Будет в двух вариантах: 1. Под редакцией Д. Годмана 2. Под редакцией учеников Махарши, посвятивших "Сварупа сарам" празднованию 92-й Джаянти Раманы Сорупа Сарам Суть своей истинной природы Сорупананда Под редакцией Д. Годмана Аннамалай Свами: "...когда я попросил Бхагавана подобрать мне материал для чтения, он дал мне список из шести книг: «Кайвалья Наванитам», «Рибху Гита», «Аштавакра Гита», «Эллам Ондре», «Сварупа Сарам» и «Йога Васиштха»." «Сорупа Сарам» (также известный как «Сварупа Сарам» при санскритском написании) — это тамильское адвайтическое произведение, составленное Сорупанандой, выдающимся тамильским святым и Гуру, жившим недалеко от Вираи, тамильского города, вероятно, в конце шестнадцатого века. Исторически его связывают с Таттвараяром, выдающимся ученым, который также был сыном его сестры. Следующая биографическая информация о них взята из тамильского введения к «Сорупа Сарам»: Сорупананда и Таттвараяр свободно владели санскритом и тамильским языком и были сведущи во всех шастрах. Однако к ним пришло истинное осознание того, что выгода, получаемая от этих ограниченных знаний, сколь бы похвальной она ни была, не обладает силой даровать освобождение от рождений так, как это делает истинное знание. Они поняли, что с их стороны было бы неблагоразумно посвящать свое время дальнейшему приобретению этих ограниченных знаний, которые приносят блага только в этой жизни. Поступая так, они растратили бы человеческое рождение, достичь которое очень трудно. Поскольку обоими овладело желание освободиться от мирских привязанностей, они посвятили себя задаче поиска Садгуру, который мог бы даровать джняну. Приняв это решение, они, прежде чем покинуть свое жилище, заключили друг с другом соглашение: «Тот из нас, кто первым удостоится удачи лицезрения Гуру, займет положение Гуру для другого». Затем они отправились в паломничество: Сорупананда — на юг, а Таттвараяр — на север. На берегах Кавери, в святом месте под названием Говаттам, Сорупананда пережил чудесный опыт, обретя безмятежность ума, которая до сих пор ускользала от него. «Это событие происходит из-за присутствия здесь какого-то великого махатмы», — решил он. Посоветовавшись с учеными людьми в том месте, он обнаружил, что там, в зарослях тростника, пребывает великое существо по имени Шри Шивапракаса Свами, погруженное в вечное самадхи. Однако он выяснил, что в редких случаях он выходил наружу по утрам. Немедленно отправившись к святому присутствию этого Садгуру, он ждал, пока Шивапракаса Свами выйдет из своего состояния поглощенности и покажется снаружи. Совершив поклонение должным образом, он умолял его принять его как своего преданного. Получив благодать Гуру, Сорупананда стал ждать возвращения Таттвараяра. Таттвараяр путешествовал на север, но ему не удалось удостоиться лицезрения какого-либо Гуру. Когда он потерял всякую надежду на это, он прекратил поиски и вернулся на юг. По пути ему посчастливилось встретить Сорупананду, который к тому времени уже осознал Себя. Таттвараяр затем получил благодать своего дяди. Пока Сорупананда и Таттвараяр мирно пребывали таким образом как Гуру и ученик, Сорупананда однажды приказал принести масло для масляной ванны. Поскольку в тот день была амавасья, ученик хорошо помнил шастрическое предписание, запрещающее масляную ванну в день предков. «Но сегодня амавасья», — сказал он. Услышав это, Сорупананда сказал: «Какое отношение все запреты шастр имеют к садху? Хотя ты пребывал в моем присутствии много дней, ты так и не смог освободиться от ограничений шастр. Есть ли в самом деле какая-либо польза от твоего дальнейшего пребывания здесь?» Таким образом, с помощью этого вопроса и ответа он подтвердил свое подозрение, что для Таттвараяра рождение еще не окончено. Таттвараяр был потрясен этими сострадательными словами своего Гуру. Осознав, что ему еще не удалось устранить свои