Жан Кляйн

10

Духовный поиск, видимо, происходит на разных уровнях, но в конечном итоге у них общий источник — глубокое желание знать, быть знанием.

Любая беседа духовного характера должна принимать это во внимание и не акцентировать относительные различия. Диалог должен указывать на предельный мотив в любой данный момент, и именно этот мотив в вопросе рассматривается, а не противоречие в формулировке вопроса.



Что мы можем искать при нашей первой встрече с учителем, что докажет нам, что наш подход верен?

В тот момент, когда истина дает о себе знать при первом реальном контакте с учением, вся ваша жизнь принимает другое направление. Вы осознаете, что у вас совершенно новый взгляд на вещи, вы чувствуете себя более независимым, ваши привычки, эмоции, чувства и решения становятся яснее.

Вы чувствуете, что ваше мышление и действие переоркестрованы и освобождены от всякого рассеяния. Это изменение происходит без малейшего волевого усилия со стороны личности.

Это предчувствие истины решающе в устранении того, что ложно.

Мы ясно видим, как мы принимаем себя за то, чем мы не являемся, и как все наши действия и мысли, наши идеи успеха и неудачи, реального и нереального, проистекают из этой ложной идеи бытия.

С новой, безличной точки зрения существует только безличное реальное.

Личность появляется как наложение на реальное. Это имя, форма, ограниченные временем и пространством, произведенные обстоятельствами.

Истина, то, что не нуждается в посреднике для познания, непостижима. Ее нельзя мыслить, ее можно только переживать.

Тоска по автономии, по сознанию без посредника, укоренена в самом сознании. Это зов из глубины вас, из вашего ближайшего. Ее нельзя сделать объектом желания.

Как только вы поймете это, энергия, которая поддерживала нереальное, высвободится и вернется к своему источнику происхождения — предельному Я, Истине.



Жизнь — это не что иное, как боль и страдание. Мир постоянно в трауре. Что вы можете сказать на это?

Боль и страдание ощущаются индивидом. Этот индивид называет отсутствие удовольствия страданием. Но эти дополнительные пары — состояния, воспринимаемые в сознании.

Очевидно, следовательно, что воспринимающий отличен от воспринимаемого. Личность, индивид, эго — всего лишь объект восприятия.

Только по привычке и ошибке мы отождествляем себя с нашими восприятиями, и это само по себе является причиной всех наших страданий.

Личность существует только внутри структуры боли и удовольствия. Эго поддерживает себя, вечно ища одно и убегая от другого; оно живет в постоянном выборе, в непрерывном намерении.

Первое прозрение показывает нам, что всякое намерение, всякая воля направлены на бегство от страдания, причиняемого иллюзорным эго.

Выбор, достижение и амбиции — это ненужная проекция энергии. Сам объект не содержит ни страдания, ни удовольствия, но полностью зависит от личности, стоящей за ним.

Наша неспособность видеть все элементы ситуации просто как факты, иными словами, принимать ситуацию, обусловлена выборами, сделанными иллюзорной личностью.

Мы страдаем, но страдание и боль — это сильные указатели, приглашающие нас исследовать, кто именно страдает.

С глубоким желанием задать этот вопрос акцент смещается с воспринимаемого на предельного воспринимающего, чья природа — радость за пределами удовольствия или его отсутствия.

Таким образом, мы могли бы сказать, что страдание ведет к радости.



Какую роль играет мысль в поиске истины?

Когда мысль принимается за отдельную сущность, большинство людей используют ее как инструмент агрессии и защиты.

Мысль состоит из прошлого, памяти, но вполне способна осознать свои собственные ограничения и в конечном итоге уступает место своему источнику — неподвижности, бытию.

Она возникает из тишины и теряет себя в тишине. Таким образом, ее функция — указывать на то, из чего она возникает, на предельное, которое немыслимо.



Мысли всегда реквизируются эго, чтобы утвердить свое существование, но разве идея эго не укоренена в нас глубже, чем мысль?

Эго — не что иное, как мысль среди многих других. Оно — продукт памяти, прошлого.

Веря в то, что оно отдельная сущность, оно защищает себя, строя экран, и реагирует против всего, что может угрожать этому предполагаемому существованию, предполагаемой непрерывности.

Эта вера является причиной беспокойства, волнения и рассеянной деятельности.



Но как мы можем освободиться от этого фантома и его экрана?

Эго, борющееся за выживание, либо цепляется за свои накопленные воспоминания, либо проецирует желания в будущее, используя таким образом значительное количество энергии.

Накопление, выбор, разработка — всё происходит на горизонтальной плоскости, во времени и длительности. Энергия постоянно возвращается на себя, создавая порочный круг.

Невовлеченность в это движение, это рассеяние, эти бесплодные колебания между прошлым и будущим успокаивает энергии, поддерживающие эти паттерны привычек, и мы наконец пробуждаемся к освобождающему осознаванию.

Тогда энергии сходятся вертикально в вечном «сейчас».

Только осознавание, которое не имеет ничего общего с ментальной активностью, которое свободно от всякой отсылки к прошлому, свободно от телесных и психологических привычек, свободно от выбора и повторения, может открыть дверь к спонтанному пониманию.

Мгновенное понимание поглощает ошибку, и энергия, которая ранее составляла ошибку, смещается от нее и интегрируется с истиной, которая есть бытие.

Будьте знающе молчаливы так часто, как только можете, и вы больше не будете жертвой желания быть тем или этим.

Вы откроете в повседневных событиях жизни глубокий смысл, стоящий за осуществлением целого, ибо эго полностью отсутствует.

Ваша постоянная жизнь в стратегии, ваши вовлеченные ожидания проистекают из паттерна тревога/желание и мешают вам найти то, что вы ищете, — то, что в реальности никогда не было потеряно.

Беспокойное качание от прошлого к будущему мешает вам жить в осуществлении сейчас. В вашем естественном состоянии нет необходимости в напоминаниях, потому что ничего не забыто.

Мысли и чувства приливают и отливают, как прилив; вы отождествляетесь с ними и говорите: «Мои мысли, мои чувства».

