Аштавакра-гита

АШТАВАКРА ГИТА
Комментарий Свами Чинмайананды

Комментарий Рамеша Балсекара к "Аштавакра- Гите" "ДУЭТ ЕДИНОГО"

.

Аштавакра-гита («Песнь Аштавакры»), также известна под названием Аштавакра-самхита — священный текст индуизма, излагающий философию Адвайта-веданты.

Содержание текста представляет собой беседу мудреца Аштавакры и легендарного царя Митхилы по имени Джанака.


Перевод с санскрита на английский - Джон Ричардс.
С английского - Юрий Витальев.
источник


Аудиокнига от Nik Osho (2017г)
или здесь (2016г).

Есть один древний трактат на санскрите, который некоторые ученые считают старше Бхагавад Гиты. Он называется Аштавакра Гита и содержит диалог между мудрецом Аштавакрой и его учеником, царем Джанакой. Этот диалог дает потрясающий образец божественного элемента, присутствующего в отношениях между реализованным гуру и в высшей степени "созревшим" учеником, то есть тем, кто ждет лишь той единственной мгновенной искры в виде интуитивного проникновения в Истину, которая дает внезапное просветление. В то же время Аштавакра Гита дает поразительно прямую, позитивную и четкую экзегезу (толкование) доктрины недуальности, возможно, лучшую, из всех когда-либо сделанных.

Аштавакра Гита не так широко известна, как Бхагавад Гита по той самой причине, что она настолько недвусмысленна и ясна, что не поддается измышлениям и искажениям со стороны комментаторов, необходимых для того, чтобы оправдать и обосновать свои собственные философские предубеждения и духовные склонности. Она содержит в высшей степени авторитетные заявления и ясные утверждения, настолько явно основанные на интуитивном опыте и убеждении, что они отрицают и полностью отвергают любые попытки хитроумного толкования или интеллектуальной акробатики. Этот сравнительно небольшой трактат, компактный и прекрасно изложенный, содержит около 300 двустрочных стихов, отражающих Истину, всю Истину и ничего кроме Истины.

Рамеш Балсекар
Дуэт Единого

Предисловие

Однажды, в давние времена, жил человек, изучавший священные писания и не способный хорошо поддерживать свое семейство. Он каждый день, зарабатывая на жизнь, упорно трудился с утра до вечера и затем громко читал священные стихи до поздней ночи. Его жена, с животом, круглящимся их еще не родившимся ребенком, сидела около него в темной комнате, слушая, как ее утомленный любимый пел древние мантры.

Однажды ночью, на восьмом месяце беременности, голос из ее живота сказал отцу: «Господин мой, пожалуйста, будьте внимательны – Вы – произнесли неправильно этот стих. «Утомленный и не очень владеющий собой, не подумав, почему почувствовал такой гнев на то, что исправлял неродившийся ребенок, отец проклял голос – и потому, что отец имел силу, его проклятие возымело действие: ребенок
был рожден искалеченным, с восемью изломами в теле. Тот ребенок звался Аштавакра, что означает «переломаный». Люди, видевшие его, смеялись над немощным телом.

Этот искалеченный ребенок был святой мудрец, принявший рождение в этом семействе, чтобы показать в простых словах сущность мистического опыта. Джанака, – прославленный царь, отец Ситы, – дочери земли, невесты божественного Рамы; этот Джанака стал его учеником. Повесть об этом называют Песней калеки, или Аштавакра Гита.

Аштавакра не очень стремился принимать учеников; их у него было немного. Когда царь Джанака пришел слышать мудрость этого ребенка, то приблизился к мальчику как скромный проситель, не царственная особа.

Мальчик немедленно принял царя в ученики. Это дало пищу разговорам в сангаме.
– О-о, Аштавакра имеет любимчиков; он принял царя без испытаний, а каждого из нас проверял очень строго!
Это ворчание тихо набирало силу и Аштавакра знал это.

Однажды царь услышал, как Аштавакра говорил: «Сегодня мне было видение: столица рушится в ужасных пожарах и землетрясениях, там все умрут. Те, кто любят или имеют ценности, должны спешить теперь туда, если желают спасти хоть что-нибудь!»

Все послушники уехали. Когда пыль улеглась, сидели только мальчик и царь. Мальчик сказал мягко:
– Великий царь, там нет того, что Вы хотели бы спасти?

Джанака ответил:
– Мой господин и мой друг, Вы – мое единственное сокровище.

Калека кивнул и мягко сказал:
– Хорошо, если я – действительно ваше сокровище, садитесь на лошадь, поезжайте и соберите моих учеников назад; сообщите им, что теперь я вижу: столичный город не в опасности. Берите вашу лошадь и поезжайте.

Поднявшись, чтобы сделать как велено, царь вставил ногу в стремя и, когда он очутился в седле, реализация снизошла в его ум. Он глотал воздух, смотрел вокруг себя в этой новой земле, как впервые слышал поющих птиц и, как впервые, посмотрел на калеку внизу. Двое смотрели друг на друга и, затем, царь отправился найти других учеников.

Некоторые ученики ворчали, что их погнали куда-то чьи-то глупые шутки… Один или два, тем не менее, скоро поняли, почему гуру выбрал царя в ученики не так, как всех остальных…

Это было в тот день, когда все услышали слова нектарной мудрости.

* * *
.

1.​

(1.1) Джанака сказал:
Как приобретается знание? Как достигнуть освобождения?
И что есть беспристрастность, которой надо достичь перед тем?..
Сообщи мне это, господин.


(1.2) Аштавакра сказал:
Если Вы ищете освобождение, мой дорогой, избегайте объектов чувств, подобно яда.
Откройтесь нектару терпимости, искренности,
сострадания, удовлетворенности и правдивости.

(1.3) Вы никакая не земля, вода, огонь, воздух или даже эфир.
Желающий освобождения знает себя как сознание, свидетеля этих пяти.

(1.4) Если только Вы останетесь покойным в сознании,
наблюдая самого себя, в отличие от тела,
то даже теперь Вы станете счастливым, мирным и свободным от обязательств.

(1.5) Вы не принадлежите брахманам или кшатрийам, или любой другой касте,
Вы не изживаете какой-либо период, Вы не то, что видит глаз.
Вы одинокий и бесформенный, свидетель всего — теперь счастливы.

(1.6) Справедливость и несправедливость, удовольствие и боль
имеет умственную, телесную природу и теперь никак не беспокоят вас.
Вы не являетесь ни делающим, ни получающим последствия дел;
Вы всегда свободны.

(1.7) Вы — отрешенный свидетель всего, и всегда полностью свободны.
Причина неволи — то, что живущий знает свидетеля как нечто другое, не так.

(1.8) Когда Вас кусала черная змея самомнения, думали глупо, что «я — делающий»,
теперь пьете нектар ощущения «я — не делающий», и счастливы.

(1.9) Сожгите дотла лес невежества огнем понимания.
Знайте, «я — одно чистое сознание».
С пеплом теперь оставшись, будьте счастливым, свободным от страданий.

(1.10) То, в чем все рождается, слишком подобно змее, кажущейся в веревке;
эта радость, высшее знание и понимание — то, чем Вы являетесь;
теперь будьте счастливым.

(1.11) Если думать о себе как свободном, — каждый свободен,
и если думать о себе как о связанном, — каждый связан.
Так, слова «медитация делает реальностью мысли» истинны.

(1.12) Ваша реальная природа — одно совершенное,
свободное и бездействующее сознание,
уникальный свидетель — отрешенный от чего-либо, без мирских желаний.
Это — иллюзия, когда Вы, кажется, вовлечены в какие-то дела.

(1.13) Размышляйте о себе как неподвижном сознании,
свободном от любого дуализма,
оставив ошибочную идею, что сознание — только производное Вас;
все внешнее или внутреннее ложно.

(1.14) Вы долго были пойманным в ловушке отождествления с телом.
Разъедините ножом знания ловушку, увидев — «я есть сознание»,
и будьте счастливы, мой дорогой.

(1.15) Вы действительно свободны и бездействующи,
самосияющий и безупречный — уже.
Причина вашей неволи — то, что Вы все еще обращаетесь к текучему уму.

(1.16) Все лишь окружает и покрывает Вас, потому что Вы есть чистое сознание,
так не будьте недалеки.

(1.17) Вы не обусловленное и неизменное,
бесформенное и неподвижное, непостижимое сознание,
невозмутимый – такое сознание не привязывается.

(1.18) Признайте, что очевидное иллюзорно, в то время как непроявленное — прочно.
Через это проникновение в истину Вы избежите падения в нереальность снова.

(1.19) Также, как зеркало существует как предмет, отличающийся от отражений,
так Всевышний существует и кроме посредства этого тела.

(1.20) Подобно тому, как одно и то же все-наполненное пространство
существует в пределах и без оных,
так же вечное Бытие существует в совокупности вещей.
.

2.​

(2.1) Джанака сказал:
Верно; я — совершенен и покоен, будучи сознанием вне обычных причин и следствий.
Я был пленён заблуждением.

(2.2) Поскольку я один даю свет этому телу, — я просвещаю мир.
В результате целый мир мой, и, с другой стороны, ничто не моё.

(2.3) Теперь, отрешившись от тела, внезапно,
так или иначе моя истинная самость стала очевидна.

(2.4) Также как волны, пена и пузыри не отличаются от воды,
так все это, исходившее от меня, — ничто другое, кроме меня.

(2.5) Так же как ткань, когда исследована, оказывается только нитью,
когда все понято — оказывается ничем другим, кроме меня.

(2.6) Также, как сахар сока тростника — с тем же самым вкусом,
так все это, изошедшее из меня, полностью проникнуто мной.

(2.7) От невежества появляется мир,
и от знания он перестаёт казаться больше меня.
От невежества из веревки появляется змея,
и знанием — змея больше не показывается.

(2.8) Свет — моя естественная природа,
и я не нечто законченное, и не что-либо кроме этого.
Когда мир сияет бесконечно, это — просто я сам, который сияет бесконечно.

(2.9) Все это – кажется — во мне, воображающем из-за невежества,
так же как змея кажется в веревке,
так же как мираж воды в солнечном зное,
и так же как серебро в перламутре.

(2.10) Все, изошедшее из меня растворяется назад в меня,
подобно траве назад в почву, волне в воду и браслету в золото.

(2.11) Как замечателен я! Слава мне, неуничтожимому,
существующему даже после разрушения мира,
— от Брахмы до последней травинки.

(2.12) Как замечателен я! Слава мне, уединенному!
Даже в теле, я ни иду и не прихожу никуда; я пребываю всегда, заполняю все.

(2.13) Как замечателен я! Слава мне! Нет никого столь же умного, как я!
Я познал «все» и «всегда», даже без этого моего тела!

