/Биография\

Тема в разделе 'Литература', создана пользователем Nemo, 15 фев 2015.

  1. Оффлайн
    Nemo

    Nemo Пользователь

  2. Оффлайн
    Nemo

    Nemo Пользователь

    Шпир, Африкан Александрович

    Дата рождения:10 ноября 1837
    Место рождения:Бобринецкий уезд, Херсонская губерния
    Дата смерти:26 марта 1890 (52 года)
    Место смерти:Женева
    Страна:Российская империя[​IMG]
    (Херсонская Губерния
    на данный момент Украина)


    23-057.jpg



    06-148.jpg



    A._Spir.jpg

    Об Африкане Шпире Шпир или Спир (Африкан Александрович) - замечательный русский философ. Родился 15 ноября 1837 г. близ Елизаветграда, Херсонский губернии. Его отец был широко образованным врачом, выпустившим в свет оригинальное сочинение: "О достоверности в медицине" (тотчас же конфискованное цензурой). Мать его (славяно-греческого происхождения) была воспитательницей сына в раннем его детстве и своей мягкостью и гуманностью оказала на него самое благотворное влияние. Можно сказать, наперекор теориям Шопенгауэра, что Шпир унаследовал умственные дарования от отца, а характер - от матери. Уже в раннем детстве мальчик обнаружил недюжинные способности. Восьми лет он был отдан в пансион в Одессе, а затем в одесский Ришельевский лицей. Здесь вскоре (лет с 13) обнаружилась необыкновенная религиозность мальчика, которой раньше в нем не замечали. Он стал строго исполнять церковные обряды и выражал, к ужасу матери, намерение поступить в монахи. Мать перевела его в пансион, подготовлявший к юнкерской школе. Здесь он постепенно освободился от стремлений к мистике и аскетизму. В 1854 г. Шпир был гардемарином и участвовал в защите Севастополя, но, по настоянию Корнилова, был, за молодостью лет, с несколькими товарищами, отправлен обратно в Николаев ("Им не воевать, а учиться нужно", сказал Корнилов). По смерти матери Шпир, в 1856 г., вышел в отставку, поселился в деревне и стал изучать философию. За два года до 19 февраля Шпир освободил своих крестьян, снабдил их отличной землей (по 6 десятин на ревизскую душу), дал им денег и материалу на постройку изб и 3 года платил за них денежные повинности. В 1862 г. Шпир предпринял заграничное путешествие. В Гейдельберге он слушал лекции Гельмгольца и изучал ботанику у Гофмейстера. В 1867 г. Шпир поселился в Лейпциге, где и вышел его первый труд, переработанный и переизданный в 1869 г: "Поиски достоверного в области познания действительного". Как Соловьевский "Кризис западной философии" (1875), эта книга была направлена против материализма и позитивизма и в эпоху господства этих направлений пришлась "не ко двору"; на нее не обратили надлежащего внимания. В 1872 г. Шпир переселился в Штутгарт. Со следующего года начинают появляться работы Шпира наиболее зрелые и самостоятельные, вошедшие впоследствии в состав полного собрания его сочинений, из которых самое капитальное - "Denken und Wirklichkeit". С 1878 г. Шпир жил в Швейцарии. Умер в 1890 г. с мужеством и спокойствием, достойным истинного философа. "Не знаю, отчего люди так боятся смерти, - говорил он за несколько дней до смерти, - отрадно умереть, исполнив свой долг в этом мире". Философское учение Шпира. Философская система Шпира изложена в полном виде в книге Denken und Wirklichkeit Bd. 1. Bd. 2 На русском языке есть популярный очерк его философии, сделанный им самим.
    Африкан Александрович Спир. Основы морали и религии. Во внешнем мире все перемены объяснимы, как движения некоторых в своей сущности неизменных частиц. Так учит естествознание, но оно бессильно вывести из законов движения человеческое сознание, психическую жизнь. В самой психической жизни есть нечто, не выводимое из законов природы. Это - различие в человеке природного и морального; оно заключается в антитезе того, что есть, тому, что должно быть; область физическая касается того, что есть, область моральная - того, что должно быть. Эта антитеза очевидна уже из того факта, что человек судит. Конечно, человек нередко ошибается в своих суждениях, но самые ложные суждения указывают на существование истинных и на существование норм для различения первых и последних. Существуют нормы для познания - логические, по которым мы различаем ложь и заблуждение от истины, как нечто не долженствующее существовать, и нормы для поведения - моральные, осуждающие зло и несправедливость, как не долженствующие существовать. Наивысшей нормой в области познания служит закон тождества. Вся природа представляет собой аномалию, систематически организованный обман, ибо в ней ни один объект не тождествен абсолютно самому себе, но является иллюзорную множественность и изменяемость. Только то, что абсолютно просто, несложно, составляет нормальную природу вещей. "Все сложное пусто и тленно", говорил совершенно справедливо уже Будда. Однако, несомненно, что внешний мир систематически вводит нас в обман своей телесностью, как чем-то существующим самостоятельно, в том виде, в каком он нам представляется Точно так же в природе нет нравственности: идеи добра и зла суть нечто столь же априорное, как антитеза истины и лжи, ибо она составляет основу наших моральных суждений. Отсюда следует, что существует нечто безусловно доброе и истинное, составляющее нормальную природу вещей или Бога. Система Шпира, изобилующая глубокими и оригинальными мыслями, носит несомненное влияние элеатской философии и гербартианства (учение о законах мышления, как нормах, взгляд на идеальность изменений и т. д.). К особенно важным сторонам учения Шпира следует отнести новую двоякую формулировку закона противоречия: утверждение и отрицание одного и того же не могут быть верны в одно и то же время (принцип прямого противоречия) и два различных утверждения об одном и том же и в одном и том же отношении (как А - шар и А - куб) не могут быть истинны в одно и то же время (принцип косвенного противоречия). Это - важное разграничение, из новых логиков отчетливо выраженное лишь у Шуберта-Зольдерна (в его "Grundlagen einer Erkenntnisstheorie", 1884). Другое замечательное открытие Шпира заключается в указании на то, что распространение закона сохранения энергии на живые организмы логически необходимо приводить к отрицанию объективных признаков одушевленности; другими словами, признание механической предопределенности всех движений человека дает право рассматривать (с методологической точки зрения) все его поступки, как протекающие в силу физиологических процессов, без участия сознания. Фр. А. Ланге один из первых провозгласил распространение закона о сохранении энергии на живые организмы, а Шпир первый сделал отсюда вывод относительно объективных признаков одушевленности, а именно, что этот факт открывает поле сомнениям в реальности чужого сознания помимо нашего собственного, хотя сам Шпир и не разделял этих сомнений. На эту заслугу Шпира указал Лаас в книге: "Kant's Analogieen der Erfahrung", где он ссылается на "Empirie und Philosophie" Шпира. Шпир является предшественником идей Рихарда Авенариуса, Шуберта-Зольдерна и Александра Введенского по этому вопросу. ИВАН ЛАПШИН. Рудольф Штайнер о Африкане Спире