Тело — это масса плотных ощущений, более или менее локализованных.

Ум — это также собрание мыслительных паттернов и эмоций; но ваше тело и ум — всего лишь проявления Я, вы существуете, потому что вы — выражение чистого сознания.

Ваша природа — быть бдительным и осознавать то, что появляется в вас, но вы должны осознавать знающего, знать себя как осознающего.

Вы — предельный знающий всех вещей; прямое восприятие пробуждает вас к этой жизни, к этому бытию.

Вы не можете познать вашу истинную природу через логический анализ. Позволение медитации цвести в повседневной жизни приводит к ее осуществлению.



Когда мы живем в «сейчас», всегда ли мы творческие?

Все потенциальности достигают осуществления в соответствии со своей внутренней способностью, но мы не являемся этими потенциальностями.

Вещи следуют своему естественному ходу без какого-либо вмешательства со стороны личности.

Вы творческий, когда вы ничего не ищете, когда вы ничего не делаете.

Вещи осуществляют себя внутри вас без необходимости вашего намеренного участия.

Отдайте всё свое сердце и интеллект тому, что должно представиться от момента к моменту, позвольте каждому моменту умереть и приветствуйте следующий.



Я уверен, что вещи осуществляют себя в человеке без всякого усилия, когда он уже открыт, но разве не требуется определенная концентрация, прежде чем достичь этой открытости? Иначе, когда вы говорите «нечего делать», это, кажется, ведет к пассивной сдаче.

В концентрации вы предвосхищаете то, что принадлежит уже известному. Это известное заслоняет спонтанность. В активном принятии спонтанность приходит к вам.

Когда я говорю «нечего делать», я имею в виду, что нечего проецировать и нет никого, кто бы делал. Живите без памяти.

В не-делании нет ничего пассивного.
Это предельно бдительное, ментальное и физическое состояние готовности, целостное приветствие жизни такой, как она приходит к вам.

Это приветствие не направлено на фаталистическую сдачу, в которой всё еще остается остаток достижения чего-то.

Это приветствие ради самого приветствия. Приветствие, открытость — это природа жизни.



Мне кажется, есть мысль, спровоцированная памятью, и спонтанная мысль.

Намеренная мысль использует уже известное, память. Спонтанная мысль находит свои корни во всепроникающем источнике жизни.

Рано или поздно мыслительные паттерны, разработанные эго для самозащиты, теряют свое эмоциональное воздействие и переабсорбируются во «всё-возможное», частью которого они являются.

Ум, наполненный мыслями об уже известном, не восприимчив к потоку жизни, который течет из «всё-возможного».


Где локализована память?

Концептуальная память локализована в мозге. Это конкретизированное восприятие. Это узнавание имени и формы.

Когда мы живем только в концепте и узнавании, мы живем в абстракции. Под абстракцией я имею в виду, что мы живем отделенными от восприятия, в дроби. Тело не включено.

Истинное понимание вещей — это тотальное понимание, в котором участвует тело. То есть понимание не является чисто интеллектуальным или ментальным; оно целостно и включает тело как неотъемлемую часть процесса познания.

Существует также органическая память, которая поддерживается в клетках тела.

Тело может вспомнить ее, но подобно тому, как концептуальная память абстрагирует нас от восприятия цветка, так и мы живем в абстракции от восприятия нашего актуального тела.

Эта органическая память обычно парализована чрезмерно активным интеллектом, интеллектом, движимым желанием и намеренным мышлением.


...

Какую роль играет медитация в устранении эффектов памяти?

Истинная медитация означает отсутствие медитирующего и чего-то медитируемого, отсутствие отношения субъект/объект.

Только эта истинная медитация, вневременное осознавание, может освободить нас от власти, осуществляемой автоматическими реакциями мысли и памяти.

Это присутствие освобождает и регулирует — без какого-либо желания делать это — энергии, вовлеченные в эти реакции.



Какая связь между постоянным состоянием и состоянием медитации?

Медитативное состояние, наша истинная природа, строго говоря, не является состоянием. Это сама субстанция, фон для всех состояний.

Нет предвосхищения, нет проекции, нет стремления к цели или результату. Это безмолвное присутствие. Мы не можем различить ни внутреннего, ни внешнего, следовательно, мы не можем локализовать его физически или психологически. За пределами времени и пространства, это бытие.



Что такое медитация?
Как нам следует медитировать?

Прежде всего, спросите себя, почему вы хотите медитировать. Не думайте об этом, просто смотрите на то, что должно представиться, не пытаясь извлечь ответ.

Вы никогда не можете медитировать намеренно. Вы можете только научиться отказываться от того, что не есть медитация. Любое усилие устранить или стать бесполезно, потому что попытка сама является частью того, что вы пытаетесь устранить.

Тотальное понимание, мгновенное осознавание, пресекает всякое намерение и движущую силу, стоящую за ним.

Акцент, поставленный на объекте, беспокойство исчезают без чьего-либо вмешательства.

Безмолвное опустошение пронизывает нас. Здесь есть медитация, полнота и любовь; в Предельном нет желания ни любить, ни быть любимым.

Все объекты медитации или поклонения, все представления Иштамурти — это ментальные творения, проецируемые качества божественного, которые удерживают нас в отношении субъект/объект, стимулируя нашу аффективность.

Такие представления эффективны только тогда, когда поклоняющийся полностью растворен в том, кому поклоняются, так что не остается ни эмотивности, ни представления.

Чувства и ментальные способности, постоянно приходя и уходя, появляясь и исчезая, никогда не могут способствовать переживанию Предельного, континуума.

Последний превосходит мысль и чувства. Любой объект является указателем на предельную реальность, но мы должны вернуть его к его родовой форме, таким образом устраняя его изменчивую природу, чтобы раскрыть его сущность — живую реальность, с которой мы едины.

Чтобы достичь источника, сущности Иштамурти, форма и идея должны быть полностью оставлены.

Многие искатели, пойманные в паутину субъект/объект, оказываются перед конечным объектом — пустым состоянием.

