БХАГАВАД-ГИТА

ВСТРЕЧАЙТЕ ДЕСЯТУЮ ГЛАВУ

Десятая глава Бхагавад-гиты по праву называется «Сияние Божественной Славы» (Вибхути-йога).

В шестой главе Гитачарья настоятельно рекомендовал медитацию на Бесконечное, а в последующих трёх главах было дано множество упражнений для медитации.

Во время этих великих откровений о Реальности Господь, отождествляя Себя с вечным Я, много раз объяснял, что Я есть единая неизменная сущность, из которой проецируется всё творение, в которой всё творение существует и в которую в конечном счёте вселенная может слиться обратно.

Если таким образом Господь, Я, является сущностью, из которой возникла вселенная как каждый элемент её имён и форм, то Я должно быть имманентно и вечно присутствовать.

Беспощадный интеллект не примет добровольно никакое утверждение факта, сколь бы истинным оно ни было.

Скептику ещё труднее принять утверждение без аналитической демонстрации — если возможно, он потребует подтверждения синтетическим процессом.

Так, если вы скажете, что вода — это соединение двух газов, водорода и кислорода, даже школьник не примет этого, пока мы не покажем эти два газа посредством электролиза — а затем не взорвём водород и кислород в пропорции два к одному и не продемонстрируем водяной пар на стенках цилиндра — только тогда истинные ученики примут научный факт.

Короче говоря, человеческий интеллект не может не принять факт, продемонстрированный анализом, а затем подтверждённый процессом синтеза. После этого у интеллекта не остаётся поводов для вопросов.

Господь утверждал, что Он есть Я во всём. Как честный интеллектуал, Его ученик должен потребовать аналитического эксперимента, в котором учитель мог бы показать ему, что такое Дух во всех объектах.

Это и есть демонстрация славы Господа, Его имманентности во всём.

Здесь объясняется не только имманентность Господа, но также указываются Его силы и господство.

Глава открывается словами Самого Господа, не потому, что Арджуна требовал каких-либо разъяснений, но учитель, возможно, читая на лице ученика его затруднение, продолжает своё наставление:

"Внемли снова Моим высочайшим словам, которые Я, желающий твоего блага, скажу тебе сейчас — тебе, кто всегда рад слушать Меня".

По лицу Арджуны учитель понимает, что пандавский принц довольно смущён. Поэтому Господь говорит: «Вновь, о могучерукий воин, внимай».

Господь собирается открыть высочайшую Истину, и потому Кришна говорит: «внемли Моим высочайшим словам», и это наставление Я даю, потому что пекусь о твоём духовном благе, и Мне приятно учить тебя, ибо ты — ученик, который находит радость в слушании Меня.

Истинно, учителя вдохновляются внимательными учениками, которые проявляют живой интерес к обсуждениям.

Чтобы придать аромат предстоящему наставлению, Кришна указывает на его уникальную тему:

"Ни сонмы девов, ни великие риши не ведают Моего происхождения, ибо во всех отношениях Я являюсь источником всех девов и великих риши".

«Ни обитатели более тонких планов (называемых небесами), ни посвящённые мыслители мира (риши) воистину не ведают Моего происхождения».

Почему они не могут познать Меня?

Никто не может познать Господа. Он не является объектом интеллекта; Он — сама жизненная сила, субъект, стоящий за интеллектом.

Через телескоп вы можете видеть все далёкие объекты; вы — видящий, субъект. Но с помощью того же самого телескопа, как вы можете увидеть видящего телескоп?

Таким образом, Я как Сознание есть жизненная сила, стоящая за интеллектом.

Девы и риши могут с помощью своего очищенного и облагороженного интеллекта постичь гораздо больше, чем мы, обычные люди. Но даже они не постигают Я. Потому что Я есть сам «источник всех девов и риши».

Тонкие мыслители прошлого проанализировали, что причин в производстве вещи в основном три.

В изготовлении горшков должна быть материальная причина — глина, инструментальная причина — круг и действующая причина — разумный мастер, горшечник. В каждом творении или производстве эти три причины должны вступать в действие.

Кришна подчёркивает: «Во всех отношениях Я являюсь источником девов и риши».

Здесь «во всех отношениях» следует понимать так, что в творении Господа Он один является материальной причиной, инструментальной причиной и действующей причиной.

Слушателям не нужно запутываться.

Проанализируйте своё собственное творение своего сна. Сон рождается в вашем уме — материальная причина; он разворачивается в уме — инструментальная причина; и вы сами являетесь действующей причиной сна.

Сон — это наша собственная проекция в другую плоскость сознания. Проекция Всевышнего — это сотворённая вселенная.

Кришна добавляет:

"Тот, кто знает Меня как нерождённого и безначального, Великого Владыку мира, — он среди смертных не заблуждается, он освобождается от всех грехов."

Тот, кто пробудился к переживанию Я в своей собственном сердце как нерождённого и безначального, кто осознаёт Я в себе как Я во всём, «Великого Владыку мира» — для такого пробуждённого, и потому освобождённого от заблуждения, что он — ограниченная личность, он освобождает себя от всех грехов — то есть от всех своих васан.

Поскольку васаны выражаются в интеллекте как желания, как мысли в уме и как действия в теле, тот, у кого нет васан, не имеет желаний, мыслей или действий — он выходит за пределы своего комплекса тело-ум-интеллект — он больше не ограниченное существо — он приходит к переживанию и жизни в бесконечности высшего Сознания.

Он становится богочеловеком на земле; пробуждённым бессмертным среди спящих смертных.

ВСЕ ТИПЫ ЛИЧНОСТЕЙ — ОТ МЕНЯ ОДНОГО

Человека познают по мыслям, которые он лелеет; каковы мысли, таков и ум, а каков ум, таков и человек.

Таким образом, индивидуальность, проявляющаяся через ум, полный негативных и злых мыслей, будет непривлекательной, некультурной, животной личностью, тогда как личность, выраженная в мире через ум, наполненный благородными мыслями, всегда обаятельна и привлекательна.

В таком культурном человеке и через него распространяется аура божественности, одновременно умиротворяющая и несущая покой, притягательная и радостная.

По сути, мысли — это волны возмущений, поднимающиеся из ума и исчезающие в нём. Поэтому мысль называется ментальной рябью.

Все эти возмущения поднимаются в высшем Сознании; они создают процессию мыслей, а поток мыслей и есть ум.

Когда в океане поднимаются волны, все волны суть не что иное, как воды океана; так и мысли любого типа суть не что иное, как само Я: будь они хорошими или плохими.

Плохие мысли создают больше возмущений в уме, хорошие мысли приносят уму успокоение.

Чем спокойнее ум, тем больше растёт его отражающая способность — подобно тому, как спокойная поверхность озера ясно отражает всё небо над ним.

Когда ум спокоен в чистом пруду добрых мыслей, Я становится ясно самоочевидным.

Через такого человека все окружающие его в мире становятся свидетелями Божественного Присутствия.

Мудрецы и святые, пророки и мастера мира — тому примеры.

Таким образом, Гитачарья перечисляет благородные, динамичные и прекрасные человеческие мысли, установки и ценности и говорит, что все они от Него.

Господь Кришна говорит:

"Интеллект, мудрость, ясное мышление, прощение, правдивость, самообуздание, спокойствие, счастье, боль, рождение, смерть, страх и бесстрашие — более того, непричинение вреда, уравновешенность, удовлетворённость, аскеза, известность, дурная слава — все эти качества возникают только от Меня."

Таким образом, творение означает не только физический мир. Весь мир эмоций и мыслей также от Него. Он является единой материальной причиной для всего совокупного грубого и тонкого миров форм и чувств.

Среди перечисленных качеств перечислены не только благородные и добродетельные черты людей, но и низменные, животные наклонности — такие как боль, смерть, дурная слава и так далее.

Несомненно, в человеке много добродетельных и святых склонностей. Когда эти благородные добродетели присутствуют в чьей-то груди, в нём мы ясно видим выраженную божественную красоту.

Но даже ужасающие мерзости жестокого человека, живущего в своём полном эгоизме, удовлетворяющего свои собственные желания — они тоже являются выражениями Самого Господа.

Бог как принцип повсеместно мыслится всеми религиями мира как указание на ту Высшую Причину, по отношению к которой всё остальное является следствием.

Таким образом, Господь вселенной есть единая Сущность, чьими проявлениями является весь космос имён и форм, все поля всех событий.

Когда мы думаем о творении, мы рассматриваем только сотворённый внешний грубый мир.

Однако по ходу обсуждения оно в напряжённые моменты охватывает понимание того, что даже тонкая сфера эмоций и мыслей также включена в творение.

Позже факт должен внезапно поразить наше внимание почти как убеждение.

Если эмоции и мысли также сотворены, тогда внутренние инструменты в нас, из которых они возникают, также должны быть Самим Господом.

Как будто следуя этой самой логике мышления ученика, Кришна отвечает цветистым аллегорическим языком, что «семь риши» и «четверо древних» рождены из Моего ума.

Семь риши представляют в нашей внутренней жизни поле нашего существования, состоящее из семи факторов: тотальный интеллект (махат), переживание эго и пять стимулов чувств, созданных пятью танматрами.

Если семь риши таким образом создают внешние и внутренние поля, то инструменты, с помощью которых мы взаимодействуем с миром, представлены древними четырьмя — четырьмя вечными сыновьями Брахмаджи, творца, Санаткумарами.

Творческий импульс в нас проецирует четырёхгранные внутренние инструменты (антахкарана-чатуштайя).

Таким образом, сами инструменты, с помощью которых мы воспринимаем мир извне, реагируем на них и в конечном счёте отвечаем им — они также от Него одного — единственной материальной причины этой вселенной, как грубой, так и тонкой.

Существуют некоторые повседневные фразы, часто используемые неосознанно даже образованными и понимающими научными людьми.

«Покорение природы» — «мы должны встретить реальность лицом к лицу» — «я пришёл в этот мир».

Все эти выражения провозглашают нашу галлюцинацию о том, что каждый из нас является независимым отдельным центром, который должен противостоять внешнему, чужому, враждебному миру вещей и существ.

Вселенная вокруг нас считается чужой и отдельной от нас. Представление о том, что мы пришли в этот мир, противоречит всему научному знанию.

"Мы не приходим в мир, мы выходим из него, как деревья из земли; как пот из тела," — говорит Упанишада.

Как океан «волнуется», так и вселенная «населяется» — если позволительно употребить такой термин.

Мы не изолированные беспомощные эго, упакованные в отдельные тела, но каждое — уникальное действие всей вселенной.

И эта вселенная есть выражение Господа, Которым она от Него спроецирована.

Эта часть не только даёт нам заглянуть в нечто обширное и великое, но и обожествляет наш взгляд на мир и наше собственное существование.

Всё божественно: ибо всё произошло из той же божественной материальной причины.

БОЖЕСТВЕННОЕ ВИДЕНИЕ –
ЙОГА НЕЗЫБЛЕМОСТИ

Именно это великое, обогащающее видение единства предстаёт здесь во всей красе, когда мы узнаём о единой оживляющей Реальности, стоящей за множественным миром.

Эта неизменная Реальность, которая есть чистое Сознание, является изначальной причиной творения, из которого проецируется эта многообразная вселенная и в которое она сливается обратно.

Проявление должно включать в себя суть своей причины. Оно не может быть создано из другого источника.

Как подчёркивалось в предыдущих стихах на примере океанских вод, которые образуют суть и основу всех волн, здесь эта божественная Реальность, всепроникающее Я, из которого исходит ошеломляющее множество, по необходимости должна быть присуща как Я во всём.

Таким образом, универсальный Субъект одновременно является субъектом и в каждом индивидууме.

В нескольких случаях в предыдущих главах Господь Кришна называл Себя Господом вселенной (sarvaloka-maheśvaraḥ) — Он, будучи высшим Сознанием, сутью и оживителем феноменального мира.

«Лока» здесь означает поля переживаний, которые включают не только физический мир, но и субъективный мир эмоций и мыслей.

Как указывалось ранее, даже весь спектр мыслей в творении, независимо от их природы или ценности, может иметь своё происхождение только в Сознании.

Во сне местоположение, объекты, люди, а также их соответствующие реакции — всё это проецируется и поддерживается возбуждённым умом.

Так и космос, который является полем переживания для каждого существа в творении, проистекает из тотального ума.

Подобно тому, как пена, волна и пузырь являются всего лишь разными выражениями одного и того же бурного океана, так и макрокосмическое поле переживаний и микрокосмические инструменты переживания одинаково являются возмущениями в Сознании.

Один только Господь есть всё, как всё, во всех вещах.

Вся эта глава, названная «Проблески Божественной славы», является разъяснением того, что Господь имел в виду, говоря, что Он — Владыка всех миров.

В аналитическом процессе Кришна указывает как на
(а) вибхути — Свою имманентность,
так и на (б) йогу — Своё господство.

Господь, который является сущностной Реальностью во всём (единое во многом — вибхути), также является высшей Реальностью, в которой всё покоится (многое в едином — йога). Таким образом, микрокосм и макрокосм — оба являются Его собственными выражениями.

Когда эта великая Реальность, по-видимому, отождествляется с тотальным умом и функционирует через него, она становится могущественным, всеведущим, всемогущим Ишварой — Богом, который одновременно является творцом, хранителем и разрушителем Своего творения.

Тогда как, проявляясь через индивидуальный ум, та же самая Реальность становится дживой, смертным эго, которое страдает от ограниченной жизненной силы в своём ограниченном мире из-за собственных несовершенств.

Однако какова польза от знания этого следствия творения с индивидуальной и космической точки зрения? Почему кто-то должен заботиться о том, чтобы знать это?

Здесь Господь говорит:

«Тот, кто приходит к осознанию значения этих двух — Моей вибхути и Моей йоги, несомненно, утверждается в незыблемой йоге».

«Когда эта Истина субъективно переживается каким-либо человеком, такой человек с божественным видением, без страха или колебаний сливается со Мной», — говорит Господь.

