Легенды СССР

Тема в разделе 'История', создана пользователем Лакшми, 11 июн 2017.

  1. Онлайн
    Лакшми

    Лакшми Дятел

  2. Онлайн
    Лакшми

    Лакшми Дятел

  3. Онлайн
    Лакшми

    Лакшми Дятел

  4. Оффлайн
    Mitiay

    Mitiay Пользователь

  5. Оффлайн
    Mitiay

    Mitiay Пользователь

    Последние годы Ленина


  6. Оффлайн
    Mitiay

    Mitiay Пользователь

    Тайная жизнь Владимира Ленина в программе В поисках истины .
    Загадки истории до сих пор будоражат воображение людей и вдохновляют их в который раз проверять и анализировать давно известные факты...
  7. Оффлайн
    Mitiay

    Mitiay Пользователь


    Сталинистов^16^ от данного видео ^4^в комментариях разрывает^8^
  8. Оффлайн
    Mitiay

    Mitiay Пользователь

    Валерия Новодворская о советской, карательной психиатрии...
    76.jpg

    Это фото Валерии Новодворской. Оно сделано незадолго до ее первого ареста в 19 лет.
    Впереди ее ожидали несколько лет чудовищных истязаний, пыток электрошоком, пыток бормашиной, пыток подкожными инъекциями кислорода, пыток психотропными препаратами. Чекисты не смогли сломить ее дух, она героически прошла все круги ада. Несломленная. По свидетельству ее отца, после этого она уже никогда не могла иметь детей. Они превратили молодую, здоровую и красивую девушку в инвалида. 5 декабря 1969 года на праздничном вечере, посвящённом Дню Конституции СССР в Кремлёвском дворце съездов, перед премьерой оперы «Октябрь» Новодворская разбросала рукописные листовки с антисоветским стихотворением собственного сочинения.
    Раскрыть Спойлер

