Экхарт Толле.

«Не знаю как это произошло, но я больше не мог подпитывать своё я мыслями.
Умом созданный имидж растворился; я, с которым я не мог жить, которое было таким тяжёлым, исчезло, и что осталось от несчастного плотного я, основанного на истории, к которому я обычно обращался, говоря «я», «я»..., переместилось подлинному я, которое всегда было здесь.

В присутствии «я есть» нет ничего исключительного, обычное присутствие простое бытиё.

Впервые я мог идти не вступая в отношения с самим собой.

Нечто драгоценное заключено в состоянии присутствия, которое за пределами слов, оно сравнивается с алмазом.

Глубинное я не пользуется механизмом сравнения, оно знает себя вне дуальности противоположности, поэтому ему не надо сравнивать себя ни с чем; его не особо волнует ни физическая ни мысленная форма.

В состоянии присутствия отпадает самооценка, вы больше не зависите от неё, то, с чем у вас были отношения, исчезло, оно было образованием ума.

Самооценка - это промежуточное звено, которое на короткое время может сделать вашу жизнь приятной.

Это нравится, но через какое-то время вы начинаете чувствовать неудовлетворённость, потому что не получается всё время поддерживать образ себя на высоте, это утомительная работа все эти аффирмации (повторяющиеся подтверждения).

События жизни вторгаются и говорят вам о противоположном неизбежно рано или поздно.

И вдруг вы перестаёте любить себя, но вы также и не ненавидите себя, потому что нет никакого «я», которое нужно любить; простое состояние бытия которое само есть любовь.

Вы не создаёте фикцию, просто состояние как есть, которое есть любовь. Вы вышли за самооценку. »

Повторяющуюся последовательность мыслей вы называете «моя жизнь».

Для многих людей мысль, которую они называют «моя жизнь» — громадное бремя, ужасная тяжесть, которую они волокут на себе.

«Моя жизнь очень несчастна». Когда я начинаю думать о своей жизни, я становлюсь всё более и более несчастным.

Я сейчас, разумеется, говорю не о себе.

Когда я думаю о своей жизни, я становлюсь всё более и более несчастным. И чем более несчастным я становлюсь, тем сильнее я хочу думать о ней.

Здесь рождается то, что я называю «пристрастием к страданию».

Почему это пристрастие?

Потому что эмоции требуют пищи, они стремятся стать сильнее, они хотят, чтобы их питали мыслями, которые несут в себе ту же энергию, ту же чистоту вибрации.

Сначала прими — потом действуй. Чтобы ни содержал настоящий момент, прими его так, как будто ты его выбрал. Всегда работай с ним, а не против него. Сделай его своим другом и союзником, а не врагом.

Осознанность начинается с простого узнавания того, что обычное состояние человека — это непрерывный сон мыслей, в котором прошлое и будущее заслоняют собой живую реальность настоящего момента.

Разум создаёт шум, который кажется важным, но почти всегда повторяет одно и то же, удерживая внимание в иллюзии времени. Пробуждение начинается с малого жеста — выключить звук, позволить тишине войти, почувствовать, что прямо сейчас всё уже есть.

Настоящий момент не требует усилия, он просто раскрывается, когда ты перестаёшь следовать за мыслями и позволяешь вниманию опуститься в ощущения, в дыхание, в пространство вокруг.

Когда ты наблюдаешь за мыслями, не становясь ими, появляется лёгкая ясность. Мысли продолжают приходить, но уже не поглощают. Внезапный звук, движение, взгляд — всё это мгновения чистой бдительности, когда разум на секунду замолкает и остаётся только присутствие.

В эти моменты нет нужды искать особое состояние или стремиться к идеальному покою. Достаточно быть здесь, позволить телу чувствовать, позволить миру быть таким, какой он есть. Даже в ожидании, в рутине, в самых простых движениях можно обнаружить глубину — просто почувствуй воду на руках, шаги под ногами, дыхание в груди.

Перед сном, после пробуждения, в коротких паузах дня — всегда есть возможность вернуться к себе, к тому, что предшествует мыслям. Это не техника и не достижение, а естественное состояние, которое открывается, когда ты перестаёшь искать.

Присутствие не требует усилия, оно раскрывается само, когда исчезает спешка ума. И тогда становится ясно: настоящий момент — единственное место, где есть жизнь, единственное пространство, где можно дышать свободно.