Помни о смерти

Тема в разделе 'Лакшми', создана пользователем Лакшми, 5 дек 2018.

  1. Оффлайн
    Лакшми

    Лакшми Дятел

    photofacefun_com_1544040895.AYc89.jpg

    Далай-лама: для чего нужно помнить о смерти?

    Помнить о том, что мы умрем, очень полезно. Почему? Если мы не задумываемся о смерти, то будем легкомысленно относиться к духовным практикам. Мы растратим свою жизнь впустую, не анализируя, какие мысли и поступки продлевают страдание, а какие — приносят счастье.

    Не задумываясь о том, что можем вскоре умереть, мы легко попадем в ловушку кажущегося постоянства, убеждая себя: «Я умру, но это будет когда-нибудь потом, не скоро».
    А когда приблизится смерть, даже если мы захотим сделать что-то полезное, у нас на то не окажется сил.

    Многие тибетцы поступают в монастырь еще совсем молодыми людьми. Они изучают тексты о духовных практиках, но когда подходит время применить эти знания на деле, выясняется, что они по какой-то причине к этому неспособны. Это происходит потому, что у них нет истинного понимания непостоянства.

    Если после размышлений о духовной практике мы приходим к выводу, что нам совершенно необходимо уйти в затворничество на несколько месяцев или даже лет, то это знак того, что нами движет понимание непостоянства.

    Но если это решение не подкреплять периодическими размышлениями о разрушительной силе непостоянства, то практика постепенно утрачивает силу. Именно поэтому некоторые люди и проводят в затворничестве не один год, но это никак не сказывается на их последующей жизни.

    Итак, созерцание непостоянства не только побуждает нас к серьезной практике, но и наполняет ее новой силой.
    Осознание неизбежности смерти и понимание, что время ее прихода неведомо, служит хорошим стимулом. Это как если бы друг постоянно напоминал нам: «Будь осмотрителен, прояви усердие — еще один день проходит».
    Возможно, мы даже решим оставить дом и уйти в монастырь. Там мы получим новое имя и новые одежды. В монастыре у нас будет меньше повседневных забот. Мы должны будем пересмотреть свое отношение к жизни и устремиться к более высоким целям.
    Однако если в монастыре нас будут увлекать поверхностные мысли о сиюминутном: о вкусной еде, хорошей одежде, более комфортном жилье, приятных беседах, друзьях и знакомых; если мы и здесь станем наживать врагов, когда что-то будет нам не по нраву, станем ссориться и драться, то жизнь наша окажется ничуть не лучше той, что была у нас до прихода в монастырь. Скорее, она будет даже хуже.

    Помните, недостаточно отказаться от этих поверхностных мыслей и поступков из опасения дурно выглядеть в глазах друзей, которые тоже находятся на пути. Изменения должны произойти на внутреннем уровне. Это верно как для монахов и монахинь, так и для светских людей, занимающихся духовными практиками.
    Возможно, нас убаюкало чувство постоянства, мы думаем, что умрем нескоро, и пока мы живы, нам нужны очень хорошая еда, одежда и приятное общение. Чтобы заполучить все те волшебные вещи, которые нас окружают, даже если обладание ими не имеет смысла с точки зрения долгосрочной перспективы, мы пускаемся на всевозможные ухищрения и совершаем самые необдуманные поступки — берем кредиты под высокие проценты, смотрим свысока на собственных друзей, затеваем судебные тяжбы. И все это лишь для того, чтобы получить больше, чем нам в действительности необходимо.

    Когда мы посвящаем жизнь накоплению материальных благ, деньги становятся для нас важнее приобретения новых знаний. Даже занявшись духовными практиками, мы не можем полностью сосредоточиться. Если из книги выпадет страница, мы подумаем, а стоит ли наклоняться, но если упадет на землю денежная купюра, мы бросимся ее поднимать.
    Повстречав кого-то, кто посвятил жизнь духовному росту, мы можем восхититься его целеустремленности, но и только. Но если мы увидим человека в дорогих одеждах, кичащегося своим богатством, то исполнимся завистью и с все возрастающей привязанностью будем стремиться к обладанию такими же прекрасными вещами. Мы не остановимся ни перед чем, лишь бы достичь своей цели.

    Когда мы целиком поглощены стремлением к материальным благам, наши омрачающие эмоции усиливаются, а это, в свою очередь, влечет за собой все новые дурные поступки. Эти негативные эмоции приносят одни неприятности, создавая неудобства для нас и окружающих.

    Даже если мы вкратце ознакомились с этапами пути к Просветлению, влечение к материальному благополучию и общению с множеством людей заставляет нас использовать полученные знания для того, чтобы устремляться к поверхностным ценностям этой жизни и с медитативной сосредоточенностью культивировать тягу к друзьям и ненависть к врагам, всеми возможными способами потакая своим омрачающим эмоциям.
    На этом этапе, если мы услышим о настоящей, благотворной практике, то подумаем: «Все это так, но…». Одно «но» следует за другим.
    Опыт существования в безначальной цепи перерождений приучил нас к омрачающим эмоциям, а теперь, в добавление к этому, мы делаем основой своей духовной практики поверхностные ценности. Это еще более ухудшает положение, заставляя нас отвергнуть то, что действительно может оказать нам помощь.

    До тех пор пока нами движет подобное вожделение, мы не найдем покоя. Мы не сделаем счастливее других, и уж конечно не станем счастливее сами. По мере того, как мы все больше сосредоточиваемся на себе — «мое то, мое это», «мое тело, мое благополучие», любой, кто преградит нам путь, немедленно становится объектом нашего гнева.
    Мы дорожим «своими друзьями» и «своими родственниками», но они не могут помочь нам в рождении и смерти. Мы приходим в этот мир одни, и уйдем из него тоже одни.

    Если бы друг мог сопровождать нас в момент смерти, привязанность имела бы смысл. Но это не так. Если бы в момент рождения в совершенно незнакомом мире друг из прошлой жизни мог как-то помочь, об этом стоило бы задуматься. Но он ничего не может для нас сделать. Так почему же все годы между рождением и смертью мы упорно твердим «мой друг», «моя сестра», «мой брат»? Это упорство не приносит никакой пользы, а лишь порождает еще большее смятение, вожделение и ненависть.

    Придавая слишком большое значение друзьям, мы тем самым уделяем и врагам больше внимания, чем они заслуживают. Когда мы рождаемся, мы никого не знаем и никто не знает нас. Несмотря на то, что все мы в равной мере хотим счастья и не желаем страдать, лица некоторых людей нам нравятся больше, о них мы думаем: «Это мои друзья». Лица других людей нам нравятся меньше, и о них мы думаем: «Это мои враги». Мы разделяем людей на «своих» и «чужих», настойчиво стремимся приблизиться к первым и культивируем неприязнь ко вторым. Приносит ли это пользу? Нет. Огромное количество энергии расходуется в заботах о самых поверхностных явлениях этой жизни. Глубина уступает банальности.

    Если мы не занимались духовными практиками, и в день смерти вокруг соберутся плачущие друзья и другие люди, что были связаны с нами при жизни, из которых никто не напомнит нам о добродетельной практике, то это лишь усугубит тревогу, и нам некого будет винить, кроме себя.
    В чем же заключалась наша ошибка? - В том, что мы не размышляли о непостоянстве.
    Последнее редактирование: 6 дек 2018
  2. Оффлайн
    Лакшми

    Лакшми Дятел

    [​IMG]

    Помни о смерти

    Трудно спорить с тем, что человек есть воистину венец творения. Он, будучи образом Божиим, наделен от Господа своего удивительными творческими способностями. В основе великих свершений науки, различных шедевров культуры лежит человеческая мысль. Неудивительно поэтому, что необычайные возможности человека нередко в истории приводили к его обожествлению. Ведь не всегда «венец творения» признает над собой своего Творца. Часто человек злоупотребляет дарованным ему от Бога величием: вместо любви и благодарности отвечает Ему надмением и черствым равнодушием.

    Вот и многие знаменитые философы и писатели воспевали человека как существо совершенное и исключительное, возводя его, словно некое божество, на пьедестал. Вспоминается из Максима Горького: «Человек – это звучит гордо!» Иногда можно натолкнуться на недоумение какого-нибудь талантливого человека, почему он всего лишь человек, а не бог. Да и стоит признаться, что каждому из нас свойственно быть о себе высокого мнения. Многое познал человек, многое себе покорил. Только повсюду и слышишь: «Человек – владыка мира, хозяин планеты», «Человеку стало всё подвластно», «Появляется человек новой формации, человек будущего».

    Только вот одно смущает «владыку мира», в одну сторону он боится обратить свой взор, одно остается всегда неизменным – человек по-прежнему смертен. Боится человек смерти, не любит о ней помнить, в том числе и потому, что она сбивает с него всю его спесь и превращает его «планы на жизнь» в ничто. Как ни бились многие великие умы, искавшие эликсир вечной молодости, но так и не избавили человечество от владычества пожирающей его смерти. Они сами ушли вслед за многими.

    Грехопадение первых людей стало матерью смерти, с тех пор она вошла в природу человека. Люди уже рождаются с падшей, смертной природой, которая себя соответственно и проявляет: болезни, старение, различные немощи – смиряющая физиология. По той же причине зло совершить человеку легче, чем добро.

    [​IMG]

    Смерть – спасительный мост, соединяющий земной мир с вечностью. Спасительный потому, что только она может привести в чувство суетного человека

    Хотя и воспринимается людьми смерть как нечто естественное и неизбежное, даже нормальное, но все-таки она есть явление духовного мира. В ней можно увидеть некий спасительный мост, соединяющий земной мир с вечностью. Спасительный потому, что только она, часто как последнее средство, может привести в чувство прельщенного суетой мирской человека. Смерть можно назвать солью Божией, которая еще способна спасать человечество от скорого и полного нравственного растления.