васаны, он исполнился раскаяния. Он принял следующее решение: «Вместо того чтобы оставаться здесь и порочить святое присутствие моего Гуру, лучше утопить этот грешный утес в океане». Затем, осознав, что запрещено поворачиваться спиной к Гуру, он удалился, медленно пятясь назад. Когда Таттвараяр уходил таким образом, медитируя на своего Гуру, сопровождавшие его преданные записали жемчужины истины, слетавшие с его губ как божественные изречения, и представили их Сорупанандару. Эти слова были опубликованы в текстах джняны, которые почитаются и по сей день. Когда Сорупананда увидел эти труды, он был изумлен их глубиной. Осознав в своем сердце, что такое море знаний не заслуживает того, чтобы утонуть в водном океане, он приказал Таттвараяру вернуться в свое присутствие. Как только Таттвараяр вернулся, Сорупананда сказал ему: «Эти трудные произведения, полезные для тебя самого, не принесут пользы миру в целом. Составь, поэтому, простое произведение, которое каждый сможет понять и обрести спасение». Отдав это повеление, Сорупананда ушел есть. В соответствии с желанием своего Гуру, Таттвараяр сочинил и завершил «Качиванна Бодхам» в то время, пока его Гуру еще ел. Это произведение стало частью «Мохаватай Бхарани». Особую любовь у Раманы Махарши вызывало именно дальнейшее развитие этих событий. Вот как он рассказывал ее. Отрывок взят из книги «День за днем с Бхагаваном», 21 ноября 1945 года: Таттвараяр сочинил бхарани [вид поэтической композиции на тамильском языке] в честь своего Гуру, Сварупананды, и созвал собрание ученых пандитов, чтобы они прослушали произведение и оценили его ценность. Пандиты возразили, что бхарани сочиняется только в честь великих героев, способных убить тысячу слонов, и что не подобает сочинять такое произведение в честь аскета. Тогда автор сказал: «Пойдемте все к моему Гуру, и мы уладим это дело там». Они пошли к Гуру и, после того как все расселись, автор рассказал Гуру о цели их прихода. Гуру сидел в молчании, и все остальные также пребывали в мауне. Прошел целый день, наступила ночь, прошло еще несколько дней и ночей, но все они сидели там молча, и ни у кого не возникало ни единой мысли, и никто не думал и не спрашивал, зачем они пришли. После трех или четырех таких дней Гуру немного пошевелил своим умом, и собрание вновь обрело мыслительную активность. Тогда они объявили: «Победить тысячу слонов — ничто по сравнению с силой этого Гуру, способного победить взбесившихся слонов нашего эго». Итак, несомненно, он заслуживает бхарани в свою честь!» Хотя Таттварая был автором многих стихов (большинство из которых утеряно), сам Сорупананда написал только одну поэму. Это была «Сорупа Сарам», квинтэссенция его адвайтического опыта. Это произведение высоко ценилось Раманой Махарши. Когда он дал Аннамалаю Свами список из шести книг для чтения, он включил в него «Сорупа Сарам» в перечень, куда также вошли «Кайвалья Наванитам», «Рибху Гита», «Аштавакра Гита», «Эллам Ондре» и «Йога Васиштха». Эта рекомендация помещает текст в весьма достойную компанию. Это первый английский перевод «Сорупа Сарам». Он переведен доктором Т. В. Венкатасубраманианом и Робертом Батлером и отредактирован Дэвидом Годманом. Сами стихи принадлежат Сорупананде, а вставленные вопросы, ответы и комментарии принадлежат более позднему, неизвестному комментатору. Однако эти дополнительные замечания всегда ассоциировались с произведением и теперь считаются его неотъемлемой частью.