    Её арестовали поместили в одиночную камеру Лефортовской тюрьмы. Летом 1970 года Новодворскую этапировали в Казань.
    С июня 1970 по февраль 1972 года находилась на принудительном лечении в специальной психиатрической больнице в Казани с диагнозом «вялотекущая шизофрения, параноидальное развитие личности». Ниже отрывок из ее книги «По ту сторону отчаяния», где она описывает, то, что происходило в Казанской СпецПсихБольнице, пока она находилась там. «Сидевший в СПБ неподсуден. После этого ужаса и позора человек не может оставаться в подвергнувшей его такому стране. Он имеет право уехать туда, где его хотя бы не будут считать сумасшедшим. Были в Казани и чистенькие старушки-баптистки. Они проповедовали Слово Божье по деревням. В СПБ они сидели пожизненно, но не роптали. Уж не знаю, о каком способе мгновенной смерти пишет Буковский, но я его не знала, и никто даже впоследствии мне не смог его назвать. Мне ни разу не посчастливилось найти на прогулке кусок стекла. Покончить с собой в Казани так же невозможно, как и в Лефортове. О свободе в Казани не мечтают: будущего нет. В него перестаешь верить через 3-4 месяца. Перестаешь даже надеяться и мечтать. Ничего нет и не будет, кроме этого острова, этой Преисподней. Как там у Булгакова? "И обвиснешь на цепях, и ноги погрузишь в костер... И так будет всегда... Слово "всегда" понимаешь ли?" Мечтаешь попасть в Лефортово хотя бы на месяц, вдруг КГБ понадобится опять тщетно задать какой-нибудь вопрос. Но это тоже несбыточно: я одиночка, группы нет, невменяемого даже гипотетически не могут привлечь как свидетеля. И зачем возить взад- вперед того, кто не дает никаких показаний?
    Весь год, ложась спать, я мечтала об одном: чтобы утром не проснуться (инфаркт, инсульт, тромб). Человек, который после этой вечерней молитвы целый год неизменно просыпался в казанской камере, не должен, не может дальше жить. Это нехорошо и для него, и для человечества. Какими же средствами располагают современные о'брайены? Да теми же, что были у оруэлловского, плюс химические препараты, уничтожающие личность, чего, согласитесь, у О'Брайена не было. Итак, казанский арсенал "средств устрашения". I. То, что было в у О'Брайена (по нарастающей) Избиение (уголовников охрана может забить сапогами до смерти, я такие случаи помню; политических - нет, их надо сломать, но представить живыми). Привязывание жесткое (до онемения конечностей, до пролежней; в особенных случаях привязывают так, чтобы веревки впивались в тело до крови. В таком состоянии могут продержать неделю). Сульфазин, или "сера" (везде был запрещен, кроме СССР). Одна инъекция, или сразу две - в разные точки, или даже четыре (в руку, ногу и под лопатки). Дикая боль в течение 2-3 дней, рука или нога просто отнимаются, жар до 40 , жажда (и еще могут воды не дать). Проводится как "лечение" от алкоголизма или наркомании. Бормашина. Привязывают к креслу и сверлят здоровый зуб, пока сверло не вонзается в челюсть Потом зуб пломбируют, чтобы не оставалось следов Любят удалять неубитый нерв. Все это делается профессиональным дантистом в зубоврачебном кабинете. "Санация полости рта". СПБ не имеют надзорной инстанции - жалобы не перешлют, а если переслать тайно - их все равно не примут ни в прокуратуре, ни в Верховном суде. Узник СПБ бесправен даже больше, чем зэк. С ним можно сделать все. Насколько мне удалось узнать, бормашина применяется редко и только в Казани (испробовано лично). Газообразный кислород подкожно. Вводят его толстой иглой под кожу ноги или под лопатку. Ощущение такое, как будто сдирают кожу (газ отделяет ее от мышечной ткани). Возникает огромная опухоль, боль ослабевает в течение 2-3 дней. Потом опухоль рассасывается, и начинают сызнова. Применяют как лечение от "депрессии". Сейчас применяется к наркоманам как средство устрашения (чтобы боялись попасть в клинику). Вводят кислород 2-3 минуты, больше не выдерживают обе стороны (палачи глохнут от криков, жертва падает в обморок). Политзаключенным вводят кислород по 10-15 минут. (Испробовано лично, 10 сеансов.) II.