(2.14) Как замечателен я! Слава мне! Я не обладаю ничем вообще
и, с другой стороны, обладаю всем, к чему может обратиться речь и ум.

(2.15) Знание, то, что должно быть известно, и знающий
— эти три не существуют в действительности.
Я — безупречная действительность,
в которой они кажутся, обусловленные невежеством.

(2.16) Верно, дуализм — корень страдания.
Нет никакого другого средства от этого, чем понять,
что все это, видимое каждым, — нереально,
и что я являюсь одной совершенной реальностью, состоящей из сознания.

(2.17) Я — чистое сознание, хотя через невежество
вообразил, что имею дополнительные атрибуты.
Непрерывно отражаю подобия подобий;
мое же настоящее место — Невообразимое.

(2.18) Для меня нет ни обусловленности, ни освобождения.
Иллюзия потеряла свою основу и кончилась.
Истинно, все это существует во мне, хотя в конечном счете
это даже не существует во мне.

(2.19) Я признал, что все это и мое тело — ничто,
в то время как моя истинная самость — только чистое сознание
— ну и что может работа воображения теперь?

(2.20) Тело, небеса и ад, неволя и освобождение,
и так же страх попасть под власть иллюзии...
Что до этого тому, чья природа — сознание?

(2.21) Истинно, я не ощущаю двойственности даже в толпе.
Какие удовольствия искать, когда мир обратился в пустыню с миражами?

(2.22) Я — не тело, не владелец тела. Я не являюсь живущим. Я — сознание.
Это моя жажда жизни была моей неволей.

(2.23) Истинно, всё это — в безграничном океане себя самого,
оживляемое красочными волнами миров, внезапно возникающих в ветре сознания.

(2.24) Это в безграничном океане меня ветер мысли стих;
живая ткань мирового ковчега теперь стала недостаточно привлекательна.

(2.25) Как замечательно то, что в безграничном океане меня самого
волны живых существ возникают, сталкиваются,
играют и исчезают, согласно своей природе.
.

3.​

(3.1) Аштавакра сказал:
Как может мудрый человек, подобно Вам,
— обладающий самоосознанием истинно одинокого и нерушимого,
— чувствовать какое-то удовольствие в приобретении богатства?

(3.2) Истинно, не зная себя, каждый ищет удовольствие
в объектах иллюзорного восприятия,
также как жадность к иллюзорному серебру
возникает в том, кто не знает, что видит перламутр.

(3.3) Все эти прелести подобны волнам в море.
Признавший истинную природу Я, почему управляем подобно имеющему потребности?

(3.4) Услушав о себе как чистом сознании и, в высшей степени, прекрасном,
будет ли продолжать страстно желать противных чувственных целей?

(3.5) Когда мудрец осознал, что каждый — сам — находится во всех существах,
и все существа — в нём, удивительно, что индивидуализм способен продолжаться.

(3.6) Удивительно, что человек, достигший высочайшего состояния не-двойственности
и намеренный искать освобождения,
все еще подчинен страсти и должен сдерживать желание совокупляться.

(3.7) Удивительно, что уже истощенный и, зная очень хорошо,
что чувственное побуждение — враг знания,
принужден все еще нетерпеливо жаждать похоти, даже приближаясь к могиле.

(3.8) Удивительно, что не привязанный к вещам этого мира и следующего,
отличающий постоянное и временное, и нетерпеливо ждущий освобождения,
вынужден все еще бояться за своё освобождение.

(3.9) Или чествуемый, или измученный, мудрый человек всегда помнит
о высшей своей природе и ни ожидает, ни разочаровывается.

(3.10) Великая душа видит даже действия собственного тела,
как будто бы это был кто-то еще,
так зачем быть тревожимым похвалой или хулой?

(3.11) Наблюдающий этот мир как плод воображения,
лишенный какого-либо интереса к нему,
– как утвердившийся человек может чувствовать страх,
даже приближающейся смерти?

(3.12) Кого можно сравнить с человеком высокого духа, чей ум свободен от желания,
свободен от ожидания и разочарования, кто нашел удовлетворение в самоосознании?

(3.13) Как должен твердый человек, знающий, что все воспринятое по природе – ничто,
полагать, что одну вещь следует принять и другую отвергнуть?

(3.14) Для того, кто устранил привязанности, кто свободен от двойственности,
и от желания и от отвращения, для того, кто прибывает в себе,
ничто не является ни мучительным, ни радостным.
.

4.​

(4.1) Аштавакра сказал:
Несомненно, самоосознающий, играя в мирской жизни, никак не сходен с тупыми ослами этого мира.

(4.2) Истинно, сосредоточенный в мистической йоге не чувствует
никаких волнений, утвердившись в этом состоянии,
— хотя все боги, начиная с Индры, тоскуют и печалятся.

(4.3) Он, знающий, незатронут условиями,
проявляющимися в соответствии с хорошими делами или плохими,
также, как неба не касается дым, сколь бы высоко не поднялся.

(4.4) Что может помешать великой душе,
познавшей этот целый мир как свою жизнь, быть удовлетворенным?

(4.5) Из всех четырех категорий существ, от Брахмы до травинки,
только человек знания способен к устранению стремления и отвращения.

(4.6) Редкий человек знает себя как неделимого Господа мира;
никакой страх не приходит к тому, кто живет истиной.

5.​

(5.1) Аштавакра сказал:
Вы не связаны ничем. От чего чистый человек, подобно Вам, должен отрекаться?
Отстранившись от проблем тела, Вы можете успокоиться.

(5.2) Все исходит от Вас, подобно пузырю из моря.
Зная себя так, — как единого, — можете быть покойным.

(5.3) Хотя и находящееся перед глазами, все это несущественно;
существуя в Вас, не безупречно, как Вы.
Это, — как змея в веревке, так что Вы можете быть покойным.

(5.4) Равный в боли и в удовольствии, равный в надежде и разочаровании,
равный в жизни и смерти, и полный без недостатка, Вы можете быть покойным.

6.​

(6.1) Аштавакра сказал:
Я бесконечен подобно пространству, мир похож на сосуд.
Знать это, и нет нужды отрекаться, принимать или прекращать что бы то ни было.

(6.2) Я подобно океану, разнообразие вещей — волнам.
Знать это, и нет нужды отрекаться, принимать или прекращать что бы то ни было.

(6.3) Я подобно перламутру, воображаемый мир подобен серебру.
Знать это, и нет нужды отрекаться, принимать или прекращать что бы то ни было.

(6.4) Я присутствую во всех существах, и все существа находятся во мне.
Знать это, и нет нужды отрекаться, принимать или прекращать что бы то ни было.

7.​

(7.1) Джанака сказал:
Это в бесконечном океане меня мир блуждает здесь и там,
управляемый собственным ветром. Я не обеспокоен этим.

(7.2) Позволить мировой волне жить собственной природой, подниматься или исчезать
в бесконечном океане меня самого. Мне от этого ни холодно, ни горячо.

(7.3) Это — в бесконечном океане меня самого — воображение, называемое миром.
Я в высшей степени мирный и бесформенный, и таковым Я остаюсь.

(7.4) Моя истинная природа не содержится в объектах, не существует объективно в действии,
бесконечная и безучастная, без желаний и в мире, и таковым Я остаюсь.

(7.5) Истинно, Я — слишком чистое сознание, и мир подобен фокусам иллюзиониста,
так как я могу вообразить, что здесь есть то, что можно принять или отвергнуть?

8.​

(8.1) Аштавакра сказал:
Неволя — то, когда ум тянется за чем-то, огорчается относительно чего-то,
отклоняет что-то, держится за что-то, чем-то доволен либо рассержен.

(8.2) Освобождение — то, когда ум не привязан ни к чему, не огорчен ничем,
не отвергает ничего и не держится ни за что,
не доволен ничем и не рассержен ни на что.

(8.3) Неволя, — когда ум завяз в каких-то чувствах,
и освобождение, — когда ум не цепляется ни за какие.

(8.4) Когда нет “меня”, это освобождает,
и когда есть “мое” — это неволя, обусловленность.
Осознавая это искренне, я не удерживаю и не отвергаю.
.

9.​

(9.1) Аштавакра сказал:
Понимание дуализма происходящего и происшедшего, когда оно обретено,
дает возможность сейчас же, посредством отречения,
освободиться от обязанностей и достичь безразличия ко всему.

(9.2) Действительно, мой дорогой, редко встретишь столь удачливого человека,
которого наблюдение вселенского круговорота вело бы к исчезновению
желания жить ради удовольствий и материальных знаний.

(9.3) Все здесь непостоянно и испорченно тремя видами страдания.
Осознав, что все здесь преходяще, презренно и заслуживает лишь безразличия,
человек достигает мира.

(9.4) Было ли такое время, когда люди были не дуальны?
Отказываясь от желания материальных приобретений,
человек вдруг ощущает желание совершенствоваться.

(9.5) Кто не станет безразличен к познанию и не достигнет смирения,
когда увидит рознь даже среди утверждений великих мудрецов, святых и йогов?

(9.6) Не тот ли гуру, кто бесстрастен и хладнокровен,
достигает полного знания природы сознания и так ведет других из самсары?

(9.7) Если Вы видите перемены, как не больше чем преобразование совокупности элементов,
то будете немедленно освобождены от всех обязанностей
и укреплены в собственной природе.

(9.8) Склонности — самсара. Зная это, откажитесь от них.
Отказ от них — отказ от самсары. Теперь Вы можете оставаться собой.

10.​

(10.1) Аштавакра сказал:
Отказываясь от желаний, враждебности, выгод, потерь и хороших дел,
которые являются причиной друг друга
— я практикую безразличие ко всему.

(10.2) Я рассматриваю друзей, землю, деньги, собственность,
жену и наследство — как сон или фиглярство.

(10.3) Везде, где есть желание, я вижу самсару.
Укрепившись в бесстрастии, я свободен от страсти и счастлив.

(10.4) Природа обусловленности ничто другое, чем желание,
и устранение его известно как освобождение.
Когда не привязываешься к изменению вещей,
постигаешь вечную радость реализации.

(10.5) Вы едины, сознательны и чисты, пока все сущее — инертное и временное.
Невежество само по себе есть ничто, так что же Вы пытаетесь понять?

(10.6) Царство, дети, жены, тела, удовольствия — это всё
Вы теряете из жизни в жизнь, хотя очень к ним привязаны.

(10.7) Хватит богатств, чувственности и хороших дел.
В лесу самсары ум никогда не находил в них удовлетворение.

(10.8) Сколько рождений Вы приняли — с жестокими и болезненными обстоятельствами,
с телом, умом и речью? Теперь наконец остановитесь!

11.​

(11.1) Аштавакра сказал:
Неуязвимый и беспечальный, понимая теперь,
что бытие, не-бытие и перемены — сама природа вещественного мира,
каждый легко находит покой.