Здесь требуется не просто интеллектуальное понимание, а интуитивное постижение этой тонкой Истины.

После этого, подобно тому, как воды реки без усилий сливаются с океаном, индивидуальность сливается с Господом через незыблемую йогу.

Сегодня нас сковывают привычные озабоченности нашими собственными слабостями и несовершенствами.

Мы не воспринимаем и не смеем воспринимать себя иначе, и это препятствует нашему прогрессу на духовном пути.

Однако немного серьёзного размышления может разрушить это представление.

Если действительно высшее Сознание, один только Господь есть всё, то что может быть отвергнуто? Подумайте!

Могу ли я исключить или отвергнуть пену и брызги из бурлящего океана только потому, что они мне не нравятся?

Благородное и неблагородное, падшее и возвышенное — всё в Нём. В какую бы сторону ни блуждал ум, он не может не встретить Господа, если чьё-то видение не способно распознавать лежащую в основе всего божественность.

Это логика, лежащая в основе популярных бхаджанов, где святые пели: «Рам существует в каждом листе, Он один пронизывает все стороны».

Как бы вдохновляюще это ни звучало,
как именно достичь непосредственного переживания такого возвышенного состояния даже во время повседневной жизни?

Кришна добавляет:

«Я — источник, из которого всё развивается. Поняв это, мудрые созерцают Меня с любящим сознанием».

Мерилом для измерения глубины любви к своему возлюбленному является отождествление. Любовь достигает полноты, когда отождествление завершено.

Для преданного Истине, таким образом, совершенная любовь естественно подразумевает абсолютное слияние с божественной Реальностью.

Однако это невозможно для ищущего, пока его интеллект не пропитается убеждённостью в том, что бессмертная Сущность, лежащая в основе космического Божественного Принципа (Ишвары) и индивидуального эго (дживы), действительно едина и та же самая.

Когда существует такая убеждённость, рождённая последовательным размышлением и созерцанием этой возвышенной Истины, мысли и действия человека одухотворяются.

Независимо от того, какими могут быть действия, фокус ищущего остаётся исключительно на оживляющей Реальности, которая освещает переживание, а не на самом событии.

Даже если ум скачет в мир чувств, внимание человека сосредоточено на Реальности, которая придаёт ему силу.

Когда ум таким образом привязан к высшей Реальности, возмущения должны утихнуть.

Спокойный и бдительный ум этого ищущего теперь способен успешно прикрепиться к освещающей силе, которая играет и оживляет иллюзию множественности.

После этого, даже взаимодействуя с миром, он остаётся невредимым, потому что для него он сам и множественность, которую он видит вокруг, суть не что иное, как один только Господь. Он один есть.

Таким образом, отрицать разграничивающие барьеры имён и форм и взирать на единое однородное Я повсюду — и есть духовное видение.

БУДДХИ-ЙОГА

Любое полезное знание может по-настоящему обогатить и преобразить человека только тогда, когда понимание подкрепляется постоянным и радостным применением этого знания.

Предыдущие стихи не просто повторяли имманентность и трансцендентность Господа в творении, но ясно подчёркивали необходимость понимания их великого значения.

Это просветляющее прозрение не только утверждает нашу собственную врождённую божественность, но и подтверждает солидарность всех существ.

Для вдохновлённого искателя Истины ясное постижение этой основополагающей Истины жизненно важно для его садханы.

Но как он может применить эту Истину в своей повседневной жизни так, чтобы она переформировала и возвысила его жизнь?

Один только Господь является единым динамическим источником, который проявляется как множество в иллюзии множественности. Он один освещает эту множественность.

Как же тогда это высшее существо может быть отдалённой Реальностью?

Напротив, Он неразрывно близок, потому что сам ищущий, как и всё остальное в мире, имеет своё бытие только в Господе.

Рассвет такой мудрости прежде всего вытряхивает его из самодовольства в пылкую бдительность к своей собственной духовной природе.

Он катапультирует в состояние ума, которое не просто облагораживает, но также возвышает и наделяет силой, потому что освобождает его от сковывающих несовершенств его жалкого эго.

После этого он встречает жизнь не как раб, а как хозяин обстоятельств, которого не может ни опутать субъективный мир, ни пленить дразнящий мир.

Подобно опытному купцу, который в разных выставленных украшениях не видит ничего, кроме ценности золота, ищущий также выполняет свои обязанности, но с вниманием, сосредоточенным на оживляющей Реальности. Многообразие не подавляет его.

«Незыблемая йога» только что предложила совершенную схему, которая позволит человеку оставаться настроенным на высшую Реальность.

Все аспекты личности ищущего вовлекаются в садхану целостно.

Когда интеллект преобразован, ум ищущего также неизбежно расплавляется в благоговейной любви у всепроникающего алтаря высшей Реальности.

Действия больше не управляются эго и не движимы васанами. Вместо этого жизнь на каждом шагу и каждом дыхании становится подношением высшему Я, присутствующему во всём. Вечно бодрствуя к этому божественному присутствию, ищущий остаётся центрированным в Истине. Это и есть истинная преданность.

Для такого преданного естественно искать единомышленников для общения, потому что он может лучше отождествлять себя с ними.

Взаимные обсуждения с такими людьми схожих интеллектуальных интересов укрепляют его собственные пылкие чувства.

Таким образом, просвещая друг друга и всегда говоря о Господе, они удовлетворены и восхищены.

Благодаря своей блаженной природе,
Я пленяет и вовлекает внимание этих искателей, а также наполняет их сердце вечным источником радости, любовного восторга и глубокого довольства.

"Обольстительный мир больше не может держать их в своих чарах. В мысли, слове и деле их жизнь является подношением этой обитающей внутри Реальности."

Это священное посвящение, которому ни в коем случае не позволяют быть сорванным.

Очищенный от всей скверны, ум естественно не обременён и поэтому чрезвычайно созерцателен.

Господь говорит:

«Такому вечно стойкому человеку, который поклоняется Мне с любовью, Я дарую буддхи-йогу, посредством которой он приходит ко Мне».

В любой сфере работы именно постоянное применение даёт практикующему мастерство.

Как бы ни был ценен его диплом,
ни один свежеиспечённый выпускник юридического факультета не чувствует себя компетентным вести судебный процесс.

Его проницательность и навыки приобретаются только за годы частого посещения судебных заседаний.

Так и преданный искатель посредством искренней и постоянной практики собирает интуитивную способность различения, чтобы видеть игру низшего и присутствие высшей Реальности во всём, что он видит.

Он приобретает субъективную уравновешенность, чтобы направлять беспрепятственное внимание своего интеллекта на это Божественное присутствие — как имманентное в каждом сердце (микрокосм), так и как саму основу для игры множественности (макрокосм).

Это тонкое осознавание позволяет ему, так сказать, скользить в состояние Бого-Сознания. Это и есть Буддхи-йога.

Техника, исходящая от Самого Господа, несомненно, должна иметь достаточное доверие.

Тем не менее, здесь есть загвоздка. Если Я гораздо тоньше самого тончайшего из наших собственных способностей, то оно, очевидно, должно быть за пределами интеллектуального постижения.

В таком случае, как ищущий интуитивно осознаёт непостижимую Реальность?

Господь отвечает:

«Из одного лишь сострадания к ним, Я, пребывая в их сердцах, уничтожаю тьму, рождённую невежеством, сияющим светильником знания».

ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНАЯ ПОТРЕБНОСТЬ В ПОСТОЯННОМ ОСОЗНАНИИ БОЖЕСТВЕННОГО

Глубочайшая природа вечно пребывающей, непреходящей реальности составляет центральную тему этой главы.

Её непосредственная близость как Я внутри каждого существа и её трансцендентная удалённость, недоступная интеллектуальному постижению, были ясно подчёркнуты.

Таким образом, каждое существо изначально божественно и бессмертно, а жизнь предназначена служить славным средством для проявления этой врождённой божественности.

То, что было представлено в предыдущих стихах, является вдохновляющим изложением практического процесса восхождения к великому состоянию высочайшего Совершенства.

Арджуна теоретически убеждён, что один только Господь является божественной Сущностью и оживителем имён и форм.

Но в данный момент, когда он смотрит на мир через ум, загрязнённый нечистотами, всё, что он может распознать, — это хаотичный мир объектов, эмоций и мыслей, которые далеки от божественного.

Поражённый самим величием темы,
его почитание Кришны перерастает в глубокое чувство благоговения, которое он выражает в серии великолепных стихов, прославляющих Господа.

Каждое слово здесь — универсальная молитва; гимн бесформенной бесконечной Реальности.

Арджуна говорит:

«Ты — высший Брахман, высшая Обитель, высший Очиститель, Вечный, божественный Пуруша, Бог всех богов, нерождённый, Вездесущий».

Используя знакомые определения, такие как «Абсолютная Реальность», чтобы указать, что Господь является основой для игры множественности, и «высшая Обитель», поскольку Господь действительно является конечной целью, которой нужно достичь, Арджуна также прославляет Его как «высшего Очистителя», указывая на величайшего очистителя ума от зловония чувственности.

Далее Он также прославляется здесь как «Ᾱди-дева» или Изначальный Бог.

Эта Реальность не является сущностью, которую можно объять понятием объективного знания, относящегося к миру перемен. Поэтому она явно находится за пределами царства времени.

Поскольку рождение и смерть происходят только в царстве времени, Он вечен и не рождён.

Великие Риши всегда использовали эти термины для описания Истины.

Поэтому эти наводящие на размышления атрибуты действительно знакомы Арджуне.

Однако Кришна только что использовал первое лицо, когда говорил о Реальности, что показалось Арджуне совершенно несостоятельным.

Несмотря на явное благоговение и почтение, выраженное в стихах, его озадаченность становится очевидной, когда он говорит: «Все Риши так провозглашали Тебя — так же и Ты сам повторяешь мне».

Как мог Кришна, его возничий, друг и поверенный, его современник, стоящий прямо перед ним во плоти и крови, сам быть всепроникающим, нерождённым высшим Существом?

Объясняя своё затруднение, Арджуна начинает с выражения своей непоколебимой веры в Кришну, когда говорит: «Я верю как в абсолютную истину всему, что Ты говоришь».

Арджуна сомневается не в истинности слов Господа. Конечно, нет. Он вынужден признать их подлинность, потому что это те самые истины, которые провозгласили писания.

Более того, великие созерцательные мастера подтвердили их своим собственным опытом. Поэтому он должен верить в это.

Тем не менее, он не может понять значение слов Господа, потому что у него нет опыта этого.

Поэтому, несмотря на его определённую веру, его интеллект требует больше данных и разъяснений. Поэтому он добавляет: «Никто не знает Твоей индивидуальности, ни девы, ни данавы».

Такие термины, как «девы», имеют более глубокие значения. Их нужно понимать как обитателей небес макрокосмически, но субъективно, внутри каждого сердца, девы символизируют благородные инстинкты любви, сострадания, прощения и так далее; в то время как данавы представляют материалистические и чувственные черты: гнев, жадность, похоть, ревность и т.д.

Поскольку Я есть «Принцип Сознания», без Его оживляющего присутствия невозможно переживание эмоций. Оно находится за и за пределами каждой эмоции. Ясно, что это состояние, превосходящее ум.

Естественно, поэтому его нельзя ни встретить, ни постичь эмоционально или интеллектуально, через благородные или низменные эмоции, просто потому, что оно является самим источником и оживителем эмоций.

Если Господа таким образом нельзя ни встретить, ни понять, как вещи объективного мира, то как же Его познать?

Продолжая своё словесное ликование, Арджуна говорит: «Только Ты Сам знаешь Себя, о высшее Существо».

Разнообразие объектов, гамма эмоций и множество мыслей ежедневно достигают нас через тело, ум и интеллект.

Будучи жизненной силой, стоящей за этими тремя способностями, как может быть познан Господь теми самыми познавательными инструментами, которые оживлены Его благодатью?

Даже самый яркий луч фонарика не может осветить ту самую ячейку внутри, которая питает его энергией!

Поэтому, чтобы познать Его, кто есть чистое Сознание, не требуется иного знания.

Это трансцендентное состояние сознания, которое может быть реализовано только путём поднятия собственного сознания до этого вечного царства.

Это подразумевает полное уничтожение эго или фактора «я» в нас. Это «я» должно умереть, чтобы жить Божественной Жизнью и слиться в полном тождестве с истинным Я.

Короче говоря, если я хочу войти в свободу бесконечного Бытия, мои оковы эго должны упасть.

По аналогии можно сказать, что сновидящий должен проснуться.

Ни один сновидящий не пересекал границы сна, чтобы пожать руку бодрствующему. Он может только проснуться, чтобы стать бодрствующим.

Хотя в обоих состояниях это я, я болезненно страдаю от ужасов кошмара, хотя на самом деле нахожусь в безопасности и комфорте своей собственной спальни.

Однако сновидящий во мне не осознаёт этой истины. Сновидящий просто страдает от сна.

Но когда он просыпается, сновидящий исчезает, становясь бодрствующим.

После этого с точки зрения меня, проснувшегося, сон и объекты сна стираются. Сон теперь избыточен.
Подумайте!

Итак, когда Арджуна говорит: «О Господь, только Ты знаешь Себя», по аналогии можно сказать: «О бодрствующий, только ты, проснувшийся, можешь знать состояние бодрствования».

Однако понимать — не значит переживать. При всём своём теоретическом знании о природе Реальности Арджуна не может освободить себя от этого сна к славному состоянию бодрствования.

Поэтому он говорит:

«О Господь, который является источником всех имён и форм, о Владыка всего сущего, соизволь пробудить меня от мрака и страданий этого сна к высшей Реальности, которая есть Твоё царство».

Это безмолвная мольба Арджуны к Господу.

Не зная, как отвести свой взор от материальных одеяний этой поразительной множественности, чтобы сосредоточиться на могущественном Источнике, который придаёт им их субстанцию и силу, Арджуна говорит:

«О имманентный Господь, как мне познать Тебя и поддерживать устойчивый поток мыслей о Тебе, о бесконечная Реальность».