    Раскрыть Спойлер




    Рудольф Штайнер Из GA 176: Истины о развитии человека и человечества. Карма материализма Об Африкане Спире (Отрывок из первой лекции "Забытые аспекты духовной жизни", Берлин, 31 июля 1917 г.) Наше время можно понять в его духовном аспекте, только если признать, что внешние события следует рассматривать как символы, и что гораздо более глубокие импульсы действуют в мире. Эти более глубокие импульсы бывает трудно распознать, и только духовное знание может пролить на них свет. Я хотел бы начать с рассказа об одном интересном человеке, жившем в 19-м веке, который, как мыслитель, является необычайно захватывающим, поскольку он один из тех, кто характерным образом отражает то, что живо в нашем времени, а также то, что, в некотором смысле, отмерло. Этот интересный мыслитель, известный лишь немногим, - Африкан Спир, он умер в 1890 г. В середине 1860-х гг. он начал размышлять о том, как налучшим образом сообщить свою жизненную философию своим современникам. Африкан Спир был самостоятельным мыслителем, и он не почерпнул ничего существенного из своих контактов с масонскими кругами. Когда мы рассматриваем его прежде всего в его работах, мы обнаруживаем, что культурная жизнь 19-го века оказала на него очень небольшое влияние. С другой стороны в его взгляде на жизнь проявляется внутреннее качество, присущее только ему. Самая значительная из его работ - "Мышление и действительность" - была опубликована в 1873 г. Африкан Спир сумел как бы интуитивно распознать, чем на самом деле является мышление. Хотя и не всеохватывающее распознавание, но, все таки, значительное. Его интересовала истинная природа мышления. Он хотел открыть, что происходит с человеком, когда он мыслит. Он также хотел обнаружить, каким образом человек, когда он занят мышлением, относится, с одной стороны, к внешней реальности, а с другой, к собственному внутреннему опыту. Мышление можно понять, только если рассматривать его как такую силу в человеке, которая совершенно не является частью внешнего физического мира. Наоборот, по своей сущности и природе оно принадлежит духовному миру. Мы, хотя и бессознательно, уже переживаем духовный мир, когда мы по-настоящему мыслим, т.е. когда наше мышление не действует просто как зеркало, отражающее внешние явления. Когда мы погружаемся в настоящее мышление, мы имеем тогда возможность переживания себя как мыслящего существа. Если человек осознает себя в мышлении, он знает, что он пребывает в мире, существующем за гранью рождения и смерти. Немногие это знают, но нет ничего более определенного, чем то, что, когда человек мыслит, он действует как духовное существо. Африкан Спир был одним из этих немногих, и он выразил это так: "Когда я образую мысли, в особенности самые возвышенные мысли, на которые я способен, я ощущаю себя в мире пребывающем, где я не подвержен ни пространству, ни времени; это мир вечности". И он продолжил описание этого наблюдения: "Когда мы отворачиваемся от мира мышления как такового и рассматриваем свой опыт в связи с воздействиями внешнего мира, тогда мы имеем дело с чем-то, качественно совершенно отличающимся от мыслей, прилагаемых нами к миру. Это так, рассматриваем ли мы внешние явления, эволюцию человека, его историю или жизнь в обществе. Сами мысли приводят меня к признанию того, что они, как мысли, являются вечными. Во внешнем мире все преходяще; земное появляется и уходит. Это не так в отношении любой мысли. Мышление само сообщает мне, что оно есть абсолютная действительность, ибо оно коренится в вечности". Для Африкана Спира это было нечто такое, что он просто пережил как факт. Он доказывал, что то, что мы воспринимаем как внешнюю реальность не соответствует, не согласуется с реальностью, переживаемой в мышлении. Соответственно, эта внешняя реальность не может быть реальной в истинном смысле; она есть подобие, иллюзия. Так, путем, отличающимся от пути, которым следовал житель древнего Востока, а также от пути, которым шли определенные мистики, Африкан Спир приходит к пониманию того, что все, переживаемое нами в пространстве и времени, есть, по сути дела, подобие. Для подтверждения этого еще и в другом аспекте он сказал нечто подобное следующему: "Человек, да и все живые создания, подвержены боли. Однако, боль не обнаруживает своей истинной природы, поскольку она содержит в себе силу для своего преодоления; она хочет быть преодоленной. Боль не хочет существовать, поэтому она не есть истинная реальность. Боль как таковая должна быть аспектом преходящего мира иллюзии, а действительностью в ней есть сила, которая стремится к безболезненности. Это опять показывает нам, что внешний мир есть иллюзия, нигде он не свободен совершенно от боли, поэтому он не может быть истинной действительностью. Действительный мир, мир души, погружен в подобие и боль". Африкан Спир чувствовал, что человек может достичь внутренне удовлетворительного взгляда на жизнь, только если он собствнными усилиями и решительностью осознает, что он носит в себе вечный мир. Он утверждает, что этот вечный мир провозглашает себя в мышлении человека и в постоянном стремлении преодолеть боль и найти спасение. Спир настаивает, что внешний мир - подобие не потому, что он таким ему кажется, а потому, что в мышлении он касается истинной реальности. Именно потому, что внешний мир не соответствует, отличается по природе от мышления, он и говорит что он есть подобие. Если мы посмотрим на различные мировоззрения, которых придерживались те мыслители 19-го века, которые жили в той же среде, что и Спир, нигде мы не найдем такой проницательности как у него. Каким же образом Спир приходит к такому переживанию мира? Если мы будем искать объяснение в свете духовной науки, мы должны сделать следующее замечание: поскольку мы окружены внешним материальным миром, событиями истории, а также нашей жизнью в обществе, мы живем на физическом плане. Тогда как в мышлении, т.е. когда мы дествительно живем в мышлении, мы уже более не находимся на физическом уровне. Когда только мы думаем о внешнем материальном существовании, тогда мы обращаемся к физическому уровню и тогда мы фактически отрицаем собственную природу. Когда мы начинаем осознавать, что же действительно живет в мышлении, мы не можем не ощущать, что внутри мышления мы находимся в духовном мире. Итак, когда Спир осознал действительную природу того, что в человеке является наиболее абстрактным - чистого мышления, он пришел к выводу, что есть определенная граница между физическим и духовным миром. Он, в общем, утверждает, что человек принадлежит двум мирам, физическому и духовному, и что эти два мира не согласуются между собой. Спир, исходя из природного элементарного импульса, приходит к заключению о существовании духовного мира. Он не дает слишком длинных описаний, но он говорит, что все вокруг нас, будь то природная, историческая или общественная жизнь, есть только подобие. И он обнаруживает, что это подобие не согласуется с реальностью данной в мышлении. Так что, хотя его опыт духовного мира - это не результат непосредственного видения, а опыт изнутри абстрактного мышления, он, тем не менее, устанавливает, что эти две сферы разделены четкой гранью. Рассматривая детальнее то, как Спир представил свои взгляды публике, понимаешь, что для его современников в 19-м веке они должны были оказаться трудными; естественно, он не был понят. Можно сказать, что он попытался сжать весь духовный мир в одну точку мышления; вытащить его, так сказать, из духовного мира, в общем ему незнакомого. Весь акцент он сделал на том факте, что в своем опыте мышления он нашел доказательство существования духовного мира и подобия физического мира. Это привело его к подчеркиванию того, что истину, т.е. реальность, никогда нельзя найти во внешнем мире, т.к. этот мир в каждом своем аспеке неистинен и несовершенен. Согласно его собственным словам, он был убежден, что его открытие было наиболее значительным событием в истории, поскольку оно доказывало раз и навсегда, что реальность не находится во внешнем мире. Он не встретил понимания. Он даже счел целесообразным предложить премию любому, кто докажет, что он не прав. Никто не принял вызов, никто не попытался его опровергнуть. Он пережил все огорчения, которые может пережить мыслитель, встречая полное равнодушие; как говорится, был убит молчанием. Он долгое время жил в Тюбингене, затем в Штутгарте и, наконец, в Лозанне в связи с болезнью легких. Он был похоронен в Женеве в 1890 г. На его могиле лежит вырезанная из камня Библия со словами, открывающими Евангелие Св. Иоанна: "И Свет сияет во тьме, и тьма его не восприняла" 1, и далее: "Fiat Lux" (Да будет свет) - его последние слова перед смертью. Можно сказать, что вся философия Спира была своего рода предчувствием. Изучая таких мыслителей, приходишь к пониманию, что в 19-м веке были многие, кто имел предчувствие, что должно прийти что-то вроде духовной науки. Условия и обстоятельства, преобладавшие в том веке, не позволили этим мыслителем самим достичь духовного знания. Африкан Спир был одним из таких мыслителей. При чтении его книг, если оставить в стороне его жизнь, мы сталкиваемся с загадкой: Как человек приходит так решительно к признанию реальности духовного мира посредством мышления? 