(11.2) В мире, где наши возможности ограничены,
понимая, что здесь все зыбко кроме Господа, Создателя всего,
человек больше не привязывается ни к чему.

(11.3) Понимая, что смена неудач и благосостояния входит в жизнь независимо от него,
человек удовлетворен, способен управлять чувствами,
и не любит и не ненавидит.

(11.4) Понимая, что удовольствие и страдание, рождение и смерть
— от судьбы, и что желаемое не может быть достигнуто,
человек остается бездействующим,
и даже когда действует, привязанности не появляет.

(11.5) Понимая, что страдание не есть результат ничего другого, как несбывшихся мечтаний,
отвергнув все желания, человек избавляет себя от страданий и счастлив,
и в мире — всегда.

(11.6) Понимая, “я — не тело, не владелец тела; я — сознание,”
каждый достигнет высшего состояния
и больше не упадёт до отождествления с сомнениями:
принять или отвергнуть частности.

(11.7) Понимая, “Всё — только во мне, — от Брахмы до последней травинки,”
человек освобождается от неуверенности;
он чист в мире и беззаботен относительно достижений или неудач.

(11.8) Понимая, что весь этот изменчивый и замечательный мир — ничто,
каждый становится чистым восприятием, свободен от склонностей,
как будто ничто и не существовало; человек находит мир.
.

12.​

(12.1) Джанака сказал:
Сначала я потерял склонность к физической деятельности,
затем к длинным речам и, наконец, к домыслам,
— что стало причиной, почему я теперь самодостаточен?

(12.2) Не реагируя на звуки и деятельность других чувств,
и не обращая чувства к собственному эгоизму, мой ум сосредоточен и не отвлекается,
– что есть причина, почему я теперь самодостаточен?

(12.3) Вследствие таких вещей как неадекватность, человек стремится остановить ум.
Признав этот факт, я теперь самодостаточен.

(12.4) Освободившись от привычки к отречению и принятию,
и прекратив сегодня получать удовольствия и разочарования,
о Брахман, я теперь самодостаточен.

(12.5) Жизнь в обществе, затем вне его,
медитация и устранение созданных умом объектов
— посредством этого я увидел ошибку, и я теперь самодостаточен.

(12.6) Также, как действия выполняются из-за невежества, отказ от них — то же.
Полностью признавая эту истину, я теперь самодостаточен.

(12.7) Попытка осмыслить немыслимое не нормальна для мыслящего.
Отказываясь от такой практики, я теперь самодостаточен.

(12.8) Тот, кто достиг это, достиг цели жизни.
Тот, кто обрёл такую природу, сделал то, что должно быть выполнено.

13.​

(13.1) Джанака сказал:
Внутренней свободы достичь не трудно, даже только с куском ткани на бёдрах,
но я живу как хочу, отказываясь и от отречения и от обретения.

(13.2) Иногда бывают страдания из-за тела, иногда из-за языка, и иногда из-за ума.
Отказываясь от всех обычных человеческих целей, я живу как хочу.

(13.3) Признавая, что в действительности
никакое действие никогда не совершается, я живу как хочу,
только присутствуя в настоящем, чтобы быть делающим.

(13.4) Мистики, отождествляющие себя с телом,
настойчивы в соблюдении или избегают некоторых действий,
но я живу как хочу, отказываясь от привязанности и отречения.

(13.5) Никакая выгода или потеря не касается меня, стоящего, идущего или лежащего,
следовательно, я живу как хочу, стою ли, иду или сплю.

(13.6) Я ничего не теряю во сне, и не получаю ничего за счет усилий,
следовательно я живу как хочу, отказавшийся от успеха и потерь.

(13.7) Часто наблюдающий недостатки таких вещей как приятные объекты,
я живу как хочу, отказавшись от приятного и неприятного.

14.​

(14.1) Джанака сказал:
Тот, кто по природе склонен к пустоте, и кто думает о вещах только неумышленно,
освобожден от преднамеренного запоминания, подобно пробудившемуся от грёз.

(14.2) Поскольку мое желание было устранено,
я не имею никакого богатства, друзей, врагов, чувств, священных писаний или знания.

(14.3) Осознав мою высшую природу Свидетеля в человеке, Господина,
состояние незаинтересованности в неволе или освобождении,
я не чувствую никакой склонности к освобождению.

(14.4) Различные состояния того, кто пуст от неопределенности,
и кто, внешне, блуждает как хочется, подобно сумасшедшему,
могут быть известны только кому-то в том же самом состоянии.
.

15.​

(15.1) Аштавакра сказал:
В то время как человек с чистым умом может достичь цели не совсем по канонам,
другой может искать знание всю жизнь и все еще оставаться сбитым с толку.

(15.2) Освобождение — безразличие к объектам чувств.
Неволя — любовь к чувствам. Это — знание. Теперь делайте как хотите.

(15.3) Это осознание делает красноречивого,
умного и энергичного человека глухим, глупым и ленивым,
так что его избегают те, чья цель — удовольствие или похвала.

(15.4) Вы — ни тело, ни владелец тела, ни действующий,
ни получающий последствия действий.
Вы — вечно чистое сознание, свидетель, не имеющий никаких потребностей
— так живите счастливо.

(15.5) Желание и гнев — объекты ума, но ум не вы, и никогда не был вами.
Вы – само сознание, без выбора, неизменное — так живите счастливо.

(15.6) Распознавший себя во всех существах и всех существ в себе,
счастливый, свободный от чувства ответственности и свободный от забот.

(15.7) Ваша природа — сознание, в котором целые миры подобны волнам в море.
Это — Вы, без сомнения, так будьте свободны от волнения.

(15.8) Имейте веру, мой дорогой, имейте веру.
Не позвольте себе быть ввергнутым в заблуждение.
Вы сами Господин, чья собственность есть знание,
Вы — вне естественной причинной обусловленности.

(15.9) Тело, соответственно с чувствами, останавливается, пребывает и перемещается.
Вы — ни пришедший и не идущий, так зачем о чем-то беспокоиться?

(15.10) Пусть тело доживет до конца Времен, или пусть оно придет к концу прямо сейчас.
Что Вы, кто состоит из чистого сознания, получает или теряет?

(15.11) Позвольте подняться мировой волне или пусть спадает,
согласно собственной природе, — в Вас, большом океане.
Это не выгода и не потеря для Вас.

(15.12) Мой дорогой, Вы состоите из чистого сознания, и мир не отделен от Вас.
Так кто должен принимать или отклонять, и как, и почему?

(15.13) Какое может быть рождение, карма или ответственность
в этом одном неизменном, мирном, незапятнанном и бесконечном сознании,
которое является Вами?

(15.14) Что бы Вы не видели, это Вы один проявляетесь в этом.
Как могут браслеты, цепочки и другие украшения
отличаться от золота, из которого сделаны?

(15.15) Оставив такие различия как “Это — я”, и “я — не это”,
признай, что Все — Я, и будь безразличен, и будь счастлив.

(15.16) Это из-за вашего невежества все существует.
В действительности Вы один существуете.
Кроме Вас нет никого в пределах или вне самсары.

(15.17) Зная, что все иллюзия, любой становится
свободным от желания, чистым восприятием
и в мире, как будто ничто и не существовало.

(15.18) Только одна вещь существовала, существует
и будет существовать в океане бытия.
Для Вас нет обусловленности или освобождения.
Живите счастливо и реализованно.

(15.19) Будучи чистым сознанием, не тревожьте ваш ум мыслями “за” и “против”.
Будьте в мире и оставайтесь счастливо в себе, сущностью радости.

(15.20) Оставьте полностью медитацию и держитесь за ничто в вашем уме.
Вы свободны в своей истинной природе, так чего Вы достигнете, медитируя?

16.​

(16.1) Аштавакра сказал:
Мой дорогой, Вы можете рассказывать или слушать бесчисленные священные писания,
но Вы не будете самодостаточным, пока не сможете забыть всё.

(16.2) Вы можете, как образованный человек,
получать удовольствие от богатства, деятельности и медитации,
но ваш ум будет все еще далек от того,
что является прекращением желаний, вне объектов.

(16.3) Каждый испытывает страдания из-за собственных усилий
и никто не понимает этого. Просто следуя этому учению,
удачливый достигает спокойствия.

(16.4) Удача не принадлежит никому, не то что в высшей степени ленивому человеку,
для кого даже открыть и закрыть глаза — беспокойство.

(16.5) Когда ум освобожден от таких пар противоположностей
как “я сделал это”, и “я не сделал это”, становятся безразличными
заслуги, богатство, чувственное удовлетворение и освобождение.

(16.6) Один человек воздержан и несклонен к чувственности,
другой жаден и привязан к ней, но тот, кто свободен от приятия и отречения
не является ни воздержанным, ни жадным.

(16.7) Пока желание, которое есть состояние недостаточной разборчивости, остается,
останется чувственное отвращение и привлекательность;
это — корень и поросль самсары.

(16.8) Желание зарождается в привычке, отвращение — от воздержания,
но мудрый человек свободен от пар противоположностей подобно ребенку,
и становится самодостаточным.

(16.9) Страстный человек хочет избавиться от самсары, чтобы избежать страдания,
но беспристрастный человек — без страданий и не чувствует беды даже здесь.

(16.10) Гордящийся, пусть даже освобождением, — или своим телом,
— и чувствующий себя их собственником, не есть провидец или мистик.
Такой человек — все еще только страдалец.

(16.11) Даже если Шива, Вишну или лотосорожденный Брахма были вашими гуру,
пока Вы не забыли все, Вы не можете быть самодостаточным.
.

17.​

(17.1) Аштавакра сказал:
Тот, кто доволен, с очищенными чувствами, и всегда наслаждается одиночеством,
получил плод знания и плод практики йоги также.

(17.2) Знающий истину никогда не обеспокоен в этом мире,
в целом мире полон собой одним.

(17.3) Ни одно из чувств не удовлетворит человека,
кто нашел удовлетворение в себе,
также, как листья винограда не дадут удовольствия слону,
который находит приятным листья манго.

(17.4) Человека, который не привязывается к вещам, которыми наслаждался,
и не желает иметь вещей, которыми насладился, трудно найти.

(17.5) Те, кто желают удовольствия и те, кто желают освобождения,
и те, и другие связаны в самсаре;
великодушный человек, не желающий ни удовольствия, ни освобождения,
действительно редок.

(17.6) Только благородный ум свободен
от привлеченности или отвращения к религии, богатству,
чувственности, и жизни и смерти также.

(17.7) Такой не чувствует желания устранения всего этого,
ни гнева от продолжения этого, так что удачливый человек живет счастливо,
независимо от обстоятельств настоящего.