Объект был сведен к своей родовой форме, но эта недифференцированная потенциальность затем становится объектом, который не может вернуться домой. Она всегда угрожает снова стать дифференцированной.

Требуется определенное усилие, чтобы поддерживать это пустое состояние. Для тех, кто пойман в эту тонкую дуальность, пустое состояние становится тайной, которую ум никогда не может разгадать.

Усилив дуальное обусловливание, доведя его до самых тонких уровней, искатель никогда не может вырваться из этой самодельной тюрьмы.

Это трагическая загадка, которую могут решить только благословенные и неожиданные обстоятельства.



Включают ли эти благословенные обстоятельства обязательно присутствие учителя?

Не обязательно. Жизнь полна сюрпризов, и бывают обстоятельства, которые могут вывести вас за пределы ума.

Например, в изумлении или восхищении вы живете в отсутствие ума и в вашей полноте, потому что вы выведены за пределы отношения субъект/объект.

Такие обстоятельства редки. Реальный учитель также редок, но однажды встреченный, он стимулирует присутствие, которое находится за умом. Именно присутствие учителя имеет силу пробудить не-двойственное присутствие ученика.



Действует ли учитель когда-либо с намерением? Использует ли он или она когда-либо свою силу, чтобы стимулировать свободу?

Использование любых сил принадлежит уму, эго и неизбежно фиксирует ученика в ученичестве. Это очень часто происходит в мире гуру! Только в отношении умов есть связанность. В свободе от ума вы живете вашей автономией. В изречениях или действиях истинного учителя не может быть намерения.



Значит, учитель не освобождает от конфликта, он приводит ученика к тому, чтобы он освободил себя сам?

Учитель установлен в не-двойственном и через свое присутствие и свои изречения показывает ученику, что он — знающий этой загадки.

Когда ученик убежден, что он — знающий пустого состояния, он открыт для нового измерения не-двойственного присутствия.

В этой открытости фиксированная энергия, поддерживавшая пустое состояние, растворяется.

Слова учителя исходят непосредственно из свободы, по которой ученик наиболее глубоко тоскует, и они пробуждают эту свободу в ученике.

Гуру не освобождает ученика, но приводит его к порогу, где пребывает свобода.

Ученик увлекается своей собственной автономией. Тогда ему кажется, что ничего не было достигнуто, но что он всегда был свободен. Он видит, что пустое состояние принадлежало уму, и он теперь навсегда на другом берегу.



Когда вы говорите, что нечего делать или учить, есть только разучивание, отучение — разве это не игра семантики? Кажется, что отучение — это форма обучения, и притом гораздо более трудное обучение, чем приобретение знаний.

Наше естественное состояние не нуждается в обучении. Существуют пути, где происходит отучение от неправильного обучения, но это прогрессивный путь, который в конечном итоге является новым обучением.

Будьте свободны от обучения и отучения, делания и не-делания. Никакое волевое усилие не необходимо, чтобы увидеть, что вы обусловлены. В видении всего того, чем вы не являетесь, в один момент никакое другое состояние не проецируется, потому что невозможно представить необусловленное состояние.

Итак, в видении того, что ложно, происходит спонтанное отдавание, и всё, что остается, — это необусловленное, непостижимое не-состояние, которым вы являетесь.

Вот почему прямой путь так прост: вы пребываете в видении, а остальное заботится о себе само, подобно тому как восемьдесят процентов нашего функционирования заботятся о себе сами.



Как работает различение?

Видение фактов как они есть — это различение, но для того, чтобы видеть факты, различитель должен отсутствовать.

Таким образом, различение происходит только тогда, когда нет контролера, нет личности, чтобы его выполнять.



Какие привычки укрепляют эго?

Привычки, такие как привязанность к вещам, оглядывание назад на прошлое, припоминание прошлых переживаний и их эмоционального содержания, мечтательное мышление и грезы наяву в поисках безопасности для непрерывности личности — все они делают это. Личность — это феномен времени, но бытие вечно.

Ваша истинная природа превосходит ум и тело.

Вот почему на вопрос «Кто я?» никогда не может быть ответа. Он не имеет на вас опоры: все термины отсчета соскальзывают, и вы пробуждаетесь ко всему отвечающему молчанию.

Поиск себя любым способом — полная трата времени. Это должно стать для вас совершенно очевидным фактом.

Не подвергайте сомнению эту самоочевидность бесконечно.

Жизнь можно найти во вневременном «сейчас». Поэтому не накапливайте больше вещей, не изучайте новые способы медитировать, расслабляться или очищаться.

Всё это накопление состояний, ощущений и техник — не что иное, как суета. Оно всё еще принадлежит личности, которая ищет безопасности и подтверждения.

Конфликт и проблемы все проистекают из ума, когда он пытается оправдать свое существование.

Когда вы внезапно видите это, в полной убежденности тотального осознавания, вы становитесь сознательными того, чем вы никогда не переставали быть: непостижимого блаженства Я.

11

В не-двойственном состоянии, которое, строго говоря, не является состоянием, нет ни воспринимающего субъекта, ни воспринимаемого объекта; творчество разворачивается спонтанно, свободно от разделенного ума.

Состояния временны; они приходят и уходят на фоне, который служит опорой для всех различных состояний, которые возникают. Этот континуум есть предельная безопасность и покой.

Если нам недостает ясности, нас легко могут убедить, что покой этого не-состояния является результатом действия. Поэтому мы приписываем его чему-то вне нас самих.

Спонтанное, ясное видение растворяет все паттерны, производящие состояния, и показывает нам, что не-состояние беспричинно, оно существует в себе и через себя.

Без объекта искатель исчезает. Всё, что остается, — это то, что было в начале. Это событие можно назвать просветлением.

Эти слова могут обрести свое полное развитие и реинтеграцию только в ненаправленном слушании. Это слушание есть открытость, живая медитация.

Всё, что слышится в этом слушании, указывает непосредственно на предельную реальность. Это невозможно постичь в словах или мыслях. Мы чувствуем это в моменты нашей жизни, например, когда находимся в свободном от мыслей состоянии изумления или удивления.