Это было бы легко, если бы Господь был доступен как объект осознания.

Он просто хочет знать технику, с помощью которой он мог бы распознать сияющий лик и блаженную улыбку Господа, сияющую сквозь иллюзорную внешность кричащего разнообразия, которое преследует его каждый день.

ЕДИНСТВО В МНОГООБРАЗИИ

Господь Кришна объяснял Арджуне,
как Он один является божественной Сущностью и оживителем феноменального мира.

Здесь «Он» указывает на высшее Я, прикосновение Сознания в каждом существе, великом и малом, а не на Кришну как индивидуальную сущность, сына Деваки.

Всё творение (макрокосм), равно как и индивидуальность, функционирующая в каждом существе (микрокосм), являются в равной степени Его выражениями в великом замысле творения.

Ясно уяснив эту основополагающую Истину, задача ищущего впоследствии состоит в том, чтобы постоянно отождествлять себя с божественностью внутри и вокруг себя.

Даже оставаясь занятым своими мирскими обязанностями, он стремится сорвать фасад форм, чтобы увидеть единую скрытую Реальность за ними всеми.

Понимание Арджуной обоснования этих утверждений так же сильно, как и его вера в их законность

Тем не менее, он всё ещё не может постичь истинного значения этих божественных провозглашений, потому что его собственный опыт реальных обстоятельств не подтверждает этих возвышенных утверждений.

Поэтому он умоляет Господа о дальнейшем просвещении относительно Его славы, чтобы его мирской интеллект мог ясно увидеть вечный аспект жизни в её преходящих обстоятельствах и через них.

Будучи бесформенной, нематериальной идеей, выходящей за пределы мысли, высшее Я может быть указано только через наиболее значимые из многообразных проявлений Господа, включая вещи, существа, феноменальные силы и мистические представления, где Его слава сияет непревзойдённо.

Хотя оно не может быть постигнуто одной лишь мыслью, эти классические иллюстрации отражают истины, которые дают ясные направления, в которых можно двигаться к Реальности.

Каждому ищущему предоставляется возможность поднять свой взор за пределы преходящего феномена жизни.

Уступая требованию Арджуны, Кришна теперь приступает к этому само-представлению с решительным повторением:

«Я есмь Я, пламя существования в сердце всех существ. Я есмь начало, середина и конец всех существ».

Воистину, Он есть Искра Жизни — прикосновение Сознания во всех живых существах.

Горшки и чашки, несомненно, различимы. Но по сути ни одно из них не существует отдельно от глины, из которой они сделаны. Эти изящные формы, созданные из глины, остаются глиной и исчезают, оставаясь только глиной.

Подобно этому, мириады форм, воспринимаемых в множественности, являются всего лишь преходящими выражениями того же вечного Сознания.

Не только грубый, осязаемый мир, но это в равной степени относится и к психологическому миру эмоций и мыслей. Каждое из этих чувств также возникает только из Сознания, и в своём конце оставляет после себя не что иное, как только Сознание.

Не может быть мыслей там, где нет Сознания. Он — единственный оживитель.

Итак, где же Бог? Ну, ровно настолько же далеко, насколько глина от горшка.

Поскольку Арджуна был учеником ведического периода, Кришна начинает это кропотливое само-представление с тщательно подобранных отсылок, которые Арджуне уже знакомы.

Господь говорит:

«Среди Адитьев Я — Вишну;
среди светил — лучезарное солнце;
Я — Маричи среди Марутов;
среди звёзд — луна».

Адитьи, проявления солнца, изображаются в количестве двенадцати, символизируя двенадцать месяцев года, каждый с разной степенью солнечного тепла. Из них именно летнее солнце превосходит по теплу и энергии.

Поэтому Господь провозглашает, что Он — Вишну (летнее солнце) среди Адитьев и пылающее яркое полуденное солнце, Рави, среди светил.

В ведических сказаниях Маруты представляют правящих божеств ветра, бриза и бурь (всего движущегося воздуха), и Господь есть Маричи, который является главным среди них.

Ни один светящийся объект, включая самую мощную искусственную лампу, не может сравниться с луной в её великолепии и успокаивающем сиянии.

Господь, бесконечное Я, столь же несравненно славен, как луна в мире светил.

Основная масса (Сама-веды) есть не что иное, как суть (Риг-веды), а последняя считается самой важной среди четырёх Вед.

Тема остаётся той же в обеих, но с её усиленной славой через музыку, столь изысканно развитую в (Сама-веде), это звучит почти так, как если бы Кришна — бесконечная Сущность — Сам был настроен на музыку и воспет в саманах (Сама-веды), когда Он говорит: «Я — (Сама-веда) среди Вед».

Среди обитателей небес, под чьим владычеством все другие девы послушно живут, Он — Васава (царь Индра).

Субъективно Кришна говорит:
«Среди чувств Я — ум».

Только когда ум устремляется через органы чувств и достигает объектов чувств, человек осознаёт объект. Если ум занят, человек не замечает чего-то, даже если это проходит у него перед глазами. Следовательно, подтверждается главенство ума.

«Я — разум среди живых существ», — говорит Господь.

Сознание присутствует во всех существах. Но четана́, которая есть Сознание, обусловленное интеллектом, наделяет человека способностью различать и рационализировать.

Этот больший разум делает его благороднейшим существом в мире — самим венцом творения! Неудивительно, что Господь подчёркивает это, чтобы выделить Свою славу.

Все эти примеры и многие другие, которые последуют, приведены для того, чтобы вбить в сознание Арджуны тот факт, что Господь действительно является благороднейшим, величайшим и самым могущественным среди всех вещей и существ.

БОЖЕСТВЕННЫЕ СЛАВЫ

Блеск выражения зависит от среды, через которую оно выражается. Серебряная луна беспристрастно отбрасывает своё отражение на любой открытый водоём.

При всём её захватывающем величии, в мутных водах заброшенного пруда её отражение — жалкая имитация, тогда как тихое озеро рядом красуется её красотой с непревзойдённым великолепием в своих кристально чистых водах.

Оба отражения действительно исходят из одного великолепного источника — луны, но по своему блеску они несравнимы.

Здесь именно природа воды, которая является отражающей средой, создала разницу.

Так и всепроникающее божественное Сознание, несомненно, пронизывает всё одинаково. Оно есть сама суть творения, но проявляющаяся божественность полностью зависит от природы индивидуального существа.

Однако это видение объединяющего единства Я во всём творении — нечто такое, что должно быть пережито интуитивно. Это не чувственное восприятие.

Тем не менее, для ясности понимания и для облегчения созерцания Господь предпринял обременительное упражнение по указанию Арджуне тех несравненных проявлений и случаев, где Его слава сияет непревзойдённо.

Продолжая эту задачу указания на Своё божественное присутствие в воспринимаемом мире, Господь теперь даёт новый набор примеров.

Он говорит:

«Среди Рудр Я — Шанкара; среди якшей и ракшасов Я — Владыка богатства (Кубера)».

В отличие от созданных человеком разрушений, злых по намерению, разрушение в природе всегда предвещает новое начало, неизбежное созидание.

Поэтому ни один мудрый человек не станет оплакивать увядание цветка, ибо он понимает, что это просто освобождает место для появления плода.

И всё же этот плод должен разложиться, чтобы вышли его семена, которые, в свою очередь, распускаются в крошечные ростки.

Божества разрушения поэтому почитались нашими предками, и среди них Господь говорит, что Он — Шанкара, высочайший Господь конструктивного разрушения.

«Я — виттеша (владыка богатства — Кубера) среди якшей и ракшасов», — говорит Господь.

Настолько велико было их презрение к чистым материалистам и накопителям богатств, что Риши изобразили этого великого небесного банкира в самой отталкивающей карикатурной форме.

Когда Господь утверждает:
«Я — Меру среди горных вершин», мы можем рассматривать это как особое поле божественного влияния. Гора Меру мифологически считается центром вселенной, а также её высочайшей точкой.

Проведя параллель с «Брихаспати среди домашних жрецов» (гуру небожителей) и «Скандой среди полководцев» (главнокомандующий армией Девов), в том, что можно было бы считать самым ясным на сегодняшний день примером Его имманентности и трансцендентности, Господь говорит: «Я — Океан среди озёр».

Хотя все различные великие реки, озёра и водные пути мира не имеют явной связи с водами океана, это неопровержимый факт, что они все просто перестали бы существовать, если бы не океан!

Так и независимо от того, насколько независимой может казаться каждая сущность в творении, феноменальный мир обязан самим своим существованием той единой бесконечной Реальности, которая является источником и сутью имён и форм.

Продолжая развивать эту тему, Господь говорит:

«Среди великих Риши Я — Бхригу;
среди слов Я — односложное „Ом“;
среди жертвоприношений Я — жертвоприношение безмолвного повторения (джапа-ягья);
среди недвижимых вещей — Гималаи».

Господь приводит риши Бхригу (считающегося благороднейшим среди Сапта Риши) среди святых и мудрецов и односложный слово-символ «Ом» среди слов для само-сравнения.

Ом — это бесконечный, неизменный звук, который указывает на высшую Реальность.

Затем Он обращается к джапе среди ягья и жертвоприношений, чтобы подчеркнуть Свою славу.

Джапа — это словесное или мысленное повторение избранного имени, указывающего на Божественное, направленное на обуздание, канализирование и удержание ума в неразрывном потоке возвышенных мыслей, исключая все другие несходные мысли.

Такой чистый и сфокусированный ум жизненно важен для любой духовной садханы.

Способность постоянно помнить о Божественном есть суть всех духовных практик. Поэтому джапа-йога здесь прославляется, потому что, помимо того, что она является независимым путём сама по себе, она также составляет ядро всех других путей, ведущих к Божественному.

Захватывающие дух пейзажи с журчащими ручьями, живописные долины, резвящиеся птицы и прохладные ветра свойственны горной местности по всему миру. Это правда, но именно в лоне Гималайских хребтов, на их величественных вершинах и в безмолвных пещерах почитатели Истины садились созерцать эту великую Реальность и достигать планов сознания во вневременном царстве Истины.

Неудивительно, почему Господь говорит, что Он — Гималаи среди недвижимого.

Хотя, как может показаться, здесь имеет место кажущаяся беспомощной повторяемость темы, на самом деле учитель следовал системе в изложении Своих слав в проявленном мире.

Его разъяснение сначала было основано на чистых ведических идеях, за которыми следовало богатое сочетание ведических и пуранических мыслей.

Теперь он переходит к приведению архетипических примеров, которые носят в основном пуранический или мистический характер.

Господь говорит:

«Среди всех деревьев (Я) древо ашваттха;
среди божественных Риши — Нарада».

Величественное древо ашваттха или пипал с его обширной кроной и невероятно долгой жизнью, охватывающей сотни лет, символизирует соответственно всепроникаемость и бессмертие.

Тогда как этимологически «ашваттха» указывает на то, что никогда не останется тем же самым.

По аналогии это древо фигурирует как в Бхагавад-гите, так и в Упанишадах, где мастера веданты изображали его как древо жизни, или сансары, потому что в преходящем мире всё находится в состоянии постоянного потока.

Учитывая его глубокий символизм, выбор Господом ашваттхи для подчёркивания Своей славы вряд ли удивителен.

Любовь и чувство товарищества Кришны к деварши Нараде вполне понятны, поскольку они разделяли миссионерский дух обращения душ из эфемерного мира в Царство Божественное.

Философия Санкхья с её систематическим логическим рассуждением даёт базовую основу мыслей, на которой в Бхагавад-гите была эффективно концептуализирована высшая Реальность.

Именно мудрец Капила внёс вклад в эту философию Санкхьи, и собственное заявление Господа: «Среди достигших совершенства Я — мудрец Капила», несомненно, должно быть величайшей данью уважения этому мудрецу.

ПУРАНЫ

Индуизм — это религия откровений, философия которой явно характеризуется духом исследования.

Такое независимое субъективное исследование ведёт нас к глубочайшим, озадачивающим истинам о жизни. Оно помогает человеку разгадать тайну собственного существа и достичь жизни вечной.

Однако индуистская литература иногда сокрывает более глубокие грани своей философии в, казалось бы, невероятных мистических повествованиях.

Такие повествования даже поносятся злонамеренными силами с дурными намерениями, включая плохо информированных индусов, которые угрожают очернить наследие этой великой культуры, изображая предосудительные образы индуистских обычаев, традиций и древних сказаний.

Тем не менее, для бесстрашных исследователей Истины, понимающих её глубину, эти повествования таят в своих глубинах сокровищницу посланий, которые могут раскрыть возвышенные истины жизни.

Одна из таких популярных историй — история о добывании амброзии из Молочного океана.

Пураническое предание гласит, что Девы и Асуры обратились к Господу Вишну за советом о том, как им добыть для себя столь желанную «амриту» или божественный эликсир, который даровал бы бессмертие тому, кто его выпьет.

Господь, в свою очередь, советует обеим сторонам совместными усилиями пахтать Молочный океан, но предостерегает их не отвлекаться на очаровательные объекты, которые неизбежно появятся в процессе этого пахтания.

Их нужно было немедленно дарить, не накапливая. Следуя этим указаниям, обе стороны выполняют свою задачу, используя гору Мандара в качестве мутовки и змея Васуки в качестве верёвки.

Это чисто мистическое представление, но оно напрямую связано с самораскрытием.

Молочный океан представляет обитель Господа. Молоко — это то, что не может сосуществовать ни с какими посторонними веществами или грязью.

Его цвет белый, он символизирует чистоту, представляя здесь чистый саттвичный ум.

Для рассвета духовной мудрости внутри этот саттвичный ум должен быть взбаламучен с помощью верёвки размышлений над писаниями, с горой веры в качестве пахтальной палки.

По мере продвижения созерцания внутри ищущего возникают многие предложения и контр-предложения, но размышления и созерцания этих эзотерических истин должны продолжаться неуклонно.