    Для грешника она пугало и источник душевного дискомфорта, о котором хочется поскорее забыть, для человека же серьезного и здравомыслящего смерть есть источник духовной радости, свидетель Божиего присутствия в мире. Недаром многие подвижники духовной жизни благодарили Бога за то, что Он сделал временной жизнь человека на земле, поставив смерть неким стражем, защищающим благочестие от полного исчезновения в мире, который «во зле лежит» (1 Ин. 5: 19). Смерть дышит на нас вечностью, напоминая человеку о приближающемся переходе его в мир духовный. Она дает очень точную оценку трудам человеческим, полагаемым ради жизни временной, посрамляя их тщетность и суетность.
    Души людей поразило бесчувствие, которое проявляет себя и в том, что многие из них не замечают очевидное и удивительное – чудесный характер собственного существования и красоты окружающего мира. Они воспринимают себя и мир как должное, на уровне привычки.
    Только вот к явлению смерти трудно привыкнуть.

    media-147938414880596400.jpg

    «О чудо! Что это за таинство, совершающееся с нами?» – воспевает смерть преподобный Иоанн Дамаскин

    «О чудо! Что это за таинство, совершающееся с нами?» – воспевает о смерти в своих погребальных песнопениях преподобный Иоанн Дамаскин. Действительно, смерть – это некое чудо, воюющее против нечувствия в душах людей, приводящее в недоумение и отрезвляющее человека, заставляющее его удивиться. Именно она, без приглашения вторгающаяся в забывший о Боге мир людей, заставляет многих из них задуматься о вечном и о смысле пребывания человека на земле. И только уже прельщенные ложью мира сего и умерщвленные суетой души остаются бесчувственными даже к явлению смерти.

    Смерть чудесна потому, что она как явление необычна сама по себе, особенно на фоне усыпляющих нас будней; она чудесна потому, что не вписывается в мироустройство человека, живущего только заботами века сего, человека, на жизненном пространстве которого не находится места ни для Бога, ни для Церкви Христовой, ни даже для его собственной души. Смерть несет в себе некую духовную инаковость, неотмирность по отношению ко всему земному.

    Современный человек так серьезно и увлеченно озабочен тем, как прокормить, одеть и развлечь себя, что часто забывает о самом существовании смерти, относя ее больше к другим, чем к себе, притом что Бога он в расчет вообще не берет. Заботящиеся о плоти своей больше, чем о душе, люди смотрят на мир Божий упрощенно и пошло, ничего особенного в нем не видят, используют его только для собственного потребления. И только смерть не дает человеку построить земной рай, возвещая ему о мире ином и чудесном.

    Любую, даже самую мощную систему жизнедеятельности человека смерть попирает в прах и тлен. Она, как свежий ветер, врывается в затхлую и усыпленную грехом рутину человеческой жизни. По словам преподобного Иоанна Дамаскина, смерть разрушает «житейское лукавое торжество суеты». Она, словно вор, скрытно и внезапно похищает не приготовившуюся к встрече с Богом душу.

    Человек живет на земле, чтобы через покаяние изменить свое греховное произволение на следование заповедям Божиим и тем самым подготовить себя к будущей жизни в Царствии Божием, в Царстве Любви и Святости. Туда не войдет ничто злое, гордое и нечистое – чуждое Богу. И потому удивляет бесстрашие людей, живущих беспечно и помышляющих нередко, что райские обители, несмотря ни на что, им уже обеспечены. «Бог всех простит!» – машут они рукой на вопрос, почему они избегают посещать храм Божий. Видимо, подобные люди не считают необходимым различать в своих поступках добро и зло, правду и грех.

    Veresshagin-Vasilij-apofeoz-voiny.jpg

    «Бог всех простит!» – машут одни рукой.
    Другие же живут по принципу: «Будем есть и пить, ибо завтра умрем!»


    Другие же живут по принципу: «Будем есть и пить, ибо завтра умрем!» Они отрицают загробную жизнь и в развлечениях хотят забыться, чтобы не думать о смерти. Один богослов назвал таких людей «покойниками в отпуске». По их странной логике, разумный человек приходит из небытия в бытие, чтобы затем опять уйти в небытие. Как же тогда смехотворна, нелепа и унизительна такая временная жизнь ни для чего, в которой всё, даже самое великое, пожирается тленом!

    Немало жестоких преступников – убийц, насильников, вымогателей – избегает справедливого возмездия от суда на земле. Здравый смысл и вложенное в нас чувство справедливости не могут смириться с этим и всегда в подобных случаях обращаются за отмщением к Небу. И действительно, человек есть существо с нравственным содержанием, добрым или злым, его поступки проходят через суд совести. Поэтому могила не спрячет от Бога все – большие и малые – преступления человека на земле. Ведь совесть не подвержена тлению плоти, она поставляет душу человека выше могилы на Суд Божий. Поэтому укоры совести в нашей душе есть достаточное доказательство грядущего Суда Божия и загробного существования человека в вечности. Явление же смерти помогает совести быстрее докричаться до человека.

    Никто из великих мира сего не избежал смерти, хотя некоторые из них пытались поставить себя на место Творца, требуя от людей воздавать им почести как божеству. Находились из них и те, кто обещал людям построить рай на земле. Гордыня ослепила их разум до такой степени, что они и думать забыли о своей смертности. Но смерть жестоко посмеялась над ними. От многих таких «богов» и следа не осталось на земле, их вечная участь плачевна.

    В наше время многие тоже хотят быть великими и знаменитыми, хотят повелевать народами и быть владыками душ человеческих. Подражая их примеру, даже обыватели взращивают «божество» собственного «я», не считаясь с присутствием в мире истинного Бога. Как же важно и спасительно таковым людям обратить свой взор на примеры прошлого и вразумиться судьбами уже ушедших поколений, вспомнить, что они всего лишь смертные люди. Может быть, эта мысль поможет им познать свое истинное предназначение.

    И главное – при этом не забывать прибегать к источнику живой воды – святоотеческой мудрости: «Человек бывает ложь и суета, ежели не помнит о вечном блаженстве и не готовится к нему… Помни смерть – и не захочешь с миром веселиться. Воистину сия суета и роскошь мира сего омерзеет тебе», – утешительно назидает преподобный Георгий Затворник.

    thumb31.jpg

    Желающим познать Истину смерть помогает Ее найти

    Ведь смерть всегда готова заступиться за Владыку жизни человеческой и посрамить вселенское безумие людей, пренебрегающих Им. Желающим же познать Истину смерть помогает Ее найти. Истина же у Того, Кому смерть покорилась, перед Кем она оказалась бессильна. А миру явился единственный победитель смерти – Иисус Христос; Он же есть Путь, Истина и Жизнь.

    Священник Олег Булычев
  3. Оффлайн
    Лакшми

    Лакшми Дятел

  4. Оффлайн
    Лакшми

    Лакшми Дятел



    Он говорит о 2 главе рассказа Чехова «Ионыч»
  5. Оффлайн
    Лакшми

    Лакшми Дятел

    [​IMG]

    Помни о смерти

    Никто не любит думать о смерти. Никто! А зачем? И правда, зачем портить себе радость жизни? Тема эта тяжелая, порой просто невыносимая. Особенно когда умирают близкие люди — трагически погибают, уходят внезапно и совсем молодыми. Только монахи, аскеты-подвижники и мудрые старцы сами себя и всех верующих постоянно понуждают к памяти смертной. Вот и Великий пост своим особым порядком служб, особенно поминальных, очень часто напоминает о том, что всему в этом мире приходит конец. Об этом думаешь на литии, что бывает каждый будний день и в те великопостные поминальные субботы, когда в храмах сугубо молятся об усопших.

    Но весь вопрос в том, как думать о смерти. Это «как» включает массу нюансов и оттенков, разный опыт, разное настроение души и наличие либо отсутствие веры. И мысли эти, соответственно, приводят к разным выводам и результатам. На самом деле, смерть — это очень многогранная тема. Это тема ключевая, потому что в ней заключено кардинальное отличие в отношении ко всему в жизни верующего и атеиста. Для одного смерть — дверь в вечность и новый этап бытия, для другого — точка, финал, уничтожение.



    [​IMG]

    В разные периоды жизни по-разному задумываешься на эту тему. В детстве и юности это могут быть весьма абстрактные, отвлеченные мысли, чистая теория, даже когда стоишь у гроба с бездыханным телом: «Како не имам плакатися, егда помышляю смерть, видех бо во гробе лежаща брата моего, безславна и безобразна?» А бывает, что встреча со смертью оставляет глубочайшую рану в сердце… Или дает ощущение ее как тайны, таинства, но все же — чего-то пугающего. Недаром люди суеверные боятся всего, что связано с покойниками. А бывает, что дети и подростки не понимают трагической необратимости этого события и относятся к смерти как к игре…

    В школьные годы, когда нас учили, что только материя вечна во времени и бесконечна в пространстве, я крайне увлеченно размышляла над вопросом: как так — настанет момент, когда я умру, и больше не будет моих мыслей и чувств, они прекратятся?! И не могла себе это представить! То есть вот это прекращение, исчезновение внутреннего «я» никак не могла вообразить. И вообще, что такое жизнь? Какая сила заставляет тела людей и животных дышать, двигаться, думать, чувствовать? И куда исчезает в момент смерти? Итогом первых философских поисков стали две парадоксальные строчки, пришедшие на ум вечером, перед сном:

    Похоже на отход ко сну рожденье,

    А смерть как утром пробужденье…



    [​IMG]

    Конечно, не я первая и не я последняя, кто мучился такими вопросами. Рене Декарт еще в XVII веке сформулировал свое знаменитое: «Мыслю, следовательно, существую» (Сogito, ergo sum) и дал повод для множества интерпретаций этого тезиса. Но философия философией, а порой очевидные, реальные жизненные события дают уму и сердцу гораздо больше, чем объемные фолианты ученых и мыслителей или отвлеченные размышления в состоянии покоя и благополучия.

