больше похоже на желание полного уничтожения.

Жан Кляйн: Для кого? Когда вы увидите, для кого, произойдет пробуждение. Вы не найдете никакого «кого», кто хотел бы уничтожения, и в этой остановке, этом незнании, этой тишине будет пробуждение. Поскольку это так сильно, это легче увидеть.



Вопрос: Но это кажется биологическим позывом, вне моего контроля.

Жан Кляйн: Но нечего контролировать. Контролировать ради чего? Контролер останавливает жизнь.

Попытки контролировать — это насилие. Это война с самим собой. Это вызывает депрессию. Увидьте, что контролер — это фикция, и он растворится. Жизнь не нуждается ни в каком контролере.

Наблюдатель всего этого не вовлечен в это. Сосредоточьтесь на знающем это, а вы знаете это хорошо, иначе вы не могли бы задавать все эти вопросы.

Вернитесь к знающему состояние и оставьте состояние самому себе. Не позволяйте состоянию захватить вас, любому состоянию. То, чем вы являетесь, — не состояние, поэтому не тратьте энергию на попытки понять состояния. Отдайте всю свою энергию воспринимающему.



Вопрос: Возможно, я боюсь, что если я не буду как-то контролировать жизнь, она станет хаотичной, или я сойду с ума.

Жан Кляйн: Это страх отпустить, отпустить образ себя. Это страх не соответствовать своему образу, возможно, образу нонконформиста. Это страх исчезновения.

Но нет никого, кто мог бы исчезнуть! Нет никого, кто мог бы быть тем же, никого, кто мог бы быть другим, никого, кто мог бы сойти с ума, никого, кто мог бы быть в депрессии. Повернитесь! Будьте светом. Будьте в Сейчас. Нет ничего другого. Отдайте свое присутствие и будьте Присутствием.

СЛУШАНИЕ
Том 7
1993


О любви

Жан Кляйн

Любовь — величайшее чувство.
Любовь — единственное чувство.
Любовь вечна.
Все чувства возникают и умирают в любви.

Все остальное — эмоциональность, состояния, переходы, любые переживания, связанные со временем и пространством, привязанные к объекту.

Любовь не имеет объекта.
Она абсолютно безусловна.

Сердце всего существования — любовь.
Все, что существует, находится в нашем сердце.

Любовь невыразима.
Излучение любви исходит от любви и возвращает вас к невыразимому.

Когда вы любите, вы возвращаетесь к себе. Вы любите себя, не свою личность.
Вы любите саму любовь, свободную от тела, от чувств, от ума.

В любви нет негативных чувств, нет ненависти, нет страха, нет настроений, нет тревоги, нет принуждения, нет конфликта.

Любовь — за пределами разделенного ума, за пределами высокого и низкого, за пределами двойственности.

Сердце не знает разделения.
Тот, кого вы любите, — это вы сами.
Тот, кого вы раните, — это вы сами.

Проблески любви возникают, когда вы свободны от образа «я».
Помните этот проблеск.
Помните момент, когда нет отношений, нет другого.

Когда вы любите себя, вы любите другого.
Когда нет вас, нет и другого.
Только любовь.

Вы должны созреть для любви.
Будьте готовы.
Вы должны созреть для любви.
Будьте готовы.

Познать себя в отсутствии себя.
Любовь возможна только тогда, когда нет вас.

Любовь — в вашем полном отсутствии.
В полном отсутствии — полное присутствие.

Это Любовь.

Любовь и брак

На основе видео «Любовь и брак», интервью с Жаном Кляйном


Вопрос: С духовной точки зрения, что такое любовь между мужчиной и женщиной?

Жан Кляйн: Вы никогда не сможете объективировать любовь. Она не поддается определению. Вы не можете поместить ее в рамки ума.

Возникает вопрос: «Как я могу найти и испытать любовь?» Вы должны исследовать в себе, что такое любовь на самом деле.

Вы увидите, что, когда вы любите кого-то, на самом деле вы любите в нем Высшее. Вы любите в нем Божественное.

Затем вы можете сказать: «Я чувствую влечение к тебе, я люблю тебя». Но сначала вы любите в нем Божественное.

Чтобы по-настоящему увидеть божественную любовь в другом, вы сами должны осознанно пребывать в божественной любви. Тогда больше нет двоих, есть только одно.

Я считаю важным понимать единство в любовных отношениях. Нет двоих.



Вопрос: Даже если есть две личности в двух разных телах, на самом деле есть единство?

Жан Кляйн: Абсолютно. Суть едина. Именно суть является преобразователем, придающим форму любви.


Вопрос: В начале, когда двое встречаются, на очень короткий момент они ощущают это единство. Потом оно, кажется, угасает, и они говорят, что потеряли его. Можно ли потерять любовь?

Жан Кляйн: Никогда. Когда вы встречаете кого-то, у вас возникает первое впечатление. Это целостное впечатление. Это означает, что аналитический ум не вмешивается.

Существует только чувство красоты, чувство любви. Включается эстетический, интуитивный ум. Затем вы начинаете говорить.

Вы сталкиваетесь с интеллектом и формулировками другого, с гармоничными жестами и прекрасным голосом и так далее. Это заставляет вас сказать, что вы влюблены или испытываете влечение к этому человеку.

Пока сохраняется фон первого впечатления, вы влюблены. Но очень часто этот фон забывается.