В результате ум становится чище, поднимаясь от своего нынешнего состояния на более тонкие планы сознания.

В этот момент своего внутреннего путешествия ищущий, вероятно, испытает некоторые сиддхи или сверхъестественные силы, которые изначально присущи каждому уму, но теперь проявляются из-за тонкости ума, обретённой благодаря последовательному созерцанию.

Но ищущий должен игнорировать их, потому что они могут отвлечь его и помешать его духовному прогрессу, если он будет следовать за ними.

Вместо этого они подносятся Господу по мере того, как он продвигается в своём духовном поиске.

Что касается Самого Господа, то Он изображён возлежащим на многоглавом змее Ананте, который свернулся кольцами в этом Молочном океане.

Хотя его капюшоны все обращены внутрь, следует отметить, что Господь находится в «йога-нидре» — состоянии глубокого покоя (не сна), но при этом всегда бодрствующий к высшему состоянию Сознания.

Здесь опять же, субъективно, многоглавый Ананта, что означает «бесконечный», символизирует человеческий ум — инструмент, который может одновременно вмещать много мыслей.

В данный момент ум экстравертен, активно занят поиском чувственных удовольствий.

С другой стороны, когда он сознательно интериоризирован (обращён внутрь), он становится чище, становясь спокойным и созерцательным.

Благодаря интенсивному и последовательному созерцанию этот чистый и бдительный ум, постоянно соединённый с Высшим, вскоре приходит к осознанию Господа, самосияющего Я, покоящегося как сердцевина существа человека — оживляющего своим простым присутствием, но Самого ничего не делающего.

Вкратце, это духовное значение этой истории.

Многие были соблазнительными объектами, которые появлялись во время пахтания Молочного океана.

Господь говорит:

«Знай Меня среди коней как Уччайхшраваса (крылатого коня); среди владычных слонов — Айравату (белого слона); а среди людей — царя».

Далее, Он — громовая стрела среди оружия и среди коров — Камадхук, корова, исполняющая желания.

Это были некоторые из исключительно очаровательных объектов, которые поднялись во время процесса пахтания.

Проведя эти параллели с Собой, Господь провозглашает:

«Я — Кандарпа, или Бог любви, среди всех причин потомства; среди змеев Я — Васуки».

Здесь подчёркивается благородство любви и её высшее значение в продолжении рода, которое явно не связано с распутным потворством.

Когда между мужчиной и женщиной существует истинная любовь, потомство будет лишь свершением этой любви, которая становится глубже с появлением маленького.

Он — Васуки среди сарп (одноглавых змеев). Это опять же следует рассматривать субъективно внутри каждого из нас.

Васуки — это змей, который украшает безымянный палец Господа Шивы как орнамент, но это тот же самый Васуки, который вызвался служить верёвкой в процессе пахтания.

Будучи меньше самого малого, он всё же мог растянуться, чтобы стать больше самого большого змея, когда возникала необходимость.

Здесь он изображает человеческий ум, который способен зачинать самые блестящие идеи. И всё же иногда тот же самый ум уменьшает себя в своем величии из-за собственной мелочности.

Эта аллегория также напоминает описание бесконечной Реальности в Упанишадах, которая называет её «мельчайшим из мельчайшего» и «величайшим из величайших».

Это объясняет выбор Господом Васуки для само-сравнения.

БЕСКОНЕЧНЫЕ СЛАВЫ - I

Изучение Веданты основано на исследовании.

Здесь Бог — это не просто недосягаемый раздаватель милостей и наказаний, сидящий где-то высоко над видимыми облаками.

Вместо этого всё творение является Его подлинным проявлением. Он один есть субстанция и основа всего, что мы видим, что делает Его таким достижимым и близким, но в то же время далёким и трансцендентным.

Поэтому подход к Божеству — это субъективное исследование.

Понимание этой Истины наполняет всё божественностью.

Господь подробно описывал сияющие примеры в воспринимаемой природе, чтобы помочь Арджуне достичь этого.

Оставаясь на символических представлениях, Шри Кришна продолжает свою ритмичную речь, провозглашая:

«Я — Ананта среди Нагов;
Я — Варуна среди водных божеств;
Я — Арьяман среди предков;
и Я — Яма среди управителей».

Поскольку Господь Вишну изображён возлежащим на многоглавом змее Ананте в Молочном океане, само-сравнение Господа с Анантой действительно значимо, ибо Он представляет ложе, которое является основой, на которой покоится сам «Творец».

Среди водных божеств Он — Варуна, дух, управляющий водой, которая является третьим из пяти великих элементов, и Арьяман — Он среди предков или ушедших душ.

Эгоцентрическая концепция, включающая ум и интеллект, которая продолжает существовать после смерти тела, называется ушедшей душой. Арьяман — правитель этого мира предков.

Здесь подчёркивается первостепенное значение принципа смерти.

Смерть так же важна для бесперебойного функционирования замысла жизни, как и само творение.

Как мы видели ранее, каждая стадия эволюции возможна только со смертью предыдущего состояния.

Например, яйцо должно треснуть, чтобы цыплёнок сделал свой первый шаг к свободе; детство должно умереть, прежде чем юность сможет проявить себя. Везде старое должно уйти, чтобы освободить место новому.

Сценарий без смерти может быть катастрофическим для равновесия в творении. Смерть действительно является высшей регулирующей силой, и ничто не может быть более уместным, чем утверждение Господа, что Он — Яма, владыка смерти среди управителей.

В примере, который ясно иллюстрирует непоколебимую веру маленького мальчика в Господа даже перед лицом величайших невзгод, Господь Кришна говорит:

«Я — Прахлада среди дайтьев».
Глубокая преданность Прахлады вынудила Господа воплотиться в форме Нрисимхи, чтобы уничтожить зло и подтвердить всепобеждающую силу преданности.

То, что мы видим в этой преходящей жизни, есть игра временных ситуаций на сцене вечности. Все вещи в этом относительном мире измеряются в терминах времени. Поэтому Он — время среди измерителей.

Обращаясь к животному миру, за их величие, доблесть и силу Кришна называет царя джунглей — льва среди животных и орла — Гаруду среди птиц, чтобы подчеркнуть Свою славу.

Острое зрение и удивительные лётные навыки позволяют орлу парить на головокружительных высотах, делая его бесспорным императором небес. Они являются выдающимися в своих соответствующих видах.

Распевая Свою божественную славу, Господь продолжает:

«Среди очистителей Я — ветер;
среди воинов Я — Рама;
среди рыб Я — акула;
среди рек Я — Ганга».

Бойня, происходящая во имя идеологий на улицах якобы цивилизованных обществ по всему миру, свидетельствует о последствиях, которые могут постигнуть человечество, когда тираны имеют доступ к смертоносным арсеналам.

Однако для такого благородного и праведного правителя, как Шри Рама, каждое оружие находило бы своё применение только в защите справедливого и праведного дела.

Поэтому утверждение Господа, что Он — Шри Рама среди владеющих оружием.

В морском мире Он — самый страшный хищник, бросающийся из глубины, свирепая акула среди рыб.

Проявленная как текущая река, Мать Ганга символизирует высшую Истину для индуистских мудрецов, которые видели в ней не физическую реку, а скорее поток духовного знания.

Для каждого благочестивого индуиста, помимо святости её ледяных вод, Мать Ганга, также известная как Джахнави, представляет собой саму искупительницу человечества.

Несомненно, только духовное знание может освободить человека от лабиринта эфемерной жизни и привести его к Вечному.

Господь подтверждает это, так сказать, Своим собственным провозглашением, что Он — Джахнави среди всех рек.

Кроме того, для пытливого ученика жизни исключительное послание самоотверженного служения и неустанной преданности своей цели звучит громко и очевидно в неослабевающей энергии Матери Ганги, питающей равнины Ганга, когда она устремляется вниз, чтобы встретиться с океаном.

Будучи самой Сущностью-Я во всём, Господь снова подчёркивает многократно разъяснённую основополагающую истину, когда говорит:

«Среди творений Я — начало, середина, а также конец».

Объективная наука представляет собой прогрессивное знание, где достоверность информации постоянно оспаривается новыми открытиями.

Субъективная наука, напротив, объясняет сам принцип знания, без которого невозможно никакое знание любого рода.

Господь говорит: «Среди наук Я — наука о Я».

Именно логика придаёт достоверность и жизненную силу любой дискуссии, где аналитическое рассуждение обеспечивает плодотворную и здоровую дискуссию.

В некоторых дискуссиях, однако, внимание остаётся на сдерживании оппонента честными или нечестными средствами.

Поэтому Кришна настаивает:
«Я — логика во всех спорах».

Посредством этих примеров Господь пытался аналитически указать на Своё божественное присутствие как на жизненную силу во всём, величайший и благороднейший фактор во всём, что развёрнуто как творение.

БОЖЕСТВЕННЫЕ СЛАВЫ –
ВЕЧНЫЕ И ВСЕВЫШНИЕ

Один удар может и не расколоть твёрдую скорлупу ореха. Но повторяющиеся удары превратят в пыль даже самый твёрдый камень.

Кришна теперь приводит более тонкие примеры, чтобы расколоть твёрдую скорлупу интеллекта Арджуны, одержимого сбором данных, в попытке донести до него эту тонкую, ускользающую тему.

Посредством этого, казалось бы, бесконечного упражнения Он пытается заставить ученика понять, что Он есть сама жизненная сила, которая одушевляет всё.

Он есть благороднейший и самый могущественный, основополагающая суть калейдоскопической игры имён и форм, вещей и существ, объектов и эмоций.

Короче говоря, всё в мире — одушевлённое и неодушевлённое — обязано своим происхождением, существованием и функционированием только Ему.

Продолжая с бесконечным терпением и приятным энтузиазмом, Кришна говорит:

«Среди букв Я — буква „А“;
среди всех соединений Я — двойственное (координаты)».

Как основная буква во всех коммуникациях посредством звука (без которой не может быть произведён ни один другой звук), Он провозглашает Себя буквой «А».

Вдохновляющая мелодия, характерная для пения стихов на санскрите, обязана своим безмятежным очарованием преобладанию этой главной буквы в этом языке. Кроме того, «А» также образует первый алфавит во всех языках.

Поскольку Он связывает существенные компоненты пары слов, тем самым облегчая их отдельное существование, Господь провозглашает Себя координирующим фактором в сложных словах.

Все вещи постоянно меняются в среде времени. Время — это интеллектуальная концепция, и оно непрерывно.

Прошлое, настоящее и будущее —
всё это единый принцип времени.

Это мы измеряем время в терминах наших собственных ментальных оценок и переживаний, разделяя его на части, такие как часы, дни, месяцы, годы и т.д.

Но действительно невозможно иметь абсолютное понятие времени в его бесконечности, пока мы не осознаём каждую долю секунды времени.

Это сознание времени подтверждает имманентность Господа в каждой единице времени, а также Его трансцендентность как основы для проекции всего времени.

Поэтому Кришна говорит: «Я воистину неисчерпаемое или вечное время».

Как всепроникающее Сознание, которое оживляет физический и психологический мир каждого существа, Его утверждение, что Он обращён лицом ко всем направлениям одновременно, совершенно ясно.

Проявление жизни повсюду и в одно и то же время возможно только по милости этого вездесущего Сознания, даже если это акт мышления.

Таким образом, все они являются лишь Его выражениями через разные имена и формы.

Оставаясь на той же теме иллюстраций, Кришна говорит:

«Я — всепожирающая Смерть и процветание тех, кому суждено процветать».

Среди неопределённостей в жизни есть одна вещь, которая определённа: этот мимолётный эпизод жизни должен закончиться, кем бы мы ни были.

Всё, что рождено, умрёт. Рано или поздно у неизбежных врат смерти каждое существо должно сдаться этому универсальному процессу, который сносит все разграничивающие барьеры имени и формы.

Смерть действительно является величайшим уравнителем.

Он не только могущественная сила, которая разрушает, но Он также является великим источником для всех вещей, которые будут в будущем.

Это так, потому что в полном видении жизни разрушение имеет свой сопутствующий принцип — новое созидание.

С точки зрения прошлого, да, есть разрушение. Но нужно лишь подождать немного дольше, чтобы стать свидетелем нового творения.

Скала должна быть разрушена, чтобы появился идол. Золото переплавляют, чтобы сделать эти очаровательные украшения.

Более пристальное восприятие жизни, природы и её законов раскроет принципы разрушения и созидания в лучшем свете.

Продолжая ту же мелодию, Господь Кришна провозглашает: «Удача, речь, память, разум, стойкость и терпение среди женских качеств», чтобы подчеркнуть Свою славу.

Действительно, в ком бы ни проявлялись эти качества, должно понимать, что это отражает удивительную жизненную силу с более ясной проекцией славы жизни, сияющей через этого человека.

СЛАВЫ СИЯЮТ СКВОЗЬ ГРУБОЕ И ТОНКОЕ

Распознать недвойственную, вечную Реальность, замаскированную в быстротечных сценах мировых явлений, — это не дело физического восприятия.

Для этого требуется сердце, пропитанное интуитивным осознанием того, что та же самая искра Сознания является единственной Реальностью, лежащей в основе всего существующего.

Эта великая Реальность есть Истина всех существ, а вселенная — лишь Его осязаемое проявление, где Он один составляет массу и волокно всех вещей.

После этого, что бы ни сообщали чувства и куда бы ни блуждал ум, он может успокоиться только в Нём, делая Бога непосредственной Реальностью, которая есть здесь и сейчас, а не отдалённым Существом, которое можно познать в загробной жизни.

Если эта Реальность действительно недвойственна, то как объяснить ошеломляющую множественность, которая очевидна для нас?

Эта величественная Реальность кажется разнообразной только потому, что интеллект, который интерпретирует для нас мир, управляется эго.

Следовательно, он не распознаёт ничего, кроме различий.

Видение Арджуны не отличается.