    То, чего у О'Брайена не было Аминазин (очень болезненные инъекции, при этом вызывают цирроз печени, непреодолимое желание заснуть - а спать не дают - и губят память вплоть до амнезии). Галоперидол (аналоги трифтазин и стелазин, но они слабее). Создают дикое внутреннее напряжение, вызывают депрессию (черное излучение Стругацких), человек не может заснуть, но постоянно хочет спать, не может ни сидеть, ни лежать, ни ходить, ни писать (судороги рук изменяют почерк до неузнаваемости, не дают вывести букву), ни читать, ни думать. Неделя ударных доз - и нейролептический шок. Несколько месяцев - и потеря рассудка гарантирована. Инсулиновый шок с потерей сознания (уничтожает целые участки мозга, снижает интеллект, память тоже пропадает). Электрошок. Убивает сразу двух зайцев: во-первых, это пытка током, а во-вторых, разрушается непоправимо мозг. Одного пребывания в этих стенах - без книг, без научных занятий (библиотеки фактически нет), без нормальных собеседников (политические сидят в разных камерах) - хватило бы на скорую потерю рассудка. Я провела там год и была уже на пределе: еще бы полгода - и все. Могу только позавидовать стойкости Владимира Гершуни, который в два приема провел в таких застенках по 3-5 лет. Моих запасов прочности хватило бы на лагерь. Но на это я не была рассчитана (в этом как раз эффективность комнаты 101). Я знаю, что многие переносили это легче, но ведь комнату 101 каждому подбирают индивидуально. Боюсь, что меня подвела здесь гордыня эгоиста-интеллигента (разум превыше всего! Моя личность не может быть принесена в жертву). Готовность к смерти и повышенная адаптация к любой физической боли не сочетались у меня с готовностью к отказу от разума при жизни. Тем более что знакомство с Наташей Горбаневской показало, что диссиденты считают необязательным сопротивление в таких условиях. Здешние отречения нельзя использовать для газет и TV: сумасшествие не дает должного назидания; чего стоит раскаяние сумасшедшего? Потом, в 1978 году, я убедилась, что попытка держаться достойно в психиатрических застенках рассматривается диссидентами (да и инквизиторами тоже) как величайшая глупость чуть ли не на уровне инкриминируемого заболевания. Я не пытаюсь оправдаться. В свете моих личных вкусов и убеждений оправданий отречению нет - даже в СПБ. Со второй попытки, уже зная, что меня ждет, я смогу взять эту высоту. Но в 20 лет я сбила планку. Интересно, что казанские врачи не требовали даже признания болезни. Они вели беседы, как в институте марксизма- ленинизма, требуя от патентованного умалишенного признания ошибочности его теоретических воззрений, как на партийных чистках 20- х годов (разоружиться перед партией). Однако раскрыть обман в моем случае не представлялось затруднительным, да я и не очень старалась, даже хуже Галилея, в силу юношеского легкомыслия. Одни наши беседы с Ниной Ж. и Наташей Горбаневской на прогулках чего стоили! А письма домой? А моя манера с утра до вечера заниматься по навезенным книгам в учебникам французским (там я его доучила), латынью, греческим (научилась неплохо переводить), лингвистикой, английским; переводить Камю, Овидия и читать Томаса Манна! Получала я полтаблетки галоперидола на ночь, да еще с большим количеством корректора. Может быть, я понравилась врачам? Ведь они же, эти же нелюди, стерли в порошок и Лизу и Шуру, хотя те тоже заверяли их в своем "исправлении".
    Может быть, КГБ желал сохранить на будущее антисоветчика с организаторской жилкой и стремлением свергать строй - для оправдания существования V отдела?
    Может быть, казанских провинциальных инквизиторов впечатляли мои богатые московские передачи (рябчиков не было, но ананасы попадались, торты, икра, шоколадные наборы) и импозантные родители (сравнительно с другими визитерами)? Может быть, сыграли роль московские гостинцы, мясо, масло, щедро ими привозимые (этого в Казани в начале 70-х уже не было)? Не могли же они меня просто пожалеть... Других же (кроме Натальи Горбаневской - отчасти) не жалели...
    Но самой криминальной была моя манера делить роскошные передачи и посылки на всех политических заключенных отделения. Там это совсем не было принято, Нина Ж. даже вначале отказывалась брать. Я вносила в Казань этику политических! Все остальное вранье летело к чертям. В раскаяние после этого поверить было невозможно. А дальше начинается крупное везение. Были применены не химические, а физические пытки. Это просто милость судьбы: два сеанса с бормашиной и десять сеансов с кислородом подкожно. Не знаю почему, но у меня сложилось впечатление, что пытки без нейролептиков в Казани - это блат. Здесь легко отбиться: надо уметь молча терять сознание, желательно с улыбкой (конечно, с бормашиной это не проходит, здесь улыбка не получается - с открытым-то ртом! Но можно хотя бы не кричать и не стонать, а кислород улыбаться не мешает). Такое поведение ошеломляет, и на тебя рано или поздно махнут рукой.
    Я даже думаю, что поседела я в 20 лет не из-за этого, а из-за отречения и обстановки.
    Делается все это без ненависти к объекту воздействия: просто нудная, советская работа. Отпуская вентиль на баллоне с кислородом, обсуждают вопрос о том, кому дадут следующее звание и прибавку к жалованью и за что, где достать карпов и т.д. Непосредственные исполнители - рядовые палачи - не любят криков и проклятий, это осложняет работу и не дает обсуждать свои дела. Поэтому ко мне они питали самые теплые чувства».
  9. Оффлайн
    Mitiay