Фон — это субъект, но когда акцент делается на объекте, когда подчеркивается внешность, фон, первое впечатление, забывается.

Некоторые люди забывают любовь.
Они акцентируют то, что является лишь выражением любви. Они забывают, что тело-ум — это выражение любви.



Вопрос: Не могли бы вы объяснить, что вы понимаете под «телом-умом»?

Жан Кляйн: Когда вы любите кого-то, все ваше психосоматическое существо затрагивается этим, поражается этим. Это чувство принадлежит настоящей любви. Вы должны поддерживать этот фон любви, потому что именно он питает физические отношения.



Вопрос: Должна ли пара часто вспоминать то, что их соединило?

Жан Кляйн: Да. Снова почувствуйте первое впечатление. Подумайте о нем. Вам не всегда нужно говорить об этом, но, конечно, вы можете говорить.



Вопрос: Но так часто кажется, что негативные образы, возникающие в отношениях, накапливаются в любви — моменты, когда мы разочарованы или раздражены. Эти образы накапливаются, и мы больше не видим нашего любимого так, как видели вначале.

Жан Кляйн: Первое впечатление — это любовь, которая вам нужна. Вам нужна ваша собственная любовь, потому что вы едины в этой любви.

Обычно наше слушание, взгляд и восприятие — это лишь шаблоны, которые мы накладываем на любимого. Есть повторение.

В конце концов вы говорите: «Это мой муж» или «Это моя жена», и вы видите только то, что спроецировали. Вы не видите своего мужа или жену. Важно, чтобы было свежее восприятие, новое открытие от момента к моменту.



Вопрос: Как это сделать? Как пара сохраняет свежесть момента?

Жан Кляйн: Когда есть смирение и простота, вы обнаружите фон любви. В смирении и простоте вы видите вещи такими, какие они есть. Когда в этой простоте вы объясняете свои чувства партнеру, партнер воспринимает эту простоту.

Они говорят так же, с простотой. Говоря так, излагая факты, возникает единство. В этом смирении и простоте двое соединяются.



Вопрос: Что вы имеете в виду под простотой?

Жан Кляйн: Вы свободны от памяти, полностью в свежести. Эго не выражено. Вы возвращаетесь к своей наготе. Вы возвращаетесь к первой любви, когда вас, как «я», не было. Только настоящий момент реален. Все остальное — память.



Вопрос: Значит, в наших отношениях нам нужно отложить память в сторону?

Жан Кляйн: Абсолютно. Иначе, когда вы приходите домой, вы видите, что ваш партнер стал объектом. Вы наложили на него определенные качества, характеристики.

Есть повторение. Вы должны это увидеть. Когда вы действительно увидите это, обратите внимание на свою реакцию. Вы должны увидеть, что наложили те же качества, что накладывали вчера, год назад и так далее.

Нет больше свежего восприятия, нового видения. Только когда вы это увидите, произойдет преобразование. Почувствуйте свою реакцию на видение факта.



Вопрос: Можно ли сказать, что, когда существует это качество видения, отношения становятся зеркалом, в котором отражается ваше внутреннее существо?

Жан Кляйн: Абсолютно. Тогда вы действительно на сцене жизни. Вы можете увидеть, кто вы есть, только находясь на сцене повседневной жизни, в постоянном контакте.

Когда вы одни на кухне, все прекрасно. Но когда вы на сцене в отношениях с женой или мужем, с окружением, соседями, тогда вы видите, кто вы на самом деле есть и кем не являетесь.



Вопрос: Однако возникает сложность, потому что у нас, людей, есть проблемы с чувствами. Особенно когда это негативные или гневные чувства. Тогда мы не способны видеть ясно. Мужу и жене трудно видеть друг друга в этой свежести, смирении и простоте, когда существует этот гнев. Почему у нас так много проблем с чувствами, со всеми видами чувств, но особенно с негативными?

Жан Кляйн: Когда вы живете в простоте, в смирении, вы видите факты. В этом фактическом видении ненависть и гнев исчезают.

Когда вы по-настоящему любите своего партнера, это затрагивает ваш эстетический, интуитивный ум. Когда вы в любви и в смирении, образ «я» больше не используется. Тогда есть простота и красота. Мы должны культивировать красоту в нашей жизни.



Вопрос: Вы говорите, что, возможно, нам поможет справиться с чувствами создание красоты вокруг нас?

Жан Кляйн: Абсолютно. Мы должны жить в основном в чувстве, а не в мышлении. Именно мыслящий ум нарушает покой чувствующего ума.



Вопрос: В красоте мыслящий ум отдыхает?

Жан Клёйн: Да. Пусть он включается только тогда, когда это необходимо.



Вопрос: Как пара может это делать, живя в современном мире отвлечений и помех, обязательств, счетов, детей, родственников? Как мы создаем красоту? Как нам структурировать нашу жизнь?

Жан Кляйн: Когда вы вместе, есть определенное искусство освобождения от своих забот. Не приносите домой проблемы работы. Выделяйте каждый день время для близости, для любящей тишины, не так много разговоров.



Вопрос: Но большинство из нас, к сожалению, не знают этой Тишины. Наш ум постоянно болтает.