Истинная цель нашего существования — быть, без обусловливания. Это единственный образ жизни, обещающий радость, свободу и покой.

Существует много путей, ведущих к знанию нашего обусловливания, в зависимости от темперамента человека.

Однако существенно, чтобы мы ни на мгновение не упускали из виду тот факт, что Я, континуум, Жизнь не являются ментальным или психическим переживанием и не могут быть найдены на уровне переживания или умственного упражнения.

Только ясный ум, знающий свои пределы, может освободить путь для того, что находится за его пределами.

Если ум остается сбитым с толку и продолжает стремиться к достижению чего-то, сколь бы тонким или непредвзятым это ни было, он неизбежно закончит тем, что будет вращаться по кругу в тех же старых структурах.

Такой так называемый прогрессивный подход совершенно неэффективен.

Глубокое размышление о предельной реальности — это не вопрос диалектики, но отпускание дробного интеллектуального захвата, чтобы освободить место для пробуждения глобального сознания.

Переживание такого порядка находится за пределами всякого описания. Оно лишено всякого концептуального содержания.

Оно соответствует тому, чем мы являемся вне времени, и, превосходя восприятие, открывается как вечность.

Сущность человека ускользает от определений, данных ему его окружением. Как только он перестает отождествляться с определением, данным этим окружением, он обнаруживает себя уникальным и свободным.

Тотальная, живая свобода свободна от всех концептов, таких как образ эго.

Проецирование «образа-меня», как и любого другого объекта, обусловлено чисто случайными факторами, но всегда зависит от неизменного предельного субъекта: чистого сознания.

Только воображаемое «я» чувствует себя лишенным свободы. В его отсутствие такое лишение не может укорениться.

Вопросы, касающиеся «Кто я?», всегда проистекают из состояния неравновесия.

Для кого мир является проблемой? Для кого существуют удовольствие, боль, симпатия и антипатия? Для «я», которое является всего лишь творением общества, фиктивной сущностью.

Когда эго видит этот факт совершенно ясно, все его проблемы исчезают.

Эти вопросы находят свой ответ в просветлении, в «я есть» за пределами слов, мысли и выражения.

Поиск уводит вас за пределы известного, к фону известного. Здесь вопрос становится ответом и реинтегрируется в безмолвное осознавание.

Эго любит направлять вещи и обстоятельства в соответствии со своими желаниями, но его существование — лишь тень, зависящая от тела-ума, который ее проецирует.

В присутствии гуру эго не отвергается, но ясное видение, которое учитель передает нам, постепенно избавляет нас от характеристик, которые эго ложно присвоило.

Рано или поздно это проясненное эго переабсорбируется в свою сущность и родную землю, которой является ясное присутствие. Оно появляется только когда его призывают и больше никогда не крадет свет для себя.

Просветление мгновенно, но ум становится постепенно яснее.

Ясность ума приводит к расслаблению от старых паттернов, освобождению энергии, которая, в свою очередь, стимулирует ясное видение.

Она ведет нас к жизни, свободной от всякого стремления достичь чего-то, свободной от напряжения, вызванного ожиданием того, что что-то произойдет, от предвкушения.



Когда мы слушаем учителя, излагающего духовную перспективу, всё кажется совершенно ясным, свободным от проблем, но после этого мы, кажется, покидаем наш истинный центр. Почему это происходит?

Когда мы слушаем учителя, говорящего об истине, наше слушание тотально восприимчиво, мы открыты тому, что говорится. Это обретает тело и жизнь внутри нас.

Позже старые паттерны эго, прерванные, пока мы слушали гуру, снова захватывают власть в повседневной жизни. Вы должны видеть их как объекты, и таким образом вы спонтанно окажетесь вне поля их действия.

Если вы не подчиняетесь вашим старым паттернам, они будут изолированы, и это восстановит вас в вашей истинной природе, такой, какую вы переживали в присутствии мудреца.

Эта позиция, этот ступенчатый камень, отпадет, когда переживание станет всё более и более частым.



Можем ли мы приблизиться к пониманию реальности, «вещей в себе», через слово и мысль?

Язык и слова не могут выразить то, что непостижимо. Слова находятся во власти эгоцентрического эмпиризма. Они находят свое основание в сознании, из которого возникают и к которому возвращаются.

Эго имеет свое происхождение в ментальном образе: «Я есть тело».

Спонтанная мысль избегает всякого противоречия, не оставляет самскар, не оставляет остатка.

По ту сторону противоположных полюсов красивого/уродливого, хорошего/плохого существует объединяющее сознание, которое не может быть схвачено или постигнуто умом, ибо оно за пределами всех концептов.

Мы не знаем вещи, мы знаем их только в проявлении. Чтобы знать саму вещь, мы должны выйти далеко за пределы ее проявления, которое есть не что иное, как имя и форма.

Мы можем видеть реальность вещи только тогда, когда мы сами являемся этой реальностью: знание без объекта.



Я знаю моменты, когда я полностью удовлетворен, ничего не недостает, и я свободен от всякого стремления или ожидания. Помимо этих редких моментов, я склонен чувствовать себя довольно мрачно.

Эго живет в дополнительности и иногда мрачно, поэтому ищет удовольствия, чтобы избежать своей противоположности — «мрачности».

Избежать мрачности совершенно невозможно, ибо счастье и мрачность — это орел и решка одной монеты.

Моменты удовлетворения, которые вы переживаете, не находятся в отношении субъект/объект, где вы могли бы сказать: «Я свободен, я счастлив».

Эти моменты без мысли, сна или представления — наша истинная природа, полнота, которая не может быть спроецирована.

Это переживание, встречаемое там, где нет никого, кто переживает, и нет вещи, которая переживается.

Только эта реальность духовна. Все другие состояния, «подъемы», вызванные ли техниками, переживаниями или наркотиками, даже столь часто превозносимое самадхи, — это феномены, и они несут с собой следы объективности.