Поэтому, чтобы помочь ему распознать эту высшую Божественность, присущую всему, Господь перечислял различные примеры, чтобы его мирской интеллект был лучше оснащён для отождествления с общей божественной связью во всём.

Объясняя Своё точное место и ценность практически в каждой сфере воспринимаемого и невоспринимаемого мира, где Его слава наиболее лучезарна, Кришна продолжает:

«Я — Брихат-Сама среди гимнов
и Гаятри — среди метров».

Музыкальные гимны Сама-веды, известные как Саманы, поются на разные мотивы, которые отнюдь не легко исполнять. Среди них Он — те гимны, которые сочинены в метре Брихат, самом изысканном и сложном из всех.

Оставаясь на этой теме, Господь называет Себя Гаятри среди различных метров, используемых в ведической поэзии.

Популярное прославление божества солнца, мантра гаятри, которая составлена в этом метре, повторяется миллионами людей ежедневно. Она считается самой могущественной и божественной среди метров.

Когда мать-природа надевает свой лучший наряд, возвещая приход весны пышными зелёными лугами и коврами экзотических цветов, это Его слава сияет через это зрелищное празднество — весна — это Он среди времён года.

Господа следует распознавать не только в очаровательном и благородном.

Будучи оживляющей искрой во всём, Он одинаково присутствует даже в самом низшем из низших.

Почти прерывая Себя, чтобы донести эту мысль, Кришна говорит:

«Из всех обманных игр Я — игра в кости».

Он добавляет: «Я — великолепие в великолепном, Я — победа и усилие в трудолюбии. Я — благость в благих».

Действительно, без Сознания мы бы не имели переживания великолепия, когда видим что-то поистине великолепное.

Это реакция изнутри, а не напрямую связанная с соответствующим объектом, потому что то, что кажется великолепным, когда человек счастлив, может не казаться таковым, когда ум возбуждён.

Более того, такие переживания, как великолепие, благость и т.п., особенно указывают на определённое состояние блаженства внутри.

Это может произойти только тогда, когда ум спокоен и, таким образом, отражает блаженство Я.

Способность прилагать усилие также обусловлена только Его милостью, при этом победа является свершением такого усилия.

Далее, Он — «Васудева среди Вришни и Дхананджая среди Пандавов».

Господь Кришна также известен как Васудева, потому что Он сын Васудевы, который был потомком Вришни.

Как непревзойдённый герой, принадлежавший к этому клану, Господь обессмертил репутацию Своего клана благодаря Своей собственной славной жизни.

Поэтому Кришна заявляет об этом,
чтобы донести центральную тему этого изложения: Он есть благороднейший в данной группе.

В контексте Он также добавляет, что Он — Дхананджая или Арджуна среди Пандавов, без чьей доблести и мастерства в стрельбе из лука победа для той армии была бы недостижима.

Муни — это те, кто имеет полномочия глубокой мудрости как результат своей собственной созерцательной жизни.

Вьяса, автор Гиты, — также мудрец, который разделил Веды на четыре. Кроме того, помимо своего просветляющего комментария к Брахма-сутрам, Вьяса Муни разъяснил великие ведические Истины, изображая их в мифологических историях (Пуранах).

За такой колоссальный вклад имя Вьясы стоит непревзойдённо. Поэтому Кришна провозглашает, что Он — Вьяса среди муни.

Развивая Свои славы, Кришна добавляет:
«Среди карающих Я — скипетр».

Любой правитель или администратор может эффективно управлять и исполнять то, что ему поручено, только если власть наказывать нарушителей закона сопровождает его командование.

Скипетр царя символизирует его власть наказывать. Это знак отличия, подобный форме полицейских или мантии судьи, который представляет исключительные полномочия в данных областях управления.

В этом контексте Господь говорит о Себе как о скипетре среди карающих.

Сказав это, необходимо добавить, что ни один завоеватель, как бы могущественен он ни был, не может назвать своё завоевание завершённым, пока он не завоюет доверие населения аннексированной территории.

Население завоёвывается не просто подавлением восстаний с помощью грубой силы. Это требует эффективной реализации программ социального развития и административных политик, которые приносят пользу массам.

Поэтому Кришна добавляет:
«Среди тех, кто ищет победы, Я — искусство управления государством».

Поскольку именно через молчание сохраняется тайна, Он называет Себя молчанием в тайне.

Это также может означать безмолвный ум, который только и может постичь это великое духовное знание, являющееся для нас сегодня тайной из-за нашего собственного невежества и несовершенств.

Кроме того, Господь есть знание среди знающих, потому что Он составляет центральную тему высшего Знания и действительно является «Принципом Знания» во всём знании.

БЕСКОНЕЧНЫЕ СЛАВЫ – II

Подводя итог исчерпывающему наставлению, раскрывшему технику распознавания радостного Бесконечного среди безрадостного конечного, Господь Кришна делает всеобъемлющее утверждение, которое обнажает точное значение великой темы, столь подробно прославленной до сих пор.

Он фактически повторяет в точных терминах многократно подчёркиваемое послание, когда говорит:

«И что бы ни было семенем всех существ, тем также являюсь и Я, о Арджуна».

Как океан может заявить, что он является семенем всех волн, потому что из него непрестанно поднимаются волны и в конечном счёте падают обратно, чтобы исчезнуть.

Так и Господь, бесконечное Сознание, которое действительно является высшим источником и субстанциальной сущностью всего, естественно, есть семя всего.

Творение проистекает из этого изначального источника. Имена и формы суть лишь Его выражения как творения.

Однако, в отличие от молока, которое изменяет своё состояние, становясь творогом, или семени в плоде, которое должно обязательно сгнить, чтобы пророс росток, Господь, который является сущностным источником, не претерпевает ни модификации, ни разрушения в процессе проявления.

Вместо этого Он является неизменной основой, которая поддерживает быстротечный строй имён и форм, пока они совершают свой неумолимый марш.

Подобно тому, как океан сущностно присутствует во всех волнах, Господь также поддерживает Своё имманентное присутствие в проявленном творении как сам Принцип Существования во всём.

Подобно тому, как не может быть волн там, где нет океана, так не может быть творения отдельно от Господа.

Поэтому Господь Кришна добавляет:

«Ничто не может существовать без Меня, ни движущееся, ни неподвижное».

Хотя эта Истина доступна разуму, глубоко укоренившееся представление о множественности не может быть искоренено простым мрачным размышлением о всепроникающем едином Сознании.

Бдительность к этой Истине — это приобретённое духовное состояние, а не просто акт наблюдения. Человеческий интеллект с его предвзятостью мысли будет свидетельствовать только о различиях.

Поэтому техника обретения этого возвышенного видения заключается в исследовании более глубоких глубин нашего субъективного существа.

Несмотря на исчерпывающее наставление, мирской интеллект Арджуны всё ещё требует чёткого метода с явными данными, которые напрямую позволили бы ему распознать игру Господа в творении.

Он желает знать, где и как ему искать божественность в мире, наполненному событиями с мириадами зрелищ и бесконечными переживаниями.

Пока что Бог и божественность кажутся ему чуждыми и далёкими.

Из-за того, что это интуитивное распознавание, рождённое интенсивной духовной практикой, эта сущностная Реальность, общая для всего, не может быть распознана нашими грубыми способностями.

Ожидать, что нам покажут сущностное присутствие сахара во всех различных формах и видах леденцов, которые когда-либо были, есть и когда-либо будут, — значит просить невозможное.

Его можно попробовать только в нескольких предметах, которые ясно указывают на его присутствие.

После этого любому разумному человеку понимание сахара во всех видах леденцов не потребует намеренных усилий.

Просьба Арджуны указать на божественность во всём, что существует, не менее неразумна.

Во-первых, её нельзя расшифровать через чувственное восприятие. Это тонкое осознавание, обретаемое через размышления и практику.

Кроме того, невозможно проанализировать каждый отдельный элемент бесконечного разнообразия в творении.

Даже несмотря на то, что Гитачарья полностью понимает тщетность такой попытки, из чистого сострадания к своему ученику он берёт на себя обременительное упражнение по приведению выдающихся примеров в воспринимаемом мире и в небесных сферах.

Это те случаи, когда Его славы выражаются в форме непревзойдённого могущества, бесподобного мастерства, неописуемой красоты, доблести и так далее — более того, даже самые презренные среди них также обязаны своим позорным отличием только Ему.

Таким образом были исчерпаны 75 выдающихся иллюстраций практически из всех сфер, включая растительный, животный и человеческий мир, а также инертный минеральный мир, помимо небесных сфер.

Не то чтобы Господь имманентно присутствовал только в этих перечисленных предметах. Это примеры, которые явно исключительны не только в своём великолепии, но и в своей порочности.

В конце концов, очарование и уродство исходят от ума, а Господь находится за пределами и того, и другого.

Размышление над этими примерами сильно поможет Арджуне снять покров множественности и обрести проблески оживляющей божественности, сокрытой внутри.

Будучи не в состоянии исчерпать Свои бесконечные славы в проявленном мире, Господь теперь просто провозглашает:

«Нет конца Моей славе, когда Я, будучи лучезарным, сияю в Своём собственном самосиянии. Поэтому что бы ты ни распознал как великое или славное, могущественное, сильное или процветающее, знай, что это луч Моего бесконечного великолепия».

Кроме того, Он добавляет:

«Какой прок тебе от знания всех этих подробностей, о Арджуна».

Действительно, и невозможно, и не нужно исчерпывать каждый отдельный элемент в мире, чтобы объяснить присутствие Господа как имманентного принципа.

Войдя в гончарную лавку, мы находим горшки разных размеров, форм и цветов. Они, несомненно, выглядят по-разному, но по своей сути все они — глина. Они — лишь разные её выражения.

Если бы горшечник взялся объяснить нам всё о глине, что бы он мог сказать? Всё, что он может сказать:

«Сударь, пожалуйста, поймите, что всё, что здесь выставлено, сделано из глины. Горшки, стоящие в этом зале, — лишь часть от общего потенциала глины в мире. Не то чтобы вся глина была исчерпана при создании этих горшков».

Несомненно, в однородной Истине, которая едина без второго, не может быть отдельных частей.

Мы должны помнить, что то, на что здесь указывается ограниченными словами, есть трансцендентная идея о том, что джагат, или весь мир (объектов, эмоций и мыслей), является лишь бесконечно малой областью в высшей Реальности.

Именно это имеется в виду, когда Господь завершает эту главу утверждением:

«О Арджуна, Я существую, поддерживая весь мир частью Себя».

ВСТРЕЧАЙТЕ 11-Ю ГЛАВУ

Человеческий интеллект никогда не удовлетворяется заключением, достигнутым только посредством анализа.

В то время как анализ даёт нам справедливое представление о составляющих факторах, формирующих теорию, он сам по себе не устанавливает эту теорию полностью.

Однако когда эти логические выводы практически проверены и подтверждены в процессе синтеза, интеллект вынужден уступить.

Двумя ключевыми словами, использованными в предыдущей главе, были «моя вибхути» и «моя йога».

Вибхути указывает на многообразные проявления Господа, когда одно божественное присутствие выражается во многом.

Чтобы обеспечить практическое распознавание этой божественности, Господь перечислил классические примеры, которые лучезарно демонстрируют Его славу.

Они включали впечатляющее количество вещей, существ и феноменальных сил, охватывающих широкий спектр живых видов и объектов как на земле, так и в небесном царстве.

Это в значительной степени приводит к благоговейному подчинению скептика в Арджуне. Теперь он переполнен верой, благоговением и любовью к Кришне.

Но пока его сердце ликует, интеллект остаётся критичным и настаивает на практической демонстрации этого.

«Если воистину Ты — во всём, то, о Господь, могу ли я на самом деле увидеть всё в Тебе одновременно?»

Это, кажется, недоумение и мольба Арджуны. В процессе синтеза он желает увидеть, как многое сливается в Едином (йога).

Это, несомненно, уместное требование. Но физически увидеть всю вселенную со всем её спектром вещей и существ, одновременно покоящуюся в Господе, — это отнюдь не приземлённое, мирское дело.

Распознавать одного только Господа в каждом имени и форме относительно легко и ясно. Это бхакти-йога.

Но Арджуна теперь желает стать свидетелем и постичь сущностно трансцендентный и изначальный феномен в высшем смысле этого слова.

Можно изумляться в благоговении, но его нельзя постичь, ибо он выходит за пределы концептуальных способностей и ускользает как от чувственной чувствительности, так и от интеллектуального постижения.

Из-за бедности слов все утверждения об этой великой Реальности также могут в лучшем случае служить лишь указателями на этот невыразимый субъективный опыт.

Учитывая его тонкую природу, это нечто, что должно быть пережито через интуитивное прозрение, обретённое оком знания.

Физическое зрение может свидетельствовать только о различиях.

Панорамное видение космической тотальности является исключительной привилегией того, кто смотрит на мир с полным беспристрастием, усовершенствовав искусство различения.

Это духовное прозрение.

Итак, здесь, в одиннадцатой главе, Господь из чистой любви к Арджуне милостиво дарует ему такое око знания, используя Свои собственные йогические силы.

Теперь он оснащён, чтобы видеть космическую форму; смотровое окошко для нас в захватывающее дух величие всей вселенной.

За свою возвышенную тему и метафорическое ликование эта глава по праву была провозглашена одним из величайших стихотворений в духовной литературе.

По мере развития главы она ясно показывает, что эта вселенная есть не что иное, как выражение времени, потому что множественность может существовать только в кванте времени и пространства.

Причина всегда пронизывает следствие. Подобно тому, как золото пронизывает все золотые украшения, одно только Сознание пронизывает все стороны и проникает во все вещи в проявленном творении.

Однако промежуточное пространство между вещами и существами позволяет каждому отдельному объекту быть отчётливо различимым и рассматриваемым изолированно.

Это порождает разделённость, и последовательное эго-сознание заслоняет однородную объединяющую Реальность, высшую артикулирующую силу, которая пронизывает всё.