Жан Кляйн: Согласен. Мы поглощены повседневной суетой. Но важно найти возможность остановиться. Перед сном вы откладываете одежду - точно так же отложите все свои заботы, все ярлыки. Вы обнаружите себя в своей наготе.

Сохраняйте это чувство наготы, свободы от ярлыков. Именно эта тишина, это единение в любви гармонизирует отношения. Когда вы ласкаете друг друга, мышление прекращается. Нельзя одновременно думать и ласкать - это совершенно разные состояния.



Вопрос: Значит, отношения могут быть инструментом духовного развития?

Жан Кляйн: Безусловно. Когда вы любите, есть только любовь. Она возвращает вас к истоку. Любовь нельзя превратить в мысль - это целостное переживание, где нет того, кто любит, есть только сама любовь. Вы любите не мужа как мужа, а божественное в нём.



Вопрос: А если отношения полны конфликтов и эго?

Жан Кляйн: Обычно отношения строятся "объект к объекту", "личность к личности" - отсюда конфликты. Понятия "мужчина" и "женщина" ограничивают. За ними - божественное. Когда исчезает разделение на мужское и женское, остаётся только любовь. В истинной близости есть творчество и спонтанность.



Вопрос: Как быть, когда захлёстывают ревность или раздражение?

Жан Кляйн: Уединитесь, наблюдайте эти реакции в теле. Без анализа, как ребёнок смотрит на закат. Когда нет отождествления с эмоциями, их энергия растворяется.



Вопрос: А если отношения стали рутиной?

Жан Кляйн: Помните о первом впечатлении, о том, что вас соединило. Живите в настоящем - будущее лишь повторение прошлого. В смирении и простоте возникает новое видение.



Вопрос: Что такое смирение?

Жан Кляйн: Быть ничем. В этой пустоте - полнота. В любви нет двоих, есть один фон, где мужское и женское проявляются.



Вопрос: Как сохранить страсть?

Жан Кляйн: Интимность - празднование единства на физическом плане. Без божественного она становится повторением. Настоящая близость - это когда взгляд видит божественное в другом.



Вопрос: Главный совет парам?

Жан Кляйн: Вы не двое, а одно. Не как идея, а как переживание. Когда нет образа "я", возникает творчество. Любовь познаётся в не-знании.

Жизнь в единстве: практический взгляд

Следующая статья представляет собой отредактированную подборку вопросов и ответов из бесед в Центре Санта-Сабина, состоявшихся со 2 по 5 июля 1993 года, а также из спонтанных вопросов, заданных многими людьми во время разговоров с Жаном Кляйном.


Кляйн: Вы никогда не сможете сказать «Я люблю этого человека», прежде чем не полюбите себя. Я говорю не о том «я», которым вы себя считаете — личности: теле, чувствах и уме, — а о подлинном «я», которое нельзя объективировать, которое нельзя познать как объект, которое является тем, чем вы являетесь по своей сути.

Подумайте, что на самом деле означает любить свое «Я». Существует только одна Любовь, и она проявляется, когда вас, как «вас», нет. Когда вас нет, нет и другого.

То, что называют любовью, не является любовью. Эта любовь — мода. Через два года вы ее продаете, потому что она больше не питает вас. Когда вы говорите «Я люблю эту женщину», через пять лет вы обсуждаете алименты. Это не любовь.

Любовь, о которой мы здесь говорим, не имеет никакого источника. Она беспричинна. Это ваша собственная любовь. Только тогда, когда вы можете по-настоящему сказать «Я люблю эту женщину или этого мужчину», это означает, что вы знаете свою собственную любовь.

Вы действительно живете в присутствии. В этом присутствии есть отсутствие — отсутствие вас самих, отсутствие вашего феноменального «я».

Чтобы быть по-настоящему связанным с окружающим миром, нужно сначала быть связанным с самим собой. У вас должны быть необъективные отношения с самим собой. Вы не должны видеть себя через образ. Свободные от этого объектного образа, мы приходим к новому видению другого и окружающего мира.



Вопрос: Но когда вы говорите, что любите себя, чем это «себя» в любви отличается от того «себя», которое вы осознавали до того, как полюбили?

Кляйн: До этого это был объект. Люди говорили вам, что вы красивы, добры, хороши собой и так далее. Вы знаете себя только как объект. Но вы не объект. Вы можете сказать «Я люблю себя» только потому, что вы и есть это «себя». Вы и есть любовь.



Вопрос: Есть ли разница между безусловной любовью и влюбленностью, которая избирательна и является состоянием?

Кляйн: Большинство людей любят только определенные качества в мужчине или женщине. Они полностью отождествлены с телом и умом и не знают себя, поэтому не видят разницы между тем, чтобы быть любовью, и выражением любви. Они не открыли любовь в себе. Вы не можете достичь любви, вы можете только открыть ее.



Вопрос: Как можно ее открыть?

Кляйн: В вашем уединении, в вашей тишине. Эта любовь никогда не меняется. Она непрерывна.



Вопрос: Когда вы говорите «в вашем уединении», вы имеете в виду, что нужно быть одному, или вы имеете в виду уединение внутри себя?

Кляйн: Когда вы свободны от мыслей, вы находите семя любви. Сначала вы можете думать только о качествах любимого, но наступит момент, когда они исчерпаются, и останется только чувство. Поддерживайте это чувство.