    В литературе и, вообще, в области искусства можно найти, наверное, еще больше произведений, посвященных опыту переживания смерти, ее трагизма, неотвратимости и тайны. Сделаю только два акцента. Потрясла в свое время повесть Льва Толстого «Смерть Ивана Ильича», признанная, кстати, одной из вершин мировой литературы. Это стоит того, чтобы прочесть! Так описать умирание и страх смерти… Как будто не вымышленный герой проходит все стадии смертельной болезни, а сам автор и его опыт умирания тела прямо на глазах читателя приводит к пробуждению души… А вот еще у князя Болконского в романе «Война и мир»: «"Да, это была смерть. Я умер — я проснулся. Да, смерть — пробуждение!" — вдруг просветлело в его душе». Может, это я в школе, прочитав роман Толстого, те две строчки сочинила?

    Еще одно воспоминание — пронзительные строки песни из фильма «Д’Артаньян и три мушкетера»:

    Я убивал, но смерти я не видел,

    Колоть — колол, но разве ненавидел?

    Я понял смерть впервые здесь, за дверью,

    Сказал — мертва, и сам себе не верю.



    [​IMG]

    «Я понял смерть»… Точно-то как сказано! Понять смерть — вот это происходит с каждым из нас в разные моменты жизни. Хотя может и не произойти вовсе… Но, скорее всего, такое возможно только в том случае, если столкнуться со смертью «лицом к лицу», если уходит человек близкий, с которым связывали узы дружбы, любви, родства или глубокого уважения — в общем, какие-то трепетные, значимые чувства. Но в песне мушкетера боль, надрыв, отрицание смерти… И это — негативный, не созидательный для души опыт, который, однако же, подтверждает, что дух человека не принимает идеи смерти: «И что мне от любви осталось? Только имя…»

    Скажете, о каком позитиве можно говорить в отношении того, что все мы умрем? А вы знаете, в моргах, как рассказывали мне врачи, можно увидеть надпись: «Здесь мертвые учат живых». И они учат, причем не только лечить болезни…

    Приведу еще один пример, теперь уже реальный, а не литературный, когда смерть и размышления о ней привели человека не к боли, не к цинизму или страху перед неизбежным, а помогли рождению и углублению веры. Речь о медике, который мечтал стать патологоанатомом, а вместо этого стал священником.

    Однажды довелось пообщаться с протоиереем Александром Головиным, который служит в Минской епархии. И он рассказал о своем пути к священству. В юности он учился в Слонимском медучилище. Там-то отец Александр и увлекся патологической анатомией. И даже попросил своего педагога разрешить ему чаще приходить в морг. На мой удивленный вопрос, как может нравиться работа с трупами, собеседник ответил: «90% "хлеба" патологоанатома — это микроскоп, гистология. То есть ты смотришь под микроскопом клеточки и говоришь — есть здесь рак или нет, был здесь инфаркт или его не было. Вскрытие — это малая толика такого, скажем, необходимого контроля за эрудицией и профессионализмом врачей. А в основном это микроскоп.

    Сейчас технические возможности продвинулись далеко вперед. А раньше вот взяли человека с язвой желудка, положили на стол, вскрыли и, как только отрезали язву, сразу же бегом к патологоанатому. Приостановили операцию, и хирурги ждут. Патологоанатом посмотрел: да, здесь клетки без воспалительного характера, рака нет. Значит, хирурги зашили операционное поле, разбудили больного — живи и здравствуй. Второй вариант — нашли рак. Все — операция сразу принимает радикальный характер. То есть точная диагностика — вот что меня привлекало».

    Рассказывая об учебе в медучилище, отец Александр уточнил, что там неоднократно производил вскрытие (секцию) трупов. И тут же без каких-либо наводящих вопросов перешел к теме жизни и смерти: «Когда я сталкивался со смертью, передо мной, конечно же, вставал вопрос о смысле жизни. Весь я, вся моя душа бунтовала против смерти, хотя я понимал ее как неизбежность, держал ее в руках.



    [​IMG]

    Когда в рамках обучения мы проходили клинические дисциплины — терапию, акушерство и гинекологию, хирургию, еще что-то, — нам давали больных, которых мы курировали в больнице, то есть наблюдали, выписывали им лечение. И, наверное, таким переломным стал момент с одним больным — педагогом, кажется, бывшим директором школы. Мы очень быстро установили с ним личный контакт. Он был после обширного инфаркта, но не отстранился от педагогической деятельности, был полон планов, хотя уже под 70 ему было. Однажды, придя в морг, я увидел его на столе…

    Вы знаете, для меня это не было большим потрясением, потому что тот инфаркт, который он перенес, давал ему мало надежд. Мы, врачи, это знали. Но, как Вам сказать… Общаясь с человеком, неким образом прикасаешься к его душе. А здесь были бездыханные останки…

    Но, помню, когда я его вскрывал, у меня было ощущение его близкого присутствия, где-то рядом… Да, там был повторный инфаркт, там была неизбежная катастрофа — изношенное сердце, наверное, любящего педагога. Вот этот случай стал для меня окончательно тем моментом, когда у меня начались искания».

    После медучилища в 1986 году отец Александр поступил в Минский мединститут и продолжил углубление знаний и навыков в любимой и столь специфической науке, как патологическая анатомия. Наметились прекрасные перспективы в карьере. Однако отучился будущий священник лишь два курса. И ушел в семинарию. За эти два года случилось многое, что неуклонно направляло его в сторону веры, в том числе и размышления о конечности земной жизни человека: «Преподавателем философии у нас в группе была заведующая кафедрой, профессор Акулова — очень увлеченный человек. Мы задавали ей и очень неудобные вопросы. Не всегда получали нужные ответы, но тогда началось мое искание смысла жизни. Смерть угнетала, и были поиски бессмертия. Но я понимал, что физического бессмертия на земле добиться невозможно…



    [​IMG]

    Самые первые мои детские переживания по поводу смерти были, когда в автомобильной катастрофе погиб друг моего брата. Он был на год младше меня. И когда мы Сергея хоронили, ужасало не отсутствие плоти, а отсутствие бытийности, бытия.

    Потом встал вопрос, есть ли какое-то продолжение бытийности за гробом? Вот это волновало. Физическая смерть — это понятно. Ну, принесли тело патологоанатому, он разобрался в болячках умершего. Или человек умер у себя в постели в преклонном возрасте, оплакали его любящие родственники, похоронили. А что дальше? Дальше есть ли что-то за всем этим человеческим? Потому что если за гробом ничего нет, значит, образование, культура и все остальное — это просто наработки человечества для того, чтобы удобней было жить!

    И тогда я стал прекрасно понимать, что в таком случае оправдывается любая жестокость, любое насилие. Чем больше урвешь для себя — тем лучше. Тогда передо мной рушатся все моральные устои. Но принять такую позицию я не мог. Не мог. Не знаю, почему. Это мое переосмысление усилило мои искания».

    И ум человека, как свидетельствуют ученые и философы, и сердце его, как описывают это поэты и писатели, и «дух человека не принимает идеи смерти». В кавычках слова архимандрита Софрония (Сахарова). Опыт памяти смертной этого подвижника и духовного писателя удивительно созидательный, позитивный, хотя порой (как сказано об этом в книге «Видеть Бога как Он есть») доводил молодого человека до того, что вместо собственной головы представлял он себе череп: «Видение трагизма человеческого бывания как бы срасталось с моей душой, и смертная память не покидала меня, где бы я ни был… Все, что подлежало тлению, обесценивалось для меня. Когда я смотрел на людей, то прежде всякой мысли видел их во власти смерти, умирающими, и сердце мое наполнялось состраданием к ним…



    [​IMG]

    Пламенная молитва захватила меня в свои недра и в течение многих лет не покидала меня ни наяву, ни во сне. Длительным было мое мучение. Я был доведен до истощания всех моих сил. Тогда, совсем нежданно для меня, некая тонкая игла как бы проткнула толщу свинцовой стены, и чрез создавшийся волосной канал проник луч Света».

    «Помни о смерти» (memento mori) — говорили древние. Не каждый умеет это делать, не каждый способен жить с этой мыслью, не каждому она приносит пользу. Но читая об опыте других людей, размышляя над своими собственными вопросами, преодолевая боль потерь, мы становимся мудрее. И, пожалуй, только поняв смерть, сможем понять, что же такое жизнь.

    «У отцов Церкви я нашел учение о сей форме благодати, — пишет отец Софроний. — Смертная память есть особое состояние нашего духа, совсем не похожее на всем нам свойственное знание, что в какой-то день мы умрем. Она, сия дивная память, выводит дух наш из земного притяжения…»

    [​IMG]
  6. Оффлайн
    Лакшми

    Лакшми Дятел

    753_death_1.jpg

    Все мы рождаемся и входим в земную жизнь на условиях обязательного ухода из нее. Мы знаем точно, что нам отпущено какое-то количество лет, после чего мы вновь куда-то уйдем, по-видимому туда, откуда в свое время пришли на Землю. Для одних это другие миры, инобытие, для других — ничто. Как бы мы ни были настроены, но об обязательности ухода из этого мира у нас есть совершенно достоверное знание, и в нем никто не сомневается. Заведомая ограниченность жизни побуждает человека серьезно задуматься о ее смысле и о подготовке к смерти. Казалось бы, это самая естественная позиция, поскольку она вытекает непосредственно из условий нашего существования. Но, видимо, взглянуть в лицо реальности многим людям настолько страшно, что они предпочитают отворачиваться от этих мыслей, скрывать их от самих себя. Более того, вся наша и западная культура ориентированы на то, чтобы не думать о смерти. Поэтому те, кто боятся вечных вопросов, находят в такой культурной парадигме поддержку и считают себя вправе прятать, как страус, голову в песок.