(17.8) Так реализовавший это знание, удовлетворенный, освободивший ум,
он живет счастливо просто наблюдая наблюдаемое,
просто слушая слышимое, просто чувствуя чувствуемое,
просто нюхая пахнущее и просто воспринимая вкус пробуемого.

(17.9) Для кого океан самсары высох, нет привязанности или отвращения.
Он глядит пристально, свободен, действует непреднамеренно,
и никогда ни за что не цепляется чувствами.

(17.10) Конечно, высшее состояние — везде — для освобожденного ума.
Одно — во сне и бодрствовании, с открытыми или закрытыми глазами.

(17.11) Освобожденный великолепен всюду, свободен от всех желаний.
Всюду воспринимается хладнокровным и чистым сердцем.

(17.12) Наблюдая, слушая, чувствуя, обоняя, пробуя на вкус,
говоря и проходя, великая душа, освобожденный от стремления достичь
или избежать чего-либо, свободен на самом деле.

(17.13) Освобожденный человек свободен от желаний.
Такой ни обвиняет, ни не обвиняет, (хвалит, радуется, разочарован, дает, берет…)

(17.14) Когда великодушный не встревожен
и хладнокровен в ситуациях удовлетворения желаний или рядом со смертью,
он истинно освобожден.

(17.5) Нет различия между удовольствием и болью, мужчиной и женщиной,
успехом и неудачей для мудрого человека, кто наблюдает все как равное.

(17.16) Нет агрессии или сострадания, гордости или смирения,
уверенности или замешательства для человека,
которым закончило управлять обычное течение дней.

(17.17) Освобожденный человек не несклонен к чувствам
и при этом он не привязан к ним. Он наслаждается в себе непрерывно
с одиноким умом, и в достижении, и не-достижении.

(17.18) Утвердившийся в абсолютном состоянии, с пустым умом,
не знает альтернативы внутреннего постоянства
и недостатка внутреннего постоянства, и хорошего, и злого.

(17.19) Свободный от “моё” и “собственность”, и ощущения ответственности,
знающий, что ничто не существует, со всеми желаниями,
погашенными внутри себя, он не действует даже в действии.

(17.20) Тот, чья деятельность ума растворена, достигает неописуемого состояния
и свободен от умственных заблуждений, мечты и невежества.
.

18.​

(18.1) Аштавакра сказал:
Хвала сознанию, посредством которого само заблуждение становится подобным грёзе,
которое является чистой удачей, миром и светом.

(18.2) Можно получить все виды удовлетворения приобретением объектов удовольствия,
но не возможно быть счастливым кроме как отказом от всего.

(18.3) Какая может быть удача для того, кто сожжен изнутри
палящим солнцем необходимости достижения, без дождя нектара мира?

(18.4) Это существование есть лишь плоды воображения.
Оно ничто в реальности, но нет чувства в душе, чтобы знать,
как различать истинное и иллюзорное.

(18.5) Царство “истинного себя” рядом, и при этом
не может быть достигнуто дополнительными ограничениями своей природы.
Оно невообразимое, легкое, неменяющееся и безупречное.

(18.6) Простым устранением заблуждения и признанием истинной природы,
те, чьё видение безоблачно, живут, свободны от страданий.

(18.7) Осознавая всё только как плод воображения и себя как вечно свободного,
как мудрый человек будет вести себя подобно дураку?

(18.8) Осознав себя Богом и существующим, и не существующим только в воображении,
что человек должен отвергнуть, изучать, говорить или делать?

(18.9) Домыслы типа “я — это” или “я — не это” прекращаются для мистика,
кто обрёл тихую реализацию “все я”.

(18.10) Для мистика йога, кто нашёл смирение спокойствие [ума] (шанти),
нет отвлечения или концентрации, трансцендентного знания или невежества,
никакого удовольствия и никакого страдания.

(18.11) Владение небесами или нищета, выгода или потери, жизнь в обществе или в лесу,
в этом нет различия для мистика, чья природа свободна от различения.

(18.2) Нет религии, богатства, чувственности или различий для мистика,
свободного от пар противоположностей типа “я сделал это”, и “я не сделал это”.

(18.13) Нет никаких обязанностей или любых привязанностей в сердце
для освобожденного мистика, даже в этой жизни.
Такие вещи для живущих.

(18.14) Нет заблуждений, вселенной, медитации на То
или освобождения для умиротворенной великой души.
Все эти вещи — только царство воображения.

(18.15) Человек может понять, что всё иллюзия, но как без желаний?..
Даже видя, никто не видит это.

(18.16) Тот, кто увидел Высший Брахман, может думать “Ах, я — Брахма”,
но что думать ему, кто вне мысли и кто вне всякой двойственности.

(18.17) Тот, кто заметил, что отвлёкся, может положить этому конец,
но для благородного нет двойственности.
Когда нечего достигать, что — делать?

(18.18) Мудрец, в отличие от мирского человека, не видит внутреннего постоянства,
отвлечения или ошибок, даже живя подобно мирскому человеку.

(18.19) Ничто не делается тем, кто свободен от бытия и небытия,
кто удовлетворен, свободен от желаний и мудр,
даже если в глазах всего мира совершает действие.

(18.20) Мудрый человек, который только сопровождает наблюдением
то, что делается в настоящем само,
не сталкивается ни с какими трудностями в деятельности или бездеятельности.

(18.21) Тот, кто без желаний, самостоятельный, независимый и свободный от обязательств,
подобен мертвому листу, унесенному ветром относительно-причинной связи.

(18.22) Нет ни радости, ни горя для того, кто стал трансцендентен к самсаре.
Со смирным свободным от страсти (невозмутимым, shItala) умом повсюду в жизни,
как будто без тела.

(18.23) Тот, чья радость — в себе, и кто мирный и чистый,
не стремится к отречению и не придает значения потерям.

(18.24) Для человека с естественно пустым умом, живущему в удовлетворении,
нет такой вещи как гордость или ложное смирение, как для обычного человека.

(18.25) “Это действие было выполнено телом, не мной.”
Чистый человек, думающий так, не действует даже в действии.

(18.26) Он действует, хотя не способен объяснить почему, не будучи дураком;
освобожденный, даже в то время как действует, счастлив и благословляем.
Так он счастлив даже в самсаре.

(18.27) Тот, кто имел достаточно бесконечных размышлений и достиг мира,
не думает (знает, слышит или смотрит).

(18.28) Тот, кто вне постоянства и беспокойства ума,
не желает освобождения или его противоположности, ни их даров.
Распознав, что вещи есть только плод воображения,
великая душа живет как Бог здесь и теперь.

(18.29) Человек чувствует ответственность за свои поступки даже не совершая их,
но нет никакого смысла в сделанном или не сделанном
для мудрого человека, свободного от чувства ответственности.

(18.30) Ум освобожденного человека не печален или доволен.
Он сияет, небеспокоим, без желаний и свободный от сомнений.

(18.31) Тот, чей ум не намерен размышлять или действовать,
размышляет и действует без цели.

(18.32) Глупый человек в замешательстве даже слушая истины,
в то время как умный человек смиренно принимает это, точно так же как дурак.

(18.33) Невежественный прилагает большие усилия,
практикуя концентрацию и контроль ума,
тогда как мудрый не видит ничего, что должно быть выполнено
и остается в себе подобно тем спящим.

(18.34) Глупый не достигает прекращения действий,
действует ли он или отказывается от действия,
в то время как мудрый человек находит мир в себе, просто зная истину.

(18.35) Люди не в состоянии оценить себя сами
— будь они чистым сознанием, ясным, полным,
вне двойственности и безупречным.

(18.36) Глупый не достигает освобождения даже через регулярную практику,
но удачливый остается свободным и бездействующим
просто посредством различения.

(18.37) Глупый не достигает Всевышнего, потому что он хочет быть Им,
в то время как мудрый человек
наслаждается Верховным Господом даже не желая этого.

(18.38) Даже существуя без поддержки и стремясь к достижениям,
глупый питает самсару,
тогда как мудрый уничтожает самый корень несчастья.

(18.39) Глупый не находит мира, потому что он желает этого,
тогда как мудрый отличает истину и всегда смирен.

(18.40) Каким может быть самосознание для того, чьё знание зависит от видимого?
Мудрый не видит ничего этого, но видит себя бесконечным.

(18.41) Как можно прекратить думать ошибающемуся,
который стремится к этому?
И это же всегда естественно для мудрого человека, удовлетворенного в себе.

(18.42) Кто-то думает, что нечто существует,
а другие, — что ничего не делают.
Редкий человек не думает так и, таким образом, свободен от сомнений.

(18.43) Такие слабые рассудком, думают о себе как о чистой недуальности,
но, вследствие такого заблуждения — они не это,
и остаются нереализованными все их жизни.

(18.44) Ум человека, жаждущего освобождения,
не может найти никакого покоя внутри себя,
но ум освобожденного всегда свободен от желаний
самим фактом бытия вне этой категории.

(18.45) При наблюдении тигров чувств,
испуганный сразу входит в убежище
практики прекращения мысли и концентрации.

(18.46) В присутствии льва отсутствия желаний,
слоны чувств тихо убегают, или, если они не могут бежать,
служат этому королю подобно льстецам.

(18.47) Человек, свободный от сомнений,
и чей ум свободен от тоски и отвращения,
не беспокоится относительно средств освобождения.
Наблюдает ли, слушает, чувствует, обоняет или пробует пищу, — непринужденно.

(18.48) Тот, чей ум чист и неотвлечен от простого слушания Истины,
не видит ни действий, ни отказа от действий, ни причины для безразличия.

(18.49) Чистый человек делает что приходится, чтобы реализоваться,
хорошее или плохое, в таких действиях подобный ребенку.

(18.50) Внутренней свободой достигается счастье,
внутренней свободой достигается Высшее,
внутренней свободой достигают отсутствие мысли,
внутренняя свобода — к Окончательному Состоянию.

(18.51) Когда не видеть себя ни делающим, ни получающим последствия,
тогда все волны ума стихают.

(18.52) Заслуживает внимания спонтанное не-отождествление мудрого,
но не преднамеренная целеустремленная неподвижность дурака.

(18.53) Мудрый, избавленный от воображения,
несвязанный и с нескованным пониманием,
может наслаждаться собой посреди базара или, наоборот, в горной пещере.

(18.54) Нет никакой привязанности и склонности в сердце мудреца,
видит он или даже оказывает знаки уважения ученому мудрецу,
астрономическому феномену, святому месту, слуге, королю или другу.

(18.55) Мистик не выходит из равновесия,
даже когда оскорбляем насмешкой слуг,
сына, жены, внуков или других родственников.

(18.56) Довольный, даже когда должно быть недовольным,
не страдая, даже испытывая боль.
Только став таким же, можно знать замечательное состояние такого человека.