Вопрос: Вчера вы сказали, что нет другого. Я могу понять это как концепцию, и у меня бывают моменты, когда я живу этим, но даже если я этого не знаю, хорошая ли это идея — жить так, как будто это так, вести себя с другими людьми так, как будто нет разделения? Это похоже на практику чего-то, что еще не реализовано, как способ быть открытым для других людей.

Кляйн: Когда вы встречаете кого-то, вы сразу делаете его объектом. Это память. Вы не встречаете его.

Когда вы знаете свое «Я», оно не объектно. Это первоначальное восприятие, чувство. Вы встречаете другого в этой безотносительности; тогда нет другого. Там вы можете говорить о жизни.

Тогда, когда вы встречаете кого-то, и он уходит, больше нет отсылки к объектам. Там действительно чистота. Пока вы считаете себя кем-то, есть и другой. Поэтому сначала освободитесь от того, чтобы быть кем-то. Тогда жизнь становится совершенно другой. Она в тишине.

Вы должны отсутствовать, тогда вы встречаете отсутствие так называемого другого.

В этом отсутствии есть присутствие, есть жизнь, есть реальность, есть сознание.



Вопрос: Можно ли любить кого-то, не испытывая к нему симпатии?

Кляйн: Симпатия находится на феноменальном уровне. Любовь универсальна. Если любовь в вас слаба, то вы будете фокусироваться на симпатии. Но симпатия никогда не бывает вечной.



Вопрос: Значит, когда вы пытаетесь быть чьим-то другом, вы все еще мыслите и сравниваете на уровне объект-объект?

Кляйн: Пока нет проблеска любви, дружба невозможна. Дружба — это когда есть два поклонника. Она вырастает из проблеска любви. Не стоит сталкиваться с отсутствием дружбы в себе, пытаясь ее создать.

Просто будьте в отношениях, не называя их, в отношениях, которые отсылают к вашему собственному проблеску любви. В нашем мирском обществе мы очень часто говорим о друзьях.



Вопрос: На днях я находился в компании людей, которые общались и разговаривали так, что я чувствовал себя совершенно чужим. Мне даже казалось, что мои более тонкие слои нарушаются. Как мне стоит встречать такие ситуации?

Кляйн: Вы живете в разделенном уме. Когда вы живете в разделенном уме, есть реакция. Но вопрос в том, как с этим встретиться? Смотрите свободные от суждения, как ситуация, в которой вы находитесь, действует на вас. Тогда вы поступите правильно.



Вопрос: Есть выражение, которое часто используют: «У меня нет ничего общего с этим или тем человеком». Это верное наблюдение, или оно упускает суть, а именно, что наша сущностная природа едина для всех?

Кляйн: Это выражение исходит из разделенного ума, из жизни в симпатии и антипатии. Не забывайте, что вы принадлежите к этому человечеству. Вы ничто иное. Только ваше правильное отношение меняет общество.



Вопрос: На днях я чувствовал себя в открытости, и тогда друг набросился на меня в гневе, и я почувствовал сжатие в области сердца, как будто мое сердце закрывается, пытаясь защитить себя. Как можно оставаться в открытости сердца и при этом не повредить его?

Кляйн: Когда вы не отождествлены со своим телом и умом, вы не можете быть затронуты этим. Когда вы живете в уме, там постоянно есть ненависть, реакция.

Когда вы остаетесь в уме, есть двойственность. Вы любите, вы ненавидите и так далее. Выйдите за пределы ненависти и любви. Посмотрите снова. Смотрение, видение — это сознание. На этом плане вы за пределами ненависти и любви. В вашем подлинном «я» нет места ненависти и симпатии, тому, что мы называем любовью.



Вопрос: Часто бывает, что я открываю сердце, и женщины влюбляются и начинают предъявлять ко мне требования. Как мне с этим справляться?

Кляйн: В вашем случае, посмотрите, что вы живете в мечтаниях. Эти мечтания являются препятствием для настоящей любви. Вы отождествлены со своим телом, с тем, каким вы его считаете, и ожидаете, чего оно достигнет.

Жить в этом воображении — яд, величайший паразит, который мешает вам видеть вещи такими, какие они есть.

Мы должны очистить любовь от воображения. Открытие сердца не происходит на аффективном уровне. Когда кто-то проявляет любовь, и есть ожидание феноменальной любви, тогда нельзя давать никакой опоры. Будьте сами полностью свободны от мужского. Тогда другой поймет, что хвататься не за что.



Вопрос: Потому что это ожидание достижения чего-то является препятствием для получения чистой любви.

Кляйн: Абсолютно. Потому что любовь нельзя достичь. Мы можем только быть доступными для нее.



Вопрос: Есть люди, которые полностью удовлетворены на феноменальном уровне, и общество ими восхищается. А вы?

Кляйн: Они забыли, что значит быть человеком, иметь человеческую жизнь.



Вопрос: Которая заключается в том, чтобы найти свою истинную природу?

Кляйн: Да. Быть связанным со своим источником и действовать из этого положения.



Вопрос: Значит ли это, что мы не можем по-настоящему любить кого-то, если не живем в своей истинной природе?

Кляйн: У нас может быть очищенная любовь до того, как мы утвердимся в своей истинной природе.

Эта любовь свободна от мечтаний, открыта всему, что приносит жизнь, свободна от ожиданий. Очищенная любовь меняет всю нашу психосоматическую природу.