Другими словами, поскольку то, чем вы являетесь, не является состоянием, тратить время и энергию в погоне за всё новыми и новыми переживаниями в надежде приблизиться к не-переживанию — пустая трата.



Как может произойти отказ от переживаний, чтобы мы пришли к глобальному пониманию?

Вы видите, что в переживании всё еще есть переживающий, который застрял в паттерне входа и выхода из состояний.

Глобальное понимание — это внезапное осознание того, что воспринимающий эти состояния не подвержен их влиянию, что они появляются в воспринимающем.

Это прозрение происходит во вспышке, когда все фрагменты, мешающие нам понимать, но при этом указывающие на понимание, разворачиваются в невовлеченном свидетеле.

Осознавание — это существенный элемент, позволяющий не-пониманию стать пониманием.

Оно не является результатом накопления, как когда мы учим чему-то, языку или инструменту, например.

Оно мгновенно, подобно вспышке молнии, где различные предшествующие элементы внезапно видятся одновременно и переоркестровываются, подобно тому как частицы, притягиваемые магнитом, выстраиваются в узор, когда прикрепляются к нему.

Это внезапное видение может устранить все предыдущие проблемы, не оставляя и тени не-понимания.

Это переабсорбция в тотальное понимание высвобождает все энергии, обычно отлитые в установленные паттерны, и открывает путь к предельной истине, единству.

12

Видеть себя как автономную сущность, индивида — это основная ошибка нашего обусловливания. Эта дробная точка зрения делает понимание невозможным.

Это фиктивный концепт, полностью лишенный субстанции и независимости, подобно образам, появляющимся во сне.

Всё, что мы делаем на уровне концепта «я», является намеренным и вовлекающим.

Любое действие, подверженное влиянию концепта индивидуального «я», заманивает нас в порочный круг.

В этих обстоятельствах мы являемся деятелем, мыслителем и прикованы в психологическом отношении к действию или мысли.

Чистое спонтанное действие, свободное от выбора, действие бесконечного сознания, совершенно безразлично к условной морали или аморальности, позитивному или негативному.

Концепты, разработанные с моралистической точки зрения, только ограничивают действие, которое само по себе есть неразделенная полнота.

Когда действие происходит спонтанно, оно полностью свободно от противодействующей силы, которую подразумевает любая форма выбора.

Там, где есть выбор, есть тот, кто выбирает, точка зрения, деятель, мыслитель.

Но в истинно творческие моменты всё происходит без вмешательства «я». Вещи происходят сами собой, такое действие есть тотальное действие.

Когда желание возникает, еще не найдя своего выражения, ни в словах, ни как фиксация на объекте, мы должны стать сознательными его, оставаясь полностью невовлеченными.

Таким образом, беспокойство прекращается, и динамизм в нем угасает в наблюдателе, в «я», которое содержит всё и может желать не иного, как себя самого.

Импульс желания полностью ощущается. Это стремление в темноте к какой-то форме выражения.

Нужно стать полностью сознательным этого желания, не позволяя ему кристаллизоваться в концепт, направление.

Эта ненаправленная энергия возвращает нас к нашей истинной природе, которая беспредметна.

Как только мы приходим к этому ясному видению, ничто не кажется более очевидным, чем предельная реальность безграничного сознания.

Реальная жизнь — за пределами жизни и смерти, появления и исчезновения. Ее нельзя свести к уму или ограничить памятью.

Жизнь, сокрытая в видимости, открывает себя, когда мы ясно видим, что наша привычная жизнь является подменой.

Это понимание теряет свою конкретность и переабсорбируется в неподвижность.

В сфере известного всё квалифицировано, классифицировано и разложено по полкам. За пределами известного — бесконечное открытие.

Всё указывает на осознавание и реинтегрируется в него.

Страх и тревога — пешки памяти и известного.

Эмоциональная вовлеченность ослепляет нас; она есть не что иное, как реакция, производимая психикой, отрезанной от своего источника. Идеи и идеалы — это бегство от непрерывного обновления.

Когда мы принимаем объект как указатель на то, чем мы являемся, перед нами открывается путь, это отправная точка к самопознанию.

С этого момента жизнь обретает совсем другое значение. Исследование, предлагаемое учителем, ведет нас интуитивно к этому самопознанию.

Однажды ориентированные, мы спонтанно приводимся к установлению в нем.

Дискурсивная мысль, полная намерения, никогда не может привести к бытию.

Прямая интуиция перспективы просветляет нас, показывает нам, что нечего накапливать или приобретать. Тогда искатель теряет свою стремящую силу и умирает. Как только вся иллюзия рассеяна, искатель открывается как объект своего поиска.

Предельная гармония зависит от установления в Я, в котором ум, дух и тело объединены в гармонии.

Весь наш психосоматический организм купается в этом благополучии, и вся ментальная активность успокаивается, когда радость вырывается наружу.

При самой первой ее ласке позвольте себе быть унесенным в блаженство. Отныне объекты — не что иное, как отражения этой радости, этого бесконечного покоя, этой реальности, постоянно присутствующей, лежащей в основе наших повседневных действий.

Обычно то, что мы называем «быть сознательным» в нашей повседневной жизни, — это бледное отражение Я.

Сущностная природа Я, Присутствие, сияет в пустоте между двумя мыслями, двумя чувствами и двумя состояниями.

Обычно мы игнорируем пустоту как отсутствие объектов, «потерю сознания». Но в конечном итоге мы станем сознательными ее, даже в присутствии объектов.

Реальное вопрошание — это открытость неизвестному. Это означает позволение восприятиям, объектам выражать себя свободно от всех определений, проистекающих из центра, цензурирующего эго.

Если во время этих неопределенных моментов мы остаемся в контакте с тактильным или слуховым ощущением просто как невовлеченный свидетель, нет вмешательства или ограничения ощущения, и оно реинтегрируется в безмолвного наблюдателя.

В этой реинтеграции все следы объекта и наблюдающего субъекта исчезают.

Остается только бытие, неподвижность, то, чем мы являемся фундаментально.