В видении космического человека это понятие пространства как бы стирается из ума Арджуны.

Одним охватывающим взглядом он теперь может ясно различить в этой божественной Форме общий замысел вселенной, выражающийся как неумолимая поступь времени.

ТРЕБОВАНИЕ АРДЖУНЫ НАПРЯМУЮ УВИДЕТЬ МНОГОЕ, ПОКОЯЩЕЕСЯ В ЕДИНОМ

Безусловно, мы не можем надеяться узреть высшую Реальность так же, как мы наблюдаем отдельные объекты относительного мира.

Чтобы проникнуть к этой Истине и увидеть её присутствие в проявленном существовании, человек должен быть способен смотреть на творение без иллюзий, так, чтобы не запутываться в его сетях. Тогда мир становится объектом созерцания.

Арджуна, интеллектуальный скептик, потребовал от Кришны подробного разъяснения того, как он может быть способен узреть Всевышнего в грубых выражениях вселенной.

Ответом Господа была пространная само-представляющая речь, которая явно сообщала о Его славе через примеры в творении.

Он действительно является единой высшей Реальностью, которая есть сущностный источник и основа, поддерживающая игру множественности.

Взволнованный этим вдохновляющим наставлением, Арджуна охвачен благоговением, почтением, любовью и верой к Господу.

Он признаёт, что его заблуждение было в значительной степени исправлено, говоря:

«Чтобы благословить меня (из чистого сострадания), эта великая тайна, называемая субъективной наукой, какое бы наставление ни было дано Тобой, этими самыми словами большая часть моего замешательства прекратилась».

Наставление Кришны также затронуло концепцию цикла рождения и смерти с безупречной ясностью.

Когда волны поднимаются, чтобы прожить свои жизни в этом зрелищном шоу гидродинамики, и для того, чтобы в конце концов погрузиться обратно в свой источник, океан, на самом деле ничего не теряет. Океан от этого не превратится в озеро. Рождаются новые волны, и всё же они тоже не вечны.

Интригующий феномен непрекращающегося парада жизни в множественном мире теперь ясен ему.

Итак, здесь Арджуна признаёт:

«Происхождение и разрушение существ воистину, были услышаны мной в деталях от Тебя».

Он ясно распознаёт это как вход и выход поколений живых существ. Исходя из своего источника, Господа, они в конечном счёте исчезают в Нём, сыграв свои преходящие роли в потоке эволюции через цикл рождения и смерти.

Арджуна явно вдохновлён поразительной логикой, стоящей за этой философией.

Но давайте не забывать, что он имеет дело с эзотерической Истиной. Поэтому, несмотря на его твёрдую убеждённость в неисчерпаемых силах Господа (йога) и действительно в Его универсальности (вибхути), он всё ещё ищет фактического подтверждения. Он желает на самом деле иметь прямое видение множественности в единстве.

Будучи экстравертным фанатичным интеллектуалом, он хочет, чтобы его теоретическое понимание было проверено с помощью эксперимента.

Выражая это желание, Арджуна говорит:

«О Всевышний Господь, точно так же, как Ты описал Себя, о могучий владыка, я воистину желаю увидеть в Тебе всю Славу».

Мы редко обладаем необходимой дисциплиной, чтобы пересматривать свои мысли перед их выражением.

Здесь мы видим Арджуну в такой же спешке, когда он выражает своё желание увидеть всю вселенную, одним взглядом и в одно и то же время.

Даже самые безобидные объекты могут быть пугающими, когда они встречаются вместе во всеобъемлющем количестве.

Равно как и невообразимые величины, огромная мощь или просто обширные пространства — всё это может оказаться угрожающим.

В то время как мягкий ветерок освежает, ураган вызывает панику. Подобно этому, прогулка в прохладной тени нескольких гигантских секвой может вдохновить некоторых на поэзию, но даже для самого бесстрашного из нас прогулка в одиночку по огромной роще таких деревьев может быть тревожным опытом.

У нас нет интеллектуальной уравновешенности или спокойствия ума, чтобы встретить это — мы пугаемся.

Подобно этому, то, что Арджуна требует увидеть, — это не несколько образцов, а всю вселенную сразу.

Заявив это, он быстро осознаёт серьёзность стоящей перед ним проблемы.

Как бы сильно он ни желал увидеть это, он не может предвидеть последствия такого экстраординарного зрелища.

Поэтому он ищет гарантию от Кришны, добавляя в кротком подчинении, что его может узреть неизменную универсальную форму Господа, «если Ты считаешь, что я способен увидеть это».

Он хочет, чтобы Господь взял на себя ответственность и гарантировал его психическую уравновешенность после такого потенциально тревожного опыта.

Это потому, что он признаёт в Кришне всемогущего Господа, Мастера йог, который мог бы безопасно даровать ему такое видение, если бы Он так выбрал.

ПОДГОТОВКА АРДЖУНЫ К ПОТРЯСАЮЩЕМУ ВИДЕНИЮ

Истинный учитель — это тот, кто полностью сопереживает искреннему ученику, не оставляя камня на камне в своей попытке донести до него факты предмета.

Итак, хотя желание на самом деле увидеть макрокосмическую картину всей вселенной является дерзновенным устремлением, здесь мы находим Господа, действительно снисходящего до того, чтобы открыть Арджуне форму космического человека.

Это видение, как мы узнаем из следующих стихов, не доступно даже обитателям небес.

Вечером развлекательной программы каждый посетитель обычно получает программку, в которой последовательно описаны номера. Таким образом, каждый получает представление о том, что произойдёт.

Подобным образом Кришна открывает этот раздел, приглашая Арджуну узреть сотнями и тысячами Его различные божественные формы, разнообразные по цветам и очертаниям.

«Воистину, они все божественны, динамичны и движутся — ты можешь увидеть их всех», — добавляет Господь.

Это относится ко всей космической жизни, обусловленной временем. Следовательно, он включает не только наш чудесный мир, который вращается вокруг своей оси, но и всё, что попадает в наше переживание даже на совершенно иных планах сознания, которые мы называем небесами.

В ведический период почитаемыми божествами были не Рама или Кришна.

Вместо этого все феноменальные силы были обожествлены, и Кришна приступает к перечислению наиболее выдающихся из них, имён, которые были хорошо знакомы Арджуне.

Они включают богов Солнца (адитьи), божества, управляющие временами года (васуны), могучие силы Господа Шивы (рудры), братьев-всадников, отождествляемых с утренней и вечерней звездой (ашвины), и владыку ветров (маруты).

Добавляя к этому списку, Кришна говорит:

«Вещи странной красоты, которые ты никогда не видел и даже не представлял прежде — увидь их все и преисполнись изумления, о лучший из рода Бхараты».

Но где ему искать, чтобы обрести такое зрелищное видение?

Господь отвечает:

«Здесь и сейчас (в одном и том же месте) — мир имён и форм (который парит во времени и находится в постоянном состоянии потока) — и движущихся живых существ, и неподвижных существ — ты можешь увидеть их всех и всё остальное, что ты желаешь увидеть».

Где? — «В Моём собственном теле, о Гудакеша», — говорит Кришна.

Арджуна здесь назван Гудакешей, чтобы указать на динамичного человека действия, который вступил на поле, чтобы встретить свои вызовы лицом к лицу.

Только такой герой может искать допуска в духовное поле, кто богат верой и мужеством, чтобы встречать жизненные битвы с прозорливым осознанием великой цели жизни.

Пространство, как и время, мыслится умом. Это интеллектуальная концепция.
В глубоком сне мы не переживаем ни пространства, ни времени.

При взгляде через интеллект человек распознаёт время и пространство, и в этой пространственно-временной области существует мир множественности.

Именно это пространство разделяет физические структуры на независимые тела.

В то время как нет отдельности между головой и туловищем из-за однородности по всей их длине, пять пальцев на ладони отчётливо отделены друг от друга из-за промежутков между ними.

Теперь, если бы это пространство было удалено из вселенной, не слились бы все вещи и существа разных форм и размеров в одно однородное целое?

Более того, эта масса также содержала бы все атрибуты каждой вещи или существа.

Например, предположим, что десять восковых кукол разных форм, таких как кошка, собака, обезьяна, младенец и т.д., были бы сжаты вместе, образуя один шар из воска.

Разве не было бы возможно распознать на его поверхности следы почти всех кукол? Можно, вероятно, идентифицировать лицо младенца, хвост обезьяны, лапу собаки и так далее.

Так же, если бы этот Махайогешвара Кришна со Своими бесконечными йогическими силами стёр из ума Арджуны всю концепцию пространства, кроме физической формы Самого Господа, разве не была бы вся вселенная видима в пределах роста и обхвата Господа Кришны?

Такова концепция космической формы.

Это видение множества, сливающегося в едином. Это не столько физическое наблюдение, сколько интуитивное видение, рождённое духовным прозрением.

Теперь Господь провозглашает:

«Увидь всю вселенную прямо здесь, в Моём теле», добавляя: «а также всё остальное, что ты пожелаешь увидеть».

То, что доступно Арджуне сейчас, — это вид всей вселенной, где каждая сущность видна. Таким образом, во втором утверждении Кришна ясно намекает Арджуне, что он теперь может через эту великую форму удостовериться во всём, что касается его лично.

Однако, сказав это, Он также быстро добавляет: «Но ты не способен узреть Меня этими своими глазами».

Иностранный этнограф, желающий запечатлеть культурную красоту Бхараты с цивилизацией возрастом более 20 000 лет, никогда не сможет преуспеть в своей миссии, просто снимая случайные сцены на улицах её городов.

Всё, что он выведет из этого процесса, — что Индия — это составное место разных наций, а не одна нация, из-за разных языков, разновидностей пищи и разных обычаев.

Вот что выведет восприятие плоти. Ничего, кроме различий, не распознаётся. Культура не понимается из-за объектива камеры.

Только тщательное изучение, включающее путешествия и взаимодействие с людьми по всей стране, может раскрыть невидимую нить, которая связывает нас всех вместе как гордую нацию, богатой культурой с общими высокими ценностями.

Это то, что никакая камера не может запечатлеть и никакая картина не может провозгласить!

Подобно этому, представление о космическом единстве — не окулярное дело.

Физическое зрение обусловлено грязью и несовершенствами ума и интеллекта.

Такой дефектный механизм будет сообщать только о разделениях. Он никогда не сможет увидеть тонкий связующий фактор, который удерживает их всех вместе.

Это спасительное распознавание есть по существу видение просветлённого интеллекта, функционирующего с правильным философским пониманием.

Поэтому Господь теперь говорит:

«Я даю тебе божественное видение, узри Мою владычную йогу».

Хотя это правда, что физические глаза могут воспринимать только множественность, термин «божественное видение» здесь не следует понимать как своего рода физически имплантированный магический глаз!

Это око понимания, которое Арджуна обретёт, когда ухватит логику всей концепции.

Это прозорливое видение, обретённое таким образом, подразумевается термином «узри».

После этого, в свете этого разоблачительного прозрения, Арджуна распознает однородность в макрокосмическом существовании.

Подобно уместному описанию поэта, сказавшего: «Ты не можешь сорвать лист, не задев звезду», Арджуна также различит, что всё в этом космосе взаимосвязано.

Это паутина взаимосвязей, один великий гобелен, где каждый человек так же важен, как и любой другой.

Он также распознаёт йогическую силу Господа, благодаря которой Его собственная форма поддерживает эту всю вселенную многообразия.

С таким инклюзивным видением единства и равноправия человек больше не хочет отделять или классифицировать вещи и существа феноменального мира.

Вместо этого он принимает их всех и объединяет их в высшем синтезе.

ПРОБЛЕСКИ КОСМИЧЕСКОЙ ФОРМЫ – СООБЩЕНИЕ САНДЖАИ

Дав синоптическую картину колоссального зрелища космической формы, Вьяса, творческий гений высочайшего поэтического видения, теперь передаёт слово Санджае, своему избранному рассказчику во дворце в Хастинапуре.

Сообщать о событиях на поле битвы слепому от рождения царю — отнюдь не просто. Это требует большого мастерства в общении, потому что огромный поток переживаний для него бессмысленен.

Поэтому необходимо уметь объяснять ему вещи только в терминах того, что он пережил.

Теперь у нас, с одной стороны, безмолвный Кришна, который, верный своему обещанию, на самом деле явил космическую форму, а с другой — ошеломлённый Арджуна, охваченный благоговением перед тем, что он видит.

Поэтому Санджая берёт слово, говоря:

«Сказав так, о царь, тот великий Господь йоги — Хари, явил Партхе Свою высшую форму как Владыка вселенной».

Безусловная поддержка Санджаей Пандавов тонко проявляется здесь через противопоставительные термины, которые он использует, обращаясь к Кришне и Дхритараштре.

В то время как слепой царь назван просто «о царь», Шри Кришна описан как «Махайогешваро Хари» — указывая на Господа могучих йогических сил, который является не кем иным, как Самим Хари или Господом Вишну.

В этих словах заложено недвусмысленное послание для слепого старика: с Господом на их стороне победа Пандавов — предрешённое заключение, если война действительно должна произойти.

Санджая лишь вопреки надежде надеется, что царь увидит доводы разума хотя бы в этот одиннадцатый час и отведёт кузенов-противников от края катастрофической войны — задача, которую только он мог бы выполнить в этот критический момент, если бы действительно так выбрал.

Но увы, этому не суждено было случиться, ибо его ослепляющая привязанность и жёсткие амбиции к своим детям не позволили бы этого.

Загипнотизированный самим величием видения космической формы, мы видим, как Санджая запинается в своей словесной живописи, ужасно испытывая нехватку слов в своей попытке описать устрашающее зрелище.

Подобно тому, как художник наносит первые штрихи точками и линиями, прежде чем заполнить детали своего произведения искусства, поначалу Санджая тоже бессвязно выражает словами грубый отчёт о том, что он видит.