Когда вы проецируете желания, неожиданное не может произойти. Неожиданное приходит только к открытому, пустому уму. Ожидаемое — это память, неожиданное приходит с небес.



Вопрос: Вы говорите о безусловной любви?

Кляйн: Да. Это отношения, в которых нет просьб. В правильных отношениях между матерью и ребенком, как символизируют Дева Мария и ее ребенок, все дано, все совершенно. Там нет требований. Это поток нежности.

Единство любви ощутимо. Там нет двух, только одно. Я думаю, что эти отношения матери и ребенка, когда мать свободна от того, чтобы быть матерью, — это самое чистое выражение любви, которое у нас есть. Ребенок живет в любви матери, а мать живет в любви ребенка. Это символ недвойственности. Но мать должна быть свободна от образа матери. Тогда она готова к этому. Это редкость.



Вопрос: Отличается ли это от отношений отца и ребенка?

Кляйн: Отец — символ феноменального проявления. Он приносит правильное отношение, серьезный взгляд на мир. Мать дает радость жизни. Гёте прекрасно сказал об этом: «От отца у меня стать, серьезность жизни. От матушки — веселая натура, склонность к мечтаниям».

Вопрос: Как вы считаете, идеально ли получить проблеск осознания себя до вступления в брак?

Кляйн: Это логичный путь, но наша животная природа не позволит этого.



Вопрос: Тогда какой лучший компромисс?

Кляйн: Видеть, что в отношениях объект-объект нет ни вкуса, ни возвышения. Именно сами отношения приводят вас к вопросу о них.



Вопрос: То есть отношения могут быть учителем?

Кляйн: Да. Они показывают, насколько поверхностно вы живете. Живите с этим вопросом, и однажды он ясно проявит свое воздействие.



Вопрос: Кумарасвами говорил, что партнер должен быть той же духовной и нравственной природы, что и вы.

Кляйн: Конечно, но это редко возможно. Доверьтесь жизни. Только жизнь может привести вас к живому ответу.



Вопрос: Что если, например, вы женитесь в двадцать три года, а через семь или десять лет понимаете, что выросли в разных направлениях? Возможно, уже есть дети. Обычная реакция — разойтись.

Кляйн: Это так, но только понимание может гармонизировать прошлое. Ум эго никогда не придет к ответу, потому что он живет в выборе, основанном на личности. Свободные от ума эго, свободные от выбора, вы открываете жизнь. Только жизнь приводит вас к правильному действию.



Вопрос: То есть, если мы обнаруживаем, что хотим выйти из ситуации, в которую сами попали раньше, вы советуете смотреть на ситуацию свободно от эго, от личности, видеть факты и быть открытыми?

Кляйн: Да, взгляните на ситуацию совершенно беспристрастно.



Вопрос: А как насчет вашего собственного прошлого? Вы бы повторили его так же?

Кляйн: Жизнь нельзя повторить. Жизнь непредсказуема. Но во мне нет конфликта. Я вне этого порочного круга.



Вопрос: Но даже если все мы разделяем основу любви во всем, что делаем, разве повседневная жизнь не требует определенной совместимости в образе жизни и ценностях? Например, вкусы в музыке или еде, важность духовного в жизни.

Кляйн: В нашей глубинной сути мы все желаем одного: быть в единстве, а не жить в разделении. Посмотрите, что вас соединило. Это единство. Все зависит от того, как вы живете с партнером.

Не ограничивайте его необходимостью быть определенным, иметь «духовное измерение», разделять ваши интересы и т. д. Один человек может открываться через природу, восхождения на горы. Другой — через путешествия и изучение культур, третий — через искусство, музыку или детей. Он любит не детей, а то, что в них, не феноменальную структуру, а невинность и красоту, которые они воплощают.

У каждого есть что-то, что его интересует. Нужно это обнаружить. Если у него есть чувство прекрасного, этого достаточно для построения отношений. А то, что он влюбился, означает, что у него есть это чувство. Вернитесь к истоку этой любви.



Вопрос: Но бывают ситуации, когда, что бы вы ни делали, отношения остаются совершенно несовместимыми.

Кляйн: Будьте смиренны и просты, выложите все на стол без обвинений. Затем ждите, будьте терпеливы. Почувствуйте любовь, которая вас соединила. Действуйте из этого. Затем снова, в смирении, обсудите все факты.

Слушайте. Ждите. Возможно, даже через годы придет момент, убеждение, что вам нужно уйти. Тогда уходите. Но это действие не от ума, не намеренное. Оно приходит как пульсация.



Вопрос: Исчезают ли все наши предпочтения в подлинном «я»? И если да, то как подлинное «я» находит возлюбленного? Разве все не становятся возлюбленными?

Кляйн: Выбор не проходит через ум. Нет выбора, потому что нет выбирающего. Когда вы чувствуете любовь, вся ваша природа присутствует. Состав нашего феноменального бытия более созвучен одним, чем другим.

Спутник, возлюбленный — это самое совершенное выражение единства Любви в соответствии с нашей феноменальной природой: телом, умом, чувствительностью, талантами и т. д. Любовь едина, ее выражения множественны.

Мы переживаем лишь часть нашего феноменального богатства. Когда мы свободны от идей, у нас гораздо больше возможностей для выражения любви.