То, чем мы являемся, наше Я, все-присутствие, не существует во времени и пространстве.

На плане существования можно говорить о жизни и смерти, которые являются образами, созданными умом, но то, чем мы являемся, находится за пределами рождения и смерти.

Когда мы говорим о рождении, мы подразумеваем рождение эго, «меня», а под смертью мы подразумеваем смерть эго.

Все явления развиваются в пространстве и времени. Такова природа существования. Существование находится в бытии, которое вневременно и внепространственно.

Намеренное прекращение мышления на некоторое время исходит от концептуализированного эго и укрепляет его.

Попытка не концептуализировать — это тоже концепт и насилие над существованием.

Объективирование мешает нам, останавливает нас от нахождения пути к тому, чем мы действительно являемся.

Всё, что мы можем сделать, — это прояснить, что мы никогда не сможем найти просветление в сфере мысли и концептов. Наша истинная природа не объективируема.

Любое стремление «меня» является препятствием. Когда мы отбрасываем этот процесс, все концепты исчезают, мы погружаемся Благодатью, и фон, сознание, становится для нас живой реальностью.

«Я» — это безмолвное осознавание, однако это безмолвие лежит за пределами любых понятий и пар противоположностей. Его нельзя описать как просто отсутствие шума или противоположность звуку.

Поэтому попытка избавиться от беспокойства, чтобы достичь состояния тишины, удерживает нас в конфликте.

Это удерживает нас в сфере противоположностей, защиты, борьбы, достижения и отвержения.

Но если, напротив, мы принимаем беспокойство, принимаем его как выражение тишины, оно растворяется в принятии.

Тогда вы достигнете тишины Я, за пределами тишины и беспокойства.

Вы не можете надеяться избавиться от беспокойства, если остаетесь на его волне; вы должны слушать его как целое. Тогда оно умирает в тишину, ибо оно есть не что иное, как тишина.

Когда мы говорим о настоящем, мы подразумеваем вечное настоящее, присутствие Я, которое немыслимо, за пределами ума и психики.

Искателя можно рассматривать как проецированное эго, которое чувствует нужду. Отделенное от своей целостности, оно тщетно пытается избежать этого состояния напряжения.

Когда тщетность поиска увидена, она отброшена, и энергия, движущая сила, переабсорбируется в безмолвного наблюдателя.

Проецированная энергия эго, которая является центростремительным движением, становится центробежной.

Искатель, который больше не является жертвой движущей силы поиска, интегрируется с найденным, со своей истинной природой, которую он интуитивно знает как всегда присутствующую.

Только концептуализированное эго, объективированное «я есть», может быть связано, ограничено или освобождено.

Когда привычки и реакции отпадают, мы больше не можем говорить о свободе или рабстве.

Любое стремление объективировать знающего, который не может быть постигнут в терминах концептов, мешает нам непосредственно воспринимать нашу истинную природу, которая есть бытие, не-двойственное знание.

Любая концептуализация, объективирование — это проекция энергии, уход от нашей близости, где нет ни внутри, ни снаружи.

Это только ум вызывает такие идеи, как внутри и снаружи, свобода и заключение.

Такие изобретения исчезают без усилий или дисциплины, когда они увидены как самозванцы. Есть бытие, знание и любовь. Из этой живой тишины исходит аромат существования.



Какое место занимает Благодать в не-двойственности?

В тот самый момент, когда мы получаем сильно желанный объект, эго угасает. В этот момент и объект, и эго отсутствуют.

Это абсолютно не-двойственное переживание, где нет ни наблюдателя, ни наблюдаемого.

Но поскольку мы не осознаем его, мы обходим его стороной и ловим только далекое эхо в нашем теле или уме.

Мы приписываем его причину такому-то объекту.

Эмоциональные и физические переживания — это не более чем состояния, которые приходят и уходят.

Часто мы путаем не-двойственное переживание с этими состояниями.

Не-двойственное переживание находится за пределами отношения субъект/объект и, строго говоря, не является переживанием, потому что оно не нуждается в средстве, чтобы быть познанным.

Когда мы видим это совершенно ясно, внутри нас пробуждается предчувствие, напоминание, которое не имеет ничего общего с памятью, являющейся ментальной функцией.

Следуя по следу этого предчувствия нашего происхождения, мы открываем себя Благодати.

Известный объект и знающий, субъект, едины. Если мы считаем их отдельными сущностями, это порождает понятие эго.

Деятель является неотъемлемой частью объекта, на который он действует, подобно тому как нервозность и человек, который нервничает, — одно и то же.

Когда мы видим это ясно, своеволие «меня», экспериментатора, исчезает в ясном наблюдении, тишине, свободной от выбора. Тогда все потенциальности находят свое выражение.



Существует много различных подходов, которые ставят под сомнение реальность мира. Что нам следует делать с этим?

Мир одновременно реален и нереален.
Он кажется реальным, когда смотреть с точки зрения мира, эго, но когда смотреть с глобальной точки зрения, эта точка зрения ограничена и поэтому нереальна.

Для сознания, познавшего себя как творца всего сущего, мир перестает быть иллюзией и становится абсолютно реальным.

Так в чем же разница между этими двумя реальностями: реальностью того, кто невежественен в отношении Я, и реальностью того, кто знает себя?

Тот, кто не знает, кто принимает воспринимаемый мир за реальный, ограничивает его паттернами, системами, идеями и верованиями.

Всё это помогает успокоить неуверенное эго. Но это гипотетический мир, беспокойный и пассивный, безжизненный мир.

Для того, кто знает себя, мир является выражением предельного знания. Это продолжение, эманация тотальности, которая является нашей реальной природой.

Мир постоянно пересоздается от момента к моменту, вечно новый.

Мир всегда является нам в соответствии с точкой зрения, которую мы принимаем; для чувств это форма, для ума — идея, для Я, объединяющего сознания, это сознание.

В этом заключается смысл дзэнской поговорки: сначала есть горы, потом нет гор, потом снова есть горы.