2 Как он приходит к признанию духовного мира внутри себя с такой определенностью? Как он приходит к познанию того, что его внутреннее существо настолько крепко коренится в истинной реальности, что это убеждает его, что внешний мир нереален? Объяснение лежит в жизни Спира, в том простом факте, что он родился в России (1837). Его полное емя было Африкан Александрович. Он был русским, который будучи перенесен на почву Центральной Европы и впитав взгляды на жизнь Центральной и Западной Европы, представил удивительную смесь их с русскими чертами. Он не изучал немецкий до тех пор, пока он не приехал в Лейпциг в середине 1860-х гг., и позднее писал все свои работы на этом языке.3 Давайте теперь вспомним, что постепенно нашло выражение с течением человеческой эволюции среди народов Западной Европы: душа ощущающая среди латинских народов Юга [Европы], душа интеллектуальная или рассудочная среди латинских народов Запада [Европы], душа сознательная - в англо-американских народах, Я - в народах Центральной Европы, тогда как русский народ Восточной Европы ожидает развития Само-Духа. Можно сказать, что Само-Дух в русском народе находится в зачаточном состоянии. Учитывая это, мы понимаем, что Африкан Спир был рожден с внутренней предрасположенностью к ожиданию Само-Духа. Этот аспект его душевной жизни бродил в нем, но нашел он выражение в мировых концепциях, преобладавших в Западной Европе. Придет время, когда восточный европеец разовьет свою истинную природу. Тогда для него будет невозможно будет смотреть на внешний физический мир как на реальный в истинном смысле. Он будет переживать свое внутреннее существо как коренящееся в истинной реальности. И он будет переживать это не только в мышлении, а в Само-Духе внутри духовного мира. Он будет знать, что он - гражданин духовного мира, и он будет считать сущей чепухой то, как видит человека Запад [Европы] - как существо, развившееся из животного царства. Этот аспект человека люди Востока [Европы] будут считать просто внешним покрывалом человека. Восточный европеец в развитии Само-Духа будет подниматься до уровня Иерархий, также как западный европеец погружается в царства природы. Африкан Спир инстинктивно знал, что его существо коренится в духе. Это инстинктивное ощущение жизни в духовной реальности сегодня можно найти в Восточной Европе, но оно еще не может найти выражения в соответствующем взгляде на жизнь. Это станет возможным, только когда духовная наука, развиваемая из Центральной Европы, будет впитана восточноевропейской культурой. То, что теперь в Восточной Европе переживается только инстинктивно как жизнь в духовной реальности, найдет тогда свое выражение. Африкан Спир не мог выразить это инстинктивное переживание в духовно-научных терминах; вместо этого он описал его в концепциях, взятых у Спенсера, Лока, Канта и Тэйна. Это означает, что вместо того, чтобы описать его в образах, полученных путем живого мышления, он использовал такие абстрактные концепции, которые на деле не более, чем умственные образы, отражающие физический мир. То, что в Африкане Спире вело зачаточное существование, было, как бы, вытянуто из западноевропейской культуры, но оно оставило свой отпечаток, в котором можно узнать, что было там ранее как живая действительность. Африкан Спир - такая интересная фигура, поскольку он объединяет и прошлое, и будущее. Он также явно демонстрирует ту глубокую истину, постоянно подчеркиваемую духовной наукой, а именно то, что европейские народы в действительности предстают как человеческая душа, в которой различные члены расположены рядом. Люди Запада [Европы] образуют друг за другом душу ощущающую, душу рассудочную и душу сознательную. В центральных европейцах находит выражение "Я" и восточные европейцы готовятся к Само-Духу. В настоящее время с историей обращаются самым неудовлетворительным образом. Но можно предвидеть, как с ней будут обращаться в будущем. В настоящее время акцент делается всегда на внешние факты, но они не существенны. Придерживаться чисто внешних фактов - это все равно, что предпринимать исследование "Фауста", описывая только буквы страницу за страницей. Понимание "Фауста" зависит не от букв, а от того, чему мы учимся с их помощью. Подобным же образом, придет время, когда исторические суждения будут также мало зависеть от внешних фактов, как чтение книги зависит от описания букв. За внешними фактами будет различаема действительная история, так же, как смысл "Фауста" различаем за печатными буквами. Это выражено несколько радикально, но, тем не менее, позволяет описать ситуацию. Обычная история будет рассматриваться как история, описывающая симптомы; и такой человек как Африкан Спир будет рассматриваться как симптом душевного элемента Восточной Европы, объединяющегося с душевным элементом Центральной Европы. Настоящее время еще не приблизилось к исследованию ни истории, ни жизни таким образом. Но только собирая вместе подобные факты и соотнося их при более глубоком понимании с текущими событиями, можно осознать, что же, на самом деле, происходит в мире. Текущее время в беспримерной степени лишило первую половину 19-го века ее духовных достижений; то же относится и ко второй половине, но в меньшей степени. Вполне оправданно говорить о забытых аспектах духовной жизни в отношении к 19-му веку, даже более, чем это было сделано мной в книге "О загадке человека". Однажды история 19-го века должна быть переписана. Это ощущалось Германом Гриммом, который сказал: "Придет время, когда история последних десятилетий будет полностью переписана. Тогда те, на кого теперь смотрят, как на крупные фигуры, окажутся мелкими, а другие, совсем отличные от них, которые теперь забыты, явятся как великие." Можно понять, какой выдумкой является официальная история 19-го века, если предпринять попытку исследовать эту историю как она есть и суметь распознать действующие в ней силы. Причина того, что наше время лищило 19-й век его духовных достижений, в том, что это столетие произвело многих мыслителей, которые, не будучи признанными, были обречены на изоляцию. Африкан Спир - характерный пример. Говоря это, я не имею в виду общественность вообще, а тех, кто по своей профессиональной деятельности был обязан проявить интерес к нему и его работе. Когда такие люди умирают и их души переходят в духовный мир, они не просто исчезают. Они продолжают оказывать влияние из духовного мира способами, о которых существуют обычно лишь подозрения. Может ли кто-либо всерьез поверить, что, когда такой мыслитель, как Африкан Спир умирает, он просто исчезает для этого мира? Духовный мир - не область туманных фантазий; так же, как наши инивидуальные тела пронизаны душой и духом, так же душа и дух пронизывают весь космос. Душа и дух обитают везде вокруг нас как воздух. То, что человек произвел жизнью упорного мышления, пребывая в физическом теле, не просто исчезает, когда он умирает и переходит в духовный мир. В таких случаях происходит нечто очень замечательное. Мыслитель, получивший здесь на земле большое признание, находится в другой ситуации по сравнению с таким одиноким, отвергнутым мыслителем, как Спир. Мыслитель, получивший широкое общественное признание, уже как бы закончил со своими мыслями, когда он умирает. Не так обстоит дело с мыслителем, подобным Спиру, он стремится оградить свои мысли - то, что я сейчас говорю, чрезвычайно важно - мысли, которые духовно присутствуют в физическом мире. Такой мыслитель остается со своими мыслями. Он ограждает их в течение десятилетий; все это время они недоступны людям, живущим в физических телах. Когда такой мыслитель, как Африкан Спир, умирает, его мысли остаются с ним, он как бы ограждает их, так что живущие не имеют к ним непосредственного доступа. Это вызывает возникновение в людях подсознательной тоски по этим мыслям, которую они не могут удовлетворить. Другими словами, есть люди, чьи предки не обращали внимания на такого мыслителя, и позволили ему умереть непризнанным. Он произвел мысли, которые должны быть развиты далее, но, поскольку он защищает их, они не могут быть достигнуты людьми, и это вызывает неопределенную тоску по этим мыслям. Поскольку эта тоска не может быть удовлетворена, она переходит в чувство глубокой внутренней неудовлетворенности. В прежние времена многие испытывали такую неудовлетворенную тоску. В наше время она присутствует в особенно высокой степени, т.к. последняя треть 19-го века произвела великое множество очень значительных мыслителей, на которых мир не обратил никакого внимания, лишив их таким образом их духовных достижений. Что же следует делать? Это самый важный вопрос. Мы должны говорить о таких забытых аспектах культурной жизни. Когда в нескольких чертах я обрисовал вам такого мыслителя, как Африкан Спир, я сделал это не по какой-нибудь прихоти и не для того, чтобы рассказать вам что-нибудь интересное, а для того, чтобы привлечь ваше внимание к тому факту, что мы окружены духовным миром реальных мыслей, мыслей , которые мыслитель сохранил и которые он теперь охраняет. Мы в свою очередь должны обратиться к этому мыслителю с чувством почтения. Тогда он сам сможет дать нам свои мысли, позволяя нашему мышлению стать творческим. Вот почему в процессе наших занятий я хочу привлечь ваше внимание к таким забытым мыслителям. Так образуется связующее звено настоящего значения. Если я смогу в определенной мере запечатлеть в ваших душах образ Африкана Спира, произойдет нечто, что, в некотором смысле, будет действовать как исправление несправедливости, и в этом состоит задача духовной науки. Духовный мир - это не туманная пантеистическая абстракция. Он конкретно реален так же, как внешние чувственно-воспринимаемые явления. Мы вступаем в связь с духовным миром не повторяя постоянно "дух, дух, дух", а указывая на конкретные духовные факты. И одним из таких фактов является то, что, в особенности, в настоящее время мы можем оживить в себе связь с забытыми мыслителями, чтобы плоды их мыслей могли войти в наши души. С другой стороны их души освобождаются от защиты своих мыслей. Поэтому мы совершаем настоящий поступок, когда с подобающим чувством и отношением мы говорим об этих мыслителях, которые в недавнем прошлом стали жертвами духовной изоляции и были лишены плодов своего труда. Так наше время получит, по крайней мере, может получить, духовные мысли, в которых оно так остро нуждается. Мышление, которое только отражает внешний мир в обычной пешеходной манере не является плодотворным. Мышление, привычным способом применяемое к природе, истории или общественной жизни, заканчивает свою задачу, как только поняты внешние явления. Сегодня так много мыслителей непродуктивных, поскольку все, что занимает их мысли - это внешние либо исторические события. Мышление плодотворно только тогда, когда оно берет свое содержание из духовного мира. Мысль - как труп, пока она только отражает природу или историю. Она становится живой и творческой, когда она восприимчива к тому, что Иерархии изливают из духовного мира. Примечания переводчика: 1 буквально: "не поняла" (Иоан 1:5; по изданию Holy Bible. New International Version) 2 Дореволюционная статья в журнале "Киевская старина" так резюмирует философию Спира: Высшим, непосредственно достоверным основоположением, незаимствуемым из опыта, Шпир считает положение тождества, формулируемое следующим образом: „каждая вещь по своему собственному существу сама с собой тождественна". Общая предпосылка из опыта заключается в том, что опыт не содержит ни одного предмета, который был бы вполне тождественен с самим собою. Отсюда он делает тот общий вывод, что положение тождества не заимствуется из опыта, а что скорее оно выражает понятие о сущности вещей, которое нашему мышлению присуще a priori; далее, что собственная сущность вещей лежит по ту сторону опыта и, наконец, что опыт изображает вещи не так, как они суть сами по себе, по их собственной сущности, и что опыт содержит элементы, которые не принадлежат собственной сущности вещей. 3 Спир не получил высшего образования, но во время своего первого приезда в Германию посещал различные курсы в университетах. Впрочем, его знакомый по деревне, где находилось имение его матери утверждает, что Спир хорошо знал немецкий, французский, польский и, разумеется, украинский. В одесском пансионе он, вероятно, изучал французский, так что в юности мог читать в оригинале Вольтера.