Вопрос: Может ли реализованный человек жить со многими возлюбленными?

Кляйн: У него нет желания искать многих. Когда он находит того, кто затрагивает его на всех уровнях, этого достаточно. В любом случае, их отношения основаны на одном — божественном. Там нет больше внешнего и внутреннего, меня и тебя. Это за пределами ума. Мир не может понять многих вещей.



Вопрос: Как вы видите цель вступления в брак? Что такое брак?

Кляйн: Это социальная условность, дающая психологическую безопасность — уверенность, что муж не будет искать других женщин, а жена — других мужчин. Это может придать отношениям устойчивость, потому что прекращается рассеивание. Оно может соединить двух бесполезных людей.



Вопрос: Потому что они будут менее рассеяны и, возможно, более духовно ориентированы?

Кляйн: Да. В их совместной жизни может появиться что-то полезное! В браке нет ничего изначально священного. Священность появляется, когда вы соединены с божественным. Вы любите мужа не ради мужа, а ради «Я». Вы любите не жену, а божественное. Когда вы любите качества возлюбленного, будьте уверены — скоро будет конфликт. Но Любовь вечна.

Именно жизнь показывает истинный смысл быть вместе. Жизнь — самый важный проводник. Не отказывайтесь от нее во всех ее проявлениях.



Вопрос: Откуда возникает желание иметь детей? Это желание бессмертия, как говорил Платон, хотя он считал его менее благородным, чем, например, достижение бессмертия через искусство?

Кляйн: Это дар, подношение от любящего своей возлюбленной, чтобы показать, как сильно он ее любит. Эта любовь, которая есть единство, в любом случае бессмертна.



Вопрос: Что вы думаете о сознательном использовании секса для зачатия ребенка? Некоторые религиозные традиции поощряют пары заниматься сексом только ради продолжения рода.

Кляйн: Переживание единства на телесном уровне должно быть спонтанным. Оно не должно использоваться для достижения цели или результата. Когда есть ожидание или проекция результата, возникает сжатие.

Если должен появиться ребенок, он должен появиться в расширении, в свободе от всех проекций. Момент зачатия очень важен и не должен быть механическим. Большинство пар не готовы к детям, потому что их любовь не полна.

Для рождения ребенка требуется большая зрелость мужчины и женщины. Зрелость — это видеть вещи не с точки зрения мужского и женского, а с позиции, которая за пределами пола.

Единственный учитель за пределами человеческого ума — это жизнь, и вы должны быть открыты ей.



Вопрос: Является ли дисциплина, которой следуют монахи, монахини, священники или йоги, истинным духовным путем?

Кляйн: Монахи, монахини, священники знают силу инстинктивной природы и приняли определенную дисциплину, чтобы не попасть в ее ловушку и не отвлекаться.

То же с йогом, практикующим силы. Ему нужна его сила, и он не хочет ее рассеивать. Но все, что достигнуто дисциплиной, — иллюзия, непонимание. Дисциплинированный ум или тело не свободны.



Вопрос: В чем истинный смысл брахмачарьи?

Кляйн: Сохранять энергию для Высшего, отказываясь от всего, что уводит от единства с Ним. Брахмачарья — это не отказ, а оставление всех действий, которые уводят вас от Высшего.

Речь не только о воздержании на сексуальном уровне, как часто подчеркивается, но и о сохранении энергии в речи: не говорить глупостей, сплетен или ненависти. Это отказ от всей бесполезной деятельности. Это направление энергий на связь с Высшим. Так что избегайте всего, что рассеивает. Брахмачарья нужна до тех пор, пока вы не утвердитесь в своем подлинном «я».



Вопрос: То есть это не отказ от деятельности, а ее осознанный выбор, использование различения?

Кляйн: Да, так я понимаю брахмачарью. В Индии ее значение гораздо уже. Там брахмачарин становится пассивен в повседневной деятельности.

Когда есть сильное желание реализовать божественное, серьезность приходит почти без усилий. Но бесполезно заставлять кого-то через дисциплину быть серьезным, если им движет инстинктивная природа. Когда есть любовь к чему-то, дисциплины нет. Это естественно, как упражнения на скрипке.

Когда нет любви, дисциплина — это насилие.



Вопрос: Что касается сохранения энергии, многие артисты и спортсмены говорят, что практикуют целибат во время выступлений.

Кляйн: Играть Гамлета или давать концерт требует столько присутствия, столько энергии, что вы не можете тратить ее ни на что, кроме роли, танца, музыки, которые исполняете.



Вопрос: Близкие отношения неизбежно выявляют все агрессивные и страшные чувства, которые могли быть скрыты. Часто люди не хотят сталкиваться с этой бурей и предпочитают «не связываться». Это побег или истинный путь?

Кляйн: Это отказ быть открытым, страх перед неизвестным. Это недоверие к жизни, к тому, что она приносит. Когда вы знаете себя, свое тело, его вибрацию, чувственность, вы узнаете это в другом.

Это не имеет ничего общего с сексом объект-объект. Это что-то тайное, магическое. Оно горит на очень глубоком уровне. Этого нельзя отвергать.

Но немногие знают любовь в себе достаточно хорошо и достаточно зрелы, чтобы понять эту глубокую любовь. Такая любовь целомудренна в истинном смысле — чиста.