Сначала горы являются объектами и называются реальными невежественным. Затем они не видятся как объекты, потому что отношение субъект/объект испаряется.

Но затем с глобальной точки зрения они видятся снова, но не как объекты-горы, а как выражения единства. Теперь горы появляются внутри тотальности.

13

Истинное знание — это знание-бытие, это единственное знание, достойное своего имени.

Истина, будучи знанием-бытием, не является частью обычного мышления, которое зависит от отношения субъект/объект.

Обычное мышление проистекает из известного, но знание-бытие находится за пределами обладания знанием.

Его нельзя «иметь» или «получить»; оно может только быть.

Если мы проецируем уже известное, мы только замыкаем себя внутри порочного круга. Это отношение не откроет неизвестное, нашу истинную природу.

Станьте открытыми новому измерению. Это немедленно приведет к не-проецированию, к тишине, где вы открыты реальности.

Тогда мышление потеряет свои границы, и его содержание утихнет в своем источнике — знании-бытии.

Когда объект распознается как выражение сознания, его субстанция растворяется в знании, живой тишине, покое, ясности.

Этот свет всегда есть до появления объекта. Разделенное, относительное знание появляется и исчезает в неразделенном сознании.

Таким образом, появление объектов прерывно, но сознание постоянно.

Объективное знание умирает в чистое сознание, глобальное сознание, и рано или поздно вы утверждаетесь в нем.

Что бы вы ни делали, вы всегда есть сознание, иначе быть не может.

Замешательство вторгается в вас, как только вы верите, что вы — деятель, мыслитель, волящий; но в реальности вы — чисто свидетель ваших действий.

Например, предположим, вы вспоминаете мысль, которая была у вас вчера. Сейчас вы — свидетель этой настоящей мысли.

Когда вы вспоминаете мысль о прошлом, это совершенно новая мысль, которая не имеет ничего общего с мыслью, возникшей в прошлом.

Если вы осознаете, что вы — свидетель вспоминаемой мысли, вы перестанете путать мысль со свидетелем.



Как мне освободиться от коварства моих мыслей, от повторения? Иными словами, как мне жить творчески?

Ум не может изменить себя; волевое эго — это лишь один аспект ума. Оно никогда не может вызвать изменение путем анализа и выбора, оправдания, объяснения, критики или заключения.

Большую часть времени действие является лишь реакцией, вызванной страхом, тревогой и желанием.

Это аспекты ума, который работает как калейдоскоп, способный лишь переставлять фиксированное количество частей, — ума, поддерживаемого эго, уже известным, памятью.

Через глобальное видение вся воля, всякое намерение освобождаются, оставляя только безмолвное осознавание, тотальное присутствие.

Это безмолвное присутствие освобождает нас от паттернов, сфабрикованных эго, открывая таким образом перед нами целый новый мир энергий.

Мы делим время на определенные периоды, которые называем прошлым, настоящим и будущим, но когда мы думаем о настоящем, оно уже часть прошлого.

Единственное настоящее, которое действительно существует, — это присутствие.



Понятие времени возникает по мере того, как мысли сменяют друг друга. Безмолвное сознание всегда присутствует, думаем мы или нет.

Если бы дело обстояло иначе, как мы могли бы говорить об отсутствии мысли?

Реальность становится живым присутствием, когда в ненаправленном осознавании мы видим ошибку как она есть. Тогда она исчезает, открывая истину и присутствие. Мы переживаем это мгновенно.

Именно в этом все-присутствующем осознавании, свободном от всякого воления, свободном от всякого выбора, мы видим ошибку в ее истинном свете.

Увиденная во вспышке молнии, истина становится ясновидящей, сияющей уверенностью. Истина есть и является сама себе доказательством, своим единственным доказательством. Она сияет великолепно, устраняя ложное.

Причина и следствие — это всего лишь способ мышления, распространенный в повседневной жизни.

Когда мы думаем о причине, нет следствия; когда мы думаем о следствии, причина перестает существовать; никакие две вещи не могут существовать одновременно.

Точно так же различие между субъектом и объектом, сравнение симпатий и антипатий — это не что иное, как память.

Память — это всего лишь одна мысль среди многих других, у нее нет собственной реальности.

Думаем ли мы о прошлом или о будущем, в реальности это всегда сейчас.

Мы знаем время только как последовательность мыслей, основанных на памяти.

Когда мы ясно распознаем память как всего лишь мысль, иллюзия времени покидает нас.

Без объекта нет субъекта, как и субъекта без объекта. Когда мы действительно воспринимаем, субъект отсутствует; только позже мы говорим: «я видел, я слышал».

Субъект и объект — это две отдельные мысли. Мы можем заниматься только одной мыслью, физической активностью или сенсорным восприятием за раз.

Мысль, память и время возникают из неподвижного осознавания — они суть чистые выражения вечно присутствующей вечности.

Каждое восприятие — это совершенно новый мир, частью которого являются тело и психика. Мир создается заново с каждой новой мыслью.

Мы часто пытаемся овладеть умом, успокоить его через концентрацию, но с ясным видением мы скоро осознаем, что концентрация и отвлечение в равной степени принадлежат разделенному уму.

Мы не можем овладеть умом с помощью ума.

Концентрация порождает лишь фиксацию, заточение, подобно канарейке в клетке.

Безмолвное осознавание находится за пределами рассеяния и концентрации.

Увиденное в этом свете, ум отказывается от стремления, и беспокойство умирает, уступая место живому присутствию.

Если нам удается остановить мысли концентрацией, мы тем не менее остаемся в состоянии конфликта.

Когда ум успокоен таким образом, мы воспринимаем пустоту, чувство тишины, которое может ошибочно привести нас к вере, что мы достигли предела.

Существенно принять, что наше истинное Я никогда не может быть найдено в восприятии, в объекте.

Мы никогда не можем искать в известном то, что находится за пределами известного.

Если у нас есть предвзятая идея о предельном, мы попытаемся достичь его. Это стремление само по себе становится тогда главным препятствием.

Поэтому мы должны медитировать на изречения гуру и позволить их содержанию вести нас к не-объективному переживанию.