    Mitiay Пользователь

    ,,Комиссар смерти"- И.Д.Папанин.
    Дважды Герой Советского Союза, кавалер 9 орденов Ленина и еще стольких же других советских орденов знаменитый полярник Иван Дмитриевич Папанин прожил долгую и интересную^41^ жизнь.
    79.jpg

    Он был любимцем всей страны, многие хотели походить на него, гордились и уважали всемирно известного исследователя Арктики. Контр-адмирал, доктор географических наук, наконец, крупный научный работник – все это Папанин. Правда, в этом списке, как-то затерялся еще один небольшой фрагмент его биографии. Иван Дмитриевич Папанин, этот добрый и веселый человек, сразу же после освобождения Крыма от армии Врангеля был комендантом Крымской ЧК. Комендантов ЧК еще называли «комиссарами смерти», ведь именно в их обязанности входило исполнение смертных приговоров и руководство расстрелами. А в те месяцы, когда самоотверженно «трудился» Папанин, в Крыму было уничтожено более ста тысяч человек. Простите, оговорился, согласно утверждению Ивана Дмитриевича многие уничтоженные чекистами люди людьми не были – это были «звери, по недоразумению называвшиеся людьми». А раз так, то уничтожение этих двуногих существ (офицеров, чиновников, гимназистов, а также членов их семей – а разве дети зверей люди?) дело нужное и крайне важное.
    Раскрыть Спойлер
    Впрочем, не всех попавших в ЧК расстреливали. Некоторых топили или заживо закапывали. Любимая начальница Папанина, его ангел-хранитель (так ее назвал сам Папанин) Розалия Самойловна Землячка (Залкинд) говорила: «Жалко на них тратить патроны, топить их в море». Вот и грузили мужчин, женщин, стариков, детей на баржи и топили в море, а для гарантии привязывали камень к ногам или на шею. Долго еще после этого у крымских берегов сквозь чистую морскую воду можно было видеть сотни стоячих мертвецов. Кто смотрел фильм «Мы из Кронштадта», наверное, помнят сцену такой вот казни матросов и мальчика-юнги. Только на самом деле все было совсем наоборот, не белые топили красных, а чекисты под командованием землячек и прочих комендантов ЧК изощренно убивали людей. Зверей, по ихнему. А Землячка, говорят, устав от бумажной работы, любила сама приводить казни в исполнение, сидя за пулеметом. Папанин же, по его утверждению, был для нее «вроде крестника». Уважал он ее, очень и очень. Писал впоследствии, что Землячка была «на редкость чуткой, отзывчивой женщиной». Да, «удивительным человеком была Землячка. Она не успевала заботиться о людях». Кому, как не легендарному полярнику, верить? Не тем же, над кем недоработала Крымская ЧК и лично Папанин, как ее комендант? Разве можно верить всем этим врагам и обывателям (в данном случае цитируются слова генерала И. Данилова, служившего у красных в штабе 4-й армии), нагло врущим, что «окраины Симферополя были полны зловония от разлагающихся трупов расстрелянных, которых даже не закапывали в землю»? Ведь сами же дальше сообщают обратное: «Ямы за Воронцовским садом и оранжереи в имении Крымтаева были полны трупами расстрелянных, слегка присыпанных землей, а курсанты кавалерийской школы (будущие красные командиры) ездили за полторы версты от своих казарм выбивать камнями золотые зубы изо рта казненных, причем эта охота давала всегда большую добычу». Засыпали все-таки землей! Юрий Лодыженский, доктор, и.д. председателя Комитета Красного Креста в Киеве писал: «В идеологию ЧК была положена теория классовой борьбы, вернее классового истребления. Обязанности тюремщиков, а также исполнение приговоров, возлагались на комендантов. Большевики дали это специальное военное наименование институту палачей. Служебные обязанности комендантов и их помощников состояли в надзоре за заключенными и в организации расстрелов. Обыкновенно они убивали заключенных собственноручно. Встают образы Авдохина, Терехова, Асмолова, Никифорова, - комендантов ВУЧК Угарова, Абнавера и Гущи из Губчека, это все совершенно ненормальные люди, садисты, кокаинисты, почти утерявшие облик человеческий... С особым цинизмом производилась дележка вещей расстрелянных и убитых людей. Перед казнью их заставляли раздеться, чтобы сберечь платье