(18.57) Ощущение ответственности и есть Самсара.
Мудрый, будучи пустым, бесформенным, неизменным и безупречным
не замечает такую вещь.

(18.58) Даже бездействующего, дурака одолевает беспокойство,
тогда как реализованный человек остается безмятежным д
аже занятый тем, что делается.

(18.59) Счастлив стоящим, счастлив сидящим,
счастлив спящим и счастлив пришедшим и идущим.
Счастлив говорить и молчать, счастлив, принимая пищу и постясь.
Это — жизнь человека в мире.

(18.60) Живя в своем доме подобно мирским людям,
будучи в себе, не чувствует никакого несчастья повседневной жизни,
остается безмятежным подобно большому озеру,
теперь находит все печали уходящими.

(18.61) Даже воздержание от действия ведет к действию глупца,
тогда как даже действие мудрого человека приносит плоды бездействия.

(18.62) Глупец часто показывает отвращение к собственности,
но для того, чья привязанность к телу оставлена,
нет ни привязанности, ни отвращения.

(18.63) Ум глупца всегда пойман в размышлении или не-размышлении,
но мудрый человек имеет природу не-думанья,
потому что спонтанно думает о чем приходится думать.

(18.64) Для мистика, кто ведет себя подобно ребенку
без желания в любом действии,
для такого чистого нет ничего привязывающего даже в выполняемой работе.

(18.65) Благословенен тот, кто знает себя и один и тот же
во всех состояниях, с умом, свободным от стремлений,
видит ли, слушает, чувствует, нюхает или пробует.

(18.66) Не подвластен Самсаре, чувству индивидуализма,
цели или целенаправленным мыслям мудрый человек,
который всегда свободен от мечтаний, и неизменен как пространство.

(18.67) Великолепен тот, кто отказался от всех целей,
он — воплощение удовлетворения;
такой характер и внутренний центр на Необусловленном весьма непосредственен.

(18.68) Короче говоря, — великая душа,
— кто пришел, чтобы узнать Истину
— без желания удовольствия или освобождения,
и всегда и всюду свободный от привязанностей.

(18.69) Что должен выполнять человек, кто — чистое сознание и отказался от всего, что может быть выражено в словах от самых высоких небес до самой земли?

(18.70) Чистый человек, испытавший Неописуемое,
достигает мира собственной природой,
понимая, что все здесь — только иллюзия, и есть ничто.

(18.71) Нет никаких правил, беспристрастности,
отречения или медитации для того,
кто чистое восприятие по природе,
и кто не признает никаких стереотипов происходящего.

(18.72) Для того, кто сияет сиянием Бесконечности
и не подчинен естественной причинной связи,
ничто не является ни обусловленностью,
ни освобождением, ни удовольствием, ни страданием.

(18.73) Чистая иллюзия правит в Самсаре, до самореализации.
Просвещенный человек живет в красоте свободы от “я” и “моё”,
от чувства ответственности и от любых привязанностей.

(18.74) Для мистика, осознавшего себя нерушимым и вне страдания,
нет ни мирского знания ни смысл в словах “я тело”, или “моё тело”.

(18.75) Только человек низкого интеллекта оставляет деятельность,
подобно прекращению думанья,
посредством чего падает в умственную сумятицу и несуразицу.

(18.76) Глупец не избавляется от глупости даже слушая истину.
Он может внешне казаться свободным от вожделения,
но внутри он все еще желает чувств.

(18.77) Хотя в глазах мира он активен,
человек, действующий посредством знания,
не находит никакого занятия или разговора о чем-нибудь.

(18.78) Для мудрого человека, кто всегда неизменен и бесстрашен,
нет ни темноты, ни света, ни разрушения, ни чего бы то ни было.

(18.79) Нет ни силы духа, ни благоразумия, ни храбрости для мистика,
чья природа вне описания и кто свободен от индивидуальности.

(18.80) Нет ни небес, ни ада, ни даже освобождения в этой жизни.
В слове, в видимом для провидца ничто не существует вообще.

(18.81) Он ни стремится к имуществу, ни огорчен его отсутствием.
Спокойный ум мудреца полон нектара бессмертия.

(18.82) Беспристрастный не хвалит хорошее и не обвиняет злое.
Довольный и равный в боли и удовольствии,
не видит ничего, что нуждается в выполнении.

(18.83) Мудрый человек не ненавидит самсару или стремится знать себя.
Свободный от удовольствия и нетерпения, он не мертв и он не жив.

(18.84) Мудрый человек выделяется свободой от нетерпения,
без привязанности к таким вещам как дети или супруги,
свободен от чувственных стремлений,
и даже не беспокоится о собственом теле.

(18.85) Всюду мир для мудрого человека,
который живет на то, что само приходит,
идет там, где идется, и ложится спать там, где застало севшее солнце.

(18.86) Позвольте телу взлетать или падать.
Великая душа не думает об этом, забыв все о пребывании в самсаре,
опираясь на основание истинной природы.

(18.87) Мудрый человек рад собственной полноте и без имущества,
действуя, как нравится, свободный от дуальности
и избавленный от сомнений, и без привязанности к любому существу.

(18.88) Мудрый человек превосходит других состоянием без ощущения “себя”.
Земля, камень или золото — то же самое для него.
Узлы привязанностей сердца развязаны,
и так человек освобожден от жадности и слепоты.

(18.89) Кто сравнится с удовлетворенным, освобожденной душой,
кто ни на что не обращает особого внимания
и не имеет никаких желаний оставленными в сердце?

(18.90) Кто, кроме прямодушного без желаний,
не знает зная, видит не видя и не говорит, говоря?

(18.91) Нищий или царь, он превосходит других,
тот, кто — без желания и чьё виденье вещей избавлено от “хорошего” и “плохого”.

(18.92) Нет ни недостойного поведения, ни достоинства,
ни даже познания истины для мудреца,
достигшего цели и который теперь — сама реализация бесхитростной искренности.

(18.93) То, что испытано освободившимся от желаний
и свободным от страданий, и удовлетворенным покоем в себе
— как это может быть описано, и кем?

(18.94) Мудрец, удовлетворенный во всех обстоятельствах,
не спит даже в глубоком сне, не спит в мечтах,
ни пробуждается, когда активен.

(18.95) Видящий истину — без мыслей даже в размышлении,
без чувств среди чувств, не понимая даже в осознании
и без чувства ответственности даже к себе.

(18.96) Ни счастливый ни несчастный, ни отделённый ни привязанный,
ни стремящийся к освобождению ни освобожденный,
— не является ни кем-то ни никем.

(18.97) Не безумный в безумии, с неподвижным умом не равнодушный,
не глупый в глупости, так благословлённый даже не мудр в мудрости.

(18.98) Освобожденный человек хладнокровен во всех обстоятельствах
и свободен от условности “выполненного” и “выполняемого”.
Он — один и тот же везде и всегда, без вожделения.
Такой не тревожится тем, что было сделано или не было сделано.

(18.99) Такой не доволен, когда хвалят, ни расстроен когда обвинён.
Он не боится смерти, ни привязан к жизни.

(18.100) Человек с миром в душе не стремится в общество или в лес.
Что бы то ни было и где бы то ни было, он остается тем же самым.
.

19.​

(19.1) Джанака сказал:
Пинцетом осознания истины я сумел извлечь
болезненный шип бесконечных впечатлений из своего сердца.

(19.2) Для меня, утвержденного в собственной славе,
нет никакой религии, чувственности, имущества,
философии, двойственности или не-двойственности.

(19.3) Для меня, утвержденного в собственной славе,
нет никакого прошлого, будущего или настоящего.
Нет никакого космоса или вечности.

(19.4) Для меня, утвержденного в собственной славе,
нет “моего” или “не-моего”, ничего хорошего или плохого,
нет дум или отсутствия мыслей.

(19.5) Для меня, утвержденного в собственной славе,
нет воображения или глубокого сна, никакого пробуждения,
ни другого состояния вне их, и, конечно, никаких страхов.

(19.6) Для меня, утвержденного в собственной славе,
нет ничего далекого и ничего близкого, ничего в границах или без,
ничего большого и ничего маленького.

(19.7) Для меня, утвержденного в собственной славе,
нет никакой жизни или смерти, никаких миров или вещей этого мира,
ничего безумного и никакой неподвижности ума.

(19.8) Для меня, остающегося в себе самом,
нет никакой потребности в разговоре о трех целях жизни, йоге или знании.

20.​

(20.1) Джанака сказал:
В моей чистейшей природе нет никаких элементов, никакого тела,
никаких способностей, никакого ума.
Нет ничего иллюзорного и никакого отчаяния.

(20.2) Для меня, свободного от понятия двойственности,
нет никаких священных писаний, никакого самоосознания,
никакого ума, свободного от объектов чувств,
никакого удовлетворения и никакой свободы от желаний.

(20.3) Нет никакого знания или невежества,
нет “я”, “это” или “моё”, никакой обусловленности,
никакого освобождения и никакой собственной природы.

(20.4) Для того, кто всегда свободен от индивидуальности,
нет никаких причин и следствий, никакого освобождения в течение жизни,
и никакого завершения в смерти.

(20.5) Для меня, свободного от индивидуальности,
нет никакого “делающего” и никакого “терпящего” последствия,
никакого прекращения деятельности, никакого возникновения мысли,
никакой цели и никаких идей относительно результатов.

(20.6) Нет никакого мира, никакого поиска освобождения,
никаких мистиков, никаких провидцев,
никто не ограничивает и никто не освобождает.
Я остаюсь в собственной не-двойственной природе.

(20.7) Нет никакого воплощения или инкарнации,
никакой цели, средств, исканий или достижений.
Я покоюсь в собственной не-двойственной природе.

(20.8) Для меня, всегда чистейшего, нет оценивающего, мерила,
ничего, чтобы оценивать или оценки.

(20.9) Для меня, всегда бездеятельного,
нет никакой рассеянности или концентрации ума,
никакого недостатка понимания, никакой глупости,
никакой радости и никакого горя.

(20.10) Для меня, всегда свободного от суждений,
нет ни обычной правды, ни абсолютной истины,
никакого счастья и никакого страдания.

(20.11) Для меня, кто навсегда чист, нет иллюзии,
самсары, привязанности или отречения,
никаких живых существ и никакого Бога.

(20.12) Для меня, кто навсегда недвижим и неделим,
утвержден в себе самом, нет никакой деятельности или бездеятельности,
никакого освобождения и никакой обусловленности.

(20.13) Для меня, кто благословенен и безграничен,
нет никакого инициирования или священного писания,
никакого ученика или учителя, и никакой цели человеческой жизни.

(20.14) Нет бытия или небытия,
никакого единства или двойственности.
О чём ещё здесь говорить? Ничто не исходит от меня.