Он описывает Форму как имеющую многочисленные рты и глаза, с многочисленными чудесными видами, украшенную бесчисленными божественными орнаментами и держащую многочисленное божественное оружие.

Он продолжает, добавляя, что космическая форма облачена в божественные одежды и умащена божественными мазями.

Господь весь чудесный, лучезарный, бесконечный и обращённый лицом во все стороны.

Всякий раз, когда мы подавлены каким-либо благоговейным зрелищем, всё, что можно выразить словами, это: «Ах! Чудесно! Прекрасно! Великолепно!» и так далее.

Здесь тоже ошеломляющий эффект этого могучего видения сначала вызывает у Санджаи смутное и аморфное описание.

В том же ритме Санджая добавляет, что сияние этого могучего существа подобно сиянию тысячи солнц, поднявшихся вместе, чтобы достичь своего зенита в полуденном небе.

Господь в Своей космической форме был ослепителен в Своём собственном блеске с ослепительным сиянием — описание, которое оправдывает смутную картину, данную ранее.

Таков свет, излучаемый захватывающей дух божественной Формой, что детали в ней затемнены.

Однако медленно картина начинает обретать форму с добавлением подробностей, когда Санджая говорит:

«Там, в теле Бога богов, Пандава увидел всю вселенную, покоящуюся в едином, со всеми её бесконечными частями».

Отчётливо различные группы, включая растительный, животный и человеческий мир, принадлежащие всей вселенной (миру перемен), видны.

Как упоминалось ранее, идея космического единства — не эмпирическая теория.

Это тонкое постижение, которое требует трансфигурации всего мирского, отстранения от всего отчётливо индивидуального, чтобы человек мог оценить великое единство вселенной.

Комментируя теперь реакцию Арджуны на такое безудержное, ошеломляющее видение тотальности, Санджая замечает:

«Затем, охваченный изумлением от этого уникального видения, которое он видит, Дхананджая (Арджуна) испытал мурашки по коже и со сложенными руками поклонился (отдавая дань почтения) Богу (той блестящей лучезарной форме)».

Наряду с описанием величественной формы космической тотальности, эта глава также тонко подсказывает в подтексте другую великую тему — как религия развивалась в человечестве.

Как наука, политика или экономика, религия также является привилегией только человеческой расы, поскольку она возникает из мыслительной способности человека.

Рациональный человеческий интеллект никогда не примет ничего по номинальной стоимости.

В отличие от коровы, которая пасётся на пышных зелёных пастбищах всю свою жизнь, ни разу не остановившись, чтобы задаться вопросом, почему трава зелёная, интеллект человека не успокоится, не поняв, как и почему устроены вещи.

Он смотрит за пределы потребительной стоимости вещей. В нём всегда есть чувство изумления, потому что он заинтригован миром.

Это побуждает его задавать вопросы, размышлять и анализировать, ведя его в конечном счёте к высочайшим вершинам субъективного исследования, где открываются мистические истины.

В свете этого великого пробуждения его чувство собственной важности естественно бледнеет, уступая место благоговению и преданности.

Таким образом, возникает благоговение перед творением.

Сегодня это чувство изумления и благоговения почти полностью исчезло в нас из-за жизни само-оскорбительного потворства и бессмысленной жадности.

Нам нет дела до творения или жизни ни на йоту больше, чем до того, что они могут нам предложить. Только открытый и спокойный ум может постичь великие истины.

Теперь мы смотрим на мир через ум, затуманенный эго и пылью, поднятой возмущениями. Поэтому всё, что мы можем видеть, — это болото жизни. Его вдохновляющая слава омрачена.

Итак, когда Арджуна стоит, созерцая самую величину всей вселенной с её ослепительным разнообразием, он не может не осознать свою собственную незначительность в контексте.

Что же тогда он мог сделать, кроме как сдаться в преданности этой могучей форме?

ВЕЛИКОЕ ЗРЕЛИЩЕ – ИЗУМЛЕНИЕ АРДЖУНЫ

Простояв заворожённым, немым зрителем завораживающего зрелища, Арджуна впервые нарушает молчание, чтобы выразить словами то, что он видит.

Это почти тавтологически повторяет версию Санджаи. Его шаткое неуравновешенное состояние и ограниченность языка вместе порождают беглое описание, которое олицетворяет воздействие такого захватывающего опыта.

Как можно не умолкнуть в покорности перед чем-то столь тревожащего величия?

Это устрашающее зрелище космической тотальности не было навязано Арджуне непрошено. Он сам просил об этом.

И всё же, как бы подготовлен он ни был к созерцанию такого видения, вся вселенная (включая небеса) колоссальных пропорций и ошеломляющего разнообразия — нелёгкий предмет для усвоения человеческим интеллектом. Это неизбежно вызывает благоговение и страх.

Видя вселенную ошеломляющих размеров, покоящуюся и пребывающую в Кришне, Арджуна, в глубоком почтении, теперь сообщает о том, чему он свидетель.

Понятно, что его чувство полного замешательства препятствует логическому описанию. Поэтому он делает широкое вступительное замечание:

«О лучезарный Бог, я вижу в Твоей божественной форме все различные виды живых существ».

Не только мир вещей и существ, но

«я вижу самого творца (Брахмаджи), высшего разрушителя (Господа Шиву) и хранителя, восседающего на лотосе (самого Господа Вишну)», — говорит Арджуна.

Кроме того, он видит сонм древних провидцев, а также ползающих.

Всё, что он хочет сказать, — что он видит всё, от благороднейшего, самого творца — Господа Брахмы, до низшего из существ (змей), представленных в форме Господа.

От божественной Троицы до самого гротескного в творении — Арджуна видит их всех в устрашающей форме, которая представляет космическую тотальность.

Когда пространство устранено из его ума, вся вселенная теперь как бы миниатюризирована, чтобы быть видимой в пределах размера тела Кришны.

Учитывая, что присутствие всех особей бесчисленных отдельных видов присутствует там, Арджуна говорит:

«Я вижу Тебя с бесчисленными руками, животами, ртами и глазами».

Поскольку Господь является недвойственной сущностью и источником творения, вселенная, возникшая из Него, также должна естественно обладать интегральным единством.

Поэтому с точки зрения зрителя Арджуна настаивает:

«Куда бы я ни посмотрел, я вижу одну Твою форму, ни конца, ни середины, ни начала не вижу я — о Владыка вселенной, о Космическая Форма».

Как сама основа для выражения времени, эта высшая Реальность, ясно, не обусловлена им.

Естественно, тогда Он не может иметь ни начала, ни конца, поскольку оба феномена принадлежат времени.

Всё, что имеется в виду, — что Господь бесконечен даже в сиянии Своей полной телесной формы.

Термин «вишва» означает вибрирующий мир, где каждое мгновение каждый индивид динамично реагирует на свои собственные вызовы и ситуации.

Арджуна понимает эту чудесную космическую форму Господа (Вишварупа) как картину всего грубого мира и его сущностного единства.

Множественность, как мы видели, может существовать только в среде времени. Поэтому космическая форма — это изображение времени, выраженного в терминах имён и форм вселенной.

Давая свою собственную субъективную реакцию на непостижимую Божественную Форму, Арджуна говорит:

«Я вижу Тебя с короной, палицей и диском», символизирующими божественные инсигнии Господа Вишну.

Каждая из них символизирует нечто более глубокое.

В то время как палица и диск, которые Господь держит, используются для защиты праведности в сообществе или у человека, корона, украшающая Его голову, символизирует господство над эфемерным миром преходящего и конечного.

Только тот может быть Господом и заслуживать короны, кто владеет собой и своими обстоятельствами. Он никогда не бывает заложником жизненных чар.

Таким образом, эта вечная Реальность является основой для всего, от обожествлённой божественной Троицы до низшего существа в творении.

Арджуна говорит:

«Ты воистину масса яркого сияния, излучаемого со всех сторон. Я даже не могу видеть Тебя, так трудно смотреть».

Из-за слепящей светимости то, что находится за светом, неразличимо за этим блеском.

Поэтому «Ты непостижим и абсолютно неизмерим. Воистину, Ты — масса сияния, сравнимая с солнцем и огнём, пылающими и палящими вместе», — говорит Арджуна.

Возвышенный опыт такого величия и славы явно выходит за рамки всех относительных идей атрибута и субстанции.

Поэтому это не вопрос, лежащий в пределах слов для передачи. И всё же, когда это выражается в терминах эмпирического мира, Арджуна вынужден проводить параллели, которые являются ближайшими по сравнению.

Поэтому описанное сияние не означает свет в его физическом смысле. Это Свет Сознания.

Естественно, эта Реальность, бесконечное сознание, представленное как космическая форма, в лучшем случае может быть выражено только как ослепительное сияние, потому что оно ускользает от чувственного контакта и интеллектуального суждения. Поэтому оно также непостижимо.

Внушающее благоговение видение космической тотальности с её обителью в Господе заставляет Арджуну сделать определённые выводы, вдохновляя его возносить Господа:

«Ты — то высшее неизменное, достойное быть познанным».

Будучи высочайшей целью, к которой нужно стремиться, высшая Реальность составляет тему всех писаний.

Кроме того, поскольку во Господе покоится вселенная, он добавляет:

«Ты — сокровищница всей вселенной».

Здесь вселенная означает каждое переживание каждого отдельного существа на физическом, ментальном и интеллектуальном уровнях.

Когда Кришна как космическая форма является вместилищем вселенной, из этого следует, что Господь также является источником и основой для игры множественности.

Поэтому он говорит:

«Ты — нетленный и защитник вечной дхармы. Я считаю, что Ты — древнейший Пуруша».

Как неизменная основа, поддерживающая вечно меняющуюся эфемерную реальность, Господь, естественно, является единым «Принципом Сознания», который свидетельствует все изменения, Сам оставаясь постоянным.

Только вечный принцип может быть вечным защитником всех дхарм (сущностного качества всего).

Кроме того, поскольку Господь находится за пределами времени, Его описывают как древнейшего Пурушу.

Это не объективное восприятие, а отчёт Арджуны о тонком видении, описанном в терминах воспринимаемого мира.

Поэтому, когда он настаивает, как в этом стихе: «Я не вижу ни начала, ни середины, ни конца», всё, что он хочет сказать, — что, будучи Бесконечным, форма Господа никогда не может быть постигнута или различима, как обычные объекты внешнего мира.

Поэтому он видит форму с бесконечными руками, с солнцем и луной в качестве глаз.

Физическое зрение предполагает принцип света в мире, который должен освещать объекты, чтобы глаза могли их видеть.

Однако, даже если бы в мире был свет, но у глаз не было бы освещающего принципа, оживляющего их, то это было бы столь же тщетно.

Источники света в мире — это солнце и луна соответственно днём и ночью, и поэтому глаза в космической форме представлены ими.

Кроме того, «я вижу Твой рот, пылающий огнём, нагревающий всю вселенную Твоим сиянием», — говорит Арджуна.

У рта есть только две функции: есть и говорить. Поскольку предпочитают тёплую пищу и для пищеварения требуется тепло, красноречивую речь также описывают как пламенную.

Огонь — это принцип, управляющий как речью, так и вкусом. Поэтому рот космической формы описывается здесь как пылающий огнём.

Кроме того, Своим собственным сиянием Он согревает всю вселенную.

Это относится к свету Сознания, который не только освещает все переживания, но и заряжает энергией жизнь в мире Своим теплом.

ОПИСАНИЕ НЕТЛЕННОЙ ИСТИНЫ

Самые естественные внутренние реакции, которые поднимаются по мере того, как Арджуна справляется с этим ошеломляющим видением космических пропорций, художественно изображены в следующих стихах.

Ошеломляющее видение, несомненно, было даровано Арджуне по его собственной просьбе, но его абсолютная величина подавляет по масштабу и воздействию.

Поэтому оно просто повергает его в полное остолбенение и изумление (висмая).

Когда сбивающее с толку разнообразие разворачивается, любопытство превращается в страх.

Он чувствует себя испуганным этой грозной фигурой со всеми её, по-видимому, ужасными чертами, поскольку она предстаёт в своей суровой реальности как парад времени.

Как проецирует ум, таким и будет казаться мир. Глядя на мир через такой испуганный ум, Арджуна находит всю вселенную в почти таком же состоянии.

Поэтому он говорит: «Видя такую чудесную и ужасную форму, воистину все три мира содрогаются от страха».

Далее он говорит:

«Сонмы божеств, входящих в Твою форму и исчезающих, некоторые так испуганы, что склоняют голову в страхе и благоговении, восхваляя Тебя, в то время как Риши и Мудрецы пытаются умилостивить Тебя гимновыми славословиями, восклицая — да будет мир».

Основные моменты этой устрашающей формы времени поэтически описываются.

В неумолимом потоке времени конструктивное разрушение играет незаменимую роль в эволюционном процессе к совершенству.

Хотя неумолимый феномен смерти вызывает страх у большинства, у более развитых смерть не вызывает ни страха, ни тревоги.

Мудрые распознают неразделимую связь между рождением и смертью и высшую цель, лежащую в основе феномена смерти, даже когда поток жизни течёт дальше.

Будучи людьми совершенства, Риши обладают сверхчеловеческой безмятежностью.

Поэтому они распознают, что Господь принял такую ужасно свирепую форму только для какой-то агрессивной программы реконструкции в мире, в которой неизбежно массовое уничтожение сил зла.

Подобным образом и обитатели небес тоже взирают на всеобъемлющую форму.

Даже для них это уникальный и беспрецедентный опыт — видеть Господа, представленного как тотальность вселенной.

Мы не должны забывать, что здесь Арджуна пытается передать с помощью языка сущностно тонкое видение внушительной формы с мистифицирующими чертами.

Её подавляющее влияние вызывает в нём волну эмоций. Естественно, он неспособен дать ясное повествование о том, что он видит.

Кроме того, Арджуна полностью осознаёт тот факт, что он величайший воин, действительно самый доблестный герой своего времени.

Поэтому он считает трусливым признать, что он действительно охвачен страхом.