и сапоги. Ночью убьют, а наутро комендант-палач уже щеголяет в обновке. По этим обновкам другие заключенные догадывались об участи исчезнувших товарищей. Как только человек попадал во власть ЧК, он терял все человеческие права, становился вещью, рабом, скотиной. Была вырыта огромная общая могила в саду дома Бродского, на Садовой, 15. Дом, где жили важные коммунисты Глейзер, Угаров и другие, выходил окнами в сад, где раздавались стоны вперемешку с выстрелами. Арестованных, совершенно раздетых, выводили по 10 человек, ставили на край ямы и из винтовок расстреливали. Это был необычный способ. Обыкновенно осужденного клали в подвале на пол лицом к земле, и комендант убивал его выстрелом из револьвера, в затылок, в упор». Интересно, каким способом предпочитал убивать «зверей» комендант Иван Дмитриевич Папанин? А еще можно продолжить список комендантов ЧК: Юровский в Екатеринбурге, Саенко в Харькове, который прославился особыми зверствами, обожавший пытать арестованных во время допроса, на сантиметр вонзая в них шашку и медленно поворачивая клинок внутри раны. Якову Юровскому не повезло: расстреляли в 1938 года (зато его сын стал, как и Папанин, контр-адмиралом). Розалия Залкинд-Землячка умерла в почете своей смертью и похоронена на Красной площади. Умер своей смертью (в 1973 году) и Саенко, ушедший на пенсию в 1948 году, получив за свои заслуги орден Ленина. На пенсии (персональный пенсионер союзного значения!) этот маньяк и убийца любил выращивать цветы и выступать перед подрастающей молодежью. Да и с партией он не порывал, неоднократно избирался членом харьковского горкома компартии и харьковского горсовета. Вот и у коменданта Папанина сложилось все хорошо. Правда, как он пишет, «служба комендантом Крымской ЧК оставила след в моей душе на долгие годы». С ЧК, куда он пришел по рекомендации Землячки, пришлось летом 1921 года расстаться: оказался в психбольнице. Причина этому нам неизвестна. Возможно, поспособствовал случай, который, как вспоминал позднее Папанин, его потряс. «Пришли к нам два новых работника. Я сразу же проникнулся к ним симпатией: моряки, энергичные, красивые, толковые ребята. В работе они не знали ни сна, ни отдыха». Но вот незадача: поймали их на воровстве: золотишко, брильянты, красивая жизнь, пьянки, девочки... Ну, девочки, еще понять можно, хотя зачем им еще? «Ведь по свидетельствам современников, всплывших потом на Лозаннском процессе, каждый из палачей имел по 4-5 любовниц из числа жен расстрелянных, заложниц и медсестер – не согласиться, значило самой пойти на казнь. Хотя и подневольное согласие спасения не гарантировало. Выбор у убийц был большой, и они запросто обновляли свои "гаремы". Могли, скажем, в ходе пьянки и групповухи поразвлечься и разыграть по списку своих подруг, поставив наугад кресты напротив фамилий. И тех, на кого попало, прямо после оргии вели на расстрел вместе с очередной партией». Да и пьянки не только эти двое устраивали. Если уж сам Железный Феликс признавал, что в Крымской ЧК процветают «уголовщина, пьянство и грабежи», а среди ее сотрудников преобладают деклассированные матросы... Папанин, кстати, тоже из матросов... Но воровство у партии ее золота – это уже серьезно. Да и не по чину. Вот и приговорили молодых и способных чекистов к расстрелу. «У меня подкосились ноги, - вспоминал позднее Папанин, - когда я услышал приговор: расстрел. Ребята молодые — ну, ошиблись, исправятся, они же столько еще могут сделать! Дать им срок, выйдут поумневшими! У меня подскочила температура. Изнервничавшись, я свалился в постель». А затем попал в психушку. Но подлечился – и за новым назначением. Конечно, будь ребята не рядовыми чекистами, наказали бы не столь серьезно. К примеру, Иосифа Каминского, главу Керченской ЧК с учетом «прежних заслуг перед революцией» просто освободили от занимаемой должности. Но, может быть, вовсе не из-за этого случая приключилась беда с Папаниным. Возможно, он просто перестарался на работе. Как он впоследствии вспоминал: «Я с удвоенной энергией взялся за работу, но быстро попал в больницу». Да и на работе было страшно. Не случайно, как писал Папанин, «почти все чекисты жили на конспиративных квартирах, периодически их меняя. И у меня были такие квартиры. Отправляясь домой, я всегда наблюдал, не идет ли за мною кто-нибудь». А на своих конспиративных квартирах мужественные чекисты «и ночью и днем... жили, как на передовой, спали, не раздеваясь».