.

АШТАВАКРА ГИТА

Комментарий Свами Чинмайананды




ОБ АШТАВАКРА ГИТЕ

Передавая искателям непревзойдённую красоту и неописуемые совершенства Абсолюта, Упанишады заикаются; «Брахма-сутры» истощаются, а «Бхагавад-Гита» колеблется с извинительной застенчивостью.

Если даже эти великие книги индуизма, обращаясь к такой теме, оказываются в лучшем случае неудовлетворительными, то мы можем лишь из чистой благодарности восхищаться «Аштавакра Самхитой» — за тот блестящий успех, с каким она сумела передать, пусть даже через слова, природу и славу Высшей Реальности яснее, чем «Прастхана Трая».

Ученик этой Самхиты сам даёт автобиографические данные освобождённого при жизни.

Мы имеем здесь, в этой книге, откровенную автобиографию Святого — Освобождённого при жизни в царя Джанаку.

За пределами всех утверждений и отрицаний, за пределами концепций рабства и освобождения лежит эта Область Самости, где нет ни индивидуального эго (дживы), ни даже Высшей Реальности (Брахмана)!

Свами Чинмайананда

ПРЕДИСЛОВИЕ

«Аштавакра Гита», известная также как «Аштавакра Самхита», — это небольшой по объёму трактат по адвайте-веданте, написанный в духе упанишад, то есть в форме диалога между Аштавакрой, наставником, и его учеником — царём-провидцем Джанакой.

Это увлекательное предание ярко изложено в главах 132–134 «Вана Парвы» — части эпоса «Махабхарата», где Махариши Ломаса рассказывает его Дхармапутре Юдхиштхире, старшему из царевичей Пандавов.

В «Общем введении» и далее в комментарии неоднократно подчёркивается, что «Аштавакра Гита» предназначена лишь для тех продвинутых садхаков, которые очистили свой ум посредством садханы и занимаются медитацией.

Только таким преданным ученикам эта книга откроет свет и станет истинным руководством.

Для неподготовленных, незрелых учеников тонкие мысли, содержащиеся в этой Гите, могут оказаться взрывоопасными и привести к полному крушению их веры в высшую Реальность.

«Аштавакра» на санскрите означает: «ашта» — восемь, и «вакра» — искривлённый, согнутый; таким образом, это имя указывает на восемь искривлений конечностей.

Аштавакра был проклят своим отцом ещё во чреве матери, вследствие чего у него развились восемь телесных уродств — таких как горбатость, горб, Х-образные ноги, О-образные ноги, плоскостопие и другие, — и потому его назвали Аштавакрой.

Согласно версии, которой придерживаются традиционалисты, однажды юный мудрец Аштавакра, разыскивая своего отца, случайно встретил царя Джанаку.

Джанака был доброжелательным царём и, желая иметь непосредственное знание о жизни своих подданных, объезжал владения.

Увидев молодого мудреца, хромающего с достоинством, он сошёл с коня и простёрся перед ним — подростком, которому едва исполнилось двенадцать лет.

Когда юный аскет двинулся, его уродства стали ещё заметнее, и, рассматривая его вблизи, царь почувствовал отвращение к искривлениям его тела.

Юный мудрец, сведущий в йога-видье и утверждённый в знании Самости (Атма-джняна), прочитал мысли царя и обратился к нему так:

«О Царь, как форма храма не влияет на акашу (небо), так и искривлённость физического тела не влияет на Атму (Душу).

Мудрый обладает Атма-дришти — он видит Реальность за этим проявленным миром; невежественный же обладает Чарма-дришти — он теряется в именах и формах».

Царь был поражён проницательной мудростью юного мудреца и попросил его оказать честь его дворцу, на что тот согласился.

Так Аштавакре было оказано почётное место в царском дворце, где он и устранил все сомнения из ума Джанаки.

Победив Банди, придворного учёного, Аштавакра добился освобождения своего отца из плена.

(Отец Аштавакры — мудрец Кахода — был побеждён в учёном споре придворным учёным Банди и, согласно условию спора, отправлен в изгнание (в подводное царство Варуны). Аштавакра, победив Банди в диспуте, добился освобождения отца — именно эту цель он и преследовал, разыскивая его.)


В «Махабхарате» приводится несколько иная версия.

Аштавакра в сопровождении своего дяди по материнской линии Шветакету, который был его собственного возраста, достиг царства Джанаки, чтобы наблюдать за проводимой там Махаяджней, а также в поисках своего отца.

Царь направлялся к Яджняшале, и сопровождавшие его слуги перенаправляли движение, чтобы расчистить путь для царя.

Своим точным знанием Шастр Аштавакра указал, что брахман имеет приоритет в праве прохода даже перед царём.

Услышав это, царь был впечатлён знаниями молодого странника, согласился с этим и попросил его пройти вперёд него.

Хотя Махаяджня была открыта только для признанных учёных, царь взял его с собой на Махаяджню.

Узнав о его намерении победить Банди — придворного учёного, царь проверил его знание Шастр, задавая вопросы.

Точными и правильными ответами он впечатлил царя, который пригласил Банди вступить в спор с юным мудрецом.

Аштавакра победил Банди и таким образом добился освобождения своего отца.

ОБЩЕЕ ВВЕДЕНИЕ

Среди классических произведений мира о созерцательном опыте «Аштавакра Гита», которую иногда называют «Аштавакра Самхита», является уникальным учебником.

Она систематически рассматривает мистические переживания индивидуума в его полёте к трансцендентному миру и блаженству.

Говорилось, что мысли этой Гиты совместимы с «Диалогами Платона» и «Бхагавад-Гитой», поскольку все они правдиво фиксируют универсальное прозрение и духовный опыт, который искатель собирает в моменты своей интенсивной медитации.

Как и в «Бхагавад-Гите», здесь, в «Аштавакра Гите», мы также находим тонкие философские истины, изложенные в форме ясного диалога между царём-провидцем (Раджа-Риши) Джанакой, учеником, и Аштавакрой, учителем.

В «Махабхарате» легенда об Аштавакре увлекательна и ярка. Когда Аштавакра был во чреве Суджаты, своей матери, его отец Кахор, могучий знаток Вед, читал вслух священные Мандалы каждый день допоздна.

Нерождённый гений, ещё из чрева, внезапно воскликнул:

«Тьфу, тьфу! Отец, благодаря твоей милости я уже выучил все Веды, ещё находясь во чреве матери. Но мне жаль говорить, что ты часто делаешь ошибки в своей декламации».

Разгневанный этим тяжким оскорблением, отец проклял сына, и мальчик родился с восемью искривлениями в анатомии.

Учёный Кахор, теснимый бедностью, совершил паломничество ко двору царя Джанаки, чтобы просить царского покровительства.

Там он потерпел поражение в интеллектуальной дуэли с Шри Вандином, придворным философом Джанаки.

Победивший пандит Вандин определил побеждённого брахмана на службу к своему отцу Варуне. Годы шли, и семья не имела никаких известий о местонахождении преподобного брахмана Кахора.

Хотя Аштавакра был блестящим учеником, в школе его дразнили сверстники, говоря: «У тебя нет отца».

Обеспокоенный мальчик вернулся домой и расспросил мать. От матери он узнал, что его отец когда-то ушёл во дворец Джанаки и не вернулся оттуда.

Аштавакре в то время было всего лишь двенадцать лет. Он решил навести справки и отправился в паломничество в Видеху.

Его остановили у ворот дворца; но в конце концов он получил доступ в суд, где доказал, что, будучи физически мальчиком, обладает мудростью древних.

Там, в суде, искалеченный мальчик победил уважаемого философа Вандина и добился свободы своего отца.

Отец позволил сыну омыться в реке Саманга; и благословлённый отцом, деформированный ребёнок вышел из вод полностью исцелённым — красивым мальчиком с блестящим обаянием.

«Аштавакра Гита» как по стилю, так и по структуре композиции близко напоминает эпосы. Она принадлежит эпохе до систематизации философских мыслей в Индии.

Как и «Бхагавад-Гита», она обладает простотой дикции и ясностью выражения, «не теряя при этом силы языка и глубины мыслей».

Как и в «Бхагавад-Гите», здесь мы также находим, что учитель отказывается пускаться в запутанные философские обсуждения, но постоянно направляет всё внимание ученика на Духовную Реальность, стоящую за жизнью и её проявлениями.

Эрудированные учёные после кропотливого изучения и исследований отнесли «Аштавакра Гиту» к периоду сразу после «Бхагавад-Гиты» и непосредственно перед возникновением великих философских школ.

«Аштавакра Гита», должно быть, появилась в эпоху, близкую к поздним Упанишадам: Шветашватара, Мундака, Мандукья Карика и другим. Есть подозрение на отсылку к буддийской концепции Не-Существования (Шунья-вада).

«Аштавакра Гита» не проявляет склонности принимать личного Бога, как мы находим в «Бхагавад-Гите».

В этом смысле мысли Аштавакры более верны основным Упанишадам и их монистическому идеализму.

Всем продвинутым ученикам медитации «Аштавакра Гита» прямо указывает путь и цель.

Тем, кто не имел ранней основы в медитации и не испытал внутренней тишины медитации, эта Гита — немой инструмент.

Для неподготовленных тонкие мысли этой Гиты могут стать взрывоопасными. Они могут взорвать веру ученика и даже поколебать всё его понимание Высшей Реальности.

Для тех, кто очистил свой ум и действительно занимается медитацией, только для таких преданных учеников этот учебник может пролить свет и служить истинным руководством.

Как бескомпромиссный недуалист, укоренённый в живом опыте трансцендентного духовного Единства, святой Аштавакра никогда не идёт на компромисс.

Он полностью отвергает миры объектов, эмоций и мыслей, воспринимаемые через иллюзорные тело, ум и интеллект.

Как таковой он опровергает и полностью отвергает принцип «Майи».

Для него нет ни индивидуального эго (Дживы), ни Творца (Ишвары), ни заблуждения (Майи), ни вселенной (Джагат), отличных от Единого-Бесконечного-Сознания, Самости.

Это ясно даёт нам представление о платформе Аштавакры и о типе учеников, к которым он обращается.

Для Аштавакры есть только одна цель, к которой нужно стремиться и которой нужно достичь, и это — Знание Самости через прямую мистическую интуицию: он называет это Виджняной.

Финальный духовный опыт в «Аштавакра Гите» возникает из глубоких прорывов видения и прозрения и достигает кульминации в суверенном единстве Самости, которое растворяет всякую двойственность, такую как познающий, знание и познавание.

Фактически, более глубокая суть этой «Песни Аштавакры» не может быть объяснена словами, но должна быть испытана в динамической тишине глубочайших медитаций.