Благословенный стих, обращенный к Себе Пусть уникальное Я, которое проявляется как различные объекты, подобно тому как золото принимает форму формы, в которую его отливают, будет нашей опорой и путеводителем при составлении этого труда, «Сорупа Сарам», который провозглашает, что природа мира — это только сознание. ТЕКСТ Стих 1. Поскольку три вида различий не существуют, всё является только сознанием. Уверенность в существовании сознания выражена таким образом. Стих 2. Поскольку нет ничего, что было бы отлично от сознания, пять элементов, наряду с пятью чувствами и пятью органами чувств, — все это только сознание. Что бы ни было в начале, в середине и в конце — все это также сознание. Неописуемая иллюзия — также сознание. Тот, кто воспринимает всё, и сам акт восприятия — также сознание. Вопрос: Есть ли логический способ заключить, что всё является только сознанием? Ответ: Да, есть. Стих 3. Всё разнообразие мира, которое проистекает из ошибочного восприятия ума и кажется реальным, — разве оно не является одним лишь сознанием-наблюдателем? Следовательно, всё — начиная с освобождения и включая чистоту и нечистоту, радость и страдание, то, что есть, и то, чего нет, — является только бытием. Вопрос: Если всё есть бытие, то предстают ли объекты как собственное Я, являющееся бытием-сознанием-блаженством? Ответ: Да, предстают. Стих 4. В каком бы направлении я ни посмотрел, там абсолютное совершенство. Истинная природа всех священных вод — это блаженное сознание. Истинная природа всех стихов, восхваляющих Господа, — это блаженство. Кроме меня, какая еще форма может существовать? Вопрос: Является ли вышеприведенное утверждение лишь словесным или оно переживается на опыте? Ответ: Оно также переживается. Стих 5. Мой Гуру наставил: «Сэр, проявление мира и его основа — всё это вы. Нет никого, кто не говорил бы «Я». Поэтому тщательно исследуйте «Я». Если это познано пристально и досконально, [можно сказать]: «Я сам есть чистое сознание». Следовательно, я — изначальная сущность». Вопрос: Какая сущность пережила этот опыт Я, и когда возникло это переживание? Ответ: Оно пережито мной самим, и это переживание вездесуще. Стих 6. Я узрел свою истинную природу как чистое сознание. Я вижу только себя, а не великое множество мира. Просто потому, что я не смотрел на себя тщательно, разве я когда-либо переставал существовать? Вопрос: Если всё есть только Я, почему имён много? Ответ: Множество имён не делает Я множественным. Стих 7. Поскольку каждый пребывает как «Я» и заявляет о себе как «Я», вплоть до Ишвары нет ничего, кроме «меня». Один и тот же человек называется по-разному — сыном, братом и отцом; но разве из-за этого тело человека становится иным? Вопрос: Если так, то познаваемое и познающий будут различны. Ответ: Нет, они не будут различны. Стих 8. Это моё Я, которое пребывало как [видящий] «Я». Те объекты, которые были отвергнуты как «не-Я» — они тоже моё Я. Это подобно тому, как кто-то засыпает ночью как сам, проявляется [во сне] как форма [видящего и] мира, а затем пробуждается как сам. Вопрос: Какова врождённая природа Я, которое сияло как всё? Ответ: Это «сияние себя самим собой». Стих 9. Я, которое сияет как тело, как любимая душа, как все действия, как невежество, как наслаждение истинным знанием, как блаженная реальность и как единое сознание — это и есть моя собственная истинная природа. Вопрос: Возможно ли дать истинное имя Я, которое сияет само собой? Ответ: Поскольку это трансцендентный опыт, дать ему имя невозможно. Стих 10. Они опишут его как блаженство, как трансцендентность и как свидетеля всего, что пребывает на вершине четырёх Вед. Какое обозначение мог бы я применить к моей истинной природе, которую не в силах выследить все трактаты о джняне? Вопрос: Если оно трансцендентно, то для исследования нет места. Поэтому необходимо каким-то образом указать и обозначить его. Ответ: Поскольку оно есть всё и поскольку оно есть ничто, оно не поддаётся описанию. ....