    Ф. Ниццше о Африкане Спире











    Раскрыть Спойлер




    Фридрих НИЦШЕ о Африкане Спире. Основные вопросы метафизики. Если некогда будет написана история происхождения мышления, то будет озарено новым светом и следующее суждение одного выдающегося логика: "Первичный всеобщий закон познающего субъекта состоит во внутренней необходимости познавать каждый предмет сам по себе, в его собственном существе, как тождественный самому себе, т. е, как самостоятельно существующий и в основе пребывающий и неизменный, словом, как субстанцию" *). И этот закон, который назван здесь "первичным", имеет происхождение: когда-нибудь будет показано, как постепенно в низших организмах возникла эта склонность; как подслеповатые кротовьи глаза этих организаций сначала видели всюду одно и то же; как затем, когда стали ощутительнее различные возбуждения удовольствия и страдания, постепенно начали различаться разные субстанции, но каждая - с одним только атрибутом, т. е. с единственным своим отношением к такому организму. - Первая ступень логического есть суждение; сущность же его состоит, согласно признанию лучших логиков, в вере. В основе всякой веры лежит чувство приятного или болезненного в отношении к ощущающему субъекту. Новое, третье чувство, как результат двух предшествовавших отдельных чувств, есть суждение в его низшей форме. - Нас, органических существ, первоначально интересует в каждой вещи только ее отношение к нам в смысле удовольствия и страдания. Между моментами, когда мы сознаем это отношение, - между состояниями чувств - лежат состояния покоя, бесчувственности: тогда мир и все вещи лишены интереса для нас, мы не замечаем никакого изменения в них (как еще теперь человек, страстно заинтересованный чем-либо, не замечает, когда кто-нибудь проходит мимо него). Для растения обыкновенно все вещи покойны, вечны, каждая вещь равна самой себе. От периода низших организмов человек унаследовал веру, что существуют одинаковые вещи (лишь опыт, развитый при высшем уровне науки, противоречит этому суждению). Первичная вера всего органического с самого начала состоит, быть может, даже в том, что весь остальной мир един и неподвижен. - Менее всего этой первичной ступени логического развития доступна мысль о причинности; еще теперь даже мы, в сущности, считаем все ощущения и действия актами свободной воли; когда чувствующий индивид рассматривает самого себя, всякое ощущение, всякое изменение представляется ему чем-то изолированным, т. е. безусловным, бессвязным: оно всплывает из нашего сознания без связи с прошедшим или будущим. Мы чувствуем голод, но первоначально не думаем, что организм ищет самосохранения; напротив, это чувство, по-видимому, сказывается без основания и цели, оно изолируется и считает себя произвольным. Итак, вера в свободу воли есть первоначальное заблуждение всего органического мира, столь же старое, как первые пробуждения логической мысли; вера в безусловные субстанции и в одинаковые вещи есть также первоначальное, столь же старое заблуждение всего органического мира. И поскольку вся метафизика преимущественно занималась субстанцией и свободой воли, ее можно обозначить как науку, трактующую об основных заблуждениях человека, - но только так, как будто бы это были основные истины. *) Ницше цитирует сочинение Африкана Спира "Denken und Wirklichkeit". (2 Aufl. Bd 2. Leipzig, 1877. S 68f.) 18 глава книги "Человеческое, слишком человеческое. Книга для свободных умов".