    В действительности мыслей о смерти избежать нельзя, как бы мы того ни хотели, поскольку это единственное, что в нашей жизни со стопроцентной гарантией осуществится.
     
    Все остальное может быть, а может и не быть, а тут уж без вариантов. Материалистическое общество лицемерит, когда призывает человека полностью отключиться от подобных мыслей. Если смотреть на этот вопрос непредвзято, со стороны, то кажется странным, что большинство людей не готовятся к самому важному, итоговому событию их жизни. Чем меньше мы знаем о чем-либо, тем больше боимся этого. И наоборот, то, что нам известно, кажется не таким уж страшным. Еще З. Фрейд установил, что вытесненные в подсознание идеи руководят оттуда нашим поведением как ни в чем не бывало, и даже хуже, поскольку мы уже не в состоянии корректировать их сознанием. Все это в полной мере относится к вытесненным мыслям о смерти.
    В нашей культуре сегодня вряд ли найдет поддержку мысль о том, что к смерти надо готовиться, и нам может даже показаться странным, что на Востоке внезапная смерть считалась большим несчастьем. Известный философ Монтень говорил, что он хотел бы умереть за работой. С точки зрения материалиста, это звучит красиво. Но фактически мы видим желание спрятаться от смерти в привычной деятельности и уйти от налаживания связи между мирами. «Я хочу умереть за работой!» — эти слова можно считать девизом атеистического подхода к жизни. По-видимому, работа здесь воспринимается как спасение от страха смерти — она призвана отвлечь от нелегких, но очищающих душу мыслей. Однако если исходить из того, что смерть не означает окончания всего и что к ней надо готовиться заранее, то этот внешне красивый тезис становится весьма сомнительным. В другой парадигме восприятия действительности момент ухода из этого мира гораздо важнее, чем любая работа.

    Работа является составной частью жизни и имеет смысл, только пока жизнь продолжается. Освобождение от работы, особенно если она была связана с руководящим постом, обычно переживается нелегко. Но в старости необходимо пройти через это и сохранить самоуважение, несмотря на замену прежнего социального статуса более низким статусом пенсионера. Это благоприятно отразится на психическом здоровье пожилого человека, если ему удастся принять такой настрой и относиться к социальным взлетам и падениям не слишком серьезно. Кроме того, подобный опыт может стать и подготовкой к миру иному, где высокие позиции в иерархии предполагают ответственность, но не дают привилегий. Согласно воззрениям индуистов, последние годы, вместо сожаления об уходящей жизни и связанных с этим страданий, необходимо посвятить размышлениям о прожитом и подведению итогов, а в китайской классификации возрастных периодов, или жизненных циклов, выделяется даже этап познания собственных заблуждений. При таком подходе идентификация себя в старости приобретает смысл.

    [​IMG]





    Древнеегипетское божество с головой шакала Анубис почитался как проводник душ в царстве мертвых.
    Очень сомнительно, что атеистическая доктрина может дать глубокое ощущение смысла жизни и счастья. Хотя, как утверждает В. Франкл, смысл жизни, в принципе, можно найти и при атеистическом подходе, но сделать это гораздо труднее, а потому удается не всем. По данным социологических исследований М. Аргайла, верующие люди более счастливы и здоровы. Трудно не согласиться с К. Юнгом, говорившим, что для психического здоровья лучше видеть в смерти цель, к которой надо стремиться, чем отгонять от себя мысли о ней. Особенно актуальным это становится в конце жизни, ведь духовное здоровье невозможно без перспективы, «прицельной точки в будущем». Во всех мировых религиях есть стоящая над миром цель, следуя к которой человек может прожить вторую половину своей жизни так же целенаправленно, как и первую. Видеть в одухотворенной смерти цель возможно только в том случае, если к ней иначе относиться и ощущать земную жизнь в ее связи с более широким контекстом, а не в отрыве от других возможных миров. На прожитую жизнь можно смотреть как на заданную и решенную задачу, за которую вскоре предстоит отчитаться.
    В принципе, зачатки этого мироощущения есть почти у любого человека, но воспитанный в нас и привычный нам атеистический подход накладывает вето на поощрение и развитие в себе подобных состояний души. Нужна внутренняя смелость, чтобы противостоять широко распространенному атеистическому мировоззрению, не быть предубежденным, когда речь идет о спорных вопросах бытия, доверять своей интуиции. И эта смелость получает вознаграждение в виде настоящего глубинного самоуважения, ощущения внутреннего стержня и смысла прожитой жизни.

    Наиболее благоприятным периодом для размышлений о смысле жизни является старость. Во многих исследованиях отмечается, что уже в преддверии старости люди в большинстве своем становятся более религиозными, даже независимо от влияния социума. В качестве примера можно привести «отца позитивизма» О. Конта, который в 50 лет сменил свое позитивистское мировоззрение на религиозное. Очевидно, приближение старости ставит перед человеком новые задачи. Погоня за властью и богатством утрачивает прежнюю значимость, ведь, даже если они будут достигнуты, пользоваться ими он сможет недолго.

    В старости очень болезненной становится проблема планирования будущего и связанная с этим проблема смысла жизни. Многие пожилые люди пытаются взглянуть в глаза своему будущему и понимают его неизбежное сужение и ограниченность, если считать теперешнюю земную жизнь единственной. В нашем обществе принято обходить эти вопросы молчанием, как будто их не существует вообще. В результате каждый решает их на индивидуальном уровне, кто как может, и часто не лучшим для себя образом. Социокультурный норматив «не думать о смерти» приводит только к тому, что эти мысли становятся особенно страшными и поэтому загоняются глубоко в подсознание.

    Однако вечные вопросы актуальны не только для старости. Даже если вы молоды и сильны, это еще не значит, что вы неуязвимы для смерти. К ней лучше быть готовым всегда, поскольку неизвестно, когда она наступит. «Memento mori», — говорили древние, и в этом был глубочайший смысл. Если мы не формально, а действительно глубоко ощущаем ограниченность жизни, мы больше ценим каждое ее мгновение и ничего не откладываем на потом. Ведь этого «потом» может и не быть.

    Часто люди, представляя свою возможную смерть, думают не столько о прикосновении к непостижимому, сколько о том, как это воспримут те, кто останется на земле. Они чувствуют себя так, как будто и в этот миг выступают на жизненной сцене, продолжают играть данную им роль.

    Однажды на экскурсии водитель автобуса неожиданно завез нашу группу по узкой петлистой тропинке высоко в гору. Вниз было страшно смотреть: малейшее неверное движение или отказ тормозов могли окончиться плачевно. В эти минуты большинство туристов молчали. Но потом некоторые поделились своими переживаниями, и было удивительно, насколько они оказались различными. Моя соседка, оказывается, больше всего волновалась о том, смогут ли опознать ее тело, если оно будет искажено до неузнаваемости. Другая женщина возбужденно рассказывала, как представляла себе некролог в газете и реакции на этот некролог всех своих знакомых. Казалось, что она не в состоянии представить себя даже после смерти без привычного окружения, отказаться от земных интересов, отделить свою сущность от преходящих явлений.

    Чтобы никогда не бояться смерти, всегда думай о ней.
    Сенека
    Подобные восприятия возможности смерти свидетельствуют о том, что эти люди и после ее наступления еще долго не смогут оторваться от земных дел. Для них земные дела — единственная реальность. И ни на какую другую они не настроены. По-человечески это вполне понятно, ведь наша культура наложила на них свой отпечаток. Но настоящие знатоки посмертных состояний — тибетские ламы говорят о нежелательности психологических задержек на пути перехода, о невосполнимости потери первых решающих мгновений после смерти для дальнейшего продвижения. Даже мысленное представление своей смерти дает своеобразный прогноз, как мы, скорее всего, будем вести себя после ее наступления.

    В древности человека учили опыту умирания. В те времена люди были ближе к природе и стремились к общению с духами окружающих стихий и своих умерших предков. Так что различие между этим и тем мирами не казалось им таким уж значительным. В некоторых странах Востока людей учили даже опыту перевоплощения. Одним из ключевых моментов этого является попытка проникнуть в природу человеческого сознания. Каково оно сейчас и как проявит себя, когда разъединится с телом? Некоторые люди проходили даже через символический опыт микросмерти, в чем-то сходный с глубокой медитацией на смерть.

    Психологическая наука утверждает, что, доведя в своем воображении любой страх до предела, человек перестает бояться его. Ведь опыт, полученный нами в воображении, мало чем отличается от реального. И в своей жизни мы, наряду с реальным, постоянно пользуемся воображаемым опытом, иногда даже не отличая один от другого. Все это в полной мере относится и к микросмерти. Поэтому человек, воспитанный в таких культурных традициях, почти совсем не боялся смерти, во всяком случае, страшился ее значительно меньше, чем большинство наших современников. К тому же он получал поддержку от родственников и друзей, которые по мере своих сил и разумения помогали ему перейти в иной мир. Современные же люди своим горем, плачем, отчаянием очень затрудняют положение умирающего, а в дальнейшем также и умершего. Фактически они хотят вернуть его в прошлое. И он, видя тяжелое эмоциональное состояние близких ему людей, никак не может от них оторваться. А это для него пагубно, поскольку его душа уже должна отрешиться от земных дел, перед ним стоят уже совсем другие задачи. Мало того что он совершенно не подготовлен к смерти, так еще родственники мешают ему ориентироваться в новых переживаниях, заставляют терять драгоценные первые мгновения после смерти.