Стих 11. Есть ли это «Я»? Есть ли это «То»? Я ли То? То ли Я? Есть ли это сияющая джняна? Есть ли это источник всех звуков [наданта]? Есть ли это мауна? Есть ли это чистое состояние [шуддха]? Есть ли это пустота? Самосияющее естественное состояние есть всё это и ни одно из этого. Вопрос: Если сказано так, никто не сможет осознать Я, и, следовательно, не может быть и реализации. Следовательно, имя должно быть дано. Ответ: Следующие имена даны Ведами. Стих 12. Знание есть «Я»; любовь есть «Я»; совершенное блаженство есть «Я»; бытие есть «Я»; сознание есть «Я»; безмятежность есть «Я»; чистота есть «Я»; то, что уникально и находится за пределами досягаемости Вед, есть «Я»; чистое сознание, источник всего, есть «Я». Вопрос: Все ли эти описания переживаются на опыте? Ответ: Они переживаются и также превосходятся. Стих 13. Сын мой! Я стал и пребывал как неописуемый опыт, трансцендентная радость и всё остальное. Я не чувствовал необходимости заявлять: «Я избавился от причиняющей страдания кармы». Я обрёл себя и был освобождён. Вопрос: Какова польза от этого переживания? Ответ: Это становление владыкой царства освобождения. Стих 14. Я обрёл верховное владычество, которое никогда не утрачивается. Я сжёг пару противоположностей — счастье и страдание. Я отказался от жизни в лесном теле, которая мучила ум. Я вошёл и занял дом освобождения. Вопрос: Какое представление будет созерцать этот царь на своей сцене? Ответ: Он будет созерцать танец трёх авастх [бодрствования, сновидения и глубокого сна]. Стих 15. В состоянии бодрствования я буду созерцать танец пяти органов действия и пяти органов чувств. Во сне я буду созерцать танец ума. В свободном от мыслей сне я буду танцевать свободный от объектов танец пустоты. Однако я [всегда] останусь как возвышенная сущность [Я]. Вопрос: Где было это переживание, когда ты считал счастье и страдание за «Я»? Ответ: Тогда, также, я пребывал как Я. Я не был ничем иным. Стих 16. Кто был тем, кто пребывал как [эго] «я»? Если я увижу его, я не позволю ему принять форму тела. Только «Я», чья форма есть сознание, является истинным «Я». Все другие «Я» будут привязаны к форме и будут проходить через рождение и смерть. Вопрос: Я неизменяемо. Не будет ли оно связано, если вовлечётся в деятельность? Ответ: Поскольку Я остаётся свидетелем, подобно солнцу, оно не будет связано. Стих 17. Даже если я несу бремя семьи и оно следует за мной как тень, или даже если облако, называемое «майей», затемняет, я, без сомнения, являюсь солнцем знания, самосияющим как чистый свет и остающимся как свидетель [мира]. Вопрос: Но джняни не остаётся неподвижным, подобно солнцу. Ответ: Он также пребывает бездействующим. Стих 18. Что бы ни случилось, какие бы действия ни выполнялись, в чём бы я ни находил удовольствие, я являюсь только чистым сознанием, оставаясь отстранённым и осознающим, не становясь ничем из этого. Вопрос: Всё движется, потому что Я заставляет их двигаться. Следовательно, есть ли узы для Я? Ответ: Подобно верёвке, заставляющей волчок вращаться, для него нет уз. Стих 19. Подобно тому, как верёвка заставляет волчок вращаться, желания приносят плоды в моём присутствии. Но, подобно верёвке, используемой для вращения волчка, я не сольюсь с ними. Я избавился от связи с ними. Я стал своим собственным Я. Моя связанность действительно ушла. Вопрос: Но каков путь, которым были уничтожены знание и невежество? Ответ: В собственном переживании Я не усматривается ни обретение знания, ни устранение невежества. Стих 20 Даже если мы, подобно запущенному волчку, приводим в движение органы чувств и ум, побуждаемые желаниями, мы не сливаемся с ними. Подобно кнуту, мы не связаны с этим. Мы стали своей Истинной Природой. Вопрос: Если восход знания и устранение невежества не познаны, как мы можем назвать такого джняни? Ответ: С невежеством, удалённым из знания, как нереальное из реального, становясь и тем и другим и становясь ни тем, ни другим — это и есть природа джняни. ....