    Лев Толстой о Африкане Спире











    Раскрыть Спойлер




    Лев Толстой и Африкан Спир История интереса 8 апреля. (1896г.) С папа лучше. Сейчас он рассказывал мне и Сухотину о философе Spir'e, которым он теперь очень увлекается. Ему дочь Spir'a прислала четыре книги своего отца, находя, что в его мыслях много общего с мыслями папа. Из дневника. Т. Л. Сухотина-Толстая. Воспоминания. - М., 1976. 2 мая 96. Ясная Поляна. ДНЕВНИК. Ныне 2 Мая 96. Ясная Поляна. Почти два месяца не писал. Всё это время жил в Москве. /.../ Слушал Вагнера Зигфрида. Много мыслей по этому случаю и других. Всех записано в книжечке 20. Ещё важное событие это - сочинение Африкана Спира. Я сейчас прочёл то, что написано в начале этой тетради: в сущности, не что иное, как краткое изложение всей философии Спира, которой я не только не читал тогда, но о которой не имел малейшего понятия. Поразительно это сочинение осветило с некоторых сторон и подкрепило мои мысли о смысле жизни. Сущность его учения та, что вещей нет, есть только наши впечатления, в представлении нашем являющиеся нам предметами. Представление (Vorstellung) имеет свойство верить в существование предметов. Происходит это оттого, что свойство мышления состоит в приписывании впечатлениям предметности, субстанционности, проэктировании их в пространстве. 3 Мая 96. Я.П. Запишу хоть что-нибудь. Нездоровится. Слабость и вялость физическая. Но думается и чувствуется хорошо. Вчера написал наконец хоть кое-как письма Spir,... Всё читаю Спира и чтение это вызывает глубину мыслей. Запишу хоть что-нибудь из 21 записанной. Нынче работал над изложением веры. 1). "Приди и вселися в ны и очисти ны от всякия скверны". Напротив: очисти сам свою душу от скверны, и Он придёт и вселится в тебя. Он только и ждёт этого, как вода втекает в тебя по мере освобождения места. "Вселися в ны". Как мучительно одиноко без Тебя. Испытывал это эти дни, и как спокойно, твердо, радостно, никого и ничего не нужно с Тобой. Не остави меня. Нельзя молиться. Его язык другой, чем тот, на котором я говорю. Но он поймет и переведет на свой, когда я говорю: помоги мне, приди ко мне, не оставляй меня. Тут же и впал в противоречие: говорю: надо очиститься, тогда он войдет, а я, не очистившись еще, зову его. Ныне 11 Мая 96. Я.П. Приехала Соня из Москвы. Я продолжаю писать изложение веры. /.../ Запишу хоть это, тем более, что когда пришло в голову, казалось очень важно. Именно: 1). Спир говорит, что мы знаем только ощущения: действительный матерьял нашего познания это ощущения. Но спрашивается, от чего различие ощущений? (хотя одного и того же чувства зрения или осязания). Он (Спир) слишком настаивает на том, что телесность есть иллюзия, и не отвечает на вопрос: от чего различие ощущений? Не тела производят различие ощущений, я согласен с этим, но такие же существа, как мы, должны быть причиною этих ощущений. Я знаю, что он признает то, что есть наше существо, он признает единым. Хорошо. Если оно едино, то оно разделено, раздроблено, и я есмъ это единое существо только в известных пределах. И пределы эти моего существа суть пределы других существ. Или одно существо разгорожено пределами, и пределы эти дают ощущение, т.е. матерьял познания. Тел нет, тела - иллюзия, но существа другие не иллюзия, и я познаю их через ощущение. Их деятельность производит во мне ощущение, и я заключаю, что тоже производит и моя деятельность в них. Когда я получаю ощущение от человека, с которым общаюсь, это понятно, но когда я получаю ощущение от земли, на которую падаю, от солнца, которое меня греет, что производит во мне эти ощущения? Вероятно, действие существ, которых жизнь я не понимаю, а познаю только часть их. Как блоха на моем теле. Прикасаясь с землею, испытывая жар солнца, я соприкасаюсь своими пределами с пределами солнца. Я в мире (я проэктирую это в пространстве - не могу иначе, хотя это и не так в действительности), как клеточка, но не неподвижная, а блуждающая и соприкасающаяся своими пределами не только с пределами других таких же клеток, но с другими огромными телами. Еще лучше, не проэктируя это в пространстве: я взаимодействую с самыми различными существами, или моё деление единого существа общается с другими самыми различными делениями. Вот так чепуха! ПСС. - М.,1953, т. 53. 13 мая 1896. Ясная Поляна. Е. А. Шпир-Клапаред. Je vous prie de m'excuser, si j'ai tarde a vous repondre et de vous remercier pour l'envoi des livres de votre pere. La lecture de son ouvrage "Denken und Wirkiichkeit", ainsi que de ses Essais, a ete une grande joie pouf moi. Je ne connais pas de philosophe moderne aussi profond et en meme temps aussi exact, je veux dire: scientifique, n'acceptant que ce qui est indiscutable et clair pour chacun. Je suis sur que sa doctrine sera comprise et apprecie comme elle le merite et que le sort de son oeuvre sera semblable a celui de Schopenhauer, qui devint connu et admire seulement apres sa mort. Les ecrits de votre pere etaient inconnus meme parmi nos professeurs de philosophie. Si Dieu me donne vie, sante et loisir, j'ai l'intention de traduire quelques uns de ses ecrits et de les publier dans un journal de philosophie, qui se redige a Moscou, et de les faire preceder par une preface, dans laquelle je tacherai de formuler les idees principales, ou plutot l'idee principale de la philosophie de votre pere. Je voudrais bien propager ses idees, puisque je les partage entierement. Je ne saurais vous dire, combien je regrette de ne l'avoir connu auparavant et de n'etre pas entre en rapports avec lui. En lisant son livre j'eprouve souvent le desir de lui adresser quelques questions sur differents sujets auxquels je n'ai pas trouve jusqu'a present de reponse dans ses ouvrages. J'espere cependant de trouver ces reponses dans le troisieme volume que je n'ai fait que feuilleter, mais que je n'ai pas encore lu. En vous remerciant de nouveau, Madame, pour la bonte que vous avez eu de m'envoyer les ouvrages de votre pere, je vous. prie de recevoir l'assurance de ma consideration et de ma sympathie. Leon Tolstoy. 1/13 Mai 1896. Прошу вас извинить меня, что так долго не отвечал вам и до сих пор не поблагодарил вас за присланные мне книги вашего отца. Чтение его произведения "Мышление и действительность", а также его "Опытов", доставило мне огромное удовольствие. Я не знаю ни одного современного философа, столь глубокого и в то же время столь точного, т. е., я хочу сказать: научного, принимающего только то, что бесспорно и ясно для каждого. Я уверен, что его учение будет понято и оценено так, как оно того заслуживает, и что судьба его произведений будет подобна судьбе Шопенгауэра, который сделался известен и оценен лишь после своей смерти. Труды вашего отца не были известны даже нашим профессорам философии. Если бог даст мне жизни, здоровья и досуга, я намереваюсь перевести некоторые из его писаний и опубликовать перевод в философском журнале, выходящем в Москве, снабдив его предисловием, в котором постараюсь изложить главные мысли или, скорей, главную мысль философии вашего отца. Мне бы очень хотелось распространить его мысли, так как я их вполне разделяю. Не знаю, как вам выразить мое сожаление в том, что я раньше не знал вашего отца и не имел с ним общения. Читая его книгу, я часто испытываю желание задать ему на различные темы несколько вопросов, на которые до сих пор не нашел еще ответа в его трудах. Однако я еще надеюсь найти эти ответы в 3-м томе, который я только перелистывал, но еще не прочел. Благодарю вас, милостивая государыня, еще раз за то, что вы были так добры выслать мне произведения вашего отца, и прошу вас принять уверение в моем уважении и симпатии. Лев Толстой. 1/13 мая 1896. ПСС. - М., 1954, т. 69. 8 июня 1896. Ясная Поляна. ДНЕВНИК. Кажется 6 июня 1896. Я.П. Главное: за это время подвинулся в работе и подвигаюсь. Пишу о грехах, и ясна вся работа до конца. Дочел Спира. Прекрасно. ПСС. - М.,1953, т. 53. 16 - 17 октября 1896. Ясная Поляна. Читаю новооткрытого философа Шпира (Спира) и радуюсь. Читаю по-русски, в переводе, который мне прислала дама и который очень хотелось бы напечатать, но наверное не пропустит цензура именно потому, что это философия настоящая и вследствие этого касающаяся вопросов религии и жизни. Я бы напечатал у Грота*) и написал бы предисловие, если бы он сумел провести через цензуру. Очень полезная книга, разрушающая много суеверий и в особенности суеверие матерьялизма. Из письма Л. Толстого к С. А. Толстой. ПСС. - М.,1949, т.84. *) В журнале "Вопросы философии и психологии" труд Шпира (Спира) напечатан не был. По совету Толстого "Очерки критической философии" Шпира (Спира) вышли в 1901 г. отдельной книжкой в издательстве "Посредник". 18 октября 1896 г. Ясная Поляна -Елисаветград. Уважаемая Наталья Аркадьевна. Я не отвечал вам так долго, п[отому] ч[то] дожидался сначала перевода, потом, получив, читал его. Я прочел теперь большую половину - до статьи о личности и обществе, и читал, как и всё то, что написано Шпиром, с величайшим наслаждением. Перевод ваш очень хорош. Я заметил только одно место - сейчас не помню какое, - которое показалось мне неясным; но, не имея оригинала, не могу сказать - вина ли это перевода. Уже по тому, что я прочел, можно смело решить, что напечатание этой книги было бы очень желательно и полезно, одно только страшно, что цензура. Самые лучшие и важные места будут камнем преткновения для цензуры. Я уже писал в Москву о том, что желал бы издать это в философском журнале "Вопросы психологии", но не получил еще ответа. Редактор журнала лучше, чем я, сумеет обойти трудности цензуры. Мне бы очень хотелось написать предисловие к этой книге - французское предисловие излишне - хотелось бы высказать несколько мыслей по этому поводу, но боюсь, что мое имя затруднит еще проход книги через цензуру. Во всяком случае я сделаю всё возможное для того, чтобы так или иначе книга была напечатана, а ваш полезный и в высшей степени добросовестный труд не пропал бы даром. Если дело не решится по переписке, то я, если буду жив, буду в Москве в ноябре и тогда решу окончательно, как быть. Вы позволите подождать решением до тех пор? С совершенным уважением остаюсь готовый к услугам Лев Толстой.
    [​IMG]
    Наталья Аркадьевна Бракер - переводчица на русский язык биографии Шпира и его книги "Очерки критической философии". Узнав от дочери Шпира, что Толстой заинтересовался его философией, она в письме от 3 июля 1896 г. просила разрешения Толстого прислать ему на просмотр свой перевод, на что получила его согласие. Ответ на письмо Бракер из Елисаветграда от 8 октября 1896 г., при котором она прислала Толстому свой перевод книги Шпира. ПСС. - М.,1954, т. 69. Декабрь 1896г. ЗАПИСНАЯ КНИЖКА №1. Предисловие к Шпиру. Мир такой, каким мы его видим только в том случае, если нет в мире существ, иначе, чем мы, устроенных, одаренных другими чувствами. Если же есть, и есть возможность бесконечно различных существ, то мир не таков, каким мы сознаем. Мир наш симметрия, нами построенная. Что ж есть такое, каким мы его знаем? - то, что видит этот мир: познающий - одинакий во всех людях и подобный во всех существах. И само в себе - Бог. С другой стороны: зрение и слух дают мне иллюзию человека - в зеркале. Я подхожу и трогаю, и третье чувство осязания исправило ошибку - разрушило иллюзию. Умирая человек приобретает то лишнее высшее чувство, которое уничтожало иллюзию и нашего мира и нашего тела. ПСС. - М.,1953, т. 53. 5 января 1897. Москва. ДНЕВНИК. 5 Января 1897. Москва. Все нечего записать хорошего о себе. Нет потребности работы и бес не отходит. Был нездоров дней 6. Начал перечитывать Воскресенье и, дойдя до его решения жениться, с отвращением бросил. Все неверно, выдумано, слабо. /...................../ Дописал записную книжку. И вот выписываю из нее. 2). (К запискам сумашедшего или к драме). Отчаяние от безумия и бедственности жизни. Спасение от этого отчаяния в признании Бога и сыновности своей Ему. Признание сыновности есть признание братства. Признание братства людей и жестокий, зверский, оправдываемый людьми небратский склад жизни - неизбежно приводит к признанию сумашедшим себя или всего мира. 5). Хорошо бы написать предисловие к Шлиру такого содержания: Мир таков, каким мы его видим, только в том случае, если не существует иначе устроенных, одаренных иными чувствами, чем наши, существ. Если же мы видим не только возможность, но и необходимость существования существ иных, одаренных иными, чем наши, чувствами, то мир ни в каком случае не такой только, каким мы его видим. Наше представление мира показывает только наше отношение к миру, точно так же, как зрительная картина, которую мы составляем себе из того, что мы видим до горизонта и неба, никак не представляет действительного определения видимых вещей. Другие чувства: слуха, обоняния, главное осязания, проверяя наши зрительные впечатления, дают нам более определеннее понятие о видимых вещах, но то, что мы знаем, как широки, толсты, тверды, или мягки и как звучат и пахнут видимые нам вещи, не доказывает того, что мы знаем вполне эти вещи и что новое чувство (сверх 5), если бы было дано нам, открыло бы нам, что наше, составленное по пяти чувствам понятие о вещах так же обманчиво, как и то понятие плоскости и уменьшения в отдалении предметов, которое давало нам одно зрение. Я вижу в зеркале человека, слышу его голос и вполне уверен, что это настоящий человек - но подхожу, хочу взять его за руку и ощупываю стекло зеркала и вижу свой обман. То же должно происходить с умирающим человеком: нарождается новое чувство, которое открывает ему (с его нового чувства и даваемого им нового знания) обман признания собой своего тела и всего того, что через посредство чувств этого тела признавалось существующим. Так что мир наверное не такой, каким мы его познаём: будут другие орудия познания и будет другой мир. Но как бы не изменилось то, что мы считаем миром, наше отношение к миру, одно несомненно, такое, каким мы познаем его и всегда неизменное: это то, что познаёт: и познаёт не только во мне, но и во всём, что познаёт. Это познающее одно везде и во всём и в самом себе. Это Бог и та почему-то ограниченная частица Бога, которая составляет наше действительное Я. Но что же такое этот Бог, т.е. вечное, бесконечное, всемогущее, сделавшееся смертным, ограниченным, слабым? Зачем Бог разделился сам в себе? Не знаю, но знаю, что это есть, что в этом жизнь. Все, что мы знаем, есть не что иное, как только такие же деления Бога. Все, что познаем как мир, есть познание этих делений. Наше познание мира (то, что мы называем материей в пространстве и времени) это соприкосновение пределов нашего Божества с другими его делениями. Рождение и смерть суть переходы от одного деления к другому. ПСС. - М.,1953, т. 53. 19 апреля 1906г. В полдень ушел Лебрен, взяв с собой "Мысли мудрых людей" - экземпляр, который начал переписывать для народа Л. Н., и немецкую брошюру о Спире (Шпире). *) *) В Яснополянской библиотеке сохранилась брошюра с пометами Толстого "Humanus African Spir. Ein Philosoph der Neuzeit. Lpz., 1892". Лебрен готовил для издательства "Посредник" брошюру об А. А. Спире (Шпире) - опубликована под заглавием "А. Шпир, основатель научной метафизики" в 1912 году в "Календаре для всех". Д. Маковицкий. Яснополянские записки. - М.,1979, кн. 2. 20 сентября 1908г. Софья Андреевна от круглого стола спросила, в какой отдел библиотеки занести "Жизнь и учение Спира". В библиографический? Л. Н.: В философский. Софья Андреевна: А ведь тут жизнь? Л. Н.: Что же такое жизнь? Интереснее его учение. Д. Маковицкий. Яснополянские записки. - М.,1979, кн. 3. 30 декабря 1909г. Сегодня Л.Н. поручил мне написать В.А.Лебрену, приславшему ему свою статью "Основатель научной метафизики - А.Шпир" следующее: "Я нахожу, что он приписывает слишком большое значение Спиру, называя его основателем метафизики. Это слишком большое значение, и это отталкивает читателя. А вместе с тем я желал бы это напечатать и постараюсь издать". - Напомните мне,- сказал мне Л.Н. Через несколько дней Л.Н. поручил мне написать Лебрену еще следующее: "Я остался при своем мнении; очень жалею, хотел с вами согласиться. До 34-й страницы, 2) - совершенно справедливо, а здесь начинается произвольное, совершенно произвольное определение лжи и истины посредством мысли и добра и зла посредством чувства. Это я нахожу совершенно произвольным и недоказанным. Как существующая иллюзорность мира верно определена и верно показано, что действительно существует только сознаваемая нами зависимость /?/ явлений, как справедливо это, так произвольно определение истины и добра и все дальнейшее, даже до самого конца. А мысли, которые начинаются с 39 страницы, слишком отрывочны и тоже безосновны. Вообще этическое учение совершенно отсутствует и не может даже быть выведено из метафизического учения Спира. В этом, по-моему, главный и большой недостаток. От этого и понятия Бога и Добра, которые входят в его избранные мысли, совершенно произвольны". 5 февраля 1910г. Л.Н. снова прочел рукописную статью В.Лебрена "Основатель научной метафизики" по поводу 20-летия со дня смерти А.Шпир. Продиктовал мне критику на нее (письмо Лебрену) . Д. Маковицкий. Яснополянские записки. - М.,1979, кн. 4.