Все выражения чистой любви принадлежат любви. Но большинство так называемых проявлений любви в форме секса — извращение.



Вопрос: Потому что они исходят из отношений объект-объект?

Кляйн: Да.



Вопрос: То есть чистая любовь может иметь самые страстные и нетрадиционные выражения?

Кляйн: Абсолютно. Или она может выразиться в одном взгляде.



Вопрос: Важна ли глубокая совместимость для гармоничных отношений? Я спрашиваю, потому что на днях вы сказали одной женщине не делить кровать с возлюбленным, а другим парам — что им не стоит спать вместе. Хотя некоторым вы говорите обратное. Почему вы советуете спать отдельно?

Кляйн: Во сне происходит выход определенных энергий и вибраций, которые могут негативно влиять на партнера, мешая глубокому отдыху. Это зависит от природы мужчины и женщины. Есть те, чьи мышцы никогда не расслабляются, и вся нервная энергия передается партнеру. Такому человеку нужно научиться отпускать напряжение перед сном.

Партнер не должен быть мусорной корзиной для этих остатков!

Есть пары, чьи отношения не выживут, если они будут спать вместе, потому что они плохие любовники (смеется) или у них не хватает энергии и на день, и на ночь. В таких случаях отношения быстро становятся скучными.

А что такое притяжение? Это энергия, которая во многих случаях уменьшается от слишком большой близости.

Невозможность спать вместе, не осознавая негативного эффекта, несомненно, приводит многие пары к разводу. Гораздо труднее достичь абсолютного расслабления, когда вы не один. Но есть иная совместность — невысказанная, тайная, священная. И часто непризнанная.



Вопрос: Непризнанная... кем?

Кляйн: Люди могут спрашивать: «Почему они вместе?»



Вопрос: Но они созвучны в повседневной жизни и в единстве глубокого сна?

Кляйн: Абсолютно. Когда вы живете без принуждения, жизнь гармонична во всех состояниях. Жизнь неисчерпаема. Женщина неисчерпаема, мужчина неисчерпаем. Жизнь — это проживание в открытости, без памяти, без наложения шаблонов на другого. Это жизнь соединяет нас. Очень важно жить вместе, быть связанными. Это радость жизни.



Вопрос: Значит, мы должны доверять жизни?

Кляйн: Да! Но даже когда у вас нет веры в жизнь, жизнь верит в вас!

Садхана

Любовь

Жан Кляйн: Помни каждое утро и каждый вечер перед сном, что твоя истинная природа — это любовь. Почувствуй, как это осознание воздействует на твою психосоматическую структуру. И стань единым, отождествись с этим чувством — без наблюдателя и наблюдаемого.

Как описать мне,
что есть любовь,
и где она рождается,
и где её увидеть,
и кто её нашёл,
и как?

Знаток
извлекает любовь
с нежной заботой
из пульсации листьев,
из лучей цветов...

(Из «Любовных стихов Чандидаса» в переводе Дебена Бхаттачарьи)



Ваш вопрос

Вопрос: Я часто оказываюсь во власти настроений, которые не могу контролировать. Иногда я на подъёме, потом — в упадке. Порой чувствую меланхолию или подавленность без видимой причины. Это, конечно, нарушает гармонию в отношениях с близкими. Как мне избавиться от этой склонности к перепадам настроения?

Жан Кляйн: Перемены настроения возникают, когда ты живёшь в рассеянности, в привязанности к объектам. Если присмотреться, ты увидишь, что живёшь в надежде, в мечтаниях, привязан к процессу становления, к так называемому будущему, к желаниям, достижениям, цеплянию.

Ты надеешься, что объект принесёт тебе покой, радость, но объект не может вывести тебя за пределы самого объекта. Когда ты в плену настроения, обратись к внутреннему прозрению. Только оно может освободить тебя от этих состояний.



Вопрос: Какое именно прозрение вы имеете в виду?

Ж.К.: Прозрение, что в тебе уже произошёл проблеск твоей истинной природы, и это придало новое направление твоей феноменальной жизни.



Вопрос: Не уверен, что у меня был этот ясный проблеск, на который можно опереться. Что тогда делать?

Ж.К.: Смотри. Вернись к своему взгляду. Когда твоё восприятие свободно от желания, от стремления чего-то достичь, ты освободишься от перепадов настроения.

Почувствуй эту дистанцию, это пространство между тобой и настроением. Увидь в самом моменте, как осознанное пребывание в этой дистанции воздействует на тебя, на всю твою нервную систему.

Именно осознанное пребывание в этом пространстве — величайший преобразователь любых состояний, будь то подъём или упадок. Важно быть этой дистанцией, а не просто знать о ней интеллектуально.

Другими словами, наблюдай, как это влияет на негативный уровень твоего существа. Сам этот импульс поднимет тебя. В конечном итоге все твои мозговые паттерны придут к новой целостности. Ты должен прийти к состоянию равновесия при любых обстоятельствах.



Вопрос: Вы говорили, что для проблеска истинной природы нужно быть зрелым. Должен ли я полностью избавиться от перепадов настроения перед этим?

Ж.К.: Когда ты свободен от мечтаний, возвращайся к фактам. Только в видении фактов, в восприятии вещей такими, какие они есть, а не такими, какими ты хочешь их видеть, ты можешь освободиться от конфликта.