Когда объект больше не является центром нашего внимания, внимание покидает объект и переабсорбируется в предельного субъекта.

Это переживание проживается далеко за пределами обычного дуального отношения субъекта и объекта.

Именно эго создает все наши проблемы, ибо оно находится в самом их корне.

Учитель помогает нам понять это, и тогда творец и сотворенное исчезают. Поскольку творец — не более чем проекция ума, остается только наша истинная природа, всегда присутствующая, вечная. Мы не можем ни получить, ни достичь ее.

Все проблемы мира — это наши собственные проблемы, рожденные эго. Они приходят и уходят, как волны одна за другой.

Профессионалы, избранные для их решения, пытаются производить изменения, игнорируя то, кто создал проблемы в первую очередь.

Таким образом, когда изменение производится в одной области, проблема вспыхивает в другой. При истинном подходе мы находим то, что породило проблему, корень всякого конфликта, и отступаем назад.

С безличной глобальной точки зрения эго вместе со своими проблемами переабсорбируется в чистое сознание, внимательное осознавание.

Тогда проблем больше нет и никогда больше не будет. Только с этой глобальной точки зрения возникают интеллект и правильное действие, и может произойти длительное изменение.



Говорите ли вы, что когда мы живем в сознании, мы поворачиваемся спиной к социальному конфликту?

Конфликт полностью обусловлен нашей фрагментированной точкой зрения. Фрагмент всегда находится в состоянии дисбаланса.

Имея это в качестве отправной точки, мы можем создавать только больше фрагментов, больше конфликта и большее состояние дисбаланса.

Социологи и экономисты, пытающиеся устранить социальные конфликты, неизбежно делают не более чем создают новые. Они считают конфликт внешним по отношению к индивиду, когда на самом деле именно он является его создателем.

Ничто не может быть изменено с точки зрения общества; что мы можем изменить — это наш способ видения, и тогда мы автоматически становимся самыми эффективными членами общества в осуществлении перемен.

Как только мы оставляем позади фрагментированный взгляд эго и принимаем безличную точку зрения — точку зрения сознания — конфликт утихает.

Сам по себе мир не может быть причиной конфликта. Мы — те, кто строит его из ничего.

До тех пор, пока человек считает себя своим телом, он — раб своих желез, своих телесных функций, своих ментальных проекций, того, что мы могли бы назвать его обусловливанием.

Но если он признает факт, что его тело не имеет собственной реальности, то есть не имеет никакой независимости, что оно полностью зависит от воспринимающего, он приходит к осознанию, что тело есть не более чем объект.

В этом осознании он больше не сообщник телу, которое он унаследовал. Он увидит, что он есть совершенная гармония. Это соответствует безличной точке зрения.

Происходит разворачивание, где тело откроет свою внутреннюю мудрость — сознание.

Вся деятельность теперь будет непредвзятой, беспристрастной, соответствующей всем ситуациям, условиям и проблемам.

Сознание — это очаг, из которого вылетают искры и теряют себя. Мы ошибочно отождествляемся с этими искрами. Они всего лишь фрагменты. Дуальность изгнана из этого очага.



Вы сказали, что те, кто пытается изменить общество, только уменьшают один конфликт, но неизбежно возникает другой. Это звучит очень абстрактно. На практическом уровне разве некоторые изменения не лучше других? Мы не можем просто сидеть здесь и говорить, что все общества одинаково гуманны или даже функциональны. Должно быть место для относительных изменений до того, как все мы просветлимся. Иначе самоисследование кажется чисто эгоистичным способом жизни. Можете ли вы сказать об этом?

Только ясное видение и глубокое понимание могут принести перемену.

Перемена приходит, когда вы видите факты, потому что у каждой ситуации есть свое собственное решение.

Пока вы смотрите с личной точки зрения, вы не можете видеть факты. Поэтому сначала познайте свое собственное обусловливание, глубины своей личной точки зрения.

Реальное действие никогда не является личным. Когда вы сталкиваетесь с ситуацией безлично, вы будете приведены к правильному действию.



Вы сказали, что с позиции, свободной от индивидуальной воли и выбора, мы совершенно способны встретить любую ситуацию, которая должна представиться. Как это может быть?

Помещение себя в позицию, где мы должны сделать выбор, создает разделение.

Когда ваша отправная точка уже разделена, она не может породить ничего, кроме дальнейшего разделения, которое в свою очередь вызывает конфликт и состояние неравновесия.

Позиция, свободная от выбора, подразумевает, что вы полностью доступны, восприимчивы к настоящему моменту и открыты для всех возможностей.

Любое действие, которое следует, рождено из гармонии, подразумеваемой в единстве жизни, которое свободно от противоположности или противоречия.

Ничто не существует вне этого. Оно превосходит три деления времени — прошлое, настоящее и будущее. Оно превосходит дуальность добра/зла, ситуации, где мы бы сказали «мне нравится/не нравится», или ситуации, которые порождают негативные или позитивные реакции.

Мы полностью свободны от памяти, в абсолютной незащищенности, но внутри этой незащищенности мы обретаем вечную безопасность.



Вы сказали ранее, что мы должны медитировать на слова гуру и позволить их содержанию вести нас. Что это значит? И важно ли содержание слов так же, как присутствие гуру?

Мы должны позволить себе быть полностью проникнутыми изречениями.

Поскольку изречения исходят из истины, вербальная структура растворяется, и остается сущность, которая у нас всех общая.

Содержание слов есть то же самое, что присутствие гуру и наше собственное присутствие.

Чтобы быть полностью проникнутыми, мы не должны акцентировать слова или гуру, видимое «внешнее», но глубоко слушать, как они резонируют в нас, как они стимулируют нашу собственную бодрственность.

Мы не можем удерживать изречения, но должны позволить им раствориться, чтобы они могли действовать в нас.



Это действие изречений в нас видимо или невидимо?

И то, и другое.

Реальная действенная сила невидима, потому что она не может быть воспринята, но ее эхо в нас может быть воспринято.