    [​IMG]





    Успение (смерть) Богородицы — один из самых светлых христианских праздников. Когда в этом мире умирает тело, бренная оболочка, в ином мире рождается душа. Ее не видят те, кто, склонившись над телом, оплакивают его.
    Такие нормы поведения родственников получили широкое распространение в материалистических культурах. С одной стороны, разлука с близким человеком кажется вечной, а с другой — о нем никто и не думает заботиться, поскольку он вроде бы уже не существует. Чем громче мы выражаем свое горе, тем больше любви к умершему себе приписываем. Поэтому некоторые демонстрируют даже преувеличенную, театральную скорбь, чтобы уверить окружающих (и самого себя) в своих чувствах к покойному.
    Но если исходить не из материалистической концепции, то лучше не поддаваться бурным переживаниям, а, наоборот, стараться утихомирить свою боль, наполняя ее светлыми, лирическими воспоминаниями. Вполне возможно, что разлука с близким человеком еще не окончательная и мы можем встретиться с ним при других условиях. А сейчас ему необходимо уйти, оторваться от Земли. Ему и так очень трудно. И уж если мы не в состоянии помочь ему в этом переходе, то не надо хотя бы препятствовать.

    Некоторые современные люди считают, что мысли о смерти мешают жить. Эта идея была заложена даже в основу социологического исследования, в котором благополучие пожилых людей среди прочих факторов оценивалось и по тому, думают они о смерти или нет. Авторы этого исследования считали, что благополучные старики должны жить исключительно земными интересами и не думать о приближающейся смерти. Но с этим вряд ли можно согласиться. На самом деле все обстоит как раз наоборот. Весь вопрос в том, как именно думать о смерти. Если считать ее ужасом, концом всего, то, возможно, действительно думать о ней не имеет смысла. Именно так и воспринимают смерть те, кто призывает не думать о ней, в том числе авторы упомянутого научного исследования. В этом случае мы загоняем мысль о смерти в подсознание, и она оттуда руководит нашими бессознательными страхами, которые иногда внешне могут проявляться в чем-то другом. Например, человек боится самолетов, лифтов, крови и т. д. — всего того, что бессознательно ассоциируется у него с уничтожением, хотя он себе в этом не признается. Страх смерти может проявляться в безудержной погоне за наслаждениями, в стремлении взять от жизни все, что она якобы может дать, и тем самым заглушить «ненужные» мысли. За многими нашими непонятными страхами скрывается более глобальный страх — страх смерти.

    Знаменитая американская исследовательница вопросов смерти доктор Э. Кюблер-Росс выделила пять стадий, которые проходит человек с типичным западным менталитетом, неожиданно узнавший о том, что он неизлечимо болен. Вначале он не желает этому верить. «Нет, это невозможно, этого не может быть». Доктор Кюблер-Росс назвала первую фазу отрицанием. Как правило, страшный диагноз застает западного человека врасплох, он не готов всерьез думать о собственной смерти, поэтому ему кажется, что такое может случиться с кем угодно, только не с ним. Он надеется на врачебную ошибку или на чудо исцеления. Многие люди считают себя (или хотели бы считать) особенными, неподвластными общим неумолимым законам. И в эти непростые минуты власть захватывает наиболее инфантильная часть в человеке.

    Инфантильное «я» не верит в возможность своего уничтожения. В сущности, оно не так уж далеко от истины. Только оно путает исчезновение физической формы с уничтожением «я» вообще и поэтому испытывает невротический страх. В действительности проходить первую стадию приобщения к смерти совершенно не обязательно. Все зависит от нашего общего отношения к смерти. Теоретически мы знаем, что она рано или поздно должна наступить, но удерживаем это знание на поверхности, не давая ему проникнуть в глубину нашей психики. Фактически это трусость, которая искажает видение реального жизненного пути. Счастлив тот, кто готов принять неизбежное в любое время. Смерть от болезни — это не самый худший вариант смерти, если только физические страдания не чрезмерны. Ведь болезнь дает время завершить земные дела и психологически подготовиться к переходу.

    Вторая стадия начинается, когда смертельно больной человек понимает неотвратимость близкого конца. Тогда, по данным Кюблер-Росс, отрицание сменяют гнев и возмущение. «Почему именно Я? Это несправедливо! Ведь я не самый грешный и пока еще не самый старый. Почему же вон тот старик, который гораздо старше меня и который уже давно никому не нужен, все еще живет, а я обречен на смерть?»

    На такие вопросы ответа в принципе не существует. Все мы пришли в этот мир только временно, на условиях ухода из него в неизвестное для нас время. Таковы правила игры, установленные не нами. Но, если мы глубоко ощущали это в течение всей своей жизни, нам будет не так уж трудно принять назначенные свыше время и обстоятельства ухода. Так что и вторую стадию проходить совсем не обязательно.

    Третью фазу Кюблер-Росс называет сделкой с Богом или Судьбой. Эта сделка заведомо односторонняя, это все то же наивно-инфантильное навязывание своих правил объективной Реальности, управляемой не нами. «Если я буду послушным, то что ты мне за это дашь?» — спрашивает ребенок своих родителей. «Если я буду очень-очень хорошим, ты продлишь мою жизнь?» — спрашивает смертельно больной человек Бога или Судьбу. Вначале он еще надеется на положительный ответ свыше. Он становится более чутким к окружающим, старается не лгать и делать то, что, по его разумению, хочет от него Бог. Ответ дает только время. Если человеку не становится лучше, он начинает понимать, что Бог не заключил требуемой сделки и вовсе не собирается награждать его за «правильное» поведение.

    Человеку невдомек, что у Провидения могут быть совсем другие планы относительно него. Бог может наградить нас по-своему, совсем не так, как мы этого ожидаем. Например, за пределами земной жизни. Задача третьего периода — не впадать в отчаяние в любом, даже самом страшном случае. Но как раз этого не может сделать современный западный человек. И доктор Кюблер-Росс выделяет четвертую стадию умирания — глубокую подавленность. Умирающий человек уже не злится, не торгуется, он наконец-то понимает, что все бесполезно. Он чувствует себя в ловушке смерти. Им овладевает безысходность, он не видит никаких перспектив и очень жалеет себя.

    Но крайняя степень отчаяния у человека с нормальной психикой не бывает слишком продолжительной. Дойдя до последней точки психического падения, человек, по закону маятника, начинает возрождаться. И вчерашняя безысходность постепенно пропитывается смирением, подчинением приговору. Или надеждой на лучшее будущее, пусть и не в этом мире. Подойдя вплотную к смерти, некоторые люди в последние мгновения пребывания на Земле начинают видеть туннели, яркий свет, умерших родственников и слышать их голоса. Эта стадия умирания гораздо приятнее, чем предыдущая. Некоторые умирающие переживают самую настоящую эйфорию предсмертного часа. Пациенты Э. Кюблер-Росс часто говорили, что теперь жалеют о том, что так долго противились смерти: они не могли даже представить ее такой прекрасной.
    Фактически их последние земные мгновения сливаются с первыми впечатлениями другой жизни. Это совпадает с тем, что рассказывают люди, пережившие клиническую смерть. Они тоже видели яркие видения и испытывали необыкновенное спокойствие и умиротворение.

    Страх смерти — это и страх перед неведомым. Избежать его нельзя, но можно уравновесить противоположно направленными эмоциями, например желанием раскрыть тайну
    Итак, проходить пять фаз предсмертного состояния совсем не обязательно, их не может избежать только не подготовленный к смерти человек. «Чтобы никогда не бояться смерти, всегда думай о ней», — говорил древнеримский философ Сенека.

    Ну а как все-таки желательно реагировать на известие о приближающейся смерти? Лично мне хотелось бы принять эту неизбежность со смирением и даже с благоговением перед тайной надвигающегося важного события. Возможно, будет сильное стремление успеть доделать то, что необходимо и что должно после меня остаться на Земле. Пусть эти следы будут измеряться в микромасштабах и человечество без них вполне сможет обойтись, но это будет важно для меня, для грядущего отчета о моей жизни.

    Когда вплотную подойдет время моего «ухода из этой Яви», я постараюсь встретить Смерть одухотворенно, раскрыться навстречу великой тайне. И я поддерживаю в себе все, что способствует этому, невзирая на протест материалистического общества. Похоже, что мы живем в последний период расцвета материализма, когда он достигает своего абсурда, отрицая необходимость подготовки к смерти. А дальше — прорыв и переход на новый виток спирали развития культуры с частичным возвратом к тому, что было раньше. В будущем отношение к смерти в обществе обязательно изменится, и это надо подготавливать уже сейчас.

    Хотя я полностью еще не изжила страха перед смертью, все же он у меня не такой сильный, как у большинства людей. Прежде всего, я его в значительной мере осознаю и не скрываю от себя. В нем почти совсем нет сожаления от расставания с жизнью и с близкими людьми. На жизнь я уже давно смотрю как на временное явление, как на заданный урок, за который я обязана отчитаться, к тому же в любой момент. А близкие люди — некоторые уже находятся там, и как раз в смерти я вижу возможность встретиться с ними. Ну а тех, кто, по всей вероятности, уйдет после меня, я уже сейчас часто представляю в иных измерениях, представляю, как они будут там выглядеть, как я смогу их встретить и помочь устроиться в новом для них мире.

    Если мы действительно глубоко ощущаем ограниченность жизни, мы больше ценим каждое ее мгновение
    То, что я все же считаю еще неизжитым, непреодоленным в себе, — это чисто животный, инстинктивный страх. Скорее, страх тела, который, однако, затрагивает и душу, пока она соединена с ним. Возможно, чем дряхлее будет становиться тело, тем меньше будет оставаться и страха за него.