Ты живёшь в мечтах, потому что веришь в свободу воли. Идея свободной воли — иллюзия. У тебя нет выбора, потому что нет выбирающего.

Ты не можешь освободиться от конфликта через выбор, через волю, но только через принятие всех аспектов ситуации в отсутствии выбирающего, волевого "я".

Лишь это принятие даст тебе решение. Жизнь в согласии с фактами приводит к здоровому состоянию.

Из переменчивости настроения рождаются ревность, споры и ненависть. Осознай, что ты живёшь в неудовлетворённости. Перепады настроения — результат стремления, которое не осуществилось, когда желаемое состояние не достигнуто.

Когда ты ясно увидишь это, крайности настроений уменьшатся и сгорят в самом этом видении. Не торопи воздействие. Позволь ему работать в тебе.



Подход на уровне тела

Вопрос: Вы говорили о расслабленном теле как о мёртвом теле, и в то же время я думал, что энергетическое тело тоже расслаблено. Какова связь между ними, и нужно ли ощущать оба состояния в йоге?

Ж.К.: Тело обусловлено всеми остаточными явлениями, которые возникают из-за его использования не вполне функциональным образом.

Под "обусловленным" я подразумеваю, что мышцы, кости и нервная структура находятся в напряжении, сокращении и не функционируют правильно. Это напряжение накапливается, потому что не было полностью отпущено после действия.

Другими словами, действие не возникало и исчезало в полностью расслабленном, органическом состоянии. Поэтому сохраняется хроническое напряжение.

Это напряжение парализует энергетическое тело и его нормальное функционирование. Посмотри, как естественно движется осьминог, все его конечности как единое целое, или как бежит пантера, и ты почувствуешь, насколько ограничено твоё жизненное тело.

Когда ты думаешь о теле или чувствуешь его, ты воспринимаешь обусловленное тело. Это всё, что ты знаешь как "тело". Оно стало памятью.

Энергетическое тело не может пробудиться в напряжении. Сначала должны быть отпущены все остатки, сокращения и напряжения. Это глубокое отпускание приводит к полному расслаблению, ощущению тяжести.

Костно-мышечная структура ощущается как тяжёлая; это вес самой структуры. На этом этапе акцент делается на расслаблении, на ощущении освобождённых структур, "падающих" в землю. Это и есть "мёртвое тело".

Это глубоко расслабленное мёртвое тело сначала ощущается в отдельных частях, затем как единая масса без границ. В этом ощущении возникает вибрация, в которой нет остатков телесных границ. Удерживай эту вибрацию и играй с ней.

Ты можешь придавать ей разные направления, размеры и так далее. Ты можешь чувствовать её расширенной во всех направлениях в различных позах.



Вопрос: Можно ли ощущать мёртвое тело во всех положениях или только в шавасане (позе мёртвого тела)?

Ж.К.: Ты можешь чувствовать его во всех положениях, но лёжа на спине, с точками касания земли, это проще всего.



Вопрос: А как насчёт лёгкого тела, качества лёгкости?

Ж.К.: Вибрация, энергетическое тело становится настолько тонким и утончённым, что ощущается как свет. Когда мы приходим к лёгкому телу, мы находим изначальное пустое тело, свободное от веса, от всех объектов.

Когда ты знаком с телом жизненной энергии, ты можешь переходить к нему напрямую, минуя мёртвое тело. Тогда органическая память энергетического тела обращается к тебе напрямую.



Вопрос: Когда вы говорите "ты можешь перейти" к энергетическому телу, вы имеете в виду осознать его, направить внимание на него?

Ж.К.: Приведу пример. Ты бреешься утром и осознаёшь, что используешь слишком много энергии и напряжения для этого действия.

Когда ты уже знаком с лёгким энергетическим телом, оно само напомнит о себе в этот момент, и твоё действие освободится от напряжения. Все действия должны иметь соответствующую энергию.



Вопрос: Ваш особый метод обучения осознанности через движение тела — это один из способов познакомиться с энергетическим телом?

Ж.К.: Да. Ты можешь осознать избыточное напряжение в любой момент. Обучение на физическом уровне способствует этому осознанию и пробуждению энергетического тела.



Вопрос: Может ли человек жить в лёгком теле, не осознавая этого — до того, как узнает о нём от учителя?

Ж.К.: Да, безусловно. Но учителем может быть любой жизненный случай, который сыграет роль в пробуждении, в осознанном бытии им.



Вопрос: Когда вы в постели перед сном, вы говорили отбросить все квалификации, все остатки образа "я". Должны ли мы переходить прямо к расслабленному энергетическому телу перед сном или оставаться в мёртвом теле?

Ж.К.: Когда ты свободен от образа "я", ты естественно пребываешь в жизненном теле. Но, как мы сказали, если у тебя не было проблеска жизненного тела, тогда нужно пройти через мёртвое тело.



Вопрос: Если засыпать в расслабленном состоянии мёртвого тела, как тогда просыпаться?

Ж.К.: Не факт, что ты проснёшься в том же расслабленном состоянии, потому что процесс устранения не завершён, и остатки могут вернуться за ночь.



Вопрос: А если засыпать в жизненном энергетическом теле, как тогда просыпаться?

Ж.К.: Тогда ты проснёшься в жизненном теле, потому что оно пустое, и психическому телу не за что зацепиться.