Сколько «зверей» убил лично Папанин, неизвестно, не сообщил он нам об этом. Вероятно, умолчал из скромности. Мы можем только догадываться об этом, да ссылаться на письмо А. Журбенко, начальника УНКВД по Москве и Московской области, написанное им Сталину из тюрьмы в 1939 году. В нем Журбенко сообщал, что в Крымской ЧК он под руководством знаменитого теперь на весь мир бывшего коменданта ЧК И.Д. Папанина своей «еще юношеской рукой непосредственно уничтожал врагов». «Царскими законами мы, естественно, пользоваться не могли, - это уже продолжает сам Папанин, - новые молодая республика только еще создавала. При определении меры виновности того или иного арестованного следователю приходилось полагаться на свою революционную сознательность... Как комендант Крымской ЧК, я ознакомился с делами, которые вел один из следователей. Чуть ли не на каждом стояла резолюция: «Расстрелять». Признавал этот следователь лишь два цвета – черный и белый, полутонов не различал. Врагов, настоящих, закоренелых, достойных смертной кары, было от силы десять, остальные попали в ЧК по недоразумению». Но все равно всех расстреливали. Или топили. За активную работу в должности коменданта Крымской ЧК (т.е. «комиссара смерти») Иван Дмитриевич Папанин был награжден своим первым орденом – Орденом Красного Знамени. Заслужил! После выхода из психушки Папанин сменил много мест работы, но при этом «фактически связи с ЧК не прерывал». Поменяв несколько малозначимых мест работы, Иван Папанин оказался на крайнем севере, видать не принимала его земля. Льды и белые медведи могли оказаться последними вехами в его жизни, но ему наконец-то повезло вытащить лотерейный билет. Кто знал, что заштатная должность руководителя крохотной экспедиции, высаженной на арктической льдине, принесет ему всемирную славу и обеспечит достойную жизнь? В 1937 Папанин возглавил коллектив дрейфующей станции «Северный полюс». Помимо него в состав экспедиции входило два исследователя (гидролог-биолог и физик-астроном) и один радист. Как человек далекий от науки (да и от образования, кстати, тоже: окончил земскую начальную школу, да несколько курсов) Папанин в силу своей «фактической связи с ЧК» занимался идейно-политическим руководством над вверенным ему коллективом. Для этого требовались ежедневные политинформации, чем он и занимался. После этого оставшиеся три члена экспедиции выступали в прениях, что заносилось в протокол, голосовали и составляли об этом отчет на материк, которое и передавал по рации их радист. В конце таких собраний стоя пели «Интернационал», а бывало и выходили на демонстрацию вокруг своей небольшой палатки. Были, конечно, и недоработки. Поздно приступил к работе кружок по изучению истории партии, а кружок текущей политики так и не заработал. Несмотря на такую большую загруженность, Иван Дмитриевич еще умудрялся исполнять обязанности повара. Не знаю, хорош или плох он был, как повар, но впоследствии Папанин любил рассказывать подрастающему поколению такое: «Сплю в палатке. Вдруг захотелось по нужде. В палатке температура -18 градусов, а снаружи - -40. Вылезать не хочется. Беру кастрюлю и «кладу» в нее... Утром кастрюлю мою и в ней же варю суп». Даже его любимая племянница признавала: «Не скажу, что дядюшка был человеком высокой культуры». А еще он по полгода вообще не мылся. Об этом мимоходом сообщает та же племянница: «А вышел и говорит: "Ой, Наденька, как хорошо-то! Я ведь уже полгода не мылся"». Это происходило в период, когда он возглавлял Институт АН СССР. Успешная зимовка на льдине и последующая работа во властных структурах принесла ему помимо громадной популярности две Золотых Звезды Героя СССР (до войны всего 5 человек были этого удостоены: четыре летчика и Папанин), степень доктора наук (с его-то образованием!), а в годы войны и