    Последнее редактирование: 15 фев 2015
  3. Оффлайн
    Mitiay

    Mitiay Пользователь

    Судьба детей Сергея Есенина
    [​IMG]

    ..............
    ......Из четырех детей Сергея Есенина дольше всех прожил его последний сын Александр.

    «Болезнь» Есенина-Вольпина, от которой его «лечили» в психиатрических больницах, называется «патологическая правдивость».
    Александр Вольпин был ярый антисоветчик. Его спрашивали: «Саша, что ты имеешь против советской власти?» — «Я? Ничего не имею против советской банды, которая незаконно захватила власть в 17 году».
    Говорил «много лишнего». Его периодически сажали в психушку. У него была присказка: «Ну, от этого меня уже лечили!» Родственники Александра просили не ходить к ним, — после его прихода квартира ставилась на контроль, телефоны прослушивались… «У нас дети», — говорили ему.
    В 1961 году в Нью-Йорке вышла книга Есенина-Вольпина «Весенний лист», в которую кроме стихов вошёл его «Свободный философский трактат». За это Хрущёв на встрече с интеллигенцией на Ленинских горах назвал его «загнившим ядовитым грибом». В трактате была фраза, взбесившая власть: «В России нет свободы слова, но кто скажет, что там нет свободы мысли». читать статью^42^
  4. Онлайн
    Лакшми

    Лакшми Дятел

    Евтушенко: конец оттепели

    01 Апрель 2017


    [​IMG]
    Евгений Евтушенко на поэтическом вечере в Политехническом музее в Москве. 27 декабря 2012 года


    На 85-м году жизни в США умер Евгений Евтушенко. Автор более 150 книг, переведенных на многие языки мира, он известен как поэт, прозаик, режиссер, сценарист и актер. Периодом расцвета его славы стали 1960-е годы, когда вместе с другими кумирами эпохи советской политической оттепели Евтушенко выступал на поэтических вечерах в московском Политехническом музее.


    Раскрыть Спойлер
    Евтушенко родился 18 июля 1932 года, первое стихотворение опубликовал в 1949-м. Три года спустя вышла его первая книга "Разведчики грядущего". Тогда же Евтушенко стал самым молодым членом Союза писателей СССР. Среди самых известных его произведений – поэмы "Братская ГЭС", "Мама и нейтронная бомба", сборник стихов "Граждане, послушайте меня". В 1991 году поэт вместе с семьей уехал в США, где стал преподавать в университете в Оклахоме, откуда приезжал на выступления в Россию. В 2013 году Евтушенко ампутировали ногу, в 2015 году он перенес операцию на сердце.




    Репутация Евгения Александровича Евтушенко была широкой: от края и до края. И пестрой, как его знаменитые пиджаки и рубашки. И противоречивой, подобно советской эпохе оттепельной и простудной поры. Ему многое было дано – и политически, и административно: он часто писал по краю дозволенного, беседовал с мировыми лидерами и знаменитостями, будто с соседями по даче, привозил в своем чемодане крамольную эмигрантскую литературу. Таких называют баловнями судьбы. Таким завидуют черной завистью. Таких подозревают в продаже души дьяволу.

    • [​IMG]
      Евгений Евтушенко в 2011 году



      Но поэтический дар Евтушенко ни у кого не перенимал и не получал по блату. В этом он также был пестр: от поэтических виршей на злобу дня до смелых афоризмов вполне оппозиционного толка. Одной его биографии хватило бы для изучения послевоенной России. Но есть у Евтушенко и смелый поступок, за который многие готовы простить ему чуть ли не всё, – это, конечно, поэма "Бабий Яр", вещь не менее знаменитая, чем "Дневник" Анны Франк.

      Я – каждый здесь расстрелянный старик,

      Я – каждый здесь расстрелянный ребенок.

      В последнее время в интернете идут разговоры о том, что подлинным автором этих стихов был не Евтушенко, а поэт Юрий Влодов, который не мог бы их напечатать никогда, потому что находился в заключении. И стихи спас Евгений Александрович, опубликовав их с некоторыми изменениями от своего имени. Вопрос об авторстве пока что до конца не прояснен, но не надо забывать, что в 1962 году взять на себя смелость подписаться под "Бабьим Яром" значило очень сильно рискнуть благополучной жизнью. Евтушенко рискнул.

      В истории поэзии его место не в узком секторе лириков или эпиков, не только на высоком подиуме с мощными микрофонами, а – везде. Он широк, цветаст и изменчив. Как и полагается не глубокой личности, но ярчайшей индивидуальности. В день смерти Евтушенко представляем вам фрагменты из цикла программ "Алфавит инакомыслия". Лето 2011 года. О трагедии Бабьего Яра и поэме Евгения Евтушенко я беседую с культурологом Андреем Гавриловым.

      Иван Толстой: 19 сентября 1961 года на страницах ''Литературной газеты'' было напечатано стихотворение Евгения Евтушенко ''Бабий Яр''. Напечатанию этого стихотворения и, вообще, его замыслу предшествовали неокрепшие события, о которых сам Евтушенко неоднократно с тех пор рассказывал в многочисленных интервью, которые он дал за прошедшие полвека. Я попробовал систематизировать его рассказ, и вот что получается.

      ''Написать такие стихи было легче, чем напечатать. За напечатанием этого стихотворения стоят конкретные люди, которые взяли на себя смелость это сделать.

      Еще до приезда в Киев я был на строительстве Каховской ГЭС и познакомился там с молодым писателем Анатолием Кузнецовым, который работал в многотиражке. Он мне очень подробно рассказал о Бабьем Яре. Он был свидетелем того, как людей собирали, как их вели на казнь. Он тогда был мальчиком, но хорошо все помнил. Я ему сказал, что сейчас собираюсь в Киев, и попросил его туда приехать, чтобы он сводил меня на Бабий Яр.