    Страх смерти — это и страх перед неведомым. Мы входим во что-то совершенно незнакомое нашему привычному сознанию, в какой-то новый мир. Вероятно, страха перед неведомым полностью избежать нельзя, но его могут хотя бы отчасти уравновесить другие эмоции — противоположно направленные. Например, любопытство, желание раскрыть тайну.

    Смысл любого явления можно постигнуть, лишь взглянув на него со стороны. Поэтому смысл нашей жизни может проясниться только при выходе (хотя бы мысленном) за ее пределы. Но именно этого мы больше всего боимся и, не зная достоверно ничего другого, слишком привязываемся к земному существованию. Социальное устройство побуждает нас заботиться о своем социальном и материальном положении, повышении своего статуса. Многие люди всерьез принимают эти правила игры и проводят жизнь в борьбе за более высокий пост и улучшение материального положения.

    Но неизбежность смерти превращает все эти хлопоты в бессмыслицу. Когда приходит пора подведения итогов, эти ценности оказываются мнимыми, они не могут быть фундаментом смысла жизни. Проходя через земную жизнь, мы должны приобрести значимый для себя опыт — опыт познания, опыт общения и взаимодействия с окружающими людьми. А материальные и социальные ценности могут быть только инструментами и играть подчиненную роль — они необходимы лишь для того, чтобы это удалось осущеcтвить. Действительно, наше социальное положение во многом определяет наши возможности влияния, круг общения, материальный достаток. И если, поднимаясь на следующую ступеньку, мы расширяем свой опыт, используем открывшиеся возможности во благо себе и другим, то наша жизнь приобретает смысл. Если же это является только средством для удовлетворения амбиций, для утверждения себя за счет других, то мы невольно попадаем в «силки дьявола». В этом случае наше восхождение только кажущееся, и в конечном счете оно не принесет счастья ни нам, ни тем людям, с которыми мы связаны.

    Именно глубокое понимание ограниченности нашего существования побуждает нас задуматься о его смысле. Чем мы занимались, пока жили, что было в нашей жизни главным? Настоящий смысл может дать только ощущение связи между мирами, ощущение того, что приобретенный в земном существовании опыт не пропадает, а переходит в другое измерение. В нашем обществе сейчас наметились первые тенденции к пересмотру отношения к смерти, и сейчас все больше и больше открыто обсуждаются вопросы, которые раньше замалчивались. Если эта тенденция утвердится, то мы сможем, с одной стороны, обратиться к уже накопленному опыту человечества по изучению посмертных состояний, а с другой — продолжить исследования в этом направлении. И тогда разрыв между мирами не будет казаться непреодолимым.
  7. Оффлайн
    Лакшми

    Лакшми Дятел

    XsV2uoMm263wVdOVpn5sGQ.jpg

    Один из любимых нами героев гайдаевской комедии латинское выражение «Mеmento mori» перевёл как «Моментально – в море!», что было, конечно же, неправильно. Правильный перевод предлагает нам помнить о нашем неотвратимом будущем – смерти. Мудрости древних римлян надо отдать должное, они, несмотря на языческие традиции, поняли одно из самых главных требований человека – подготовиться к переходу в мир иной.

    Такая позиция исходит из понимания всей иллюзорности нашего бытия, того, что самые главные события, как ни странно, начнутся после нашей смерти. Уверенность в этом основывалась на знании людей древних обществ о первичности души. Самые первые религиозные представления настраивали их на предстоящую встречу со Всевышним и на ответ перед Ним за свои деяния. Например, древние египтяне, несмотря на языческий характер своей религии, чётко знали о главнейшей встрече после смерти и готовились к ответу перед богами.

    Поэтому анализ жизнедеятельности современной личности и общества заставляет нас считать их отсталыми по сравнению с жителями Древнего мира. Как ни удивительно, но в сфере духовности современный человек показывает себя «сумасшедшим». Материалистическая наука, родившаяся как протест европейцев против сребролюбивого католичества, подтолкнула человека Запада к мысли о том, что в этом мире надо жить, наслаждаясь радостями тела.

    В течение последних веков атеизм стал основой мировоззрения миллионов людей, а середина прошлого столетия ознаменовалась полным торжеством безверия. Так, что власти Англии запретили ношение крестов как «негигиеничный» атрибут человека. Мысль о загробной жизни исчезла, западное общество посвятило себя обслуживанию своего тела, считая его смыслом жизнедеятельности. Информация о том, что человек смертен, а душа будет отвечать за свои деяния, игнорировалась как проявление религиозного мракобесия.

    Только представители монотеистических верований, не утратившие связь со своим Творцом, знают о самом важном переходе – от этого иллюзорного мира к бытию реальному после смерти. Отношение к кончине, возведённое в основополагающий статус жизнедеятельности мусульман, явствует из Писания правоверных. Коранические аяты и хадисы Сунны Посланника Аллаха ﷺ целенаправленно воспитывают особое отношение к нашему будущему, ко встрече с Творцом. Об этом в суре «Али-Имран» говорится:

    كُلُّ نَفْسٍ ذَآئِقَةُ الْمَوْتِ وَإِنَّمَا تُوَفَّوْنَ أُجُورَكُمْ يَوْمَ الْقِيَـامَةِ فَمَن زُحْزِحَ عَنِ النَّارِ وَأُدْخِلَ الْجَنَّةَ فَقَدْ فَاز

    (смысл): «Всякая душа вкушает смерть, и вам сполна будут даны ваши награды в день воскресения. И кто будет удалён от огня и введён в Рай, тот добился успеха. А земная жизнь является только обманчивым наслаждением» (сура Али Имран, 185).

    Итак, именно смерть реализует переход наших душ к высшей реальности – в мир Всевышнего, ибо и верующие, и атеисты согласны с тем, что все мы смертны. Принципиальное различие только в том, что у мусульманина смерть – это всего лишь переход души во владения Аллаха, а для неверующих – окончательный финал существования. Именно после смерти и Судного дня начинается самое главное – переселение в благоухающие сады Рая, наше вечное бытие в радости и счастье.

    А для тех, кто усердствовал в своём упрямстве, упорно отрицал бессмертие души и предстоящую её ответственность перед Творцом, есть иной сценарий. В суре «Аль-Анʻам» о судьбе язычников после смерти повествуется следующем образом:

    قَدْ خَسِرَ الَّذِينَ كَذَّبُواْ بِلِقَآءِ اللَّهِ حَتَّى إِذَا جَآءَتْهُمُ السَّاعَةُ بَغْتَةً قَالُواْ ياحَسْرَتَنَا عَلَى مَا فَرَّطْنَا فِيهَا

    (смысл): «В убытке остались те, которые считали ложью встречу с Аллахом, а когда пришёл внезапно к ним час Суда, они сказали: "О горе нам за то, что мы упустили там!"» (сура Аль-Анʻам, 31).

    Итак, неотвратимое случилось, несмотря на многотысячные траты на врачей, специалистов и пластических хирургов – человек умер. И он оказался в убытке, то есть понял всю ложность прижизненных заблуждений. Атеисты скажут: «О горе нам за то, что мы упустили там!». А упустили они в этой жизни самую великую истину – то, что наша душа бессмертна и обязательно предстанет перед Своим Творцом.

    Причём не будет душа ожидать Судного дня, ответ будет дан уже в момент смерти. Тысячи случаев клинической смерти, когда человек временно «побыл в мире ином», показывают истинность ответа за деяния души. Вся жизнь проходит перед сознанием человека, и до него доходит понимание своего упущения. Оно заключается в том, что жизнь была посвящена, по сути, совершенно бессмысленной гонке за властью, карьерой, деньгами, автомобилями, домами и женщинами. Всё это совершенно не нужно, ибо Аллаха интересует Поклонение души своему Творцу, то есть выполнение пяти столпов Ислама и норм нравственности.

    «Сумасшествие» мирской жизни уходит, и остаётся одна-единственная проблема: посвятил ли человек свою жизнь Всевышнему или «забыл» Его. Причём следующий аят этой же суры даёт чёткий ответ на вопрос, почему же с людьми происходит такая трагедия – забывание своего Творца:

    وَمَا الْحَيَاةُ الدُّنْيَآ إِلاَّ لَعِبٌ وَلَهْوٌ وَلَلدَّارُ الآخِرَةُ خَيْرٌ لِّلَّذِينَ يَتَّقُونَ أَفَلاَ تَعْقِلُونَ

    (смысл): «Земная жизнь есть не что иное, как только игра и забава, а Обитель Вечности (Ахират) лучше для богобоязненных. Разве вы не разумеете этой явной истины и не понимаете, что для вас – добро и что для вас – зло?» (сура Аль-Анам, 32)

    Вот он – источник величайшей трагедии современности: считать этот иллюзорный мир реальным и посвятить жизнь накоплению совершенно бесполезного для души материального богатства. Всевышний указывает, что то, что мы признаем истинной действительностью, на самом деле «… игра и забава…». Причём современная квантовая физика и другие науки доказывают иллюзорность мира.

    Однако миллионы людей, которым Всевышний «закрыл глаза, уши и разум», так как они очень хотели этого, уверены в совершенной иной картине мира. 37 аят суры «Аль-Муъминун» чётко выражает мнение атеистов, упорствующих в своих заблуждениях:

    إِنْ هِيَ إِلَّا حَيَاتُنَا الدُّنْيَا نَمُوتُ وَنَحْيَا وَمَا نَحْنُ بِمَبْعُوثِينَ

    (смысл): «Есть только наша земная жизнь; мы умираем [одно поколение из нас умирает] и живём [а другое поколение из нас живёт], и не будем мы воскрешены» (сура Аль-Муъминун).