Она адресована всем царственным святым калибра Джанаки, которому приписывают часто цитируемое наблюдение в «Махабхарате» (Шанти Парва, VII-1):

«Бесконечно воистину моё богатство, ибо ничего нет у меня. Если Митхила сгорит, ничто моё не сгорит».


В «Аштавакра Гите» Джанака также заявляет:

«Поистине, в одном смысле ничто не принадлежит мне; в другом смысле всё моё».

ГЛАВА I. САМОСТЬ — СВИДЕТЕЛЬ ВО ВСЁМ.

Введение

В этом открывающем стихе «Аштавакра Гиты» блестящий ученик, царственный провидец Джанака, выражает свои проблемы, а учитель, полностью утверждённый в опыте Трансцендентной Истины, отвечает на вопросы, поднятые учеником.

Чистая Лучезарная Самость всегда Непривязанная, Мирная, Всезнающий Зрящий и Свидетель всего, что происходит во всех существах.

Это Единый Всевышний и Вечный Бог, Брахман, или Высшая Реальность.

Воспринимаемый мир форм и имён вовне, а также переживаемые миры эмоций и мыслей внутри — всё существует в вездесущей Неизменной Самости и играет только в Ней.

Это Единое Универсальное Высшее Сознание, которое является субстратом для меняющегося мира явлений, должно быть реализовано через практику медитации, пока мы не поднимемся над заблуждением, что мы — ограниченное эго — Самость, отражённая в наших мыслях.

Когда Я, Высшая Самость, осознаю и полностью отождествляюсь со своим телом, умом и интеллектом, я становлюсь ограниченным эго: воспринимающим-чувствующим-мыслящим существом.

Это эго через свои собственные иллюзии ошибочно воспринимает Бесконечную Самость как страдающий бедственный мир рождения и смерти

Это индивидуализированное эго полностью привязывается к колесу событий и, кажется, раздавливается миром, который оно само вообразило через свои собственные заблуждения.

Когда истинное знание восходит, заблуждения заканчиваются, и маленькое эго в медитирующем вновь открывает себя как Бесконечный Брахман.



1

जनक उवाच ।

कथं ज्ञानमवाप्नोति कथं मुक्तिर्भविष्यति ।
वैराग्यं च कथं प्राप्तमेतद् ब्रूहि मम प्रभो ॥ १ ॥

Janaka Uvāca:

Kathaṁ jñānam-avāpnoti kathaṁ muktir-bhaviṣyati, vairāgyam ca kathaṁ prāptam-etad brūhi mama prabho.

कथम् katham = как; ज्ञानम् jñānam = знание; अवाप्नोति avāpnoti = обретает; कथम् katham = как; मुक्तिः muktiḥ = освобождение; भविष्यति bhaviṣyati = приходит; वैराग्यम् vairāgyam = отречение; च ca = и; कथम् katham = как; प्राप्तम् prāptam = достигается; एतत् etat = это; ब्रूहि brūhi = научи; मम mama = меня; प्रभो prabho = о Господь.


Джанака сказал:

1. Научи меня этому, о Господь:
как обретается знание?
Как приходит освобождение?
Как достигается отречение?

Когда пациент приходит к врачу, долг страдающего — объяснить, насколько он может, свои трудности, и тогда врач поставит диагноз и пропишет средства для излечения болезни.

Если пациент приходит к врачу и хранит молчание, врач не сможет сразу определить, в чём именно проблема.

Аналогично, когда ученик приходит к духовному Учителю, долг искателя — выразить свои трудности, и из сомнений, выраженных учеником, учитель может оценить психологические и духовные проблемы ученика.

Здесь мы видим, что «Аштавакра Гита» открывается вопросами, поднятыми Джанакой, учеником.

Царственный провидец задаёт три уместных вопроса.

Неведение столба в тусклом свете сумерек может породить иллюзию призрака. Это иллюзорное ошибочное восприятие призрака, возникшее из-за невосприятия столба, пугает заблуждающегося наблюдателя и приносит ему все его печали.

Из «неведения» столба рождается призрак. Это «неведение» состоит из двух факторов: невосприятия Реальности и ошибочного восприятия Самости.

Это «неведение» может быть устранено только «знанием»: с восприятием столба невосприятие заканчивается — и когда невосприятие столба закончилось, ошибочное восприятие призрака не может сохраниться.

Это «знание» одно является противоядием от «неведения».

«Неведение» духовной Сущности как блаженной неизменной Самости даёт нам «ошибочные восприятия» мира множественности вокруг нас и страдающего жалкого воспринимающего — эго.

Эти «ошибочные восприятия» мира субъекта-объекта могут закончиться только тогда, когда «невосприятие» Самости закончится.

Воспринять Самость — значит иметь «знание» о ней. Следовательно, ученик очень уместно задаёт вопрос: «Как обретается знание?»

Искатель, пока он распознаёт мир объектов, эмоций и мыслей через своё тело, ум и интеллект, не может избежать чувства ограниченности и опыта удушающих печалей.

Мир радостей и печалей будет безжалостно швырять его среди ревущих волн бурных событий мира.

Чуткий ученик не может не чувствовать себя связанным и зажатым везде и всегда.

Естественно, Джанака задаёт здесь свой второй вопрос: «Как приходит освобождение?»

Освободиться от отождествления с собственным телом, умом и интеллектом — значит освободиться от «рабства нашего эго» и дать нам осознать нашу Бесконечную Божественную Стать.

Чтобы достичь этого чувства полного освобождения, мы должны научиться отстраняться от наших собственных инструментов восприятия, чувств и мыслей.

Естественно, тонкий мыслитель в ученике задаёт третий вопрос: «Как достигается отречение?»

Каждый должен открыть в себе способность отрекаться.

Отречение — это не просто отказ от собственности или внезапный разрыв всех связей с миром.

Без ментальной отстранённости внешнее отречение равносильно лишь непродуктивному катастрофическому эскапизму.

«Убежать» от жизни и её обязанностей — не значит убежать в духовные измерения.

Чувство привязанности возникает в нас, когда эго чувствует себя неполным и когда, в своей иллюзии, надеется стать полным и завершённым через приобретение, обладание и наслаждение объектами, которые оно воспринимает вне себя.

Таким образом, где переживается множественность, там есть субъект-эго, воспринимающий мир объектов.

В этом чувстве двойственности воспринимающий-субъект не может избежать маркировки и классификации воспринимаемых вещей и развития чувства симпатий и антипатий к ним.

Эго затем привязывается к вещам, которые ему нравятся, и начинает чувствовать себя крайне обеспокоенным и, следовательно, нетерпимым к вещам, которые ему не нравятся.

Пока индивидуум живёт в этом чувстве двойственности, он не может избежать чувства привязанности.

Эго — это тот аспект нашей личности, который воспринимает множественность; и эго возникает в наших отождествлениях с нашим телом, умом и интеллектом.

Поэтому истинное отречение, или отстранённость, — это отстранение себя от наших инструментов.

Как нам отвлечь наше сознание от наших инструментов через медитацию и прийти к переживанию бесконечности Самости как нашей собственной Истинной Природы — в этом глубокий смысл этого скромного на вид вопроса: «Как достигается отречение?»

Привязанность бьёт ключом из «неведения», а отречение, или непривязанность, вытекает из «Знания».

Когда ученик выразил себя исчерпывающе, учитель подробно отвечает на каждый из вопросов, поднятых Джанакой. И это составляет всю эту главу.

2

अष्टावक्र उवाच ।

मुक्तिमिच्छसि चेत्तात् विषयान् विषवत्त्यज ।
क्षमार्जवदयातोषसत्यं पीयूषवद्भज ॥ २ ॥

Aṣṭāvakra Uvāca:

Muktim-icchasi cet-tāt viṣayān viṣavat-tyāja,
kṣamā-ārjava-dayā-toṣa-satyaṁ pīyūṣa-vad-bhaja.

муктим muktim = освобождение; иччхаси icchasi = желаешь (ты); чет cet = если; тат tāt = о дитя; вишая̄н viṣayān = объекты чувств; вишават viṣavat = как яд; тья̄джа tyāja = отбрось; кшама̄ kṣamā = прощение; а̄рджава ārjava = прямота; дайа̄ dayā = доброта; тоша toṣa = жизнерадостность; сатьям satyam = истина; пӣйӯша-ват pīyūṣa-vat = как нектар; бхаджа bhaja = стремись.


Аштавакра ответил:

2. Если ты жаждешь освобождения, моё дитя, отбрось объекты чувств как яд и стремись к прощению, прямоте, доброте, жизнерадостности и истине как к нектару.

В этом сжатом утверждении учитель Трансцендентной Реальности Аштавакра даёт нам две безошибочные схемы, с помощью которых наше духовное паломничество всегда может быть гладким и неизменно успешным.

Негативно нам показано, от чего мы должны отказаться, а позитивно сказано, какие ценности жизни мы должны развивать.

Ум — это «поток мыслей». Чем больше поток мыслей устремляется через нас, тем более неуправляемым становится ум.

Поэтому все факторы, способствующие успокоению ума, должны быть развиты, а все источники, из которых ум получает беспокойство, должны быть отвергнуты и устранены.

Учитель советует, что мы должны отвергнуть объекты чувств как яд.

Объекты чувств привлекают органы чувств и приносят бурные волнения в ум.

Это неопровержимый факт, что вокруг нас постоянно присутствуют объекты чувств. Нет такого места во вселенной, куда мы могли бы убежать, где объекты чувств отсутствуют. Отсюда и красота сравнения, использованного здесь.

Есть много ядовитых сорняков и различных видов яда вокруг нас в жизни — мы не можем убежать от них;

но у нас есть свобода отвергнуть их с нашим лучшим пониманием и обращаться с ними, когда необходимо, со всеми предосторожностями.

Аналогично, объекты чувств должны рассматриваться как опасный яд для умственного спокойствия и соответственно обрабатываться с большой осторожностью.

Этот процесс отвержения объектов чувств и недопущения их входа в нас, чтобы они не нарушали наш ум, технически называется в Веданте «Дама» — контроль чувств.

Это само по себе недостаточно. Ум даже из уединённой пещеры в Гималаях может своим собственным воображением взволноваться сам по себе!

Ум должен постоянно охраняться и тщательно защищаться от своей собственной врождённой чувственности путём внедрения в него более здоровых ценностей жизни и, таким образом, перевоспитания своенравного ума.

Эти благородные внутренние дисциплины перечислены здесь как здоровые ценности жизни: «прощение, прямота, доброта, жизнерадостность и истина». Они должны регулярно практиковаться и переживаться как «нектар».

Небольшое размышление может убедить нас, как эти ценности могут принести спокойствие и безмятежность в любой бурный ум.