      Когда мы туда пришли, то я был совершенно потрясен тем, что увидел. Я знал, что никакого памятника там нет, но я ожидал увидеть какой-то памятный знак или какое-то ухоженное место. И вдруг я увидел самую обыкновенную свалку, которая была превращена в такой сэндвич дурнопахнущего мусора. И это на том месте, где в земле лежали десятки тысяч ни в чем не повинных людей, детей, стариков, женщин.

      [​IMG]
      Бабий Яр, 1943 год. Советские военнопленные закапывают тела расстрелянных под присмотром эсэсовцев



      На наших глазах подъезжали грузовики и сваливали на то место, где лежали эти жертвы, все новые и новые кучи мусора. Я спросил Анатолия, а почему сейчас такой заговор молчания вокруг этого места? (…) Анатолий Кузнецов сказал, что есть много причин. Ведь примерно 70 процентов людей, которые участвовали в этих зверствах, это были украинские полицаи, которые сотрудничали с фашистами, и немцы им предоставляли всю самую черную работу по убийствам. Поэтому это считается как бы подрывом престижа украинской нации. Я ему сказал, что ведь у нас же тоже были предатели. Говорить о них не считается подрывом нации, это считается очищением нации от тех преступлений, которые совершались. Он сказал – а вот ты попробуй объяснить это этим людям. И потом, зачем им героизировать ту нацию, которая опять подозревается во всех грехах?

      (…) Я был настолько устыжен тем, что я видел, что я этой же ночью написал стихи. Потом я их читал украинским поэтам, среди которых был Виталий Коротич, и читал их Александру Межирову, позвонив в Москву.


      И уже на следующий день в Киеве хотели отменить мое выступление. Пришла учительница с учениками, и они мне сказали, что они видели, как мои афиши заклеивают. И я сразу понял, что мои стихи уже известны органам. Очевидно, когда я звонил в Москву, подслушали или, когда я читал их украинским поэтам, был среди них какой-то стукач и было доложено, что я буду на эту запрещенную тему читать стихи. Мне пришлось пойти в ЦК партии Украины и просто пригрозить им, что если они отменят мой концерт, я буду расценивать это как неуважение к русской поэзии, русской литературе, русскому языку. Я им, конечно, не говорил, что я собираюсь еще кое-что предпринять. Но они прекрасно это знали и решили не связываться со мной и дали мне возможность прочитать это стихотворение.

      Маленькая старушка вышла из зала, прихрамывая, опираясь на палочку, прошла медленно по сцене ко мне. Она сказала, что она была в Бабьем Яру, она была одной из немногих, кому удалось выползти сквозь мертвые тела
      Я его впервые исполнил публично. Была там минута молчания, мне казалось, это молчание было бесконечным. Там маленькая старушка вышла из зала, прихрамывая, опираясь на палочку, прошла медленно по сцене ко мне. Она сказала, что она была в Бабьем Яру, она была одной из немногих, кому удалось выползти сквозь мертвые тела. Она поклонилась мне земным поклоном и поцеловала мне руку. Мне никогда в жизни никто руку не целовал.

      (…) Я поехал к Косолапову в "Литературную газету". Я знал, что он был порядочный человек. Разумеется, он был членом партии, иначе он не был бы главным редактором. Быть редактором и не быть членом партии – было невозможно. Вначале я принес стихотворение ответственному секретарю. Он прочитал и сказал: какие хорошие стихи, какой ты молодец. И спросил: ты можешь мне оставить это стихотворение, ты мне прочитать принес? Я говорю: не прочитать, а напечатать. Он сказал: ну, брат, ты даешь. Тогда иди к главному, если ты веришь, что это можно напечатать.

      Я пошел к Косолапову. Он в моем присутствии прочитал стихи и сказал с расстановкой: это очень сильные и очень нужные стихи. Ну, что мы будем с этим делать? Я говорю: как что, печатать надо.
      (…) Он размышлял и потом сказал: ну, придется вам подождать, посидеть в коридорчике. Мне жену придется вызывать.


      Я спросил: зачем это жену надо вызывать? Он говорит: это должно быть семейное решение. Я удивился: почему семейное? А он мне: ну как же, меня же уволят с этого поста, когда это будет напечатано. Я должен с ней посоветоваться. Идите, ждите. А пока мы в набор направим.

      Направили в набор при мне.

      (…) И пока я сидел в коридорчике, приходили ко мне очень многие люди из типографии. Пришел старичок – наборщик. Принес мне чекушечку водки початую и соленый огурец с куском черняшки. Все поздравляли рабочие. Старичок этот сказал: держись, ты держись, напечатают, вот ты увидишь.

      Потом приехала жена Косолапова. Как мне рассказывали, она была медсестрой во время войны, вынесла очень многих с поля боя. Такая большая, похожая на борца Поддубного женщина. И побыли они там вместе примерно минут сорок. Потом они вместе вышли, и она подходит ко мне. Я бы не сказал, что она плакала, но немножечко глаза у нее были на мокром месте. Смотрит на меня изучающе и улыбается. И говорит: не беспокойтесь, Женя, мы решили быть уволенными.

      Здорово, да. И я решил дождаться утра, не уходил. И там еще остались многие.

      Неприятности начались уже на следующий день. Приехал заведующий отделом ЦК, стал выяснять, как это проморгали, пропустили?
      А неприятности начались уже на следующий день. Приехал заведующий отделом ЦК, стал выяснять, как это проморгали, пропустили? Но уже было поздно. Это уже продавалось, и ничего уже сделать было нельзя.

      (…) Косолапова (…) уволили. (…) Кстати, он мне помог напечатать стихотворение "Наследники Сталина". Он сам не напечатал, а сказал, что кроме помощника Хрущева никто не поможет мне напечатать эти стихи.

      (…) В течение недели пришло тысяч десять писем, телеграмм и радиограмм даже с кораблей. Распространилось стихотворение просто как молния. Его передавали по телефону. Тогда не было факсов. Звонили, читали, записывали. Мне даже с Камчатки звонили. Я поинтересовался, как же вы читали, ведь еще не дошла до вас газета. Нет, говорят, нам по телефону прочитали, мы записали со слуха. Много было искаженных и ошибочных версий. А потом начались нападки официальные. Появилось стихотворение Маркова, начинавшееся словами:

      Какой ты настоящий русский,
      Когда забыл про свой народ?
      Душа, как брючки, стала узкой,
      Пустой, как лестничный пролет''.



    • Над Бабьим Яром памятников нет.
      Крутой обрыв, как грубое надгробье.
      Мне страшно.
      Мне сегодня столько лет,
      как самому еврейскому народу.

      Мне кажется сейчас –
      я иудей.
      Вот я бреду по древнему Египту.
      А вот я, на кресте распятый, гибну,
      и до сих пор на мне – следы гвоздей.
      Мне кажется, что Дрейфус –
      это я.
      Мещанство –
      мой доносчик и судья.
      Я за решеткой.
      Я попал в кольцо.
      Затравленный,
      оплеванный,
      оболганный.
      И дамочки с брюссельскими оборками,
      визжа, зонтами тычут мне в лицо.
      Мне кажется –
      я мальчик в Белостоке.
      Кровь льется, растекаясь по полам.
      Бесчинствуют вожди трактирной стойки
      и пахнут водкой с луком пополам.
      Я, сапогом отброшенный, бессилен.
      Напрасно я погромщиков молю.
      Под гогот:
      "Бей жидов, спасай Россию!" –
      насилует лабазник мать мою.
      О, русский мой народ! –
      Я знаю –
      ты
      По сущности интернационален.
      Но часто те, чьи руки нечисты,
      твоим чистейшим именем бряцали.
      Я знаю доброту твоей земли.
      Как подло,
      что, и жилочкой не дрогнув,
      антисемиты пышно нарекли
      себя "Союзом русского народа"!
      Мне кажется –
      я – это Анна Франк,
      прозрачная,
      как веточка в апреле.
      И я люблю.
      И мне не надо фраз.
      Мне надо,
      чтоб друг в друга мы смотрели.
      Как мало можно видеть,
      обонять!
      Нельзя нам листьев
      и нельзя нам неба.
      Но можно очень много –
      это нежно
      друг друга в темной комнате обнять.
      Сюда идут?
      Не бойся – это гулы
      самой весны –
      она сюда идет.
      Иди ко мне.
      Дай мне скорее губы.
      Ломают дверь?
      Нет – это ледоход...
      Над Бабьим Яром шелест диких трав.
      Деревья смотрят грозно,
      по-судейски.
      Все молча здесь кричит,
      и, шапку сняв,
      я чувствую,
      как медленно седею.
      И сам я,
      как сплошной беззвучный крик,
      над тысячами тысяч погребенных.
      Я –
      каждый здесь расстрелянный старик.
      Я –
      каждый здесь расстрелянный ребенок.
      Ничто во мне
      про это не забудет!
      "Интернационал"
      пусть прогремит,
      когда навеки похоронен будет
      последний на земле антисемит.
      Еврейской крови нет в крови моей.
      Но ненавистен злобой заскорузлой
      я всем антисемитам,
      как еврей,
      и потому –
      я настоящий русский!