Таким образом, мы видим, как он подготавливает почву для оправдания этого страха, приводя ужасающие подробности.

Он говорит:

«Увидев Твою обширную космическую форму с бесконечными глазами и ртами, о могучерукий Владыка с бесчисленными руками, ногами и животами, устрашающую с многими клыками, все миры объяты страхом, и я тоже».

Он добавляет:

«Видя Твою форму, достигающую внешнего пространства в высоте, пылающую и лучезарную всеми цветами, с широко открытыми ртами и большими огненными глазами, я чувствую страх и не нахожу ни мужества, ни покоя, о Вишну!»

Очевидно, что Арджуна психически ослаблен натиском этого ужасающего видения. Его мужество истощается, и его внутреннее равновесие потеряно.

Поэтому он признаётся:

«Видя универсальный рот — ужасный с клыками, угрожающий, как огонь потопа, я потерял чувство направления и не нахожу покоя».

Мы видели ранее, что рот описывается как пылающий. Теперь он добавляет, что огонь, пылающий от Господа, так же свиреп, как всепожирающий огонь во время растворения мира.

Поэтому он чувствует себя дезориентированным и полностью выбитым из колеи.

Охваченный страхом, Арджуна сдаётся космической форме, став свидетелем одновременно её величины и свирепости.

Поэтому он умоляет:

«О Владыка владык, будь милостив ко мне (сжалься надо мной), кто являешься самой обителью множественного мира».

На фоне колоссальной космической тотальности человек легко осознаёт свою собственную незначительность.

Это пробуждение служит для значительного измельчения эго.

Жизнь чрезвычайно обогащается, и тогда истинное подчинение естественно происходит у алтаря этой всемогущей вечной Реальности.

В ищущем после этого возникает спонтанный прилив чистой преданности и искренней молитвы.

УСТРАШАЮЩАЯ ФОРМА БЕСКОНЕЧНОГО

До сих пор Арджуна давал общее описание космической формы, хотя и с яркими описаниями её ужасающих аспектов.

Бесчисленные полчища вещей и существ, видимых в ней, а также его собственные внутренние реакции на такое видение были впечатляюще выражены в разных ритмах.

Ранее Кришна намекнул, что Арджуна может также увидеть в космической форме всё, что представляет для него личный интерес, если пожелает.

Очевидно, его главная тревога в данный момент — узнать, каков будет исход войны.

На самом деле он заглядывает в будущее, ведь перед ним — лик времени.

Поэтому худшие страхи Арджуны рассеиваются, когда он видит, как все сыновья Дхритараштры, вместе с сонмами царей (союзными войсками), Бхишма (великий дед), Дрона (гуру в стрельбе из лука) и Карна (благороднейший из принцев во вражеском стане), а также наши собственные военачальники спешат в зияющую пасть космической формы и исчезают в ней.

Описывая эти величественные врата смерти, Арджуна добавляет:

«Твой рот с ужасными зубами, страшный для обозрения, они стремительно входят».

Подобно тому, как волны, поиграв на поверхности, с грохотом возвращаются обратно, чтобы стать едиными с океаном, множество людей в множественности также должны устремиться обратно в единый источник, из которого они поднялись, когда отмеренное им время в этом мире проходит.

Каждое существо в конечном итоге входит в челюсти смерти.

Это описывается здесь поэтически с кровавыми подробностями. В то самое место, куда ушёл прадед, ушёл и дед. Это лишь вопрос времени, когда уйдёт отец, и сын тоже в конце концов должен последовать.

Подобно тому, как каждая единица воды в реке беспомощно подталкивается к океану бурными массами воды, следующими за ней, каждый будет подталкиваться к своему концу потоком времени.

Это действительно дорога с односторонним движением от утробы к могиле.

Развивая тему далее, Арджуна приводит эту аналогию, чтобы доказать эту голую истину.

Он говорит:

«Подобно тому, как бурные потоки разных рек устремляются к океану, так и эти смелые герои в мире людей входят в Твой пылающий рот».

Подобно тому, как все реки в истерической спешке устремляются к месту своего назначения — океану, Арджуна становится свидетелем того, как все великие герои, включая его собственных родных и близких, потоком вливаются в пылающую космическую пасть Господа.

В случае с рекой это было путешествие, которое началось в океане, где вода испарилась, образовав облака, прежде чем пролиться дождём, чтобы благословить равнины.

Оттуда это спонтанное, безоговорочное путешествие обратно к своему источнику, океану, чтобы снова слиться с ним.

Ни в какой момент воды не останавливаются и не колеблются течь. Они просто притягиваются к океану.

С балкона собственного различающего интеллекта, когда кто-то беспристрастно наблюдает за тотальностью вселенной, он осознаёт, что не только творение поддерживается через поток рождений, но и существа также вытекают подобным образом, чтобы исчезнуть через принцип смерти.

Можно задаться вопросом: в то время как речные воды инертны и не могут делать выбор, разумные существа наделены инстинктом самосохранения и врождённым импульсом бежать от опасности.

Не могут ли они избежать смерти?

Чтобы всесторонне осветить тему, у нас есть ещё одна аналогия.

Арджуна говорит:

«Подобно тому, как мотыльки стремительно бросаются в пылающий огонь, чтобы погибнуть, так и эти существа спешат в Твои рты на уничтожение».

Если вы когда-нибудь ездили на большие расстояния ночью и удосужились осмотреть свою машину на следующее утро, вы, вероятно, заметили бы, что переднее стекло запачкано мёртвыми мотыльками, которые встретили свой конец, врезавшись головой в стекло и металл мчащейся машины.

Очарованные яркими фарами, они были неудержимо притянуты к ним из придорожных кустов без всякого принуждения, только чтобы погибнуть.

Это также можно заметить у открытых каминов, где мотыльки по собственной воле бросаются к пламени и сгорают.

Подобным образом все существа интуитивно устремляются к челюстям смерти, почти непрошеные, так сказать.

С таким ясным пониманием феномен, называемый смертью, больше не подвергается бичеванию страхом.

Поэтически описывая это здесь, он говорит:

«Пожирая все миры со всех сторон Твоими пылающими ртами, Ты лижешь с наслаждением».

Обусловленные местом и временем, мы видим, как вещи и существа, события и обстановка приходят и уходят в сфере наших переживаний.

Их непрерывность — это то, что мы переживаем как жизнь.

Творение продолжается в цепи разрушения; и само разрушение — это не тотальное уничтожение, а изменение из одной формы в другую, вновь созданную форму.

Это непрерывный процесс на пути к совершенству. Это поток.

Это просветляющее прозрение освобождает нас от всех иллюзий, которые бросили нас в этот лабиринт проявленного существования.

Космическая форма невыносимо свирепа, и определённые образы явно не предвещали ничего хорошего для врага, поскольку Арджуна видел в ней силы Кауравов, спешащих в пылающую пасть времени.

Такое предвидение их судьбы должно было стать для Арджуны большим облегчением, поскольку оно означало благоприятный исход войны.

Но Арджуна всё ещё желает получить подтверждение от самого Господа и поэтому говорит: «Воистину, я не знаю Твоей цели».

Как бы ни был он испуган или потрясён этой непостижимой формой, он добавляет: «Скажи мне, кто Ты; столь свирепый по форме».

Это ещё одно состояние в человеческой психологии. Как бы страшна или трудна ни казалась вещь, человеческий интеллект хочет наблюдать и понимать.

Несмотря на леденящий душу страх, Арджуна распознаёт Божественность за формой.

Поэтому в благоговейной покорности он умоляет Господа: «Славословия Тебе, о Всевышний Бог, я горю желанием узнать, кто Ты, Ты, изначальное существо».

Он хочет знать всё о Реальности, воплощённой в космической форме, несмотря на свой страх.

ПОТОК ВРЕМЕНИ

На лоне времени рождаются, процветают и эволюционируют цивилизации, нации и культуры.

Именно в царстве времени великая одиссея воплощённой души начинает своё скованное существование, сбрасывая одну смертную оболочку за другой на своём пути к свободе и вечности.

Верховная, могучая сила, стоящая за аспектом разрушения в мире, есть та же самая, что управляет жизнью существ. Нет защиты от потока времени.

Когда Арджуна задаёт Господу прямой вопрос: «Кто ты и какова твоя цель?», Господь даёт ему столь же прямой ответ.

Он говорит:

«Я — могучее, разрушающее миры время, и Я собираюсь уничтожить мир».

Термин «мир» здесь не означает буквально весь мир.

Он относится к полям опыта, где моральный упадок и вопиющие отношения преобладают в жизни людей; обществу, в котором процветают только светские и материалистические ценности.

Господь намекает на агрессивную программу реконструкции для достижения морального воскрешения распутного общества.

Теперь, когда эта Абсолютная Сила предпринимает такую масштабную миссию, которую требует эпоха, отдельные сущности и личные интересы не имеют значения. Такова космическая воля, и она восторжествует.

Проблеск надежды для сил Арджуны, замеченный в предыдущих стихах, теперь, кажется, становится блестящей реальностью, когда Кришна добавляет:

«Даже без тебя никто из этих воинов, выстроенных во враждебных армиях, не выживет».

Арджуна всё это время колебался, начинать ли войну, и эти самые слова Господа несут громкое, назидательное послание для него и для всех нас точно так же.

В повторении этого послания Господь продолжает:

«Поэтому встань и обрети славу, уничтожив врагов, тебе остаётся лишь наслаждаться процветающим царством. Воистину Мной самим они уже убиты, будь же просто орудием, о леворукий лучник».

Всепроникающее Сознание — это оживляющее присутствие, которое вдыхает жизнь в каждое существо.

Без этого оживляющего присутствия, действительно, ни одно действие, физическое или ментальное, никогда не было бы возможным.

Где же тогда повод приписывать действия и достижения себе?

И тем не менее, подавляющее тщеславие эго в нас даёт нам это обременительное чувство субъекта действия: «я делаю», «я достигаю» и так далее.

Человек осознаёт, насколько бесценно изобретение автомобиля. Однако без готового присутствия металла, резины и других сырьевых материалов, которые идут на его производство, вождение автомобиля осталось бы всего лишь фантастической мечтой.

Даже величайшие человеческие изобретения — это не что иное, как разумные акты сборки и пересборки данных Богом вещей.

Более пристальный взгляд на любую деятельность откроет эту тонкую истину — собственный вклад человека в неё ничтожен по сравнению с вещами, предоставленными природой, и ролью невидимой руки в её облегчении.

Постоянное осознание этой истины по мере нашей повседневной жизни поможет нам в значительной степени устранить фантомное эго и его изнурительные пути, которые тянут нас вниз, делая жизнь неизбежным тяжёлым трудом.

Когда эго уступается в этом большем осознании того, что один только Господь инициирует и поддерживает все действия, человек делает себя орудием, исполняющим Божественную волю.

Лишённый эгоцентрических предпочтений, такой человек позволяет жизни выражаться через себя.

Таким образом, все последующие действия становятся актами поклонения, принесёнными к Его священному алтарю.

Ожидается, что посол Индии в любой стране будет действовать только в соответствии с инструкциями правительства Индии. Е

сли ему ещё не ясна позиция, которую его страна заняла по какому-либо вопросу, всё, что он может сказать, — что он ожидает указаний из Дели.

У посла нет права высказывать свои личные взгляды, ибо он всего лишь голос, говорящий от имени правительства.

Таким должно быть и наше отношение — отношение mere орудия, исполняющего Его волю.

Именно отношение делает действие добродетельным или порочным.

Эгоистичные действия создают обременения, тогда как бескорыстные действия, посвящённые высшему Присутствию в нас, освобождают.

Итак, здесь, когда Господь говорит, что они уже убиты Мной, имея в виду врагов, Он указывает, что их время уже пришло.

Воля Господа уже уничтожила их. Поэтому всё, что Гитачарья просит сделать Арджуну, — быть орудием, представителем или послом Господа в Его священной миссии.

В великом замысле времени планы будут исполняться так, как это предписано в системе эволюции.

В истине всё это привязано ко времени, а люди — инструменты. Независимо от их сотрудничества, вещи будут достигнуты.

Мы всего лишь кажущиеся причины, просто орудия, которые здесь, чтобы сыграть свою роль в этом великом представлении жизни, которое разворачивается во времени.

У Арджуны были веские причины чувствовать себя подавленным из-за присутствия нескольких конкретных личностей во вражеском стане из-за их родственных связей, а также божественного оружия, которым были наделены эти люди чрезвычайной доблести.

К ним относились Дрона, который никогда не проигрывал войны, Бхишма, который мог выбрать время своей смерти, Джаядратха, который был благословлён, из-за которого его убийца сам был бы убит, и Карна, который родился с непроницаемой бронёй. По всем этим причинам они были непобедимы.

Чтобы развеять тревоги, Шри Кришна упоминает эти самые имена во вражеских рядах, говоря, что они уже уничтожены временем.

Господь говорит:

«Дрона, Бхишма, Джаядратха, Карна и другие храбрые воины — тех, кто уже убит Мной, убей ты их; не тревожься страхом, сражайся, и ты победишь своих врагов в битве».

Так же и многие другие воины были уничтожены принципом разрушения.

Получив таким образом заверение в победе, Арджуне оставалось только сражаться в войне и заявить права на процветающее царство.

Через плечо Арджуны это наставление каждому из нас — выполнять свои жизненные обязанности бесстрашно и в духе посвящённой покорности Высочайшему алтарю.

Когда его худшие страхи развеяны и успех гарантирован, он одновременно потрясён и благодарен Господу за любящее и милосердное откровение.

Задыхаясь от нахлынувших эмоций любви и благодарности, благоговения и почтения, он остаётся безмолвным, когда сцена перемещается с Курукшетры в безмолвное величие дворца, где Санджая обращается к Дхритараштре так:

«Услышав слова Кешавы, Арджуна, увенчанный короной, со сложенными ладонями, дрожа и простираясь, вновь заговорил задыхающимся голосом, охваченный страхом».