Чувство гневной мстительности может принести бесконечные беспокойства в нас, но в тот момент, когда мы прощаем тех, кто причинил нам вред, наступает умственное спокойствие.

Так же и хитрость в наших отношениях с другими может принести бесконечные напряжения уму; поэтому прямота рекомендуется здесь как более здоровая ценность жизни.

Так же доброта и чувство жизнерадостности всегда могут привести ум к равновесию и величию.

Правдивость, означающая интеллектуальную честность, является неизбежным требованием для каждого духовного искателя.

Думать одно, чувствовать иначе и в конечном счёте действовать вопреки своим убеждениям — значит жить нечестной жизнью, которая приносит дезинтеграцию внутренней личности.

Духовное развитие и высшая медитация возможны только для полностью интегрированной внутренней личности.

Эти пять ценностей жизни являются существенным питанием и поддержкой для внутреннего духовного искателя на его опасном пути к вершинам реализации Бесконечной Самости.

Это, однако, единственный случай, когда Аштавакра на протяжении всей своей песни говорит о моральных ценностях.

С трансцендентальной точки зрения, этот Учитель указывает ученику Состояние Совершенства, переживаемое за пределами ума.

Все ценности жизни и моральные предписания регулируют умственные реакции и физические отношения в мире множественности.

Когда ум превзойдён, эти ценности, действительные в относительных плоскостях, не могут больше иметь никакого значения в области универсального Единства.

Это Бесконечная доброта Учителя,
что он снисходит, спускается с своих недосягаемых высот реализации к относительным полям, где его ученик сейчас стоит, жадно вопрошая о цели и пути.

3

न पृथ्वी न जलं नाग्निर्न वायुर्द्यौर्न वा भवान् ।
एषां साक्षिणमात्मानं चिद्रूपं विद्धि मुक्तये ॥ ३ ॥

Na pṛthvī na jalaṁ nāgnir-na vāyur-dyaur-na vā bhavān, eṣāṁ sākṣiṇam-ātmānaṁ cid-rūpaṁ viddhi muktaye.

न na = не; पृथ्वी pṛthvī = земля; न na = не; जलम् jalam = вода; न na = не; अग्निः agniḥ = огонь; न na = не; वायुः vāyuḥ = воздух; द्यौः dyauḥ = пространство; न na = не; वा vā = или; भवान् bhavān = ты; एषाम् eṣām = этих; साक्षिणम् sākṣiṇam = свидетеля; आत्मानम् ātmānam = Самость; चिद्रूपम् cidrūpam = воплощение Чистого Сознания; विद्धि viddhi = знай; मुक्तये muktaye = ради свободы.

3. Ты не земля, не вода, не огонь, не воздух и не пространство. Чтобы обрести свободу, познай Самость как «свидетеля» всего этого — само воплощение Чистого Сознания.

Пять великих элементов — это «материальная причина», из которой построена грубая физическая структура.

Тонкие аспекты этих пяти великих элементов составляют умственно-интеллектуальное снаряжение в человеке, рассматриваемое в Веданте как тонкое тело.

Грубое тело — это средство, через которое тонкое тело функционирует, выражая себя и обнаруживая свои капризные удовлетворения.

Остаточные ва̄саны в каждом из нас набухают, чтобы выразиться и исчерпать себя.

Ва̄сана прорастает сначала как возмущение-желание в интеллекте, которое в умственной зоне производит возмущения-мысли, а они, в свою очередь, осаждаются на уровне тела как истощающие действия индивидуума в обществе.

Грубое и тонкое снаряжение, точно необходимое индивидууму для выражения его существующих ва̄сан, изготавливается природой из этих пяти великих элементов.

Здесь учитель провозглашает высшую истину, что при исчерпании ва̄сан тонкое и грубое тела больше не имеют никакой функции, и индивидуализированное чувство эго пробуждается, чтобы вновь открыть свою природу как Чистое-Бесконечное-Сознание, Самость.

Аштавакра, таким образом, указывает ученику, что должно быть отвергнуто в первой строке стиха: «Ты не пять элементов».

Простое отрицание само по себе может привести нас только в пустую тёмную яму «Не-Существования» (шунья).

И всё же процесс отрицания неизбежен, так как индивидуальное эго в искателе жило через тысячелетия и повторяло заблуждения, что он был телом и умом.

Чтобы завершить процесс, необходимо позитивное утверждение нашей духовной природы как Самости.

Это достигается во второй строке этого стиха.

Учитель советует ученику, что для того, чтобы освободиться от иллюзорных печалей тела и ума, он должен прийти к переживанию Самости внутри.

Принцип Сознания в каждом из нас — это освещающий фактор, который приносит в наше осознание весь наш физический и умственный опыт.

Мы постоянно осознаём наш опыт вовне и внутри нас. В свете Сознания все события привносятся в наше знание, или наше осознание.

Так же как в свете солнца объекты комнаты становятся освещёнными для нас, так и в свете Сознания наш опыт становится ярким для нас.

Так же как солнечный свет никогда не вовлекается и не обусловливается объектами, которые он освещает, Сознание в нас также всегда отдельно и непривязано к иллюзорному танцу объектов снаружи и к иллюзорной игре резвящихся возмущений-мыслей внутри.

Эта безотносительная связь света Сознания с миром объектов и мыслей особенно подчёркивается здесь, чтобы помочь ученикам медитации.

Когда учитель говорит, что мы должны «осознать» Самость как «свидетеля» всей игры элементов, это даёт технику медитации для искренних искателей.

Беспредметное-Сознание — это природа Самости; когда объектов нет для Сознания, чтобы освещать их, оно не может быть даже обозначено термином «Сознание».

Высшая Реальность воистину всегда за пределами возможностей конечных слов выразить её!

В этот момент, отождествляясь с пятью элементами и их порождениями, мы страдаем в мире заблуждений и несовершенств.

Через медитацию, когда мы отвлекаем наши отождествления с нашими грубым и тонким телами, во внутренней тишине существующие ва̄саны сгорают, поднимая медитирующего на плоскость самого Чистого Сознания.

«Свидетель» — это тот, кто стоит на обочине, не вовлечённый в происходящее на дороге — скажем, в аварию.

Сознание — «свидетель» во всех жизненных опытах, в каждом живом существе.

В нашем неведении мы становимся полностью вовлечёнными в происходящее и полностью преданными радостям и печалям нашего тела и ума.

В момент, когда искатель вновь открывает область Самости в себе, он понимает, что, как Самость, он всегда настолько же удалён от множественного мира-изменений-и-печалей, насколько солнечный свет удалён от ежедневной драмы мира.

Осветитель всегда отличен от освещаемого: «Я — Самость, Осветитель, а не освещаемое».

Стоять как «свидетель», отстранённый от всего, что происходит внутри и вовне нас, — одно из самых эффективных ранних упражнений в медитации.

Этот стих напоминает нам о песенной декларации в «Кайвалья-упанишаде» (23-24):

«Для меня нет ни земли, ни воды, ни огня, ни воздуха, ни эфира. Так, осознав природу Параматмана — Того, кто в пещере сердца, кто без частей, без второго, «свидетеля» всего, за пределами и существования, и не-существования, — искатель достигает самой природы Высшей Атмы».

4

यदि देहं पृथक्कृत्य चिति विश्राम्य तिष्ठसि ।
अधुनेव सुखी शान्तः बन्धमुक्तो भविष्यसि ॥ ४ ॥

Yadi dehaṁ pṛthak-kṛtya citi viśrāmya tiṣṭhasi, adhunaiva sukhī śāntaḥ bandha-mukto bhaviṣyasi.

यदि yadi = если; देहम् deham = тело; पृथक्-कृत्य pṛthak-kṛtya = отделив (отстранившись); चिति citi = в сознании; विश्राम्य viśrāmya = отдыхая; तिष्ठसि tiṣṭhasi = пребываешь (ты); अधुना adhunā = сейчас же; एव eva = даже; सुखी sukhī = счастливый; शान्तः śāntaḥ = мирный; बन्ध-मुक्तः bandha-muktaḥ = свободный от рабства; भविष्यसि bhaviṣyasi = будешь (ты).

4. Если ты отстранишься от тела и пребудешь в Сознании, ты тотчас же станешь счастливым, мирным и свободным от рабства.

Здесь ученику обещан конечный результат полного осуществления, если он будет следовать и выполнять путь отрицания и утверждения, предписанный в предыдущем стихе.

Простое отвлечение сознания тела недостаточно. В глубоком сне никто из нас не имеет сознания своего тела; и всё же мы не имеем там духовного опыта.

Медитация — это попытка сознательно отвлечь наше отождествление с телом и «пребыть в Сознании».

В Веданте есть две школы: одна считает, что освобождение от рабства возможно только после смерти, когда тело отпадает. Они верят в Видеха-Мукти.

Другая школа, возглавляемая Аштавакрой, Шанкарой и другими, заявляет, что реализация Самости возможна даже пока святой живёт в своём теле и функционирует внешне как любой другой смертный.

Это называется джӣван-мукти — освобождение прямо сейчас и здесь, даже пока живёшь в этом теле. Это состояние джӣван-мукти указывается в этом стихе.

Существенная суть этого стиха проходит через стих в «Йога-Васиштхе»:

«Если, отрекшись от всего, без ва̄сан, ты можешь пребывать, то прямо сейчас, в этот самый момент, ты освобождён — нет сомнений в этом».

Фактически, «Аштавакра Гита» заложила основы и указала путь для «Мандукья-Карики», «Йога-Васиштхи» и других блестящих книг, которые излагают Бесконечное Единство и «теорию Не-творения» вселенной (Аджа̄т-ва̄да).

Нет вреда, если мы обладаем вещами мира, но трагедией было бы, если бы вещи мира обладали нами.

Например, если мы обладаем богатством, мы свободны быть богатыми, но когда богатство обладает нами, мы становимся рабами нашего собственного богатства!

Вполне естественно, что мы едим пищу, но мы никогда не должны позволять пище есть нас!

Если вышесказанное кристально ясно для нас, давайте применим ту же логику к нашей духовной жизни.

Нет вреда, если мы обладаем, управляем, водим и функционируем через наши инструменты тела, ума и интеллекта.

Это будут выражения свободы мудрого. Но в нашем неведении мы позволяем инструментам-опыта поймать нас в ловушку, и тогда мы вынуждены служить
им как их рабы — вот мы и пойманы, чтобы стать жалким «эго» в каждом из нас!

Ведантическая са̄дхана состоит в том, чтобы эго в каждом искателе восстало против своего собственного рабства.

Утвердить ясное понимание, что человек не есть его собственное тело, ум и интеллект, и прийти к переживанию природы Чистой Самости — это вся программа, которая должна быть выполнена через ведантическую медитацию.

Эта вся схема очень точно указана в этом стихе.