адмиральское звание. В 1939-46 гг. Папанин возглавляет Главсевморпуть, игравший важнейшую роль в снабжении лагерей ГУЛАГа. Затем полярник переходит на научную работу. Долгие годы Папанин возглавлял Институт биологии внутренних вод Академии наук СССР, располагавшийся в поселке Борок Ярославской области. Это на Рыбинском водохранилище, места до сих пор не очень обжитые. Зато природа! Как же это произошло? Иван Дмитриевич руководил отделом морских экспедиционных работ Академии наук (правда, в отличие от Лысенко академиком почему-то не стал). И вот каким-то образом судьба его занесла в Борок, глухое место. Там еще сохранялась усадьба XIX века с барским домом, прудом и английским садом, которую передал Академии наук предтеча фоменковской «Новой хронологии» Н.А. Морозов. Приехал Папанин с проверкой, посмотрел на красоту природы и решил создать здесь научное учреждение, руководителем которого он и стал. Природа там действительно замечательная, просто идеальное место для охоты и рыбалки. Вскоре Папанин добивается от ярославского облисполкома объявления прилегающих земель заказником, охрану которого возглавляемый Папаниным Институт взял на себя. С тех пор и завел бывший комендант ЧК за правило ежемесячно покидать столицу и на декаду уезжать на Рыбинское водохранилище. Охоту он полюбил давно. До этого он все ездил на Кавказ. Его племянница вспоминала: «“Ой, Иван Дмитрич, поедем на Кавказ охотиться...” Это были непоследние люди в государстве, охота была широко обставлена. Настреляют, а куда отправлять? “Ой, Иван Дмитрич, давай к тебе на дачу”. В Болшево шли вагоны с дичью. Замороженные туши горных козлов висели у дяди на веранде». К тому времени Папанин «жил в шикарной квартире на Арбате». «Кругом роскошь, антиквариат». Племянница как-то «спросила про старинный дубовый буфет: "Дядя Ваня, откуда у вас мебель ХIХ века?" Он улыбнулся: "С буржуйских складов". Я, тогда комсомолка, была потрясена. Людей расстреливали, мебель свозили на склад, после чего сталинские любимчики (какое-то время Папанин был в их числе) обставляли ею свои квартиры». Недаром «за глаза дядю называли князьком». «Он уже жил не как простой народ. На его госдаче в Болшево было 14 комнат, прислуга - кухарка Григорьевна, рассказывавшая мне сказки, шофер дядя Коля, большое хозяйство с курами, утками, гусями, которых кормили жмыхом...». Как видите, зажиточный хозяин и настоящий большевик, кстати, совсем не жадный. Отказался от зарплаты в Институте, помогал деньгами, выбивал улучшенное снабжение для жителей Борка. За это его и любили. Ведь «по всей стране в магазинах было хоть шаром покати, а в Борке люди жили, как при коммунизме. Помню, завозили кримплен, разгружали и звонили по лабораториям: приходите, покупайте. То же - с продуктами. Ни в одном волжском городе не было ни колбасы, ни мяса. А к нам ехали со всей области». Верю этим строкам, не понаслышке знаю, как жилось за околицей Борка. Но почему такое изобилие (два вида колбасы было изобилием, за пределами Борка в Ярославской области ее вообще не видели) исчезало сразу же, как только выезжали из Борка? Почему везде этого не было? Где-то густо, где-то пусто. Колбаса по талонам. Это если еще повезет. А как же хваленое равноправие? А современные лоббисты? И еще гордятся этим. Кто больше выбьет денег из центра. Каждый тянет одеяло на себя. Как будто живем в разных Россиях. И тех, кто кидает подачки с барского стола еще и любят. Любят искренне! «Вы не представляете, как его любили в Борке!

    15 лет как умер, а старики до сих пор вспоминают: "Ой, как было при Папанине!.."». Памятники ставят, улицы называют его именем, он даже стал почетным гражданином Ярославской области. Он, «комиссар смерти»! Откуда это у нас? Плохо живем? Значит, заслужили такую жизнь! Возможно не знали кем он был в молодости? Чем он занимался? Но сейчас-то знаем! И спокойно ходим по улицам его имени. Улица имени Батыя. Улица имени Бокассы. Улица имени Гиммлера. А что? Стерпим! А если совсем припечет, найдем причины выгородить таких вот «комиссаров смерти». Напишем, что страшно переживал, мучился всю жизнь. Да мало ли что...