      [​IMG]
      Раскрыть Спойлер
      Андрей Гаврилов: Мы будем говорить о стихотворении Евтушенко и о его музыкальном воплощении – знаменитой 13-й симфонии Дмитрия Дмитриевича Шостаковича. Мне кажется, надо еще добавить одну маленькую подробность. Дело в том, что не только великий Шостакович обратил внимание на это стихотворение. В другом жанре, в другом направлении, можно даже сказать, что немножечко для другой аудитории это стихотворение Евтушенко на музыку предложил известнейший московский бард Александр Дулов. Здесь только я хочу, чтобы хоть немножко вспомнилось то, как в свое время такие песни исполняли. Это была дружеская компания, это была кухня ("московские кухни знаменитые", если процитировать Юлия Кима), это тесный круг единомышленников, это иногда песни вполголоса, но именно это исполнение и берет за душу.

      Итак, совершенно неожиданно для Евгения Евтушенко его стихотворение зажило абсолютно другой жизнью, кроме обычной жизни литературного произведения (ругань в прессе, хвала, хула и так далее). Совершенно неожиданно это произведение на много десятилетий вошло в культурный обиход всего человечества благодаря Дмитрию Шостаковичу. Шостаковичу принадлежит следующая фраза: “Большинство моих симфоний – это надгробные камни. Это произошло со многими из моих друзей. Где поставить памятник Тухачевскому или Мейерхольду? Только музыка в состоянии сотворить это. Я хотел бы написать произведение по каждой из жертв, но это невозможно, и поэтому я посвящаю им всю свою музыку”. Особенно ярко это проявилось именно в 13-й симфонии, которая и называется “Бабий Яр”. Ее все так называют, хотя “Бабий Яр” – это всего лишь первая часть из пяти.

      Совершенно неожиданно для Евгения Евтушенко его стихотворение зажило абсолютно другой жизнью, кроме обычной жизни литературного произведения
      Газету с поэмой или стихотворением Евтушенко “Бабий Яр” показал Шостаковичу его близкий друг, редактор либретто его оперы “Леди Макбет Мценского уезда" Исаак Гликман. Он рассказывал, как газету с поэмой Евтушенко он принес Шостаковичу. За обедом тот пообещал прочитать поэму, а поздно вечером позвонил ему домой и сказал, что собирается положить этот текст в основу уже задуманного произведения. “Задуманное произведение” – это, конечно, 13-я симфония. Она была закончена в предельно короткий срок – в течение июля 1962 года. В июне, когда был сочинен лишь первый фрагмент – “Бабий Яр”, Шостакович отправил письмо Борису Гмыре, попросил поинтересоваться новым опусом. В июле он и сам приехал к певцу на дачу под Киевом и показал уже завершенную 13-ю симфонию, надеясь, что Гмыря будет в ней солировать.

      А в августе он получил письмо-отказ. “У меня состоялась консультация с руководством Украинской ССР по поводу вашей 13-й симфонии, – писал Гмыря. – Мне ответили, что руководство Украины категорически возражает против исполнения стихотворения Евтушенко “Бабий Яр”. При такой ситуации, естественно, принять к исполнению симфонию я не могу”.

      Что такое “эта ситуация”? У нее была и оборотная сторона. Во время войны Гмыря оказался в оккупированной Полтаве и пел перед захватчиками. Советская власть такого не прощала, и певцу грозила ссылка, но Гмырю простил Хрущев, который в то время возглавлял Компартию Украины. Певец получил Государственную премию, звание народного артиста, и разумеется, всем этим рисковать он не захотел.
      После отказа Гмыри Шостакович, по совету Вишневской, встретился с солистом Большого театра Ведерниковым, проиграл ему всю симфонию и дал ноты. Параллельно с поисками певца Шостакович искал исполнителя, кому можно доверить премьерное исполнение своей симфонии, и конечно, что было естественно, он обратился к Евгению Мравинскому, который дирижировал всеми его последними симфоническими премьерами. Ведерников и Мравинский оба ответили отказом. Такое было впечатление, что все боятся приближаться к этой симфонии.

      [​IMG]
      Дмитрий Шостакович. 1968 год



      И тогда Шостакович обратился к Кириллу Кондрашину, который в то время руководил Государственным оркестром Московской филармонии. Тот согласился, и именно Кирилл Кондрашин исполнял 13-ю симфонию Шостаковича во время премьеры. Но до премьеры было еще далеко, потому что слухи поползли. Как вы помните, стихотворение Евтушенко не вызывало восторгов у властей предержащих, и, например, секретарь ЦК КПСС Ильичев провел две встречи с деятелями культуры и сказал: “Антисемитизм – это отвратительное явление, партия с ним боролась и борется, но время ли поднимать эту тему? И на музыку кладут”. То есть речь шла уже не только о стихотворении Евтушенко, но и о Шостаковиче. Вместо Ведерникова и Бориса Гмыри пригласили Владимира Нечитайло – баса из Большого театра. Генеральная репетиция в Большом зале Московской консерватории вот-вот должна была начаться, как вдруг стало известно, что Нечитайло исполнить симфонию не может. Генеральная репетиция была в день премьеры, утром Нечитайло позвонили и сказали, что он должен срочно вечером этого дня заменить якобы заболевшего солиста в какой-то опере в Большом театре. Деваться ему было некуда, он не мог ответить отказом, поскольку это была его основная работа. В день премьеры оказалось, что солист-певец не может исполнять оперу. Но все дело в том, что после отказа Гмыри и Ведерникова уже опытный Кондрашин, который знал все эти истории, и Галина Вишневская, которая принимала больше участие во всем этом, на всякий случай выбрали, если говорить спортивными терминами, запасного игрока. Это был Виталий Громадский. Нужно было срочно его вызывать, но у Виталия Громадского не было телефона, ему нельзя было сообщить, что он нужен…

      Иван Толстой: …и сегодня вечером поет.

      Андрей Гаврилов: Совершенно верно. Была единственная надежда, что он придет, потому что он не пропускал ни одной репетиции. Но вот дальше свидетельства расходятся. Кто-то говорит, что к нему срочно поехали домой и нашли его дома, кто-то говорит, что он по привычке пришел на репетицию. Короче говоря, он узнал, что вечером он участвует в премьере 13-й симфонии Шостаковича. Вернее, наверное, участвует, потому что вдруг генеральная репетиция была прервана и Шостаковича позвали к телефону.

      Вы представляете себе ситуацию, что сидит оркестр, у всех нервы напряжены, и не только потому, что это Шостакович и музыкальное произведение, а потому что все прекрасно понимают, какой резонанс все это вызовет. И вдруг прерывается репетиция и Шостаковича просят подойти к телефону, пройти в кабинет директора Консерватории. Он идет туда, его спрашивают, не хочет ли он все-таки отменить премьеру. Он отвечает, что не хочет. И тогда они говорят: “Хорошо, не хотите, и не надо, играйте дальше”. Кто-то, очевидно, как в свое время об этом пели наши барды, “референты, что из органов” сообразили, что международный резонанс, международный скандал будет столь громким, что, пожалуй, лучше махнуть рукой, потом разберемся, разрешили репетицию и, соответственно, разрешили и премьеру.

      И вот – вечер, премьера, Консерватория была оцеплена усиленным отрядом милиции. Воспринимали симфонию – сказать, что восторженно, – это ничего не сказать. Я думаю, что даже мы с вами, Иван, хотя мы, в общем, жили в то время уже, мы не можем до конца представить себе чувства людей, которые сидели и слышали, как со сцены поют музыку великого композитора с такими словами, которые еще недавно страшно было произносить дома на кухне. Это был шок. Прозвучала первая часть, а потом еще четыре части – “Юмор”, “В магазине”, “Страх” и “Карьера”. И вот после конца последней части, когда уже дирижер опустил палочку, в зале наступила мучительно долгая тишина. Эрнст Неизвестный, который был на премьере, писал: “И я даже испугался – нет ли здесь какого-либо заговора. Но потом обрушился оглушительный град аплодисментов с криками “Браво!”

      Самое смешное, что Эрнст Неизвестный сидел не просто среди зрителей. Он сидел среди тех зрителей, которым билеты полагались по их положению. Это были представители номенклатуры, советские чиновники, партийные боссы, не очень высокого уровня, но тем не менее. “Их было так много, – продолжает Неизвестный, – этих черных жуков со своими дамами в перманентах, я сидел как раз позади этой компании. Жены, как более эмоциональные и покорные успеху (ведь весь зал встал и аплодировал стоя), тоже встали. И вдруг я увидел – взметнулись руки, черные рукава, белые манжеты, и каждый чиновник, положа руку на бедро своей благоверной, решительно посадил ее на место. Это было сделано, как по сигналу. Кафкианское кино”, – заключает Эрнст Неизвестный.​
    источник