Стих 21. Когда, в конечном счёте, реальное воссияло как «Я», разве нереальное, которое стало «Я», ушло куда-либо? Я сам стал основой как реального, так и нереального, но остался вне досягаемости противостоящей пары реального и нереального. Вопрос: Ранее было сказано: «Я — обладатель тела, но не тело». Теперь сказано: «Я останусь отличным от тела и также буду телом». Что истинно? Ответ: Истина — это пребывание в теле, но в отдалении от него, подобно ядру в семени манго, которое остаётся внутри скорлупы семени, но отстранено от неё. Стих 22. О, я сказал: «Я есть тело!» Я считал богатство своим! Я чувствовал: «Я есть наслаждающийся!» Разве всё это не ложно? Хотя я оставался как всё, начиная с тела, истинное «Я» всегда пребывало в отдалении, ни с чем не связываясь, подобно ядру манго в семени сладкого манго. Вопрос: Пребывание таким [привязанным и непривязанным] имеет место только в период невежества или также в период знания? Ответ: Это имеет место в обоих. Стих 23. Периоды джняны и аджняны были увидены и прошли, подобно периодам, в которых интеллект не развился и в которых интеллект развился. Всё, что было наложением во время практики, теперь стало ложным. Вопрос: Существуют ли рождение и смерть в период невежества, предшествующий этому опыту? Ответ: Поскольку они иллюзорны, они не существуют. Стих 24. О, где я родился? Что я почитал как Бога? Где я искал прибежища? Когда я стал блаженной сущностью, реальностью, переживая неразрывное блаженство, разве всё это не было [известно как] ложное? Вопрос: В каком состоянии находилось Я до наступления этого переживания? Ответ: Когда я искуплён реализацией истины, я больше не в замешательстве. Стих 25. Я жил как «некто». Я напрасно трудился для «кого-то». Я подвергался изменению, принимая тысячу имён. Теперь довольно этого! Я увидел своё Я, которое трудно мне было обнаружить. О, теперь я свободен! Вопрос: Что обретается и переживается, если видишь Я? Ответ: Ум растворяется в любви, и человек становится сат-чит-ананда. Стих 26. Я заставил лживый ум растаять и раствориться. Я познал себя таким, каков я есть на самом деле. Поскольку я являюсь основой для всего, я стал и пребывал как сам, ясная амрита сат-чит-ананды. Вопрос: Является ли утверждение «Мир есть только Я» образно истинным, а не буквально истинным? Ответ: Ничто из видимого не может существовать отдельно от глаза. Подобно этому, мир не существует отдельно от Я. Стих 27. Может ли существовать что-то видимое, отдельное от глаза? Может ли существовать что-то слышимое, отдельное от уха? Проявился ли какой-либо из других четырёх элементов независимо от пространства? Хотя мир может казаться текущей миражной рекой, при тщательном исследовании может ли мир существовать отдельно от Я? Вопрос: Видящий и видимое выглядят различными. Ответ: Это подобно видению золота как различных украшений. Они не различны. Стих 28. Здесь, кроме меня самого, ничего не существует. Я клянусь в этом. Золотое украшение не существует отдельно от золота. Подобно тому, как можно изменить форму золота и дать ему разные имена, я описывал себя по-разному. Вопрос: Какова природа этого переживания? Ответ: Это трансцендентность, возникающая при растворении мыслей, и в которой всё сияет как Я. Стих 29. Оно находится за пределами досягаемости речи и за пределами досягаемости ума. Это ясная амрита, которой нельзя насытиться, даже когда она переполняется. Подобно слюне, выделяющейся на языке, она извергается изнутри меня. Подобно немому горшку, оно оставалось как «Я», не будучи иным. Вопрос: Когда всё существует как Шивам, зачем становиться Шивамом? Ответ: Это для того, чтобы дать возможность устранить все различия «одного» и «двух» и стать совершенной джняной. Стих 30. Не спрашивай: «Что есть блаженство Шивы? Какова природа Шивы? Какова деятельность Шивы?» Это только полнота сознания, которая не разделяется, не соединяется и не становится отличной. Вопрос: Что следует отвергнуть как асат [нереальное] и что следует принять как сат [реальность]? Ответ: Отвергай объекты, известные как асат, и принимай сознание как сат. Это безмятежность. ...