    Опираясь на законы материалистической науки, язычники уверены, что жизнь даётся только раз, и необходимо прожить её в радости и удовольствии. В советской литературе один из главных героев говорил о том, что самое главное у человека – это жизнь, и надо её прожить достойно. К сожалению, автор не понимал, что жизнь – это просто иллюзия мгновения между моментом рождения и смерти. Жизнь просто не реальна, потому что она есть изменение, как и всё в этом мире. Всё течёт, всё меняется, настоящего времени нет, так как время СТОЯТЬ не может. Таким образом, всё, что мы видим и чувствуем – это просто оптический обман и иллюзия.

    Поэтому в Священном Коране наша так называемая «реальная жизнь» ассоциируется со следующим выражением: «Пена морская, исчезающая под дуновением ветра…». Истинно, это так: наше земное бытие хрупкое и зыбкое, малейшее изменение температуры воздуха или самого тела, даже небольшой удар от того, что человек споткнулся, могут привести к потере жизни.

    Однако гордый нафс ведёт людей вперёд – к власти, славе и богатству, внедряя в сознание мысль о том, что есть только наша земная жизнь… И только болезни, неприятности, провалы планов напоминают личности, что бытие земное – это всего лишь мимолётная иллюзия.
  8. Оффлайн
    Лакшми

    Лакшми Дятел

    1519475410_82.jpg

    Часто вспоминайте смерть!
    18 Январь 2013 1630
    [​IMG]

    Посланник Аллаха (мир ему и благословение) сказал, что смерть для мумина является большим подарком. Великий имам Аль-Газали объяснил это тем, что в этом мире верующий чувствует себя как человек, посаженный в яму. Ему здесь приходится бороться то со своими чувствами, то с шайтаном, то с различными соблазнами. Борьба с ними является постоянным мучением для верующего. Смерть же избавляет его от всего этого.

    Пророк (мир ему и благословение) сказал: «Для кого смерть не является благом, для того и жизнь не является благом. Для верующего первым благом является смерть, потому что после смерти Всевышний показывает те блага, которые Он ему приготовил». Одного асхаба спросили, что бы он пожелал своему лучшему другу. «Смерти», – ответил он. «А кроме смерти?» – спросили люди. Он ответил, что пожелал бы поменьше детей и имущества.

    Один человек спросил вали (божьего угодника) по имени Макхул, любит ли он Рай. «Да», – ответил он. «Если ты любишь Рай, то должен желать смерти, ведь только после смерти ты сможешь попасть в Рай», – сказали ему.

    Другой человек сказал, что первой степенью любви к Аллаху и жажды встречи с Ним является желание умереть и печаль, если смерть опаздывает.

    Частое упоминание о смерти
    Пророк (мир ему и благословение) сказал: «Вы чаще упоминайте о смерти, которая заставляет человека прощаться со всеми мирскими благами. В то время как вы беззаботны и богаты, упоминание о смерти озаботит вас. А если вы бедны и терпение ваше истощилось, вы будете часто вспоминать о смерти, и вам станет легче». Он также сказал: «Ты подумай о том, за что ты ненавидишь смерть, и оставь это, и тогда тебе не будет значения, когда ты умрёшь». Он также сказал: «Ты всегда представляй себе картину смерти, и тогда не будешь придавать значение мирским прелестям и невзгодам»; «Тому, кто не забывает о смерти, тяжести и радости жизни одинаковы». Один вали сказал: «Тот, кто часто упоминает о смерти, возвышается тремя чертами:

    1) не откладывая делает тавбу (раскаяние);

    2) довольствуется малым;

    3) не ленится в служении Аллаху.

    Позабывший о смерти попадает в муки из-за трёх вещей:

    1) отложением тавбу;

    2) недовольством тем, что ему дано Всевышним;

    3) ленью в служении Аллаху».

    Айша (да будет доволен ею Аллах) спросила Пророка (мир ему и благословение) о том, бывают ли такие люди, кого в Судный день без опроса отправляют в Рай. Пророк (мир ему и благословение) ответил: "Человек, ежедневно 21 раз произносивший: "Аллахума барик ли филмавти ва фима ба‘далмавти" ( اللهم بارك لي في الموت وفيما بعد الموت ), без опроса войдет в Рай". Когда она спросила: "Встанет ли на Махшар вместе с шахидами еще кто-нибудь?", Пророк (мир ему и благословение) ответил: "Кто двадцать раз в сутки упомянет о смерти, тот встанет вместе с шахидами в Судный день".

    Ещё одна причина, по которой надо вспоминать про смерть
    Мы знаем: пока мы наслаждаемся жизнью, познаём её прелести, надеваем красивую одежду, едим вкусную пищу, спим на мягкой постели, смерть настигнет нас, застанет врасплох, нас окутают в саван, положат в тесную, глубокую яму. И когда душа вернётся в тело, если не ответим верно на вопросы Мункара и Накира, могила нас сожмёт и начнутся могильные муки. Чтобы так не случилось, нам велено почаще думать о смерти, говорить о ней, представлять её.

    После сотворения Адама (мир ему) ангелы заметили, что его зуррият (потомство) увеличивается, и сказали Всевышнему, что скоро детям Адама (мир ему) на земле не будет хватать места. Всевышний сказал: «Я ниспошлю им смерть, что уменьшит их число». Тогда ангелы сказали: «Если они будут знать о том, что смертны, они не будут радоваться жизни». Всевышний ответил: «Я увеличу их надежду, и этим они забудут о смерти». Пророк (мир ему и благословение) сказал: «Если бы животные знали о смерти то, что знают дети Адама (мир ему), дети Адама (мир ему) никогда не ели бы жирное мясо». Знать о том, что ожидает нас после смерти, и не думать о ней – это и есть надежда, в результате которой ослабляется иман. Если иман не совершенный, человек не боится смерти, даже вспоминая о ней. Кто помнит о смерти и сильно боится её, тот не может думать больше ни о чём. Душа всегда занята тем, чего боятся или любят. К примеру, если заключённому, которому в следующий день отрубят голову, предложить вкусную пищу и удобную постель, он не обратит на это внимания, на сердце у него не будет спокойно, он не сможет сомкнуть глаз. Поэтому лучшим способом напоминания о смерти человеку, который не боится и не думает о ней, является запоминание того, что способствует не забывать о смерти. Необходимо представить смерть знакомых умерших людей, их похороны, какими они были в жизни, как они наслаждались мирской красотой, как остались вдовами их жёны, как их красивые лица съедят черви и многое другое. Если человек часто будет ходить на кладбище, думать об умерших, он будет часто думать и о смерти, станет готовиться к ней, и у него погаснет любовь ко всему мирскому. Когда одного человека спросили, почему он так часто ходит на кладбище, он ответил: «Это мои любимые соседи. Они напоминают мне, куда я в конце приду, и не сплетничают обо мне, когда я ухожу».

    Пророк (мир ему и благословение) сказал: «Я говорил вам, чтобы вы не ходили на кладбище. А теперь знайте: я говорю вам, чтобы вы ходили на кладбище, это утончит ваши чёрствые сердца, напомнит вам о смерти, заставит вас прослезиться».

    Перед смертью все равны. Если бы всё заканчивалось смертью, то для каждой души смерть была бы благом. Но забыть о ней заставляют опрос и муки Мункара и Накира.

    Взглянув на умершего, Пророк (мир ему и благословение) задумался и сказал: «Ты посмотри на умершего, я надеюсь, что это опечалит твоё сердце. Грустный человек в Судный день будет в тени Престола Всевышнего, и его ожидают все блага».

    Если на человека, позабывшего о смерти, действует какое-нибудь наставление, на него также подействуют и раздумья о смерти при виде умершего. Но для людей с чёрствыми сердцами это не будет иметь большого значения. Они думают, что всё время будут хоронить других, а то, что их тоже когда-нибудь похоронят, они и в мыслях не допускают. Видя каждый день умерших и не придавая этому значение, думают об умерших с сожалением, что они покинули этот мир. Но и не думают о том, что их там ждёт, каким бы жестоким умерший ни был. Оплакивая умершего друга, знай, что завтра и ты последуешь за ним; бойся мук, которые ожидают тебя.
  9. Оффлайн
    Лакшми

    Лакшми Дятел

    dsc08766савсч.jpg

    «Уж сколько их упало в эту бездну…»
    Раскрыть Спойлер


    Уж сколько их упало в эту бездну,
    Разверзтую вдали!
    Настанет день, когда и я исчезну
    С поверхности земли.

    Застынет все, что пело и боролось,
    Сияло и рвалось.
    И зелень глаз моих, и нежный голос,
    И золото волос.

    И будет жизнь с ее насущным хлебом,
    С забывчивостью дня.
    И будет все — как будто бы под небом
    И не было меня!

    Изменчивой, как дети, в каждой мине,
    И так недолго злой,
    Любившей час, когда дрова в камине
    Становятся золой.

    Виолончель, и кавалькады в чаще,
    И колокол в селе…
    — Меня, такой живой и настоящей
    На ласковой земле!

    К вам всем — что мне, ни в чем
    не знавшей меры,
    Чужие и свои?! —
    Я обращаюсь с требованьем веры
    И с просьбой о любви.

    И день и ночь, и письменно и устно:
    За правду да и нет,
    За то, что мне так часто — слишком грустно
    И только двадцать лет,

    За то, что мне прямая неизбежность —
    Прощение обид,
    За всю мою безудержную нежность
    И слишком гордый вид,

    За быстроту стремительных событий,
    За правду, за игру…
    — Послушайте! — Еще меня любите
    За то, что я умру.

    Марина Цветаева
    Последнее редактирование: 22 янв 2019
  10. Оффлайн
    Лакшми

    Лакшми Дятел

    maxresdefault.jpg

    «Почти ни один человек не думает о смерти, пока она не подойдёт к нему вплотную»
    писатель Э. М.Ремарк

    «Я не боюсь умереть. Я просто не хочу при этом присутствовать»
    кинорежиссёр Вуди Аллен
    Раскрыть Спойлер


    Не хочу думать о смерти, не хочу, не хочу, не хочу! «Смерть» – само это слово вызывает чувство холода, чего-то чуждого, чего-то тоскливо-пасмурного и молчаливо-враждебного. Не хочу, а надо, приходится. Особенно, когда представляешь себя на войне или в другой чрезвычайной обстановке, или на приеме у врача-рентгенолога, либо когда понимаешь, что начинаешь стареть. Выходит, самое главное в жизни то, что ТЫ НЕ УМЕР. Но что может дать нам мысль, что мы «когда-нибудь все там будем»? Думаю, это сильный стимул осмыслить нашу каждодневную жизнь и отношения с людьми, которые тебя окружают. Это стимул спросить себя - «как я живу сейчас?».

    Конечно, если говорить об инстинкте самосохранения, то и животное испытывает страх надвигающейся смерти. Но я о другом: об интеллектуальном отношении к прискорбному факту, что удел всех людей на земле – смерть. Любому человеку известно о его смертности - это и отличает человека от животного. И эта способность является для человека как наказанием, так и уникальным шансом ощущать движение времени, на которое не способно ни одно другое земное существо.

    Кто-то из великих сказал: жить для человека — значит чувствовать и мыслить, страдать и испытывать блаженство. Поэтому человек размышляет о смерти не только как homo sapiens, но и как продукт своей культуры. Если мы здоровы и молоды, то мысли о смерти абстрактны и неважны для нас, ибо мы по наивности ощущаем себя почти бессмертными. В этом случае мы действительно не задумываемся о том, сколько ресурсов – физических и душевных сил - у нас в запасе.

    Становление человеческого сознания начиналось с этого основного вопроса сути бытия. Человек стал задумываться о смерти с того самого момента, когда стал осознавать себя как личность. Можно сказать, что мысль о смерти породила желание обрести Бога. Он избавляет нас от мучительной необходимости объяснить «исчезновение», уход из жизни. С этой точки зрения, взаимоотношения разных религий со смертью во многом обуславливают взаимоотношения человека с жизнью.

    Индус, верящий в реинкарнацию, убеждён, если он будет правильно жить сейчас, то в следующей жизни он точно будет жить как миллионер Радж Капур, поэтому у индуиста нет напряженного страха перед уходом из жизни. Когда индийцы сжигают на берегу Ганга своего умершего родственника, семья не скрывает своего горя, но, зная, что это расставание временное, эти люди поют и хлопают себя по бёдрам, словно это праздник.

    Готовность умереть за Веру определяет во многом отношения к смерти среди мусульман. По глубокому убеждению мексиканцев, смерть – это неотъемлемая часть жизни, и, как говорят в Мексике, «ничего не нужно воспринимать всерьез, даже смерть». Каждый год, в ноябре в Мексике отмечают свой необычный праздник – День Смерти.

    Смерть пассивно принимают даосисты и буддистские монахи, китайцы и японцы. В «Кодексе самурая» есть такие строки: «Памятуя о смерти каждую минуту, каждый час и каждый день, вы избегните мириад искушений, охраните себя от неисчислимого множества бедствий, сохраните крепость и здоровье, проживёте долгую и счастливую жизнь. Если вы будете помнить о смерти всю жизнь, отпущенную вам, ваш характер улучшится, а добродетели преумножатся». Ритуал смерти самурая – это не прощание. Это торжественный вызов.

    А как в России? Лучшие умы, как правило, отвечали на этот вопрос религиозно, за исключением одного человека – Антона Чехова. Он сказал: «я не знаю». Думает ли современный русский человек о смерти? Я боюсь, что русский человек о смерти не задумывается до тех пор, пока она не «посмотрит» ему в глаза. А до того времени - беспечность и наплевательское отношение как к своему здоровью, так и к своей душе. Зададимся вопросом: как бы мы хотели воспринять смерть - как избавление, как облегчение или как нежелательное явление в нашей личной жизни? Ответ как бы напрашивается сам собой – конечно, как облегчение. Но если смерть – это облегчение и избавление – значит, жизнь невыносима. И зачем такая жизнь тогда нужна? А если смерть нежелательна и вызывает протест – значит, жизнь ваша не лишена смысла, еще полна желаний и вам дорога.

    Ибо что такое наша жизнь? Это, прежде всего нагромождение бесконечных желаний – страстей, влечений чувственных и умственных. Это желание творчества, любви, секса, детей - чего угодно. Именно желания движут человеком. Отсутствие желаний и есть старость. Как только человек начинает терять желания, его «касается холод смерти». Жизнь без желаний - это тусклое существование. Сегодня можно увидеть людей, особенно богатых, у которых есть всё кроме желаний – эти люди «безжизненны», хотя они практически здоровы...

    Когда я думаю о смерти, приходит мысль о том, что простишься не только с друзьями, но и с врагами. А были ли они по-настоящему твоими врагами? Начинает казаться, что нет, не были. Прощаешься с тем, что тебе никогда не нравилось, и даже вещи, к которым ты был равнодушен, вдруг становятся милыми и бесценными. Прощаешься с футболом, к которому всегда был безразличен и даже с газировкой, которую всю жизнь терпеть не мог. Прощаешься с завистью и с ненавистью, которые, как, оказывается, тоже были лишены смысла. Но «после тебя» будут жить, пить газировку и смотреть чемпионаты мира по футболу. Может, тебя и не вспомнят, а если даже и вспомнят - ты об этом не узнаешь. В такие моменты тебя охватывает любовь ко ВСЕМ! Как у Марины Цветаевой: «...Послушайте! — Еще меня любите за то, что я умру».

    И ненависть, и гнев уступают место тоске и начинаешь испытывать любовь ко всему из чего состояла твоя жизнь. Без сомнения, осознание смертности — свойство здравого человека. Думая о смерти, человек не получает бессмертия, но в силах изменить свою жизнь - многое из того, чему некогда придавалось большое значение, утрачивает какую-либо ценность. Мысль о смерти помогает понять истинную ценность твоих интересов, забот и усилий.

    Если бы кому-то из вас открылось, что завтра вы умрёте, чтобы вы стали делать, когда первый шок пройдёт? Вы отдали бы всё своё имущество бедным людям? Вы попросили бы прощения у своих врагов и поддержали бы всех ваших родных и близких? Вы бы постарались успеть сделать ещё хоть одно доброе дело, чтобы о вас не забывали? Или вы просто бы сели на берегу у воды - один или с любимыми, и смотрели бы на закат или на рассвет, на дождь и туман – в последний раз...

    Вот почему «memento mori» – помни о смерти - это поможет вам не забывать о бесконечной ценности каждой секунды вашей жизни.

    ________________________________________________

    Пророк Мухаммад: «Я вам оставляю два наставления:
    одно, которое молчит, и второе, которое говорит, – это смерть и Коран» .

    Пророк Мухаммад: «Смерть достаточна как наставление. Каждая душа вкусит смерть. В Судный день сполна воздастся вам. А жизнь в этом мире – всего лишь обманчивое наслаждение»
    (сура «Алу ‘Имран», аят 185).
    Последнее редактирование: 22 янв 2019
  11. Оффлайн
    Лакшми

    Лакшми Дятел

    images.jpg

    Великие люди в минуты смерти
    Раскрыть Спойлер

    1. Оскар Уайльд умирал в комнате с безвкусными обоями. Приближающаяся смерть не изменила его отношение к жизни. После слов: «Убийственная расцветка! Одному из нас придётся отсюда уйти», он действительно ушёл.

    2. Королева Мария Антуанетта, поднимаясь на эшафот, оступилась и наступила палачу на ногу: «Простите, пожалуйста, месье, я сделала это случайно».

    3. Императрица Елизавета Петровна крайне удивила лекарей, когда за полминуты до смерти поднялась на подушках и грозно спросила: «Я что, всё ещё жива?!». Но не успели врачи испугаться, как всё исправилось само собой.

    4. Американский драматург Юджин О`Нил: «Я так и знал! Я так и знал! Родился в отеле и, чёрт побери, умираю в отеле».

    5. Шпионка-танцовщица Мата Хари послала целящимся в неё солдатам воздушный поцелуй: «Я готова, мальчики».

    6. Английский писатель-прозаик Сомерсет Моэм: «Умирать — скучное и безотрадное дело. Мой вам совет — никогда этим не занимайтесь».

    7. Американский прозаик и драматург Уильям Сароян: «Каждому суждено умереть, но я всегда думал, что для меня сделают исключение. И что?» 8. Знаменитый английский хирург Джозеф Грин по врачебной привычке мерил свой пульс. «Пульс пропал», — сказал он обреченно.

    9. Английский писатель и критик Литтон Стрейчи: «Если это и есть смерть, то я от неё не в восторге».

    10. Русский писатель-сатирик Салтыков-Щедрин приветствовал смерть логичным вопросом «Это ты, дура?».
    Последнее редактирование: 22 янв 2019
  12. Оффлайн
    Лакшми

    Лакшми Дятел

  13. Оффлайн
    Лакшми

    Лакшми Дятел

    Важно!
  14. Оффлайн
    Лакшми

    Лакшми Дятел


  15. Оффлайн
    Лакшми

    Лакшми Дятел


    ^4^^13^
  16. Оффлайн
    Лакшми

    Лакшми Дятел

  17. Оффлайн
    Лакшми

    Лакшми Дятел

  18. Оффлайн
    Лакшми

    Лакшми Дятел


  19. Оффлайн
    Лакшми

    Лакшми Дятел


  20. Оффлайн
    Лакшми

    Лакшми Дятел